Twist Of Fate / Поворот судьбы.

      Несколько часов спустя золотая троица были в кабинете Кингсли, сделав короткую остановку на площади Гриммо, чтобы принять душ и переодеться. Гарри уже рассказал Гермионе и Рону о решении, которое он принял, сидя на утесе, и теперь он изложил его Кингсли. Министр запротестовал, но Гарри настаивал до последнего, пока не получил неохотное соглашение. Рон и Гермиона молчали, ни один из них не был уверен, что это лучший способ действий, но Гарри не был заинтересован в том, чтобы его отговаривали.              Пока они ждали, когда вызовут адвокатов, Кингсли открыл ящик своего стола, достал запечатанный конверт и протянул его Гарри, на лицевой стороне которого очень знакомым почерком было написано его имя:               — Что это?               — Аберфорт оставил это для тебя вчера. Кажется, он должен был отдать его тебе до того, как ты увидел воспоминания, — Кингсли напряжённо поморщился.       — В спешке, когда он сюда добирался, это вылетело у него из головы.              Гарри посмотрел на почерк Альбуса Дамблдора и печать Хогвартса на конверте, он тут же протянул его Кингсли: — Мне это не нужно.               — Гарри, это, вероятно, поможет объяснить… — глаза Гермионы в миг приобрели яркость, но были слишком явно проигнорированы даже тогда, когда она попыталась коснуться письма.               — Это поможет объяснить, почему директор Хогвартса решил не только оправдать нападение на ученика со стороны другого, но и скрыть это с помощью заклинаний, зелий и чар? Мне это не интересно.              — Гарри, ты должен это прочитать. Может, это и не оправдывает, но…              Гарри резко протянул письмо Гермионе. — Вот, возьми его. Я назначаю тебя официальным хранителем всех таинственных писем, которые люди передают мне. Прочитай их или уничтожь — мне все равно. Но если я возьму его в руки, я тут же его сожгу. — Рука парня начала дрожать. Гермиона неохотно сунула письмо в карман мантии и собиралась сказать что-то еще, но ее прервало появление двух юристов.              — Входите, советники. Я хочу проинформировать вас о состоянии дела Малфоя. — Кингсли сел за свой стол и подождал, пока все рассядутся.               — Я объявляю судебное разбирательство вне закона.       — Стало ясно, что в этом деле есть многое, чего мы не знаем. Из разговора между Альбусом Дамблдором и Северусом Снейпом, которые мы слышали во время чтения воспоминаний, можно выявить четкое подтверждение заявлений Малфоя о том, что он помогал ордену или, по крайней мере, помогал Дамблдору и Снейпу в их работе.              Смит открыл рот, чтобы возразить, но Кингсли оборвал его взглядом.               — На данный момент Драко Малфой больше не является обвиняемым. Обвинения необходимо будет предъявить повторно, если, и только если, это будет решено после надлежащего рассмотрения имеющихся и будущих доказательств. Что нам нужно сделать, так это оценить, перевешивает ли оказанная им помощь преступления, которые, по нашему мнению, он совершил. У нас есть собственные показания Малфоя под «Сывороткой правды», которые указывают на то, что он спас жизнь Гарри Поттеру в Малфой-мэноре не только тем, что не опознал его, но и тем, что сделал возможным побег шести человек, сняв защитные чары.               — Но он трижды пытался убить Дамблдора, серьезно ранив при этом двух студентов! — запротестовал Смит.               — Да, и у нас есть его показания, опять же под действием сыворотки правды, о том, что это произошло потому, что, будучи шестнадцатилетним мальчиком, он был вынужден совершить все действия под сильным давлением и угрозой убийства своей матери.               Голдштейн рассудительно заметил: — Сложная дилемма для взрослых, не говоря уже о подростке.               — А как же то, что он сделал с Поттером? — Смит повернулся к Гарри так, что чуть не вывернул собственные лодыжки:       — Конечно, ты же не хочешь, чтобы ему сошло с рук то, что он сделал с тобой!              — Не думайте, что вы знаете, чего я хочу, — покачал головой Гарри, отрывая взгляд от адвоката, — сейчас я хочу получить ответы от Малфоя. Почему он никому не сказал, что работает против Воландеморта? Что еще он сделал, чтобы помочь нам по ту сторону? Я допустил ошибку, судя о Снейпе из-за того, что, как мне казалось, я знал о нем. Я не собираюсь повторять эту ошибку снова.               — Он наложил на тебя ЗАБВЕНИЕ. Что еще…               — Смит, я уже сказал Гарри, что он может получить ответы на свои вопросы, — Кингсли прокашлялся.       — В самом деле, Смит, если Гарри Поттер готов выслушать то, что хочет сказать Малфой, разве юрист Министерства не должен быть готов сделать то же самое?              