Twist Of Fate / Поворот судьбы.

      В первую ночь после возвращения на Тисовую аллею Гарри распаковал вещи и посадил Буклю в клетку. Монета в его кармане ощущалась остро в ожидании сигнала о том, что Драко прислал сообщение. Дядя Вернон и тетя Петуния демонстративно игнорировали его за ужином, за исключением того, что тетя вручила ему список всего, что он должен был делать дома. Дадли отсутствовал где-то со своими друзьями. Как только он закончил мыть посуду, то вернулся в свою спальню. Драко сказал, что отправит сообщение, как только сможет, но прошло уже несколько часов. Когда часы пробили полночь, Гарри, наконец, свернулся калачиком на кровати и заснул, крепко сжимая монету в руке. Проснувшись утром, он проверил плоскость монеты — никакого сообщения. Гарри пошел в ванную и ополоснул лицо водой. «Нет причин для беспокойства», — успокоил он себя. Он спустился вниз и занялся своими делами. Летом тетя Петуния всегда отменяла клининговую службу. Нет смысла тратить деньги, когда Гарри может предоставить бесплатную рабочую силу.              Периодически в течение дня он доставал монету. Сообщения по-прежнему не было. Каждый раз он медленно опускал монету обратно в карман старых джинсов Дадли. Всю одежду, которую Драко подарил ему на Рождество, он оставил в раздевалке. Взглянув на свои огромные джинсы, подпоясанные ремнем, он понял, что Драко было бы неприятно видеть его в таком виде. «Всего восемь недель» — сказал он себе. Он мог выдержать эти восемь недель без Драко. Он почувствовал тяжесть цепочки на шее и почувствовал себя увереннее.              На третье утро, проснувшись и не найдя сообщения от Драко, Гарри в отчаянии швырнул монету через всю комнату.       Почти сразу же он выбрался из кровати, чтобы найти, куда она запропастилась, — за письменный стол. Все было еще хуже: он внезапно осознал, что у них все еще есть способ общаться, но он не получает никаких сообщений.       Прошлым летом он так не волновался, он знал, что вообще ничего не услышит о Драко. В этом нет ничего страшного, сказал он себе. Драко, вероятно, хорошо проводит время со своей матерью, не беспокоясь о том, что его отец дома.              Четыре дня спустя в садовом сарае Гарри услышал, как грабли, за которыми он потянулся, опрокинули стопку газет. Ему все еще нужно было закончить оформление цветочной клумбы, прежде чем дядя Вернон вернется домой. Бросив грабли, он начал перекладывать газеты, когда его внимание привлекло слово «Уилтшир». Гарри быстро вытащил газету и медленно опустился на пол сарая, когда увидел заголовок «Пропал третий юноша из Уилтшира».              Быстро просмотрев статью, Гарри вздохнул с облегчением, когда наткнулся на описание пропавших мальчиков. Все они были темноволосыми, среди них не было ни одного блондина. Вряд ли он понимал, что поступает глупо, ведь даже если бы Драко пропал, об этом не написали бы в маггловской газете. Было приятно сознавать, что, по крайней мере, тот, кого он похитил у пропавших мальчиков, не запал на блондина вроде Драко. Гарри положил газету обратно в стопку и вышел в сад.       Впервые он был благодарен Дурслям за всю ту работу, которую они заставляли его делать. Это помогло ему отвлечься от размышлений о том, почему Драко не связался с ним.              На десятый день он заставлял держать монету в кармане. Он не доставал ее, чтобы проверить. Гарри все еще спал, сжимая ее в руке, просто потому, что не хотел проспать какое-нибудь сообщение.              На пятнадцатый день он уже подумывал о том, чтобы слетать в дом Малфоев. Тот факт, что он не знал, где находится поместье в Уилтшире, не казался таким уж большим препятствием.              На следующий день Гарри держал в руке письмо Дамблдора, в котором сообщалось, что он приедет навестить его. На одно короткое ужасное мгновение он подумал, что Дамблдор пришел сообщить ему, что с Драко что-то случилось. Он быстро пришел в себя и вспомнил, что Снейп был единственным человеком, который знал о нем и Драко. И вряд ли кто-то мог рассказать.              Гарри оставил свой чемодан незаполненным, ожидая часа, о котором говорил Дамблдор. Он все еще не смел надеяться, что Директор придет, поэтому не стал собирать вещи полностью. Он вытащил из кармана монету. Две с половиной недели — и ни слова. В тысячный раз Гарри напомнил себе, что они провели и прошлое лето, не обменявшись ни единым словом. Но он думал, что сейчас все будет по-другому. Драко не мог беспокоиться об отце. Единственная причина, по которой он не отправил сообщение, заключалась в том, что он передумал или что-то еще его останавливало.       Гарри сидел на краю кровати, уставившись на монету — он не знал, чего он боялся больше.              Раздался звонок в дверь. Гарри вскочил на ноги и помчался вниз по лестнице, чтобы оказаться у двери раньше дяди Вернона.       

***

      Радость от возвращения в Нору помогла Гарри отвлечься от мыслей о Драко, но это была постоянная тень, нависшая над ним. С тяжелым сердцем в свой день рождения он сунул монету в карман, когда одевался. Прошло еще четыре недели. Он сел и достал рисунки со дна своего чемодана. Направив волшебную палочку на рисунок, который Драко нарисовал на его прошлый день рождения, Гарри тяжело вздохнул, наблюдая, как они с Драко тянуться друг к другу. Он почти не почувствовал тепла в кармане, однако вскочил на ноги и лихорадочно схватился за монету, одновременно нащупывая на полу, куда упала его палочка, когда он вскочил.              С Днем Рождения.              Где ты? Ты в порядке?              Плохое лето.              Что случилось?              Я люблю тебя.              Я тоже тебя люблю. Расскажи, что случилось.              Помни, что я всегда буду любить тебя.       Драко, что случилось?              Нужно идти.              Черт возьми, что происходит?!              Ответа не последовало. Гарри тяжело опустился на кровать, борясь с желанием закричать от отчаяния. Он не знал, когда в последний раз чувствовал себя более напуганным. С Драко случилось что-то плохое. Он понятия не имел, что делать, к кому обратиться за помощью.       Дамблдор. Он мог бы попытаться связаться с Дамблдором. Он должен был сказать что-нибудь Дамблдору, когда увидел его, но боялся, что паникует напрасно. Теперь он знал, что что-то не так, и он должен был что-то предпринять. Гарри быстро подошел к столу и вытащил лист пергамента. Обмакнув перо в чернила, он уставился на чистый лист бумаги. Его рука дрожала, и капли чернил стекали с кончика пера. Что он мог сказать? «Дорогой Дамблдор, мы с Драко тайно встречались два года, и с ним что-то случилось.» — Гарри горько усмехнулся и отбросил перо. Значит, не Дамблдор. Снейп? Насколько Гарри знал, Снейп мог быть причиной того, что у Драко было «плохое лето».              Закрыв глаза, он увидел звезды и понял, что начинает учащенно дышать. Гарри заставил себя замедлить дыхание. Он подошел к окну и невидящим взглядом уставился в него.       Поместье Малфоев. Драко должен был быть в Поместье. Уилтшир был не так уж далеко от Норы. Гарри повернулся и направился к двери, но столкнулся с Роном, который шел по коридору.               — Куда ты исчез? Мы собирались поиграть в Квиддич.        — О, да, я не в настроении сегодня.       Рон недоверчиво посмотрел на него: — Тебе не хочется играть в квиддич? Давай я позову маму. У тебя, должно быть, что-то случилось.              Гарри заставил себя рассмеяться, это прозвучало слабо даже для него. — Нет, просто размышлял о разных вещах.              Рон прищурился: — Ты в порядке?              — Да, иди. Я скоро подойду. — Гарри попытался ободряюще улыбнуться Рону и был благодарен, когда тот просто кивнул.              — Окей, не иди слишком долго.              Гарри снова опустился на кровать, как только Рон протопал вниз по лестнице. Он мог бы спросить миссис Уизли, где находится поместье Малфоев, она точно могла знать.       Он спустился вниз в поисках матери Рона, которую всегда можно было найти на кухне. Ее там не было, вместо этого Гермиона сидела за столом и изучала арифмантику.              — Привет, Гарри, я думал, ты с остальными играешь в квиддич.              — Что-то не хотелось. — Гарри беспокойно провел рукой по волосам. — Ты не знаешь, где миссис Уизли?              — Она отправилась навестить Тонксов. Миссис Тонкс попросила один из своих рецептов. Почему?               — Без причины. — Гарри опустился на один из стульев и обхватил руками ноющую голову. «Ты уверен, что с тобой все в порядке?» — Да, просто болит голова. — Гарри покачал головой в ответ на встревоженный взгляд Гермионы. — Не совсем так. Обычная головная боль.              Гермиона кивнула, подошла к шкафу, достала склянку с зельем и поставила ее рядом с Гарри. — Вот лекарство от головной боли миссис Уизли, оно должно помочь.              Гарри кивнул, но не сделал ни малейшего движения, чтобы взять что-нибудь. — Гермиона, ты знаешь, где находится поместье Малфоев?               — Уилтшир? Не так ли? — Гермиона кивнула Гарри.               — Я знаю, что это в Уилтшире, но ты точно знаешь, где это? — Гарри даже не обратил внимания на то, что его вопрос не имел смысла.               — Ну, никто этого не знает, не так ли? Если только Малфои не захотят, чтобы они знали. Его невозможно найти, как и площадь Гриммо.              Гарри почувствовал, как его сердце остановилось. — Это так?              — Конечно, именно это доставляет Ордену столько хлопот. Они знают, что ты знаешь, кто там находится… но они не могут найти, где это находится. Люпин неделями обыскивал этот район.               — Оу. — Гарри встал и заставил себя подойти к двери. Он ничего не мог сделать. Даже если бы он рассказал всем, они не смогли бы спасти Драко, если бы не смогли найти поместье.               — Гарри, что случилось? — На лице Гермионы появилось обеспокоенное выражение. — Ты можешь мне сказать.              — Я не могу. Мне жаль. — Он запнулся на этих словах и быстро вышел за дверь, тихо прикрыв ее за собой. Он тяжело опустился на ступеньки черного хода. Держа монету в руке, он пожелал, чтобы она доставила еще одно сообщение от Драко. Занавески на окнах дрогнули, и он не заметил, как Гермиона обеспокоенно уставилась на него из кухни.       

