Сто лет одиночества

Континуум захлопывается прямо перед его носом. Спасибо, что не забирает с собой вторую руку. От мимолётной злости У на всякий случай рассекает клинком воздух перед собой. Но чего уж там! Не догонишь, как ни старайся. Он сплёвывает густую синюю кровь и подбирает обрубок с пола. Нечего своим добром разбрасываться, вдруг пригодится ещё? Ну а если не пригодится, можно будет и съесть. Его организм, конечно, может усваивать почти все элементы во вселенной, но всегда остаётся вероятность, что пища на именно этой планете окажется непригодной. Коммуникатор на обрубке мерзко пиликает. Это Глот вышел на связь с Альянсом с Земли и собирается узнать, что там с космионом. Весельчак решает, что обрубок ему в принципе не так уж и нужен. Меньше всего хочется, чтобы Глот в очередной раз маленькой ложечкой выжрал ему весь мозг, потому что он налажал. Опять. И, к сожалению самого У, Глот знает, что его личный оболтус налажал. Как минимум, потому что сигнал в коммуникатор проходит, а гравитационный скачок уже случился. В будущее позвонить бы не получилось. Тяжёлый каблук прерывает уже раздражающее пиликание. Микросхемы У забирает с собой, они точно пригодятся. Он сварганит себе новый коммуникатор, когда придумает достаточное количество колких отмазок и будет готов к разговору с Глотом. Торчащий из рукава остаток руки он заливает спреем из карманного ремкомплекта, аптечки то бишь. Стандартный карманный ремкомплект включает в себя сборник дыхательных гимнастик, замораживающий спрей, позволяющий остановить кровотечение, и таблетку с ядом. К сожалению, Весельчаку не сильно нужен кислород, чтобы дышать, да и яды его организм чудесно усваивает. Поэтому его ремкомплект состоит из трёх баллончиков спрея и отдельно вышитого на пяти языках: “Угомонись”. Уже на улице Весельчака посещает гениальная идея вдохнуть вторую жизнь в раздражающего, но весьма полезного робота. В конце концов, он тоже из 2124, и почему-то У кажется, что даже летающая железяка способна вести интересную беседу лучше, чем Глот. Выбирая между Вертером и Глотом, сейчас Весельчак предпочтёт общество первого. Отыскать останки оказалось той ещё задачкой. Во-первых, на этой примитивной планете всё ещё пользовались механическими топливными автомобилями. Точнее, в этом примитивном времени. Во-вторых, всё железное, что осталось валяться на трассе ночью, уже успели приватизировать в ближайший пункт приёма металлолома. Итак, через восемь часов страданий и беготни по всему городу две половины Вертера лежали перед ним на столе. Да, найти себе жилище тоже оказалось весёлой задачкой. Благо, выломать дверь, даже закрытую на два замка, для него совершенно не проблема. Судя по обстановке, квартира была не то чтобы обитаемая. Везде была пыль и грязь. Но в морозильнике была какая-то пища. “Пельмени” — распознал надпись чип лингвистической синестезии. Универсальный переводчик, очень полезная вещь, если ты космический пират. Когда весь ваш Альянс говорит на разных языках, достаточно снабдить слушающего таким чипом, чтобы слышимая речь автоматически преобразовывалась в его родной язык. Усовершенствованные версии, такая как у Весельчака, например, имеют расширенную языковую базу, могут переводить текст и даже преобразовывать саму речь в понятный окружающим язык. Нет, безусловно, У знает Земной, всё же, много лет провёл на этой планетке, но с чипом оно всё равно как-то попривычнее. В общем, смотрел У на пельмени, смотрел… но собственный бешенно-быстрый метаболизм решил за него. Итого мы получаем картину маслом: за кухонным столом сидит Весельчак с паяльником, перед ним, на столе, плод его инженерного извращения, то бишь, Вертер в процессе починки, а рядом валяется открытая пачка пельменей, из которой У периодически, откладывая паяльник, берёт горсть и с хрустом закидывает в себя. Они и в замороженном виде очень вкусные и вполне себе питательные. Через ещё пару часов мучений, когда пачка пельменей кончилась, Весельчак потягивается и смотрит на загоревшийся голубой дисплейчик. Безусловно, львиная доля базы данных и программного обеспечения Вертера безвременно почили в момент удара мечом, но то, что удалось собрать из остатков и микросхем продвинутого коммуникатора, всё ещё осознавало себя как Вертера и было вполне способно читать нотации. — З-здравс-ствуй, У. Было оч-че… очень н-не вежли..