Кингсли проигнорировал возмущенный возглас Смита и открыл дверь. Он поговорил снаружи со своим помощником, а затем вернулся.               — Малфоя пригласили. Пожалуйста, присаживайтесь, пока мы ждем.               — Итак, кто задает вопросы? — тихо произнес адвокат в образовавшейся мигом тишине, — Может, я и американец, но даже мой ускоренный курс британского магического права подсказывает мне, что это в высшей степени незаконно, — Гольдштейн перевел взгляд с Кингсли на Гарри. Ответа долго ждать не пришлось:               — Да. Я хочу получить ответы на свои вопросы, а после этого, — он пожал плечами, — решать Кингсли и Смиту.               — Вы собираетесь спросить его о заклинании памяти? Я должен посоветовать ему не выдвигать против себя дальнейших обвинений, — Гольдштейн с беспокойством посмотрел на него. Гарри чувствовал, в каком неловком положении находится адвокат — он защищал своего клиента от человека, который оплачивал его счета.              — Я не хочу слышать ничего из того, что он может сказать по этому поводу. Я не хочу знать, какими бы ни были наши отношения до этого события, он был готов их стереть. Мне неинтересно узнавать больше.       — Я хочу, чтобы этот судебный процесс закончился и я мог уйти. Если он действительно помогал Ордену, тогда отпустите его. Если все это одна большая ложь, тогда попробуйте приговорить его. Дело не в том, что он сделал со мной.              Оба юриста уставились на него: — Это возмутительно, мы должны следовать надлежащим процедурам, — сказал Смит, игнорируя Гарри и глядя на Кингсли. Министр поднял взгляд на прокурора, сжав челюсти в малом напряжении.               — Ничто в этом судебном разбирательстве не соответствовало надлежащему процессу, почему оно должно начаться сейчас?              Прошло десять минут, прежде чем Малфоя привели в комнату.       Гарри провел это время, уставившись в окно, пока игнорировал звук дребезжания оконных стекол в раме. Он мог обращать внимание на лишь мерцающее отражение Темзы вдалеке, нежели что-то сверкающее внутри себя.       На улице внизу магглы спешили туда, куда им было нужно, машины останавливались на «зебре» и после миганий светофора продолжали ехать дальше.              «У многих жизнь продолжается дальше», — подумал он. Он задавался вопросом, будет ли это продолжаться когда-нибудь с ним.       Дверь открылась, но он не обернулся. Ему пришлось заставить себя дышать ровно и спокойно, чтобы не снести стены этого здания по повиновению лишней эмоции.               — Мистер Малфой, заходите. В вашем деле произошли изменения. Пожалуйста, присаживайтесь, — Сказал Кингсли.               — Что он здесь делает? — Сказал свою первую фразу здесь Малфой. Гарри не сомневался, что блондин указывает на него. Кингсли смотрел только на вошедшего.               — Мистер Малфой, несколько минут назад я объявил судебное разбирательство вне закона. Потерпевшим сторонам необходимо будет повторно выдвинуть обвинения, чтобы начать новое судебное разбирательство. Мы собрались здесь, чтобы решить, следует ли выдвигать эти обвинения. Ваше сотрудничество в ответах на заданные сегодня вопросы будет иметь большое значение для решения вашей судьбы. Вчера вы были готовы отправиться в Азкабан, я надеюсь, что у вас была ночь, чтобы переосмыслить это.               — И как вы собираетесь задавать эти вопросы? Вколоть мне еще сыворотки Правды? — протянул своим собственным голосом Малфой. Гарри повернулся, чтобы посмотреть на него, и он с облегчением увидел, что Малфой, стоящий перед ним, был высокомерным и вызывающим. Не тот, вчерашний, который метался и оглядывался на Гарри с озабоченным выражением лица. Не тот умоляющий заткнуться всех. Гарри не знал, как отнестись к этому Малфою. С сегодняшним он знал, как справиться.               — Нет, Малфой. Ты просто расскажешь нам, что произошло на шестом курсе и в прошлом году. Ты помогал Снейпу бороться с Воландемортом? Да или нет?              Малфой уставился на него: — А тебе-то какое дело?               — Мне все равно. Все, что меня волнует, — это поскорее покончить с этим, чтобы я мог покончить и с тобой. Не будь таким придурком, каким ты всегда был. Просто ответь на эти чертовы вопросы, чтобы я мог убраться от тебя подальше…              Голдштейн кашлянул. — Я не думаю…               — Да. Я помогал Снейпу. — Малфой с прямым вызовом смотрел на Гарри.              — Почему ты никому не сказал? Почему ты никому не сказал, что работаешь над тем, чтобы помочь победить Воландеморта?              — Да кто бы в это поверил? — Малфой продолжал смотреть на Гарри: — Ты? Они? — он указал на Кингсли и Смита. — Кроме моей матери, единственные люди, которые знали, мертвы. Никто бы нам не поверил.               — Ты мог бы сказать это под сывороткой правды, — заявил Гарри.               — Как доказал мой собственный адвокат, — Малфой едко усмехнулся, — сыворотка правды эффективна настолько, насколько эффективны задаваемые вопросы. Невозможно узнать всю правду.               — Тогда расскажи нам. Это твой единственный шанс, Малфой. Почему, если ты хотел помочь победить Волан-де-Морта, ты пытался убить Дамблдора?              Гарри внутри чуствовал нерешительность Малфоя — он наконец отвел взгляд, и Гарри увидел, как он стиснул зубы, чтобы не дать себе ответить на этот вопрос               — Давай, Малфой. Ты любишь поговорить, в Хогвартсе ты никогда не затыкался. Пришло твое время похвастаться. Что ты сделал?              И вот Малфой резко вернул свой пристальный взгляд на Гарри.               — Прекрасно, — он резко выдохнул. — В то лето, когда я принял метку, Воландеморт также заставил меня поклясться убить Дамблдора. Я поклялся, чтобы спасти свою мать — он угрожал убить ее. Я не ожидал, что на самом деле вернусь в школу, поэтому не думал, что клятва имеет значение, потому что я больше никогда не буду рядом с Дамблдором.               — А что ты планировал сделать вместо этого? — Гарри отказался думать о том моменте, где был Снейп рассказывающий в чужих воспоминаниях, как Малфой варил зелье из болиголова. Малфой, которого он знал, был слишком высокомерен, чтобы думать о самоубийстве.              Малфой рассмеялся.               — Не важно, Поттер, что бы я ни планировал, по сравнению с этим клятва казалась не такой уж важной. — Драко нервно поерзал на стуле: — Снейп убедил меня изменить мои планы, но Воландеморт все еще угрожал убить маму. Итак, Снейп сказал мне потратить год на то, чтобы починить этот чертов шкаф, чтобы успокоить его. Мы были уверены, что его нельзя починить.               — И что пошло не так?               — Мою маму все еще держали взаперти в нашем собственном доме. Воландеморт терял терпение, он посылал мне угрозы. Мы со Снейпом придумали, как мне использовать империус на Розмерте, чтобы заставить ее отдать кому-нибудь проклятое ожерелье для Дамблдора. Так Воландеморт узнал бы о покушении. Ожерелье было в запечатанной коробке и завернуто. Откуда нам было знать, что глупая девчонка развернет его и откроет коробку еще до того, как покинула Хогсмид?              Гарри покачал головой и посмотрел на Рона, чтобы понять, поверил ли он в это.               — А как же медовуха? Я ведь чуть не умер, — сказал Рон, прислонившись к книжному шкафу Кингсли.              Малфой надрывно хохотнул над возмущением Рона: — Что за идиотизм это был. Я добавил в медовуху аконит, по иронии судьбы, тот же ингредиент, который делает коробки с закусками твоего брата такими забавными. Предполагалось, что тот, кто его выпьет, отреагирует очень драматично, а затем быстро оправится. К сожалению, Слизнорт дал тебе зелье, противодействующее любовному зелью… — Голос Малфоя прервался, и он покраснел, на его бледных щеках проступил румянец. Слово «Любовное зелье» повисло в воздухе.               — Продолжай. Что пошло не так на этот раз? — Голос Гарри сталью прорезал тишину.               — Противодействующее зелье, которое дал ему Слизнорт, вступило в реакцию с аконитом, что вызвало у тебя более бурную реакцию, чем планировалось.               — Более бурную, чем планировалось! Я чуть не умер! — Рон закричал.              — Или у тебя была температура на пару дней, а затем ты пришел в норму. Дамблдор и Снейп при содействии мадам Помфри распространили слух, что тебе стало хуже, чем было на самом деле. Она действительно дала тебе снотворное, так что казалось, что ты смертельно болен.              Смит встал: — Откуда нам знать, что это правда? Он, несомненно, лжет сквозь зубы, пытаясь спасти свою шкуру. Если мы собираемся продолжать, я требую, чтобы была использована сыворотка правды.               — Нет. На этот раз мы поступим по-моему, — твердо ответил Гарри. Он попросил собственническим голосом Малфоя продолжить: — Исчезательный шкаф.               — Я совершил ошибку, рассказав о нем Воландеморту тем летом, когда не думал, что доживу до того момента, когда смогу им воспользоваться. Я вспомнил, как Монтегю оказался там в ловушке, — Драко провел рукой по волосам: — Я сказал им, что починю его, я никогда не планировал на самом деле пользоваться им. Мы со Снейпом просто собирались сказать ему, что его невозможно починить.              Драко опустил взгляд перед собой.              — Но на пасхальных каникулах он продемонстрировал, что произойдет, если я потерплю неудачу. Он применил Круциатус к моей матери, а я наблюдал за ним. Он пообещал, что убьет ее этим проклятием. Не Авада Кедавра, нет, он замучает ее до смерти. Как будто у него был тот первый маггл. — Малфой невольно вздрогнул, — Итак, я все уладил, потому что не мог позволить своей матери умереть.              Малфой встряхнулся и сел прямее: — В ту ночь Дамблдора не должно было быть в школе, Снейп сказал мне, что он уходит на ночь. Я думал, что пожиратели смерти придут в его офис, обнаружат, что его там нет, а затем уйдут. Он тогда сказал: «Я не знал, что они приведут Грейбека». Я не знал, что там будут охранники и все члены О.Д. И они сражались так, как ты их учил.       — А потом я оказался на вершине астрономической башни с Дамблдором, — Гарри скрипнул зубами, когда Малфой попытался продолжить, открыв рот.              — Я знаю, что произошло в башне. А как насчет твоего седьмого курса? Как ты помогал?              Драко сделал паузу, глубоко вздохнул, а затем на его лице снова появилось скучающее малфоевское выражение, и он небрежно сказал: — Это было почти на пятом курсе, когда мне пришлось ходить в патрули для Амбридж. Было легко игнорировать планы Лонгботтома и его команды дружков, или же планировать обходные пути, потому что они были довольно очевидны, я мог отпугивать другие слизеринские патрули. Когда мне приходилось наказывать кого-то по приказу Кэрроу, я использовал Распятие. Это было плохо, но не так плохо, как альтернатива.               — Что значит, все было как на пятом курсе? — Спросила Гермиона, впервые заговорив. Малфой перевел встревоженный взгляд на нее, но Гарри покачал головой.               — Не отвечай. Мне плевать, — высказал Гарри. Он не хотел слышать от Малфоя ни единого слова о том, что произошло в том году — год, который Малфой стер из его памяти. Он вытащил себя из мыслей, заставляя сосредоточиться. — Чем еще ты занимался в Хогвартсе?       Малфой с коротким облегчением перевёл взгляд вновь на Гарри.               — Если я слышал, что Кэрроу или другие слизеринцы говорили о чем-то, что казалось мне полезным, я сообщал об этом Снейпу. Там было не так уж и много, — Малфой пожал плечами. Гарри подумал, что он, конечно же, не слишком старался в этом деле — прежний Малфой бы ещё что-нибудь придумал.               — А как же защитные чары? Почему ты их снял?               — Я услышал, как раздался треск аппарации, и понял, что появился Добби.               — Как ты узнал, что это был Добби? , — Гарри хмыкнул: — Это мог быть кто угодно.              Малфой же закатил глаза: — Нет, это не мог быть кто угодно. Добби ведь был нашим домашним эльфом. Он единственный, кто мог аппарировать через защиту. Я знал, что он твой друг, я не знаю, как ты с ним связался, но я знал, что он не сможет трансгрессировать без снятия защитных чар. Поэтому я это сделал.              — И ты помогал Олливандеру и Луне до нашего прибытия, — вновь сказала Гермиона.              — Я старался изо всех сил, — Драко сердито шевельнулся на стуле, — я не был таким чертовым святым, как Поттер. Он пробыл в доме два часа и спас всех в подвале. Я находился там в течение тех двух лет, что Олливандер был там, и все, что я делал, это приносил еду и одеяло. Я не спасал его.               — Ты не мог, не так ли? Не подвергая риску свою мать, — тихо сказала Гермиона. Рон пристально посмотрел на нее.               — Он все равно чертов мерзавец, Гермиона, — возмущенно произнес Рон ей в ответ.               — Хватит, — Гарри пресек дальнейшее развитее чужих эмоций, — Ты еще что-нибудь сделал, чтобы помочь Ордену? Возможно, это твой последний раз, когда ты можешь постоять за себя, так что постарайся.              — В общем-то, да, это всë. — Драко выпрямился на стуле и поправил рукава мантии, он был спокойной в той ситуации, которую контролировал Гарри, пока Гермиона не заговорила:              — У меня вопрос, какую форму принимает твой Патронус?              Лицо Малфоя застыло, и он бесцветно уставился на нее, а затем медленно перевел взгляд на Гарри. На вопрос девушки он пожал плечами.       — Ты можешь хотя бы один бросить?               — Раньше я мог, — лицо Малфоя на мгновение дрогнуло, но он глубоко вздохнул и перевел то, что происходило в его голове вместе со взглядом полного спокойствия на Гермиону: — Когда я мог сотворить это заклинание, это была пантера.       Гермиона понимающе кивнула, Малфой же нервно поерзал на стуле, пока маска снова опустилась на его лицо.               — А сейчас кто это будет?        — Последний вопрос. — Гарри практически рявкнул, заставляя Гермиону и Рона вздрогнуть. — Почему? Зачем ты это сделал?               — Сделал что, Поттер? — Малфой откинулся на спинку стула, выглядя все тем же высокомерным мерзавцем, каким был в школе.               — Ты понимаешь, о чем я: зачем ты нам помог?              Малфой посмотрел на Кингсли, сжав челюсти: — Я должен отвечать на этот вопрос? Какая разница, почему я что-то сделал?              — Вы не обязаны отвечать ни на какие вопросы. Вы можете вернуться в свою камеру, пока мы не решим, выдвигать вам обвинения или нет. Я передам ваши заявления и другие доказательства Совету Визенгамота, и решение будет принято к концу недели. Но, как я уже сказал, если вы уже пришло, то это сотрудничество делу даст свои результаты.              Малфой закинул голову назад, а затем встал и быстро подошел к окну в молчании, пока через некоторое мгновение он нерешительно произнес:               — Давным-давно два человека изменили мою жизнь к лучшему. Один из них дал мне шанс. Он оказал мне услугу, рискованную услугу. Он не должен был этого делать, и я никогда не думала, что он это сделает, но он был готов помочь мне. Хотя я этого и не заслуживал. Этот человек помог мне увидеть ту личность, которой я мог бы стать. Эти люди помогли мне понять, что мне не суждено стать своим отцом только потому, что я Малфой. Они стали первыми настоящими друзьями, которые у меня когда-либо были. Однажды один из них спросил меня, кем я собираюсь стать — бойцом или последователем. Речь шла о стороне Воландеморта. И я понял, что у меня нет никакой возможности быть последователем, и я принял решение стать бойцом. Но потом я был вынужден принять метку. Я бы предпочел умереть, чем жить с этим. Я был готов к смерти. Когда Снейп сказал мне, что есть способ, которым я могу помочь, я хотел доказать самому себе, что был достоин своих друзей. Что я все еще могу бороться, но это было бы бесполезно с другой стороны. Так что я сделал все, что мог, этого было недостаточно, но я старался.              Он развернулся и опустил свой взгляд на Гарри.               — И что теперь?               — Решать юристам и министерству, — Гарри в ответ только пожал плечами, даже не пытаясь посмотреть в ответ. — Мне действительно все равно, что с тобой произойдет. Я просто хотел услышать, что ты сделал, чтобы помочь нам. Можешь назвать эти извращения любопытством. Я ухожу.              И он так и сделал, не глядя ни на адвокатов, ни на Кингсли. Рон вышел вместе с ним, и через мгновение Гермиона последовала за ними.       

***

      Драко наконец с облегчением закрыл глаза, увидев, что Гарри выходит из кабинета. Он встряхнулся, пытаясь избавиться от сжигающего чувства отвращения к самому себе, которое охватило его с того момента, как он вошел в кабинет. Он услышал, как кто-то подошел к нему:               — Ты в порядке? — это был его адвокат.              — Я в порядке, — он судорожно втянул воздух сквозь свои ноздри и посмотрел на Шеклболта: — Что еще вам нужно знать? — Его лицо утратило выражение холодного безразличия, на нем было ясно выражено истощение.              Шеклболт уставился на него, пораженный переменой в выражении его лица.       — Это все было игрой?              Драко дрогнул плечами и провел рукой по волосам: — Все слова были правдой, это было сделано ради Гарри. Он не знает никакого другого Малфоя, кроме этого.              Смит вскочил со стула: — Как мы можем доверять этому шарлатану, который, очевидно, является двуличным лжецом!              Драко повернул голову в его сторону с улыбкой на лице: — Только такой же юридический шарлатан мог распознать другого шарлатана. Отвечу на ваши вопросы и под действием сыворотки правды, если хотите. Я не хочу, чтобы Гарри знал больше, чем нужно, он больше не может этого выносить. Разве вы не чувствуете, что он был на грани срыва?              Шеклболт с любопытством посмотрел на него: — Он казался довольно спокойным.               — Вы шутите, да? Окна вибрировали от магии, которую он излучал. Ему приходилось прижимать руки к бокам, чтобы сохранить контроль над собой. Он оказался на грани того, с чем он может справиться. Я не собирался усугублять ситуацию, показывая ему другого Малфоя, кроме того, которого, как он знает, которого он ненавидит.       Он уже смотрел на Шеклболта: — Я был этим Малфоем слишком долго и я с удовольствием его уничтожу, если Гарри больше не появится здесь.               — Гарри? Какое ты имеешь право называть его Гарри?! — Возмущенным голосом просипел Смит.              — Намного больше, чем вы. — Драко склонил голову в сторону министра: — У вас есть ко мне вопросы или я могу вернуться в свою камеру?       