***

      Два дня спустя.       Косая аллея.              Гарри вышел из магазина одежды мадам Малкин. У него было такое чувство, будто его сердце вырвали из груди. Он прокрутил в голове свою недавнюю встречу с Драко. Драко был зол и жесток. Не было ни намека на то, что все это было шуткой. Во время всех ссор, которые они устраивали в Хогвартсе в течение последних двух лет, они всегда находили способ показать, что заботятся друг о друге. Скрытая улыбка, веселое подмигивание, нежное прикосновение, которое никто другой не смог бы смог видеть.       Драко холодно посмотрел на него и вышел из магазина, не оглядываясь. Гарри почувствовал, как чья-то рука легла ему на плечо, и вздрогнул, обернувшись, он увидел Гермиону, стоящую рядом с ним.               — Что там произошло, Гарри? — Она указала головой в сторону магазина: — Все в порядке?              Гарри уставился в ее обеспокоенные карие глаза. На мгновение он подумал, знает ли она, но затем отбросил это чувство. Она не могла. — Типично Малфоевское дерьмо, не так ли? — Он попытался улыбнуться, но понял, что у него ничего не вышло.               — Правда?              Гарри заставил себя избавиться от чувства страха. — Ну, он выглядел очень сердитым? Как будто он не хотел, чтобы мы что-то узнали. Интересно, что он задумал?               — Я полагаю, он просто зол из-за того, что его отца отправили в Азкабан? — Спросила Гермиона.              «Это или что-то еще». Гарри обернулся, когда Рон присоединился к ним. Он заставил себя улыбнуться: — Может, нам стоит встретиться с твоей мамой и посмотреть магазин Фреда и Джорджа?              Всевозможные Волшебные Вредилки Уизли поразили Гарри больше, чем он мог себе представить. Магазин был переполнен и явно пользовался успехом. Гарри все еще пытался понять, что произошло в магазине одежды, когда увидел Драко, проходящего мимо магазина. Он сказал Рону и Гермионе, что он скоро вернется, что он собирается посмотреть, куда направляется Малфой. К его огорчению, они оба настояли на том, чтобы последовать за ним.              Полчаса спустя они вернулись. Гарри едва мог обращать внимание на разговоры, которые велись вокруг него, поскольку отчаянно пытался придумать другое объяснение тому, что он видел. Он ускользнул в подсобное помещение магазина. Достав монету, он отправил сообщение Драко.              Что случилось? Что с тобой случилось?               Ответа не последовало.              Д, я действительно волнуюсь. Поговори со мной.              Д, я люблю тебя              Монета оставалась холодной в его руке, согреваемая только теплом его кожи. Гарри судорожно вздохнул. Может быть, у Драко не было с собой монеты. Может быть, его мать была где-то рядом, и он не смог отправить сообщение. Было много причин, по которым он не ответил, но Гарри знал, что, что бы это ни было, это как-то связано с разговором, который он слышал у Драко в Горбин и Бэрк.              Несколько дней спустя Гарри с облегчением сел в поезд. Скоро, очень скоро. Он сможет встретиться с Драко лицом к лицу и выяснить, что происходит. Он протянул руку и нащупал цепочку у себя на шее. Он знал, что бы ни случилось, они смогут это преодолеть. Что бы ни случилось с Драко, он это исправит. Несколько дней назад Гарри заставил себя перестать размышлять о том, что могло произойти в поместье Малфоев. Он сходил с ума, пытаясь догадаться.              Гарри не стал искать Драко в поезде. Если бы слизеринец захотел его найти, он бы это сделал. Это привело бы к еще большему разочарованию, потому что они не смогли бы свободно разговаривать, не опасаясь, что кто-нибудь подслушает. Это решение сохранялось до тех пор, пока они не подъехали к Хогвартсу.       Гарри обглодал ногти до костей. Драко даже не зашел, чтобы поиздеваться над ним, как в прошлом году. После того, как бесконечный обед с профессором Слизнортом наконец закончился, он надел мантию-невидимку и последовал за Блейзом Забини обратно к вагону, где, как он знал, должен был находиться Драко.              Гарри проскользнул в купе Драко следом за Забини и быстро забрался на багажную полку. Он знал, что Драко видел, как он забирался наверх. Он слушал, как Драко хвастался перед друзьями. Гарри с трудом сдерживал дрожь. Наконец поезд въехал в Хогсмид. Слизеринцы медленно собрали свои вещи и собрались уходить. Гарри почти подумал, что Драко собирается уйти вместе с ними, но в последнюю минуту он обернулся и сказал Крэббу и Гойлу, чтобы они его не ждали. Дверь закрылась, и Драко подошел к окну, опуская шторы.              — Спускайся, Гарри.        Гарри спрыгнул со стойки, слегка споткнувшись, так как его ноги, затекшие от долгого лежания в таком положении, запротестовали.              — Что, черт возьми, происходит, Драко? — Гарри подошел к нему сзади, положил руки ему на плечи и развернул к себе.       Он ошеломленно посмотрел на Драко, на слезы, струящиеся по его лицу. Драко трясло. Он протянул руку и вытер слезы: — Что случилось? О, Мерлин, что с тобой случилось?              Драко открыл рот, но Гарри так и не услышал его ответа.       Заклинание, выпущенное высокой темной фигурой в дверном проеме, ударило Гарри прямо в спину, и он с глухим стуком рухнул на землю, прежде чем Драко успел его подхватить.               — Я думал, мы договорились, что ты не будешь с ним разговаривать, это только ухудшит ситуацию. — Холодный голос Снейпа эхом разнесся по купе, когда он шагнул в узкое пространство.              Драко вытер лицо, заставляя себя не смотреть на неподвижную фигуру на полу. — Он пришел сюда, прокрался сюда около получаса назад. Прячась под мантией. — Он сжал челюсти. — Он хотел знать, что произошло. Он знает, что что-то не так.       — Скоро он ничего не заподозрит. Мы проходили через это слишком много раз. Если ты хочешь дать ему шанс выжить. Если ты хочешь, чтобы твоя мать выжила, ты знаешь, что тебе нужно сделать. — Снейп произнес это без тени эмоций. — Достань свою палочку и сделай то, что тебе нужно, прежде чем он придет в себя.              Драко опустился на колени рядом с Гарри. Он поднес палочку ко лбу Гарри, но его рука так сильно дрожала, что он выронил ее. — Я не могу этого сделать.               — Ты должен это сделать. Сейчас же.              Драко хотел возразить, но он знал, что это единственный способ, и снова поднял палочку.               — Как мы и тренировались, Драко. — В голосе Снейпа впервые прозвучала нотка сострадания. — Это единственный способ.              

Delens dilectione mea.

Obliviate memoriam amoris.

Biennio tribus mensibus.

             Драко почувствовал, как волшебство проходит через палочку, его рука дрогнула, когда он увидел слабое мерцание фиолетового, золотого и синего, исходящее от лба Гарри к его палочке, но он заставил себя держать ее ровно, пока не исчез последний оттенок цвета и он, наконец, смог опустить палочку.       В его груди стонала боль, она была такой сильной, что ему приходилось бороться с собой, чтобы дышать. Он положил голову на грудь Гарри, желая услышать ровное биение его сердца. Его плечи затряслись от горя, когда он понял, что это был последний раз, когда он мог это сделать.              Со сдавленным криком он схватил Гарри за плечи и притянул к себе на колени, и слезы, которые он сдерживал, покатились по его щекам, когда он зарыдал. Голова Гарри безвольно упала ему на плечо. Драко прижался губами к губам Гарри, ощущая соленый привкус собственных слез и страстно желая, чтобы Гарри поцеловал его в ответ, но он никогда больше не почувствует поцелуев Гарри.               — Хватит. — Снейп говорил резко, все сочувствие, которое он проявлял раньше, исчезло, когда он отстранился от Драко.              Драко кивнул и, тяжело дыша, чтобы сдержать рыдания, осторожно опустил Гарри обратно на пол кареты.       — Дай-ка я проверю. — Снейп направил свою палочку на Гарри, — Legilimens.              Не обращая внимания на то, что Снейп делал с Гарри, Драко опустился на колени и стал изучать лицо Гарри: едва заметную россыпь летних веснушек, изгиб губ.        Запоминая их.               — Дело сделано. Большего и не нужно. Все оставшиеся воспоминания будут настолько сбивчивыми, что потеряют всякий смысл. — Снейп резко приказал: — Сними ожерелье.              Драко вздрогнул, но подчинился. Он стянул ворот футболки Гарри, обнажив золотую и серебряную цепочки. Дрожащими пальцами он расстегнул застежку и снял его. Металл показался ему теплым на ощупь.              — Я достану рисунки из его сундука. Есть ли у него еще что-нибудь, что он хотел бы получить от тебя? — Драко покачал головой, все еще глядя на цепочку, перевернул ее и провел пальцами по надписи.       — Ты знаешь, что ты должен сделать, когда он придет в себя, сделай это. Нам нужно поторопиться, осталось не так много времени. — Снейп вышел из купе, дверь с резким лязгом закрылась. Драко прислушался к удаляющимся шагам, прежде чем снова потянулся к Гарри. Прижимая его к себе, Драко убрал волосы с глаз Гарри и сквозь пелену слез слегка улыбнулся, пытаясь распутать спутанные волосы Гарри.               — Я люблю тебя, Гарри. Я всегда буду любить тебя. Я знаю, ты никогда не узнаешь, но я узнаю, и теперь ты сможешь жить. Ты должен: тебе нужно уничтожить его. Я знаю, что меня не будет рядом, когда ты наконец это сделаешь, но я вернусь, как Брюзга, и буду преследовать тебя, пока ты не сделаешь это. Сделай это для нас, Гарри, для Седрика, для моей мамы. Пожалуйста, Гарри.              Слезы Драко текли по его лицу, а одна капнула на щеку Гарри, и Драко отпрянул, когда Гарри вздрогнул в ответ, он просыпался.       Драко сглотнул, чтобы сдержать крик ярости. Еще слишком рано, ему нужно было больше времени, чтобы попрощаться, но его не осталось, у них все закончилось.              Глубоко вздохнув, Драко опустил Гарри на землю. Поднявшись, он вытер слезы с лица тыльной стороной рукава, отступил на два шага и замер в ожидании, держа палочку наготове дрожащей рукой. Гарри с трудом открыл глаза и сел, растерянно смотря по сторонам. Его зеленые глаза сосредоточились на Драко, зрачки тревожно расширились.              Драко поднял руку: — Petrificus Totalus.              Гарри застыл на месте.              — Мне показалось, что я увидел тебя там, Поттер. Ты не так умен, как тебе хотелось бы думать. — Драко стиснул зубы, глядя в устремленные на него зеленые глаза. Заставляя себя не думать о том, что он собирается сделать, он занес ногу и сильно ударил его в лицо. Кровь брызнула на пол и запачкала рубашку Гарри. — Это за моего отца. — Он взял мантию-невидимку Гарри, накинул ее на гриффиндорца и вышел из купе.              Снейп ждал его. Мастер зелий протянул Драко пачку рисунков. «Это все рисунки?» Драко невидящим взглядом пробежался по стопке рисунков и кивнул. Он ушел, не сказав ни слова. Если Снейп и сказал что-то еще, он его не услышал. Он вышел из поезда и автоматически направился к дороге, которая должна была привести его в Хогвартс. Рядом с ним шла высокая фигура его крестного. Когда они приблизились к воротам, обозначавшим вход в Хогвартс, Снейп положил руку Драко на плечо, останавливая его.       Драко сердито стряхнул его руку.              — Я сделал то, что должен был сделать, — сказал Драко, — не проси меня о большем.              — Больше ничего, но тебе нужно принять это. — Снейп протянул ему тонкий пузырек.               — Что это? — Драко на самом деле было все равно, он бы с радостью принял яд, лишь бы унять боль.              — Это поднимет настроение. Твоё представление еще не закончено. Ты должен сыграть свою роль убедительно. — Снейп сказал: — Эффект недолговечен, но это должно помочь вам пережить праздник.       Драко протянул руку и проглотил приторно-сладкое зелье, не сказав ни слова. Он зашагал прочь, погруженный в свои мысли, а Снейп продолжил стоять на страже у ворот. Ожидая, когда найдут Поттера.       