во! Убивать ме-еня, — отзывается робот вместо “спасибо”, поднимаясь в воздух. — Я должен… дол-л-лжен найти Колю. Найти Колю. Найт-ти Алису. — Не найдёшь. Они прыгнули в будущее. А мы, мы с тобой, остались здесь. В 2024 году. Только не в том, где сейчас школяр поймал сигнал, а в том, где за него это сделал Глот, — Весельчак некоторое время обрабатывает сказанное самим собой и разрывается хихиканием. — Всё это добром не кончится! Ух! Ну ничего, консервная баночка, мы с тобой теперь в одной капсуле. Так что придётся действовать сообща. Ты согласен? Да, нет, другое? Вертер, уже собиравшийся слинять через окно, щурит пиксельные глазки и подлетает поближе, рассматривая культю, торчащую из левого рукава Весельчака, поворачивается к его лицу и, анализируя всю доступную ему информацию, демонстративно покачивается, имитируя кивок. В конце концов, судя по всему, У его воскресил, хоть и убил сперва, поэтому в какой-то степени, будь Вертер живым человеком, он был бы должником. — Да. В моей базе, — а если быть точнее, в базе пиратского коммуникатора, — вы записаны как “Капитан” и “У”. Желаете сменить обращение? — Нет. Лучше раскопай у себя в базе, как в этом времени обстоят дела с пищей. Потому что я не хочу умереть от истощения в следующие двадцать четыре земных часа. А мне, к сожалению, лучше бы вообще есть раз в два часа, — У думает, что с рукой разберётся позже. Когда технологии скакнут. Сейчас пытаться собрать протез из подручного хлама - гиблая идея, обречённая на провал. — В 2024 г-году, земляне по-по-пользуются м-местной вал-лютой. В Мо-москве это рубли. Бан-нка кредитов ф-фед-дерации ещё не сущ…сущ… не сущ…, — дисплей хмурится, пытаясь найти ошибку в голосовом модуле. — Не существует, я понял. Дальнейшие действия могут нанести травму механическим созданиям со слабой платой и хрупкими системами, так что отвернись. — У поднимается из-за стола и начинает рыться во всех ящиках и коробках в квартире, чтобы отыскать заветные рубли. Работать у него желания совершенно нет, а консервная банка может обидеться и перестать идти на контакт, если совершать незаконные дела. Какая мерзкая причина перевоспитания. В ящике под кроватью обнаруживается заначка на сто тысяч. Не густо, но на первое время точно хватит. — Всё! Можешь поворачиваться обратно! Хи-хи, с голоду мы тут не помрём теперь. — Кто “м-мы”? Мне ес-с-сть не нужно, — Вертер ловит себя на том, что говорит с сарказмом. То ли пиратская прошивка сочится, то ли это Весельчак способен заразить даже неуглеродную имитацию жизни. — Я с т-тобой в магазин не п-пойду. Нас н-не поймут. Меня… Меня укра-а-адут. У вздыхает и понимающе кивает. В конце концов, контакт как таковой ещё не случится. Флот только летит. Если бы Альянс прибыл, об этом знал бы весь мир. И не потому что это было бы какое-то мега позитивное событие. — А ты не улетишь? Если нет, я бы хотел, чтобы ты мониторил для меня новости и какие-нибудь рецепты. А если улетишь то, хи-хи! Я тебя найду и буду медленно разбирать по проводочку! Пущу тебя на детали для протеза, оставлю тебе самосознание, и будет у меня своя умная рука, здорово, да? — Он хихикает, глядя, как Вертер, с видом принятого поражения, опускает дисплей и опускается на стол на кухне, начиная проектировать окно сайта с рецептами на холодильник. — Вот и умница. Не скучай тут без меня! Я скоро приду! Весельчак смеётся, посылая роботу воздушный поцелуй, и выходит из квартиры. Впереди их ждёт долгое приспособление к обычной жизни.