***

      Гермиона проводила профессора Макгонагалл в гостиную. Рон бросил на Гарри нервный взгляд и присел на краешек стула. Гарри невольно хохотнул — было невероятно странно видеть нынешнего директора и своего бывшего декана Хогвартса в своем собственном доме.               — Гарри, я уверена, тебе интересно, почему я захотела с тобой встретиться.               — Да, правда.              Гермиона присела на диван рядом с Роном: — Это связано с открытием школы, профессор?              — Нет, нам очень повезло. Похоже, ремонт будет завершен к запланированному открытию 1 октября, — Макгонагалл более аккуратно расправила свою мантию, — Гарри, мне нужно поговорить с тобой откровенно. Я знаю о событиях, которые произошли после суда над Драко Малфоем.              Гарри попытался, но не смог сдержать нервного смешка, который вырвался из его души. Макгонагалл сочувственно кивнула, но продолжила:              — Именно так. Я пришла сюда сегодня вечером, чтобы поговорить с тобой. Я говорил с Кингсли о вынесении ему приговора. Как вам говорили, с Драко снимаются все обвинения, за исключением нападения на тебя. За это он был приговорен к двум годам условно, поскольку преступление было совершено, когда он был несовершеннолетним. — Гарри кивнул, Кингсли сообщил ему о решении после того, как Гарри отказался встретиться с ним вновь. Макгонагалл продолжила: — Из-за этого он сможет поступить в Хогвартс на восьмой курс, когда он вновь откроется…              — Вы не позволите этому мерзавцу войти в школу после того, что он сделал с Гарри! — Рон вскочил на ноги.        — Мистер Уизли. Пожалуйста, — Макгонагалл пристально посмотрела на него. — Может, мы и не в Хогвартсе, но вы должны общаться со мной должным образомю               Гермиона усадила Рона обратно на диван.       — Что вы хотели сказать, профессор Макгонагалл?               — Да, конечно, мне нужно заботиться о благополучии всех моих учеников. И я прекрасно понимаю, Гарри, что если тебе неприятно думать о том, что Драко Малфой будет присутствовать на занятиях, я…              — Это не будет проблемой, профессор Макгонагалл. — Гарри заговорил впервые.              Рон, Гермиона и Макгонагалл остановились и уставились на Гарри.               — Это не будет проблемой? — Слабым голосом произнес Рон. — Ты не будешь возражать против занятий с…               — Это не будет проблемой, потому что я не собираюсь возвращаться. — выдохнул Гарри, вставая и подходя к книжному шкафу, чтобы занять оборонительную позицию. — Я давно хотел вам сказать, но не знал как. Я не собираюсь возвращаться. Я просто не могу.              — Гарри, ты должен вернуться. — Гермиона запротестовала, подходя к нему. — Ты должен сдать Ж.А.Б.А.       Рон кивнул: — У нас был план, приятель. Закончить школу, чтобы поступить на программу для авроров.              Гарри муторно покачал головой: — Может быть, когда-то и было так, но вы оба должны понимать, что сейчас все изменилось. Мы не можем притворяться, что это не так… Мне невыносима мысль о школе. О том, что все будут пялиться на меня, что они узнают о Малфое. Или даже стать аврором и потратить еще несколько лет своей жизни на охоту за негодяями, которые скорее начнут унижать меня, чем убьют. Мне нужны перемены. Кардинальные перемены.               — У тебя есть план, Гарри? — На лице Макгонагалл было понимающее выражение, что действительно удивило Гарри. Он думал, что она будет последней, кроме Гермионы, кто поймет.        — Если тебе нужно направление на программу стажировки…               — Нет. Я ценю это, но я уже знаю, куда направляюсь. Румыния, — он виновато посмотрел на Рона и Гермиону: — Чарли написал мне несколько дней назад и пригласил меня, так что я собираюсь поехать поработать с драконами.       