***

      «Бип-Бип»              Драко не обратил внимания ни на одно слово, произнесенное Дамблдором во время его речи. Он был полностью сосредоточен на том, чтобы пережить праздник без рвоты. Гарри вышел в зал в середине ужина, его одежда все еще была в пятнах крови. Драко наблюдал, как Гермиона и Рон бросились к нему. Уизли провел остаток ужина, бросая сердитые взгляды на Драко, он знал, что Гарри, должно быть, рассказал ему о сломанном носу.              Драко чувствовал приступы тошноты каждый раз, когда думал о том, как его нога ударяет Гарри в лицо. Но он сыграл свою роль так, как и обещал Снейпу — он пошутил со своими товарищами-слизеринцами, радостно рассказал Крэббу и Гойлу о том, как сломал нос Гарри, черт возьми, Поттеру. Он знал, что должен начать думать о нем как о Поттере, но не мог этого сделать. Теперь он всегда будет для него Гарри.       Его рука скользнула в карман за монетой, которая, как он знал, никогда больше не пошлет ему сообщение. Он не сказал Снейпу о монетах. Гарри никогда не узнает, откуда взялась таинственная монета в его кармане, и выбросит ее. Но Драко мог, взмахнув волшебной палочкой, увидеть последнее сообщение, отправленное Гарри, и это было все, что у него осталось.              Слыша звук отодвигаемых скамей и возбужденную болтовню первокурсников, выходящих из Большого зала. Драко огляделся, и его взгляд автоматически остановился на гриффиндорском столе. У Драко перехватило дыхание, когда он увидел Дамблдора, стоящего рядом с Гарри, и руки директора на его плечах. Даже через два стола Драко мог видеть, как голубые глаза волшебника пристально смотрят в зеленые глаза Гарри. Тело Дамблдора внезапно напряглось, и он на мгновение застыл. С вымученной улыбкой директор похлопал его по плечу и отвернулся. Гарри на мгновение застыл с озадаченным видом, а затем, пожав плечами, повернулся к Рону и Гермионе.              Вздрогнув, Драко понял, что Дамблдор быстро направляется к слизеринскому столу. Прямо к Драко. Драко сделал шаг назад, едва не споткнувшись о скамью. Он в отчаянии посмотрел в сторону преподавательского стола и увидел, что Снейп тоже встал и направился к нему.               — Драко. На пару слов в моей спальне, если можно. — Дамблдор стоял рядом с ним.       Драко не произнес ни слова, он был в панике и чуть не упал в обморок от благодарности, когда услышал рядом с собой голос Снейпа.              — У Драко был очень трудный день, Альбус. Вероятно, это могло бы подождать до завтра? — голос в ушах Драко звучал холодно, пока он ковырял взглядом пол. Он с уверенностью понял, что директор знает, но как он догадался об этом?               — Я думаю, что нет, Северус. — Дамблдор поднял руку, указывая на выход: «После тебя». Снейп кивнул и быстро направился к выходу, большинство студентов уже ушли.               — Драко. — Драко посмотрел на руку Дамблдора. Она была почерневшей. Пальцы, казалось, отмерли. Он быстро отвел взгляд.              Они поднялись по волшебной лестнице на самый верх директорской башни, и Дамблдор открыл дверь. Он повернулся и посмотрел на Драко: «Если бы вы подождали здесь несколько минут, мне нужно поговорить с профессором Снейпом наедине.»       Не дожидаясь ответа, он шагнул внутрь и закрыл за собой дверь.              Звук громкого голоса Снейпа мгновенно стих, и Драко понял, что Дамблдор, должно быть, наложил заглушающее заклинание. Он сел на скамью в прихожей и уставился в потолок. Драко заставил себя медленно и глубоко дышать. Он пережил это лето. Он вернулся в Хогвартс, но каменные стены замка больше никогда не будут гостеприимными. На мгновение он позволил своим мыслям перенестись в раздевалку для квиддича. Ему придется вернуться туда еще раз, но не как раньше. Его рука скользнула в карман, и он вытащил цепочку, которую забрал у Гарри. Пропуская ее сквозь пальцы, он заставил себя не сорваться сейчас.              

***

             Сентябрь, 1998       Десятый зал суда.       После войны.              Гарри, Джинни, Гермиона и Рон вошли в зал суда, как показалось Гарри, в тысячный раз с тех пор, как более восьми недель назад начались судебные процессы над пожирателями смерти. Гарри оглянулся и увидел, что приставленные к нему авроры заняли свои обычные места по обе стороны дверного проема. Их присутствие было тяжелой борьбой, Гарри не хотел их видеть, но буря в средствах массовой информации, вызванная судебными процессами, достигла апогея, и Гарри с трудом мог пробираться сквозь толпу, не прибегая к колдовству.              Гарри вздохнул с облегчением, когда они сели на свои обычные места. Это было последнее слушание, на котором им предстояло присутствовать. Скоро ремонт в Хогвартсе будет завершен, и они вернутся в школу. Рон, Гермиона и Гарри станут восьмикурсниками. Всех учеников, пострадавших от войны, пригласили вернуться, чтобы закончить учебу. Гарри опустил взгляд, когда Джинни взяла его за руку. Он улыбнулся ей, но не смог встретиться с ней взглядом. После его возвращения отношения между ними стали напряженными. Это была еще одна причина, по которой он стремился вернуться в Хогвартс. Как только они окажутся вдали от хаоса испытаний, он сможет отдохнуть и сосредоточиться на Джинни.       Он был уверен, что все снова встанет на свои места. Сжав ее руку, он повернулся и оглядел зал суда.              С резким вздохом он оглядел Драко Малфоя. Светловолосый волшебникс идел в кресле обвиняемого. Он был худым, почти изможденным. Черты его лица всегда были резкими, но сегодня скулы резко выделялись на его лице. На нем была абсолютно черная мантия, и от этого цвета на его лице не осталось и следа.              — Он выглядит ужасно, — пробормотала Гермиона. Гарри кивнул в знак согласия. Как будто услышав эти слова, Малфой повернул голову и посмотрел прямо на Гарри. В его взгляде не было и тени смущения, в холодных серых глазах, устремленных на него, читалось понимание. Однако высокомерная уверенность исчезла. Гарри понял, что все, что осталось, — это испуганный 18-летний парень, совершивший несколько ужасных поступков, а некоторые и не столь ужасные.              Нарцисса Малфой предстала перед судом по обвинению в государственной измене и соучастии в убийстве. Она была признана виновной в государственной измене за то, что приняла, пусть и неохотно, Воландеморта в своем доме. Гарри давал показания от ее имени, объясняя, как она спасла ему жизнь. На слушаниях по вынесению приговора он и ее адвокат добились того, что ей назначили минимальное наказание. Ее приговорили к году домашнего ареста. Министерство намеревалось отправить ее отбывать наказание в поместье Малфоев, но она отказалась вернуться в дом своей семьи. В результате неожиданным событием стало то, что ее сестра вышла вперед и попросила ее переехать жить к ней и Тедди Люпину в дом Тонкс.              Гарри почувствовал, как Джинни подтолкнула его локтем, и огляделся: члены Визенгамота входили в зал, а все остальные на галерее стояли. Он встал, вытирая руки о мантию.       Гарри осознал, что сидеть и ждать начала судебного процесса над одним из его одноклассников — это совсем другое дело. Тот, с кем он соревновался, сражался и кого ненавидел последние семь лет.              Наконец все члены Визенгамота заняли свои места. Кингсли Шеклболт, недавно приведенный к присяге министр магии, вошел в зал заседаний и сел. Гарри успокоило то, что Кингсли присутствовал. Он не председательствовал на всех судебных процессах, но этот был настолько спорным, что он ясно дал понять, что будет присутствовать. За последние несколько месяцев Гарри хорошо узнал Кингсли. Министр несколько раз приглашал Гарри, Рона и Гермиону на ужин. Он изо всех сил старался показать Гарри, что Министерство магии совершенствуется, и очень хотел, чтобы он присоединился к программе для авроров. Гарри ценил время, которое Кингсли уделил ему, и знал, что министр испытывает сильное давление со всех сторон, требуя публично продемонстрировать, что волшебный мир может доверять Министерству.              Судебный пристав стукнул молотком по своему тяжелому дубовому столу.        — Если это удовлетворит суд, мы призываем Визенгамот принять решение о суде над Драко Малфоем.              Кингсли поднял взгляд от бумаг, которые были аккуратно разложены перед ним на столе: — Обвинение готово продолжить?              Главный обвинитель, достопочтенный Экклезиаст Смит, невысокий полный волшебник, поспешно встал: — Да, ваша честь.               — Защита?              Адвокат, сидевший рядом с Малфоем, встал: — Сэмюэль Голдштейн, от имени защиты, сэр. Защита хотела бы официально заявить, что мы протестуем против поспешности, с которой это дело было передано в суд.        — Принято к сведению, — Сухой ответ Шеклболт удовлетворил адвоката. — Вы готовы?        — Настолько хорошо, насколько это возможно.               — Очень хорошо. — Кингсли снова заглянул в свои записи: — Позвольте отметить, что этот судебный процесс является уникальным, поскольку обвиняемого судят за преступления, совершенные в подростковом возрасте, и одновременно за преступления, совершенные во взрослом возрасте. Из-за этого судебные правила были смягчены, чтобы предоставить больше свободы при перекрестном допросе и даче показаний.              Прокурор поднялся: — Позвольте отметить, что ускорение судебного разбирательства было сочтено необходимым из-за слабого здоровья некоторых свидетелей и предстоящего отъезда других ключевых свидетелей, которые отправятся учиться в Хогвартс.              Адвокат Малфоя встал: — Почти все эти свидетели согласились вернуться в Визенгамот, если судебное разбирательство будет перенесено на более подходящую дату.              Смит иронично усмехнулся: — Почти все, но не все из них.              Гарри наблюдал за Малфоем во время этого разговора, тот, казалось, почти безучастно смотрел в какую-то точку на полу перед собой. Характерные светлые волосы волшебника все еще были зачесаны назад, но отросли настолько, что падали вперед и закрывали его лицо.               — Где ты его нашел? — Спросила Гермиона, кивнув в сторону адвоката. Гарри поморщился:       — В Америке. Здесь никто не стал бы связываться с Малфоями.              — Я все еще не понимаю, почему ты платишь адвокату Малфоя, — Джинни шепнула ему на ухо.              — Я уже говорил тебе, — сказал Гарри, не сводя глаз с Малфоя.              — Да, но я не понимаю почему.              — Его мать спасла мне жизнь. Он спас мне жизнь в поместье Малфоев. — Его голос был напряженным, когда он повернулся, чтобы посмотреть на Джинни. — Все очень просто. Все их счета были арестованы. У них есть право на справедливое судебное разбирательство. Если моя оплата услуг их адвоката поможет гарантировать это, то это поможет погасить мой долг перед ними.              Гермиона слегка кашлянула, чтобы утихомирить их, когда прокурор встал, чтобы произнести вступительную речь. Гарри слышал, как маленький человечек произносил одну и ту же речь на последних пяти судебных процессах, но почти не обращал на нее внимания. Он устало откинулся на спинку стула, он был невероятно уставшим. По глупости он думал, что после смерти Воландеморта он наконец-то сможет отдохнуть, он сможет жить своей жизнью, не привлекая к себе внимания. Последние четыре месяца прошли в режиме нон-стоп, поскольку пожиратели смерти были схвачены и начались судебные процессы. Неустанное преследование его средствами массовой информации сделало статьи Риты Скитер похожими на прогулку в парке.              Наконец прокурор завершил свою речь словами: «Мы не будем в безопасности, пока последний из пожирателей смерти не отбудет пожизненное заключение в Азкабане». Гарри уныло подумал, что он думал, что адвокат иногда будет пробовать что-то другое.              Гольдштейн встал и вышел из-за стола: — Драко Малфой — известный пожиратель смерти. Он этого не отрицает, доказательства можно ясно увидеть на его руке. Я хочу доказать Визенгамоту, что простое ношение этой ужасной метки не означает и не должно указывать на его уступчивость, на его вину. О юноше шестнадцати лет, когда ему навязали метку, не следует судить только по этому уродливому шраму.               — Вы готовы вызвать своего первого свидетеля? — Шеклболт повернулся к прокурору.               — Если суду будет угодно, я вызываю Драко Малфоя для дачи показаний. — На галерее немедленно послышался ропот, когда Малфой встал и направился к свидетельскому месту.              Прокурор встал и подошел к Малфою после того, как тот был приведен к присяге: — Пожалуйста, назовите свое имя, место жительства и возраст.              Драко повернулся к прокурору и одарил его холодной усмешкой, Гарри чуть не рассмеялся от того, что на лицо блондина вернулось такое знакомое выражение.              — Драко Люциус Малфой, 18 лет, двенадцатый тюремный блок.              Смит с привычным выражением раздражения на лице произнес: — Дом, в котором вы жили до ареста.               — Поместье Малфоев в Уилтшире или дом Слизерина в Хогвартсе. Выбирайте сами. — Драко пожал плечами.               — Ваша честь, нам предстоит трудное начало. Я хотел бы попросить, чтобы мне дали возможность допросить обвиняемого с использованием сыворотки правды.              Гарри почувствовал, как Гермиона напряглась рядом с ним. Он знал, что она была расстроена чрезмерным использованием сыворотки Правды во время слушаний.              Сейчас же Гольдштейн вскочил на ноги: — Позвольте мне напомнить вам, что сыворотка правды явно запрещена при совершении преступлений несовершеннолетними. Пять из выдвинутых против него обвинений были выдвинуты, когда он был несовершеннолетним, и только два обвинения были предъявлены, когда он достиг совершеннолетия.              Смит был готов к этому, и почти скучающим тоном сказал: — Обвиняемый является совершеннолетним, ему уже исполнилось 18 лет, когда мы сейчас присутствуем на суде. Визенгамот уже проголосовал за то, чтобы не проводить два отдельных судебных процесса.              Гарри внимательно наблюдал за Кингсли, он был хорошим человеком, но напряжение в министерстве было слишком велико, это уже давило на него тяжелым грузом. Министр наклонился и проконсультировался с двумя юристами Министерства, которые сидели на скамье рядом с ним.               — Мы разрешим применение сыворотки правды, но настоятельно рекомендуем прокуратуре ограничить свои вопросы теми, которые имеют отношение к делу. Это не разрешение на рыбалку, сэр. Если я пойму, что вы забрасываете удочку без цели, я подам в суд на судебную ошибку, и мы начнем все сначала, но позже.              Гарри видел, что прокурору приходится сдерживаться, чтобы не показать своего восторга по поводу результата его запроса.              — Это просто неправильно, — сказала Гермиона, — лишать их свободы воли.              Повернув голову, Гарри увидел, как судебный пристав подошел к Малфою с уже знакомым тонким флаконом. Впервые он увидел страх в глазах Малфоя. Блондин отступил от протянутой руки с пипеткой.              — Нам нужен кто-нибудь, чтобы подержать его голову? — услужливо спросил прокурор.              Голдштейн подошел и что-то прошептал Малфою на ухо. Гарри наблюдал, как Малфой наконец кивнул. Когда Голдштейн отошел, Малфой послушно открыл рот, когда его попросили, и судебный пристав ввел капли сыворотки. Судебный пристав кивнул прокурору и вернулся на свое место.              Шеклболт перевел взгляд с одного адвоката на другого: — Мы приступаем, у каждого из вас будет один час, чтобы допросить обвиняемого, пока он находится под действием сыворотки правды, начиная со стороны обвинения.              — Давайте начнем сначала. Пожалуйста, укажите ваше имя, возраст и место жительства.       — Драко Люциус Малфой, 18 лет, постоянное место жительства, поместье Малфоев, Уилтшир.        — У вас есть татуировка, известная как Темная метка?       — Да.              — Вы добровольно приняли эту метку?       Последовала пауза, Гарри видел, как Малфой пытается найти ответ другой, но сыворотка победила: — Да.              Гарри и Гермиона переглянулись, Гарри знал, что отец Малфоя был пожирателем смерти, но он всегда надеялся, что его заставили принять метку, а не сделали это добровольно.              — Будучи студентом, в 1997 году вы незаконно предоставляли пожирателям смерти средства для проникновения в Хогвартс и участвовали ли вы в битве, которая привела к смерти…               — Протестую! Здесь задаются два вопроса, в правилах Министерства верификации четко указано, что за один раз можно задать только один вопрос.               — Поддерживаю. Пожалуйста, формулируйте свои вопросы более аккуратно, — Кингсли пристально посмотрел на Смита.               — Позвольте мне перефразировать: в 1997 году, будучи студентом, вы незаконно предоставляли пожирателям смерти средства для проникновения в Хогвартс?       — Да.               — Участвовали ли вы и эти пожиратели смерти в битве, в результате которой погиб директор Хогвартса Альбус Дамблдор?        — Да.               — В течение того же учебного года вы совершили несколько покушений на жизнь директора Альбуса Дамблдора.       — Да. — Малфой крепко сжал челюсти и выплюнул односложные ответы. Его взгляд был сосредоточен на каменном полу перед ним.              — Вы использовали проклятие Империус на Розмерте Боракай?       — Да.              — Это вы заставили Розмерту Боракай, под влиянием Империуса, дать бутылку отравленной медовухи профессору Слизнорту?       — Да.              — Кому предназначалась эта бутылка с отравленной медовухой?       — Альбус Дамблдор.               — Кто на самом деле выпил её?        — Рональд Уизли.               — Привело ли это к тому, что он серьезно заболел?        — Да.               — Вы также заставили Розмерту Боракай, используя проклятие Империус, отдать проклятое ожерелье студентке Хогвартса Кэти Белл?        — Да.              — Далее травма, полученная в результате применения проклятого ожерелья, привела к тому, что Белл провела несколько недель в больнице Святого Мунго?        — Да.               — Кто должен был получить ожерелье?        — Альбус Дамблдор.               — Переходим к 1997-1998 учебному году. Участвовали ли вы в пытках ваших сокурсников в Хогвартсе под руководством Амикуса и Алекто Кэрроу?              Малфой отреагировал не сразу, Гарри увидел, как на лбу у него выступили капельки пота, пока он боролся с действием сыворотки.              — Да. — Рука Джинни сжалась в его руке. Он взглянул на ее бледное лицо. Она все еще не рассказала ему всего, что пережила в Хогвартсе в прошлом году, но из того, что Невилл рассказал ему, он понял, что Кэрроу и слизеринцы подвергли ее слишком многим наказаниям.               — Вы использовали непростительное проклятие на своих сокурсниках?       — Нет. — На этот раз ответ последовал незамедлительно. Прокурор чуть не споткнулся, когда развернулся.               — Вы применяли Круциатус к студентам Хогвартса в прошлом семестре?              У Малфоя было почти самодовольное выражение лица, когда он уставился на прокурора: — Нет. — прокурор повернулся к Шеклболту: — Очевидно, что обвиняемый…               — Подсудимый. — Голдстайн закричал, не потрудившись оторвать взгляд от своих записей.               — Очевидно, что обвиняемому было дано недостаточно сыворотки правды. Я прошу ввести еще.               — Протестую! Сыворотка была введена надлежащим образом. Вы были свидетелем ее введения и допрашивали его более двадцати минут. Почему вы считаете, что он говорит неправду?               — Потому что он явно лжет!              Адвокат защиты встал и обошел вокруг своего стола: — Если суду будет угодно, могу ли я получить разрешение кратко допросить моего клиента, чтобы представить доказательства того, что сыворотка правды действует должным образом?              Кингсли махнул рукой в знак согласия, заставив прокурора замолчать, бросив на него свирепый взгляд. — Драко, тебя заставляли наказывать своих сокурсников?        — Да.               — Какое проклятие, по мнению братьев Кэрроу, вы должны были наложить?        — Круциатус.               — И это то самое проклятие, которое вы использовали?        — Нет.              — Какое проклятие, наговор или заклятие вы использовали для приведения в исполнение наказаний, назначенных Кэрроу?               — Заклятие Распятия. — Драко произнес это слово с уверенностью. На галерее сразу же усилилась болтовня. Гарри вопросительно посмотрел на Гермиону, она покачала головой: «Я этого не знаю».              — Для тех, кто не знаком с этим заклятием, не могли бы вы объяснить, что это такое?              — Это заклинание, которое вызывает электрическую стимуляцию нервных окончаний на руках и ногах жертвы, но не влияет на центральную нервную систему.              — Понятно, и как вы применили это альтернативное заклинание под бдительным присмотром Кэрроу?        — Я использовал невербальную команду.               — Почему ты просто не применил Круциатус?              Последовала долгая пауза; Гарри снова почувствовал, что Малфой старается тщательно подбирать слова, хотя и вынужден отвечать правду: — Я видел последствия проклятия Круциатус. Я не хотел использовать его на других.              Гарри почувствовал, как дрожит рука Джинни в его руке, и повернулся к ней. Ее карие глаза потемнели от волнения. Она пристально смотрела на Малфоя: — Он использовал это на тебе? — прошептал он. Она кивнула, закусив губу: — Он сказал «Круциатус»?       Джинни уставилась на Гарри. — Я не знаю. Я не помню. Это было больно. Он в свою очередь наказывал меня, когда нас с Невиллом поймали. Я не помню, что он использовал. Я была слишком напугана.              Гольдштейн возобновил свой допрос: — Вы верите, что заклинание распятия причиняет меньшую боль, чем Круциатус?        — Это не менее ужасно, но боль значительно меньше. В отличие от Круциатуса, Заклинание Распятия не наносит долговременного ущерба.               — Я возражаю! На каком основании он делает это заявление?               — Драко, ты лично подвергался обоим этим методам пыток?        — Да.              — Спасибо тебе, Драко. — Гольдштейн повернулся к Шеклболту: — Я хотел бы напомнить суду, что использование сыворотки правды настолько эффективно, насколько эффективны задаваемые вопросы. Если человек не задает правильные вопросы, он не получит правдивого ответа, независимо от того, есть сыворотка или нет.              Шеклболт непроизвольно кивнул, а затем повернулся к обвинению: — Я полагаю, вы уверены, что обвиняемый все еще находится под действием сыворотки?               — Да, ваша честь. — Смит неохотно произнес эти слова.               — Пожалуйста, возобновите свой допрос.               — Вы только что заявили, что подверглись действию обоих этих заклинаний. Пожалуйста, укажите, кто применил их к вам.              Малфой побледнел, он явно не хотел отвечать, но сыворотка снова не позволила ему медлить: — Заклятие Круциатус было применено ко мне моим отцом, Люциусом Малфоем, моей тетей Беллатрисой Лестрейндж и Воладемортом. Распятие использовалось Северусом Снейпом.               — Почему…               — Протестую. Мой клиент не мог предполагать, что ему известны доводы, которыми руководствовались те, кто применял заклинания.               — Поддерживаю.               — Кто научил вас этому альтернативному методу пыток?        — Северус Снейп.               — Почему он…               — Протестую! Мой клиент никак не мог взять на себя смелость ответить, почему директор Снейп что-то сделал.               — Позвольте мне перефразировать. Как вы пришли к изучению этой техники?               — Я сказал ему, что не буду использовать Круциатус. Он предложил это в качестве альтернативы. Я попросил его применить это на мне, чтобы убедиться, что это не так больно, как Круциатус.               — Почему бы не отказаться совсем?              Насмешка Драко была слышна на весь зал: — На мне Темная метка. Если бы я не подчинился, наказание было бы смертельным. Северус хотел, чтобы я выжил. Мы искали альтернативу и нашли Распятие.              — И кто научил вас использовать невербальные команды? — Драко выглядел почти скучающим.       — Северус Снейп.              Прокурор вернулся к своему столу и пролистал свои записи. Гарри было ясно, что этот человек был взволнован тем, что первоначальный допрос прошел не так, как он ожидал.              — На кого вы наложили непростительное проклятие?               — Протестую! Он явно не в себе! — Голдштейн вскочил на ноги, протестуя. Гарри знал, что уже слишком поздно, как только вопрос будет задан, Сыворотка правды заставит Малфоя ответить, это была одна из причин, по которой он и Гермиона возражали против ее использования.               — Я применил проклятие Круциатус к Пожирателю Смерти Торфинну Роул, — выплюнул он слова.              Гольдштейн повернулся к Кингсли Шеклболту: — Ваша честь, очевидно, что обвинение просто задает вопросы вслепую. Я снова должен попросить разрешения задать вопрос моему клиенту, чтобы уточнить его ответ.               — Ваша очередь, сэр. У обвинения осталось десять минут из отведенного им часа. — Шеклболт повернулся к Смиту: — Я не буду напоминать вам снова, что вам не разрешается использовать сыворотку правды для выдвижения новых обвинений против обвиняемого.               — Да, сэр. Я приношу свои извинения. — Сказал Смит с неискренней улыбкой. Он повернулся к Малфою.               — Вы встречались с Гарри Поттером в комнате, которая обычно известна как «Выручай-Комната»?               — Датируйте, пожалуйста. Вы, наверное, помните, что у моего клиента были давние и напряженные отношения с мистером Поттером.              Гарри выпрямился при упоминании своего имени, и ему показалось странным, что он заметил, как Малфой вздрогнул при слове «отношения».               — 2 мая 1998 года.        — Да.              — Каков был характер этой встречи?        — Я попросил его вернуть мою палочку.               — Он вернул ее?       — Нет.               — Вы впоследствии напали на Поттера?        — Нет.               — Привело ли это нападение к разрушению Выручай-комнаты с помощью дьявольского пламени?              Малфой заколебался: «Нет. Да.» Его язык заплетался, когда сыворотка искала ответ. Гарри понял, в чем трудность.              Голдштейн вскочил на ноги: — Пожалуйста, ваша честь, мой уважаемый коллега должен перефразировать вопрос.               — Если мне будет позволено, я спрошу, как была уничтожена комната? — Смит повернулся к Шеклболт. Министр кивнул. Гарри знал, что Кингсли уже знает ответ.               — Как случилось, что «Выручай-комната» была уничтожена?       — Винсент Крэбб устроил пожар.               — Почему он это сделал?       — Чтобы убить Поттера.               — Вы поощряли его к этому поступку?              Малфой недоверчиво посмотрел на него — Конечно, нет. Мы чуть не погибли. Винсент действительно умер.              В зале суда прозвенел звонок. Голдштейн мгновенно вскочил на ноги. Смит, казалось, собирался возразить, но повернулся и вернулся на свое место.               — Драко, я хотел бы дать Визенгамоту некоторые разъяснения по поводу некоторых твоих ответов. — Малфой кивнул, казалось, он немного расслабился, когда адвокат подошел к нему.              Бросив уничтожающий взгляд на прокурора, Гольдштейн снова повернулся к Малфою: — Вы заявили, что однажды использовали проклятие Круциатус, пожалуйста, расскажите нам, на ком и почему его использовали.        — Я применил его в августе 1997 года против пожирателя смерти Торфинна Роула по приказу Воландеморта.               — Какую причину Воландеморт назвал, чтобы приказать вам использовать Круциатус?        — Роул потерпел неудачу в своей попытке задержать Гарри Поттера.              — Почему ты вместо этого не использовал проклятие Распятия, как это было со студентами?              Драко пожал плечами: — Он был пожирателем смерти, — он тут же закрыл рот, но Сыворотка Правды боролась с ним. Гарри видел эту борьбу, и сыворотка победила. — Он пытался убить Поттера. — Слова вырвались у него неохотно.               — Вас спросили, добровольно ли вы приняли Смертельную Метку. На что вы дали положительный ответ.        — Да.               — Почему ты согласился принять метку?        — Приняв метку, я смог предотвратить пытки и смерть других. — Слова были произнесены почти шепотом. Гарри заметил, что члены Визенгамота переглядываются, не уверенные в том, что они услышали.               — Кто были остальные, кого пытали?        — Магглы.               — Когда и где это произошло?        — В конце июня и июле 1996 года в поместье Малфоев.               — Кто проводил эти пытки.        — Воландеморт и Беллатриса Лестрейндж.               — Ты бы добровольно принял метку, если бы не пытки и убийства этих магглов?        — Никогда. — Малфой выплюнул это слово.               — Сколько вам было лет, когда вам навязали Метку?.        — Сразу после шестнадцатилетния.               — Было ли наложение метки единственным, что вас заставили сделать?        — Меня заставили поклясться убить директора Альбуса Дамблдора.               — Каковы были бы последствия неудачи в этой сложной миссии?        — Моя мать была бы убита.               — Вы бы попытались убить Дамблдора, если бы не эта клятва?        — Конечно же нет.               — Почему вы пытались использовать проклятое ожерелье и отравленный мед, чтобы убить Альбуса Дамблдора?              Малфоя буквально трясло, когда он пытался подобрать ответ: — Мне присылали напоминания о последствиях провала моей миссии. Это было необходимо, чтобы показать, чтобы я старался.               — Что за напоминания тебе присылали?        — Прядь волос моей матери и газетные вырезки.               — О чем были газетные вырезки?        — Статьи о пропавших магглах. Это было напоминание о том, что еще больше людей погибнет, если у меня не получится.               — Как для члена чистокровной семьи, судьба нескольких магглов действительно имела для вас значение?        — Никто не заслуживает таких пыток и убийств, особенно волшебники. Магглы тоже.               — Смерти магглов, о которых вы упомянули. Это происходило в поместье Малфоев?        — Да.               — Сколько магглов было убито?        — Трое. — Это слово было произнесено шепотом.        — Говорите громче, пожалуйста.        — Трое.               — И кто убил этих магглов?        — Воландеморт.               — Летом 1996 года Гаррик Олливандер стал пленником в поместье Малфоев?       — Да.               — Где его держали?        — В подвале.               — Как долго его держали в плену?        — До июня 1998 года, когда он сбежал с Поттером и остальными.               — Как вы общались с мистером Олливандером в этот период времени?        — Я приносил ему еду и воду, когда возвращался домой из школы. Я принес ему одеяло и наложил согревающие заклинания, чтобы он не замерзал.               — Кто поручил вам эти задания?        — Никто. Мне было запрещено общаться с заключенными.               — Кто запретил?        — Воландеморт. Беллатриса. Мой отец.               — Вы сказали, заключенные. Кого еще держали в подвалах?              Драко неловко поерзал на стуле: — Луна Лавгуд, Гарри Поттер, Грейнджер, Уизли. И другие, я часто не знал имен тех, кто там был.               — Вы также обеспечивали еду и другие удобства для этих заключенных?        — Для Луны — да. Остальные пробыли там всего несколько часов.               — В ту ночь, когда Гарри Поттер, Рон Уизли и Гермиона Грейнджер были доставлены в поместье Малфоев в апреле 1998 года. Вас вызывали?               — Да. Беллатриса попросила меня опознать Гарри Поттера.               — И вы это сделали?       — Нет.               — Почему нет?              Малфой с явной усмешкой посмотрел на своего адвоката: — Потому что они вызвали бы Воландеморта, и тот убил бы его.               — И вы не хотели, чтобы это произошло?        — Нет.              — Гарри Поттер сбежал той же ночью вместе с другими заключенными. Вы помогали в этом побеге?        — Да. Я снял защиту, которая препятствовала трансгрессии из поместья Малфоев.              Гарри почувствовал, как у него отвисла челюсть, и повернулся к Гермионе и Рону. — Вы знали об этом? — прошептал он. Они оба покачали головами. Гарри посмотрел на прокурора, который советовался с другими членами своей команды. И снова он почувствовал вспышку гнева из-за того, как проходил судебный процесс. Эта информация должна была стать известна до того, как Малфой предстал перед судом.               — Вы были наказаны за это?        — Да.               — Как вас наказали?        — Круциатус.               — Вам угрожали смертью в качестве наказания?        — Да.               — По какой причине они не убили вас?        — Они думали, что я все еще могу быть им полезен.               — В Хогвартсе?        — Да.               — Когда Гарри Поттер покидал поместье, он взял с собой вашу палочку?        — Да.               — В следующий раз вы увидели Гарри Поттера вечером 2 мая. Вы пытались забрать свою палочку.        — Да.               — Почему?        — Поскольку я пользовался оружием моей матери и не мог с её помощью хорошо произносить заклинания, я не мог с ней сражаться.               — На чьей стороне ты хотел сражаться той ночью?        — Против Воландеморта.               — Несмотря на то, что ты был отмечен как пожиратель смерти        — Да.               — Что произошло в Выручай-комнате?        — Поттер отказался вернуть мне волшебную палочку. Крэбб пытался убить его, Грейнджер и Уизли, опрокинув на них большую кучу вещей. Я пытался сказать Крэббу, что он не мог убить Поттера. Он отказался слушать, и этот невероятный идиот решил использовать дьявольское пламя. Пожар вышел из-под контроля, и мы забрались на вершину одной из полок, а Поттер и Уизли вернулись и спасли нас. Гойла и меня. Винсент был уже мертв.              Прозвенел звонок, и Малфой с облегчением откинулся на спинку стула.              Кингсли встал: — В соответствии с правом обвиняемого после применения сыворотки правды на этом показания обвиняемого на сегодня завершаются. В целях ускорения судебного разбирательства мы приступим к допросу следующего свидетеля обвинения после часового перерыва на обед.       