***

      Гермиона вошла на кухню и застыла на месте. Обычно по утрам Гарри уже сидел за столом, пил кофе и читал маггловскую газету. Она посмотрела на груду вещей на столе, и ее охватил ужас. На стопке пластинок лежало письмо. Читая его строки, она начала чувствовать, как рыдание разрывает ее грудь, пока Рон не подошел к ней сзади.               — Что такое?        — Он ушел. — И после этой фразы по лицам Гермионы покатились слезы.        — Что значит, он ушел? Прошлой ночью он сказал нам, что пока перенесет отъезд. Что он выслушает то, что мы ему скажем.              — Он с-сказал это только для т-того, чтобы мы его не остановили. — Гермиона протянула ему письмо, еë голос тонул в собственной печали.— Он-н уехал сегодня утром.              Дорогие Гермиона и Рон;              Сегодня на семь утра у меня был портключ. Простите, что ухожу, не попрощавшись, но я знаю, что вы бы просто попытался убедить меня остаться, а я не могу этого сделать. Поверьте мне, когда я говорю, что должен уйти.       Я слишком долго пытался сдерживаться, я просто больше не хочу пытаться. Мне приходилось мириться с этим на протяжении семи лет, и я больше не хочу этого делать вновь. Все это — напоминание о том, что я потерял, и мысль о возвращении в Хогвартс невыносима.       Дамблдор. Он. Я даже не могу написать его имя. Это всего лишь вопрос времени, когда «Пророк» докопается до того, что произошло, и у меня нет желания быть в Англии, когда это произойдет.       Гермиона, я оставляю тебе письма Дамблдора и Диггори. Если хочешь, прочти их. Тебе решать, хранить их или нет. Я сказал Кингсли, чтобы он присылал тебе любые письма, признания или, помоги мне Мерлин, воспоминания. Тебе решать, что с ними делать. Извините, что давлю на тебя, но все, что я бы сделал, — это сжег бы их. Я не хочу больше ничего узнавать о том, что произошло. Я просто хочу забыть Пхах! и начать новую жизнь.              Рон, я отправил Джинни письмо, это был отвратительный выход из положения, но я действительно не смог бы пережить, если бы увидел ее снова. Поблагодари от меня своих родителей. Я оставляю тебе Карту мародера, сомневаюсь, что она тебе понадобится, но кто знает.       Я также отправил письмо Андромеде. Кроме вас двоих, единственный человек, по которому я буду скучать, — это маленький Тедди. Я не могу остаться и стать для него крестным отцом, когда все, чего я хочу — это кричать и крушить все вокруг. Лучше я сделаю это в Румынии, чем здесь.       Можете пользоваться домом, как пожелаете и как захотите. Наверное, мне следовало починить стену перед отъездом… Я сказал Кикимеру, что он может пойти с вами в Хогвартс или остаться здесь, делать все, что захочет.       Гермиона, я оставил для тебя копию доверенности от Кингсли. Ты можешь использовать ее, чтобы собрать средства на дом или на Тедди, если ему что-то понадобится. Если у Кингсли возникнут вопросы относительно кого-то из Слизерина, просто прими решение. Пожалуйста, не обращайся ко мне по этому поводу, просто делай то, что должно быть сделано.       Я знаю, Чарли обычно приезжает домой на Рождество, но я не обещаю, что буду готов к этому. Может быть, вы оба могли бы приехать в Румынию? При условии, что я все еще буду там в декабре.              Гарри,       P.S. Я оставил вещи, которые мы нашли в багажнике. Верни ему альбомы с записями. Остальное выброси.              Гермиона села и посмотрела на стопку пластинок, стирая с щёк полосы слëз: — Он хочет, чтобы мы отнесли их обратно Малфою.               — Зачем их возвращать? Почему бы просто не уничтожить их или не выбросить? — произнес Рон, все еще глядя на письмо, слишком ошеломленный, чтобы разобрать написанные на нем слова.               — Уничтожит их, как его дядя уничтожил альбомы его матери? — Гермиона покачала головой: — Я думаю, он знает, что это все должно быть важными. Он хочет, чтобы Малфой забрал их обратно в качестве…               — В качестве «Это твоё, Малфой»?               — Ну, грубо говоря, да. Он даже не уверен, что вернется на Рождество.               — Он вернется. Он должен вернуться. Он не может отсутствовать вечно, — Рон старался, чтобы его голос звучал ободряюще, но он не был уверен, говорил ли он это себе или Гермионе. Как раз в этот момент вошел Кикимер с Ежедневным пророком в руках. Он нерешительно переводил взгляд с Гермионы на Рона.              — Что случилось, Кикимер? — Гермиона протянула дрожащую руку за газетой. Кикимер, казалось, собирался оставить газету у себя, но, опустив голову, отдал ее ей. Гермиона развернула газету и еë руки медленно опустились на колени. Она долго пыталась прочесть что-то иное, кроме прямого смысла, но всë что смогла понять — это очередная слезинка на щеке. Гермиона положила газету на стол, давая увидеть это и Рону.              «ТАЙНАЯ ЛЮБОВНАЯ ИСТОРИЯ ГАРРИ ПОТТЕРА»               — О боги, нет, — Рон покачал головой. — Кто проболтался? Никто не должен был говорить.              — Кто-то это сделал. Это было неизбежно, даже Гарри это знал, — сказала Гермиона, быстро просматривая статью. — Здесь просто указано «Сотрудник Министерства» в качестве источника. Слава Мерлину, о любовном зелье не упоминается. Похоже, что вся статья основана на первых изображениях, которые были показаны перед Визенгамотом.       