***

       — Обвинение вызывает Гарри Поттера для дачи показаний.              Гарри встал и подошел к свидетельской трибуне. Он быстро к ней привык, хоть и первые два судебных процесса ему было нелегко провести в кресле.       Всего несколько лет назад ему пришлось сидеть на том же самом стуле во время слушания по поводу магии среди несовершеннолетних. Страхи того дня не покидали Гарри даже спустя столько времени, после всего, через что он прошел.               — Пожалуйста, назовите свое имя, возраст и место жительства.              Гарри подождал, пока Кингсли кашлянет. Смит покраснел и повернулся к Гарри: — Прошу прощения, только ваше имя и возраст для протокола.              Министерство согласилось сохранить за домом 12 по Площади Гриммо статус недоступного для просмотра, чтобы помочь защитить частную жизнь Гарри.               — Гарри Поттер, восемнадцать.               — Вы были студентом Хогвартса с 1991 года, пока не покинули школу после шестого курса в 1997 году?               — Да.               — Вы учились на одном курсе с обвиняемым Драко Малфоем? — Гарри закатил глаза от утомительности вопросов: — Да.               — Пожалуйста, опишите ваши отношения с обвиняемым.               — У нас не было никаких отношений. Мы учились на разных факультетах. Мы, или, по крайней мере, я, старались, насколько это было возможно, избегать друг друга. Мы вместе посещали несколько занятий.               — Значит, вы бы не назвали ваши отношения дружеским?               Гарри рассмеялся и, с удивлением оглянувшись, увидел, что Малфой тоже ухмыляется. Малфой быстро отвел взгляд от Гарри, стараясь не встречаться с ним вновь.               — Нет. Мы не были дружелюбны друг с другом.               — Пожалуйста, опишите события, произошедшие ночью 30 июня 1997 года.              Гарри колебался, ожидая ответа. На предыдущих процессах обвинитель был разочарован необходимостью Гарри и Кингсли защитить определенную информацию. Утаенная информация никак не повлияла на ход судебного разбирательства, но прокурор был разочарован тем, что ему не указали причину, кроме стандартной «министерской тайны».              Кингсли заговорил: — Пожалуйста, ограничьте свое описание событиями, которые произошли в Хогвартсе.               — Директор Дамблдор и я были в поездке. Мы аппарировали обратно в Хогсмид. Розмерта Боракай указала на Темную метку над Хогвартсом. Мы полетели на метлах в Астрономическую башню в Хогвартсе.               Гарри остановился, вспомнив тот панический полет на метлах, приземление на крепостные стене башни. Звуки битвы эхом доносились из замка.              — И что произошло дальше.              Гарри описал, как Дамблдор велел ему позвать Снейпа, но прежде чем он успел спуститься вниз, на лестнице послышались чьи-то шаги. Дамблдор наложил на него заклятие на все тело и накрыл своим плащом, чтобы он мог видеть и слышать все, что происходило, но не мог ничего ни сделать, ни сказать. Малфой вошел в башню и разговор, который за этим последовал. Как Малфой отобрал у Дамблдора его волшебную палочку. Он рассказал о том, как пожиратели смерти оказались в замке. Гарри закрыл глаза, пытаясь вспомнить точную цепочку событий. Дамблдор был так слаб, а Малфой стоял перед ним, подняв свою палочку, и весь дрожал.       Дамблдор сказал Малфою, что он знал, что Воландеморт вынудил его попытаться убить Дамблдора. Малфой сказал директору, что все пошло не так, как планировалось, и что, если он этого не сделает, Воландеморт убьет его мать. Дамблдор сказал, что он с самого начала знал об этом заговоре, но не хотел обсуждать его с ним, опасаясь, что Воландеморт применит легилименцию и обнаружит, что Дамблдор разговаривал с Драко. Но теперь, когда пришло время, он хотел, чтобы Малфой сражался на стороне Ордена и больше не скрывался. Дамблдор заверил его, что орден сможет защитить Малфоя и его мать.               — И что сказал Малфой?              — Он повторил, что все уже провалилось. Дамблдор сказал ему, что не все потеряно. Он сказал, что Малфой не зря отказался от всего. Что выход еще есть. Тогда Малфой сказал ему, что в школе появились пожиратели смерти. Что они проникли внутрь, воспользовавшись исчезательным шкафом, который починил Малфой. Что они напали на школу.               Смит указал на Малфоя: — Обвиняемый сказал Дамблдору, что это он впустил пожирателей смерти?        — Да.              — Обвиняемый угрожал Дамблдору?               — Да. Малфой сказал, что Воландеморт собирался убить его мать, мать Малфоя. Что у него не было выбора. Дамблдор повторил, что Орден все еще может защитить семью Малфоя. Что выбор все еще есть.               — Что произошло дальше?               — Малфой опустил палочку, Дамблдор двинулся к нему, и вдруг я услышал, как по лестнице поднимаются люди. Пожиратели смерти поднимались по лестнице.               — Это те самые пожиратели смерти, которых обвиняемый сам впустил в Хогвартс, воспользовавшись Исчезающим шкафом?               — Да. Их было четверо, и они начали спорить о том, кто из них сможет убить Дамблдора, поскольку Драко не смог этого сделать. Они все еще спорили об этом, когда на крепостную стену вышел Северус Снейп. Снейп произнес «Авада Кедавра».               — Что произошло после этого?              Гарри судорожно вздохнул: — Дамблдор упал с башни, я был освобожден от его заклинания, связывающего тело, после его смерти. Пожиратели смерти, включая Снейпа и Малфоя, сбежали. Я погнался за ними до переулка, ведущего в Хогсмид, но так и не смог их догнать.               — Пожалуйста, опишите, что произошло, когда вы в следующий раз увидели Драко Малфоя.               — Рон Уизли, Гермиона Грейнджер и я были захвачены в апреле этого года группой похитителей. Похитители привезли нас в поместье Малфоев в надежде на выкуп. Малфой, Драко Малфой, был вызван своим отцом и Беллатрисой Лестрейндж, чтобы опознать меня. Перед тем, как нас схватили, Гермиона использовала жалящее заклятие, чтобы скрыть мое лицо. Малфой сказал им, что не думает, что это был я. Но и он, и я, оба знали, что это так. К сожалению, Рон и Гермиону опознали по фотографиям в «Ежедневном пророке», а Люциус Малфой убедился в моей личности. Нас отправили в подвал, где мы нашли других заключенных. Я смог вызвать Добби, домашнего эльфа из Хогвартса, который раньше работал в поместье Малфоев, он помог нам спастись.              — Значит, Драко Малфой тебе не помогал…              Гарри неловко поерзал на стуле: — Я не знал о его помощи. Добби использовал эльфийскую магию, чтобы пройти сквозь защиту, но мы трое трансгрессировали по отдельности, используя «бок-о-бок», чтобы привести его. Луна и Олливандер переместились первыми. Если там были чары, предотвращающие аппарацию, то кто-то, должно быть, снял их, потому что у нас не было проблем с уходом.               — Таким образом, нет доказательств, что если такие чары и были, то их снял Драко Малфой.               — Кроме показаний Драко Малфоя под «Сывороткой правды, подтверждающих это, нет.               — Когда вы уходили, вы взяли палочку Драко Малфоя, верно.               — Да, моя была сломана, мне нужна была новая.               — Что стало с этой палочкой?               — Я пользовалась ею, пока у меня не появилась своя палочка. Она до сих пор у меня.               — Почему вы не передали ее в Министерство?              Гарри пожал плечами: — Никто меня об этом не просил. Моим намерением было и остается вернуть её Малфою, если его освободят.              Прокурор взволнованно посмотрел на Кингсли: — Я хотел бы попросить свидетеля предъявить волшебную палочку в качестве доказательства, чтобы мастер волшебных палочек мог ее осмотреть.               — Я разрешаю, — Кингсли кивнул.               — Мистер Поттер, когда вы сможете…              Гарри сунул руку в карман мантии и вытащил палочку из боярышника. Он посмотрел на Малфоя, который пристально смотрел на него. Адвокат наклонился и схватил его за руку. Малфой посмотрел на него и кивнул. Адвокат, очевидно, хотел знать, считает ли он, что палочка принадлежит ему.              Гарри не знал, зачем он сунул палочку в карман тем утром, это было решение в последнюю минуту, когда он направлялся к двери.              — Э-э, спасибо. Это было очень оперативно.              Остаток дня прошел за показаниями Рона, Гермионы и Луны. Все они подтвердили одно и то же. Олливандер неуверенно занял свою позицию и поддержал показания Малфоя о том, что Малфой приносил ему еду, воду и другие предметы, которые помогли ему пережить два года заточения.       «Я не сомневаюсь, что если бы не Драко, я бы умер в ту первую зиму».       

***

      — Пожалуйста, назовите свое имя и род занятий для протокола.              — Теодор Лавлесс, я мастер волшебных палочек, — волшебник был высоким и жилистым, ему было около семидесяти лет. Его седые волосы свисали до плеч.              — И где вы живете, сэр?               — Св. Айвз, Корнуолл.               — У вас была возможность осмотреть волшебную палочку, о которой идет речь?               — Да.               — Вы установили первоначального владельца этой палочки?               — Да, конечно. Первоначально палочка была продана Драко Малфою и использовалась им.              — И как вы пришли к такому выводу?               — Из описания, предоставленного Гарриком Олливандером, создателем палочки, и сопоставления магической подписи Драко Малфоя с историей палочки.               — Были ли признаки того, что кто-то еще пользовался палочкой?               — У палочки есть еще один владелец, нынешний. Магическая подпись совпадает с подписью Гарри Поттера.               — Пожалуйста, предоставьте суду результаты анализа памяти волшебной палочки.               — Могу ли я сначала кратко объяснить, что может определить мой анализ, а что нет?               — Конечно.               — Анализируя память палочки, я могу определить магическую подпись заклинателя, последовательность, в которой были произнесены важные заклинания. Однако, поскольку все мы каждый день используем наши палочки для выполнения повседневных задач, требующих небольшой магической силы, эти заклинания стираются из памяти палочки. То, что сохраняется в волшебной палочке с течением времени — это заклинания такой силы, которые накладывают свой отпечаток на магию самой палочки. Эти отпечатки могут быть восстановлены через несколько лет, в зависимости, конечно, от того, насколько могущественный человек или магия волшебника такова. Когда мастер волшебных палочек анализирует историю волшебной палочки, мы начинаем с того, что распутываем ее, как клубок ниток.              Мужчина прошел в центр зала, где была установлена небольшая подставка. Он поместил волшебную палочку в вертикальный держатель так, чтобы ее кончик был направлен вертикально вверх.               — Для защиты присутствующих я создам щит, внутри которого смогу раскрыть историю, не выпуская в комнату дикую магию. Как только она будет надежно раскрыта и видна, я представлю свой анализ. Я прошу суд дать мне немного времени, поскольку это действительно займет несколько минут.              Лавлесс встал рядом с палочкой и создал мерцающий щит, который сначала был непрозрачным, но через несколько мгновений поверхность очистилась, и они смогли увидеть мастера, стоящего рядом с палочкой. Щит был почти десять футов в объеме и занимал большую часть открытого пространства перед членами Визенгамота. Своей собственной палочкой он направил луч света на палочку из боярышника. Появилось мерцающее золотое соединение. Мастер волшебной палочки начал быстро вращать рукой с волшебной палочкой над головой, но золотая нить так и не порвалась, и вместо этого замкнутое пространство заполнилось десятками, а затем и сотнями золотых петель, каждая из которых плавала сама по себе. Внезапно Гарри понял, что золотая нить не была гладкой, а, казалось, была перевита бисером или окружена разноцветными пятнами.              Внезапно Лавлесс опустил свою палочку и разорвал связь с палочкой Малфоя. Золотые петли остались там, где были, паря в небольшом пространстве. Лавлесс взмахнул палочкой и проскользнул сквозь щит. Он тяжело дышал. Усилие, с которым он пытался сотворить произошедшее, явно истощило его. Он подошел к свидетельскому месту и выпил стакан воды.              — Как скоро станет ясно, — Лавлесс сделал паузу, чтобы сделать глубокий вдох, — я был удивлен, что такая относительно молодая волшебная палочка пережила значительное применение. Это очень интересный инструмент. Теперь, когда история раскрыта, я могу отказаться от защиты и провести анализ.              По велению волшебной палочки щит исчез. В тот же миг золотые петли заполнили центр комнаты. На большем пространстве тонкая золотая нить расширилась, став почти похожей на веревку.              Лавлесс быстро прошел в другой конец комнаты, где плавал тонкий конец веревки. Ближе к концу веревку обвивал синий узел: — Здесь заканчивается история, то есть самые последние заклинания. Этот синий узел связан с обезоруживающим заклинанием Экспеллиармус. Что очень интересно, потому что, как я уже говорил, заклинания на каждый день обычно не сохраняются. Однако это заклинание было создано с такой силой, что навсегда запечатлелось в истории волшебной палочки. Это, конечно же, заклинание, которое Гарри Поттер использовал против Сами-знаете-кого. Весьма примечательно, я впервые вижу, чтобы заклинание проявляло такую силу…              Кашель Кандалболта побудил мастера волшебной палочки продолжить.               — Поскольку по одному этому заклинанию было легко определить, что его произносил Гарри Поттер, я смог проследить, где палочка перешла из рук в руки.        Он встал на прежнее место и потянул за веревку. Свободный конец с синим узелком аккуратно упал на землю позади него, когда он потянул за веревку, намотанную на себя. Он наткнулся на черный узел: — Вот здесь мистер Поттер бросил Проклятие Круциатус. Опять же, очень мощный магический знак.              Тишина в галерее взорвалась возбужденными разговорами, когда все повернулись, чтобы посмотреть на Гарри. Он напряженно сидел на своем месте, Гермиона коснулась его руки, и он наклонился, чтобы прошептать ей на ухо: «Кэрроу». Вспоминая ту позднюю ночь в башне Когтеврана, когда Кэрроу угрожала профессору Макгонагалл.              Кингсли Кандалболт стукнул молотком по столу: — Свидетель, пожалуйста, ограничьте свои показания использованием палочки обвиняемым, который находится на процессе.               — Конечно, конечно, — Мастер волшебных палочек быстро потянул за веревку. Передавая ее из одной руки в другую, мастер волшебных палочек заставил веревку пролететь сквозь его пальцы. Гарри наблюдал за тем, как скользят узлы, на одном участке была плотная гроздь узлов. Гермиона подтолкнула его локтем. «Гринготтс», — Рон улыбнулся им, стоя по другую сторону Гермионы, и кивнул.       На прошлой неделе Гарри пришлось встретиться с представителями Гринготтса, чтобы договориться об урегулировании ущерба, который они нанесли своим взломом. Он был благодарен Биллу Уизли за то, что тот смог принять участие в этой встрече. Гоблины все еще были в ярости, но им удалось найти компромисс, и он снова получил полный доступ к своим хранилищам.              Наконец мужчина остановился и поднял веревку: — Вот здесь меняется подпись. Магическая подпись очень похожа на биение сердца. Мастера волшебных палочек могут чувствовать ее пульсацию и могут сопоставить ее с состоянием волшебника. В данном случае это также упростилось, потому что, как вы можете видеть, здесь веревка закручивается в обратную сторону. Мистер Малфой левша и, конечно же, колдует левой рукой. Мой анализ использования волшебной палочки мистером Малфоем таков: в некоторых случаях палочка явно использовалась только для школьных занятий, без существенного использования. За исключением этих странных лавандовых узелков. С которыми, признаюсь, я никогда раньше не сталкивался. Изучив показания, касающиеся заклинания «Распятие», я решил провести эксперимент с добровольным помощником. Я смог определить, что эти узлы являются индикаторами этого самого необычного заклинания.              Он снова начал натягивать веревку.               — По мере того, как мы продвигаемся дальше по истории волшебной палочки, — мастер волшебных палочек сделал паузу и поднял веревку, чтобы все могли увидеть черный узел, вплетенный в веревку. — У нас снова есть знакомый черный узел проклятия Круциатус. Это единственный раз, когда мистер Малфой применил проклятие Круциатус. Благодаря свидетельству мистера Малфоя о сыворотке Правды, это также дает представление о времени для этой части истории. Это произошло 1 августа 1997 года. Возвращаясь еще дальше, мы видим, что у нас есть еще одно длинное заклинание без каких-либо значительных заклинаний или особенно мощной магии.              Руки мастера волшебной палочки безостановочно двигались, натягивая золотую веревку. Пот градом катился по его лицу от напряжения. Гарри был поражен тем, что такой, казалось бы, хрупкий человек мог приложить столько усилий. Кольцо на земле позади него быстро увеличивалось. Мужчина остановился и поднял веревку.               — Здесь мы видим узел проклятия Империус. Он использовался дважды в течение двухмесячного периода. И снова это соответствует показаниям, данным в отношении Росмерты Боракай.       Мастер волшебной палочки отпустил веревку и снова подошел, чтобы попить воды. Гарри с удивлением заметил, что большая часть веревки теперь лежала на полу. От нее осталась только одна нитка, протянутая через всю комнату, как бельевая веревка. На самом конце был один-единственный узел, он был намного больше, чем все остальные узлы, вместе взятые.              Гарри зачарованно уставился на Гордиев узел.       Он был сплетен из разноцветных нитей — фиолетовой, золотой и синей — и был таким большим, что, казалось, отягощал конец веревки. Он посмотрел на Гермиону, которая сидела на краешке стула: «Это действительно увлекательно, я и понятия не имела, что с помощью волшебной палочки можно так многому научиться», — прошептала она Гарри.              Мастер волшебной палочки подошел к узлу: — И, наконец, мы подошли к этому последнему узлу. Он был настолько искусно создан и соткан из двух магических подписей, что фактически остановил историю волшебных палочек, после этого я больше ничего не смог сделать.               Мужчина вытянул руки и, не касаясь узла, смог поднять его в воздух в центре комнаты.               — И что же это было за заклинание, которое было произнесено? — Прокурор вскочил с места. На его лице читалось волнение.               — Заклинание памяти, очень мощное заклинание памяти. Это необычное заклинание забвения. И, могу добавить, оно было применено к значительному периоду воспоминаний.              Гарри посмотрел на Драко Малфоя. Блондин подвинулся на краешек стула и отрешенно покачал головой, словно отрицая то, что происходило перед ним.              — И кто же стал жертвой этого, как вы говорите, запоминающего заклинания? Можете ли вы определить, кто совершил это преступление?              Мастер волшебных палочек слегка улыбнулся: — В отличие от Омута памяти, который может воспроизвести все воспоминание целиком, узел не обладает такой способностью.               Гарри наблюдал, как Малфой с быстрым облегчением откинулся на спинку стула. Было заметно, что его грудь выпустила слишком быстрый облегчённый выдох, пока мастер волшебных палочек не продолжил.               — Однако я решил, что смогу восстановить фрагменты воспоминаний, которые были стерты…              Голдштейн вскочил на ноги: — Насколько я понимаю, стертые воспоминания никогда нельзя восстановить, даже фрагментарно.               Лицо Малфоя стало совершенно белым, все его тело сотрясала дрожь.              Мастер волшебных палочек улыбнулся: — Как я уже говорил, когда начинал, эта палочка очень уникальна. Есть только одно условие, при котором воспоминания могут быть восстановлены. Это очень похоже на то, когда волшебная палочка вступает в поединок со своим двойным ядром и испытывает Априорное заклинание. Единственный способ, которым волшебная палочка может восстановить воспоминания, или, скорее, фрагменты воспоминаний — это когда две магические подписи, которые создали этот узел также является подписью волшебников, которые были или являются владельцами волшебной палочки. Так обстоит дело и с этим узлом воспоминаний.              В комнате воцарилась тишина.              Гольдштейн медленно опустился на свое место. В тишине раздался голос Кингсли.               — Чтобы внести полную ясность. Вы говорите, что жертвой этого заклинания памяти стал Гарри Поттер.               — Да.               Мастер волшебной палочки просто сказал: — Бесспорно.              Комната взорвалась звуками. Гарри сидел, ошеломленный, не обращая внимания на шум и суматоху, которые его окружали.       Он уставился на Драко Малфоя, который впервые за все время суда не сводил с Гарри глаз. На лице блондина не было ни единого признака эмоций.       Серые глаза, которые во время суда казались тусклыми и незаинтересованными, расширились от страха. Малфой тряс головой, как будто мог помешать правде выплыть наружу. Гарри тупо наблюдал, как Голдштейн схватил Малфоя за руку, чтобы привлечь его внимание, и яростно зашептал ему на ухо.               — Очистите галерею, очистите галерею. — Голос Кингсли гремел звучно, только так его можно было расслышать сквозь шум. Гарри заметил мелькнувшие перед ним красные мантии и понял, что приставленные к нему авроры подошли и встали по обе стороны от него, защищая его от жадных взглядов окружающих.       Звуки шаркающих ног и возбужденных голосов медленно стихли.              — Гарри, что он имеет в виду, говоря, что Малфой сделал с тобой? — Спросила Джинни, схватив его за руку и притягивая к себе.               — Я не знаю. Понятия не имею. — Гарри пробормотал, — Это, должно быть, ошибка. Малфой никогда не был так близок ко мне. Кто-нибудь стал бы свидетелем этого.              Гермиона держала его за другую руку: — Нам просто нужно подождать и посмотреть, — тихо прошептала она.              Рон яростно смотрел на Малфоя сверху вниз: — Я знал, что тебе не следовало возвращаться, чтобы спасти его от этого пожара, этот мерзавец — воплощение зла.              Кингсли стукнул молотком.               — Вы знали об этом? — Шеклболт бросил вопрос прокурору.               — Нет, ваша честь. Волшебная палочка была представлена в качестве доказательства в последнюю минуту самим Поттером. Не было времени для предварительного ознакомления со свидетельскими показаниями.               — Гарри, пожалуйста, выйди вперед. — Кингсли повернулся, чтобы посмотреть на Гарри. Он неуверенно встал и направился к лестнице, ведущей с галереи в зал суда. Он увидел, что Рон, Гермиона и Джинни спускаются вместе с ним. Он смотрел только на Кингсли, не обращая внимания на взволнованные лица ведьм и волшебников Визенгамота.               — Ты что-нибудь знаешь об этом событии?               — Нет, нет. Это, должно быть, ошибка. У Малфоя никогда не было бы шанса сделать это.               — Лавлесс, есть ли шанс, что это ошибка? Что это воспоминания другого человека, которые были стерты?               — Нет. Ни в коем случае. Я могу это доказать, так как достаточно легко высвободить фрагменты воспоминаний, которые были сохранены, чтобы их можно было спроецировать.               — Нет! ВЫ НЕ МОЖЕТЕ ЭТОГО СДЕЛАТЬ! НЕДЕЛАЙТЕ ЭТОГО! — закричал Малфой со стула, на котором сидел, и стул автоматически удержал его, когда он почувствовал, что поднимается с него, тонкие веревки обвились вокруг его предплечий. Малфой боролся с ограничителями: — ГАРРИ, НЕ ПОЗВОЛЯЙ ЕМУ ЭТОГО СДЕЛАТЬ…               — Обвиняемый будет молчать, или его заставят замолчать. — Раздался голос Кингсли.              — РАДИ МЕРЛИНА, ГАРРИ, не надо… — губы Драко все еще шевелились, но он не издал ни звука, когда в него попало заклинание Кандалбота. Его тело извивалось в путах, жилы на шее вздулись, когда он пытался вырваться из оков и сказать что-то еще.               — Гарри, он что, только что назвал тебя Гарри? — Рон тихо пробормотал: — С каких это пор Малфой называет тебя Гарри? — Гарри пожал плечами. Все это приобрело странное сходство с одним из его ночных кошмаров, и сейчас он все ждал, что проснется в холодном поту.               — Гарри, нам следует продолжить? — Кингсли посмотрел на Гарри.              Гарри уставился на Малфоя, который перестал вырываться и вместо этого сидел совершенно неподвижно, глядя на в ответ так, словно отчаянно хотел, чтобы тот сказал «нет». Гарри понял, что он окаменел.               — Да, я хочу выяснить, что все это значит.               — Что вам нужно? — Спросил Кингсли у мастера волшебных палочек.              — Просто опустите сетку. Потребуется несколько минут, чтобы ослабить узел, чтобы можно было проецируется.              Кингсли кивнул и повернулся к членам Визенгамота: «Объявляется пятнадцатиминутный перерыв, пока мастер волшебной палочки готовится». — Кингсли взмахнул рукой, и в зале суда, между столами обвинения и защиты, появились четыре стула: — Гарри, я полагаю, ты хочешь, чтобы твои спутники присутствовали, чтобы поддержать тебя?               — Да, они все равно знают все мои секреты, — Он сказал это с легкой улыбкой.               — Гарри, можно с тобой поговорить? — Гермиона уже тянула его за руку и оттаскивала от Рона и Джинни.        — Что не так? — Гарри на самом деле не обращал внимания на Гермиону, его взгляд был прикован к Малфою, который, казалось, впал в какой-то транс или ступор, он сидел в кресле, раскачиваясь взад-вперед.               — Я не думаю, что Джинни стоит оставаться.              Гарри рассмеялся: — Что ты имеешь в виду? Мне нечего скрывать от Джинни.               — Ты не знаешь… мы не знаем, что это за воспоминания, они были у тебя отняты. — Голос Гермионы был напряженным от беспокойства. — Я думаю, есть шанс, что ее не должно быть здесь.               — Почему? — Голос Гарри звучал резко.               — Мы давно знаем друг друга, Гарри. — Гермиона попыталась улыбнуться, но ее голос с каждым словом слышался все тише, пока с последним не утонул в долгом молчании: — Думаю, я прошу тебя просто довериться моему чутью. Я не знаю, что появится на экране, но есть шанс….              Гарри уставился на нее, а затем повернулся к Джинни, которая стояла рядом с Роном. Ее рыжие волосы были заплетены в длинную косу, перекинутую через плечо. Она заметила, что Рон смотрит на нее, и улыбнулась. Гарри знал, что она через многое прошла из-за Малфоев, как Люциуса, так и Драко. Он не хотел заставлять ее проходить через большее, если мог этого избежать.               — Хорошо, я передам ей, но куда ей идти? Я не хочу, чтобы она стояла в коридоре со всеми этими фоторепортерами.               — Пусть аврор отведет ее в кабинет мистера Уизли. — Гермиона сказала это так быстро, что Гарри понял: она уже подумала об этом, прежде чем он спросил.              — Она не обрадуется, но я сделаю, как ты говоришь. — Гарри отошел и сказал об этом Джинни. Она, как и следовало ожидать, пришла в ярость. Гарри почувствовал, что у него начинает болеть голова, когда она, наконец, удалилась в сопровождении аврора. Не успела за ней закрыться дверь, как Кингсли ударил молотком, призывая аудиторию к порядку.              Гарри, Рон и Гермиона развернулись и заняли свои места, Гермиона все еще пыталась объяснить Рону, почему она заставила Джинни уйти.              Одну часть комнаты занимал большой проекционный экран. Лавлесс стоял в другом конце. Золотой узел был растянут, сохранив свою первоначальную форму, но теперь сквозь переплетение цветных нитей виднелись пустоты и отверстия. Он поместил волшебную палочку за узел.              — Вы готовы, мистер Лавлесс? — Кингсли произнес эти слова так, словно сожалел о своем решении поделиться воспоминаниями.              — Да.               — Продолжайте.              — Очень хорошо, как я и сказал. Воспоминания будут простыми фрагментами, без звука, конечно. И из-за природы узла заклинаний памяти я не могу контролировать последовательность их появления.               — Как вы лучше всего оцениваете временные рамки, которые охватывают эти воспоминания? — Задал вопрос Кингсли.               — Судя по размеру и сложности узла, я бы оценил его в два или три года. Конечно, интенсивность воспоминаний, стертые эмоции также влияют на размер узла.               — И вы не визуализировали эти воспоминания ранее?        — Нет, сэр.               — Очень хорошо, ты готов, Гарри?              Гарри коротко кивнул, благодарный Гермионе за то, что она крепко сжала его руку. Он услышал, как мастер волшебных палочек произнес заклинание, и луч света вырвался из узла нитей на экран. Он машинально повернул голову к экрану, ни с того ни с сего подумав, что им следовало бы принести попкорн, потому что ощущение было такое, словно находишься в маггловском кинотеатре.              И тут все мысли покинули его голову, когда он увидел себя и Драко Малфоя, летящих на фоне ночного неба, Малфоя, смеющегося и держащего в руках подсвеченный снитч. Изображение исчезло со вспышкой, и его сменило изображение Седрика Диггори и Малфоя, танцующих напротив Гарри, который, прислонившись к столу, наблюдал за ними и смеялся. Вспышка. Драко и Гарри сидят за столом, перед ними разложены книги, Гарри протягивает руку и заправляет прядь волос Малфою за ухо. Вспышка. Седрик Диггори и Гарри стоят рядом с кричащим Малфоем. Вспышка. Гарри прислонился к Малфою, за их спинами стояли ряды книг. Вспышка. Обнаженный Малфой на извивающемся Гарри, его голова запрокинута в явном экстазе, а Малфой покрывает поцелуями обнаженную грудь Гарри.               — ХВАТИТ. FINITE. ЗАКОНЧИТЕ С ЭТИМ СЕЙЧАС ЖЕ.              В комнате потемнело. Глаза Гарри все еще были прикованы к погасшему экрану. Во второй раз в тот день в комнате стояла полная тишина. Он огляделся и увидел, что взгляды всех присутствующих устремлены на него. Он неуверенно поднялся:              — Прошу меня извинить. — сказал он, и его собственный голос показался ему странно ровным. Он сосредоточился на лестнице, которая вела к выходу. Направляясь к ней, он должен был осознанно думать о том, чтобы переставлять ноги. Его преследовала тишина, хотя, возможно, это было не так, он едва мог слышать сквозь громкий жужжащий звук, который заполнял его голову. Споткнувшись, он зацепился ногой за первую ступеньку и был рад, когда знакомые руки подхватили его с обеих сторон.              — Туалет, — прошептал он, возможно, без всякой необходимости.       Рон и Гермиона подхватили его под руки и потащили к двери.              Как только двери открылись, началось столпотворение.              «Гарри Поттер, ты знал, что был под заклинанием Oblivate?»       «Когда Малфой напал на вас?»        «Вы будете выдвигать обвинения против Малфоя?»              Гарри смутно осознавал, что авроры продвигаются вперед, расчищая проход, пока не доберутся до туалета. Как только двери за ними закрылись, Гарри бросился к туалетной кабинке и, упав на колени, его вырвало. Он чувствовал, что его душа выходит наружу вместе с желчью, которая хлынула изо рта и носа. Наконец, он без сил привалился к стене.               — Вот, Гарри. — Гермиона произнесла это тихо, протягивая бутылку воды.              Он потянулся за ней, пытаясь снять колпачок. Прополоскав рот, он выплюнул воду на пол, не обращая внимания на грязь. Гермиона аккуратно стерла лужицу и опустилась на пол рядом с ним, нежно поглаживая его руку, безвольно лежавшую на ноге.              Гарри поднял глаза и увидел, что Рон стоит, прислонившись к стене, веснушки на его лице резко выделялись на фоне бледности. Рон покачал головой: — Не могу сказать, что я ожидал этого, приятель.               — Мы с тобой оба. — Гарри горько усмехнулся. — Это могло быть подделкой, инсценировкой? — Он посмотрел на Гермиону.              Гермиона покачала головой: — Нет, Гарри. Я не понимаю, как это могло случиться.               — Верно. Замечательно. И подумать только, я проснулся этим утром с мыслью, что все странности в моей жизни остались позади. Что на следующей неделе мы отправимся в Хогвартс, и я смогу жить дальше.              Гарри закрыл глаза.               — Если мы пробудем здесь достаточно долго, как ты думаешь, все уйдут? Я не могу смотреть в лицо всем этим камерам, всем этим людям.              — Я поговорил с аврорами, пока тебя, э-э, выворачивало наизнанку. Они расчищают коридор. Мы сможем отправиться прямо к месту аппарирования. — Сказал Рон.              — Я пойду проверю, все ли еще чисто, — сказала Гермиона, погладила Гарри по щеке и приподнялась.              Гарри кивнул, прислонившись к стене кабинки, все еще с закрытыми глазами. — Ебанный Малфой.               — На самом деле, это выглядело так, как будто… — голос Рона резко оборвался, когда он уставился на кончик палочки Гарри, направленный прямо на него.               — Если ты знаешь, что для тебя лучше, ты не закончишь это предложение.              Рон, словно защищаясь, поднял руки: — Прости, прости. Я все еще в шоке. Мой мозг отключился. — Рон произнес это со слабой улыбкой.              Гарри небрежно опустил руку на колени, — И ты, и я, оба.              Они услышали резкий стук каблучков Гермионы по кафелю. — Я видела Кингсли, он сказал, что зайдет на площадь Гриммо сегодня вечером. Мы можем идти, все ушли. Ты готов, Гарри?              Гарри издал резкий смешок: — Готов, как никогда. — Рон протянул руку, и Гарри, подтянувшись, ухватился за нее.