***

      Октябрь, 1988 год.       Хогвартс.              Драко пытался сосредоточиться на том, что говорила Макгонагалл, но его взгляд был прикован к часам за ее спиной, которые отсчитывали минуты до одиннадцати. Он задавался вопросом, сядет ли Гарри в поезд. Поедет ли он Хогвартс-экспрессом? Наверное, с ностальгией и все такое. Однако он вспомнил выражение лица Гарри, когда видел его в последний раз. «Или нет».       Гарри не выглядел так, будто испытывал ностальгию по чему-то в тот день, когда он холодно повернулся и ушел.              — Драко. Пожалуйста, я была бы очень признательна за минуту вашего времени, — МакГонагалл постучала пером о пергамент, — Как я уже говорила, в соответствии с условиями вашего испытательного срока вам запрещено находиться за территорией Хогвартса в течение всего учебного года, за исключением каникул, во время которых вы можете вернуться в резиденцию Тонкс, чтобы побыть со своей матерью. Кроме того, вы будете работать волонтером в течение положенного времени в качестве ассистента профессора Слизнорта на уроках зелий на первом и втором курсах.               — Я понимаю все ограничения, — Драко снова взглянул на часы.              — Я знаю, что вы понимаете. В настоящее время из-за большого количества студентов, которые возвращаются, чтобы завершить прерванное обучение, мы не смогли разместить всех учащихся в традиционных домах. В результате все возвращающиеся восьмикурсники будут размещены в Западной башне, — Драко пристально посмотрел на нее, теперь она полностью завладела его вниманием.              — Да, именно так. Для размещения общежитий потребовался значительный ремонт, — Она окинула его оценивающим взглядом. — В общежитие Западной башни можно попасть со второго этажа. Это не включает уровень первого этажа. К счастью, — она быстро оглянулась через плечо на «Портрет Дамблдора», — мне сообщили о наличии бывших комнат для игры в квиддич на первом этаже. Они остаются нетронутыми. Цель состоит в том, чтобы, если Гарри Поттер захочет узнать больше, комната должна оставаться такой, какой она была, когда он там был. Я не знаю, будет помогать или помешает его выздоровлению, но не нам принимать решение. Вам запрещено входить в эти комнаты, понятно?              Драко не осмелился заговорить, он просто кивнул.               — Что касается этой темы, я знаю, что вам запрещено говорить о Гарри, пожалуйста, знайте, что я и некоторые новые сотрудники — исключения из этого правила. Кроме того, я должна сказать вам, чтобы вы не пялились на часы. Гарри Поттер не вернется в Хогвартс.              Драко вздрогнул и резко выпрямился, непонимающе уставившись на нее на мгновение, его голос потерял звучание: — Он передумал?              — Нет, он решил не заканчивать школу. Это выбор, который, возможно, понятен в данных обстоятельствах, — Драко уставился в пол перед своим креслом. Он боялся увидеть Гарри в первый или даже в сотый раз. Зная, что Гарри ненавидит его. Зная, что Гарри знает, что Драко предал его, он разрушил часть себя. Но в тоже время, даже мимолетные встречи с Гарри были тем, на что он надеялся, в чем нуждался.              Он стиснул зубы и взглянул на Макгонагалл: — Это потому, что я здесь?              Она покачала головой: — Он принял решение до того, как вам была предоставлена возможность вернуться. Я уверена, вы понимаете, что у него был выбор, позволять ли вам вернуться. Но у него уже были планы, которые не включали возвращение в Хогвартс.               — И где он сейчас? — Он задал этот вопрос прежде, чем смог подобрать слова обратно.               — Я не имею права говорить, — Макгонагалл строго посмотрела на него, — это не должно вас касаться. Лучше всего вам сосредоточиться на предстоящем учебном году и извлечь из него максимум пользы. Я так понимаю, вы надеетесь поступить на учебную программу в школу Святого Мунго?              Драко кивнул: — При условии, что мой уровень Ж.А.Б.А. будет достаточен.               — Ты всегда был одним из лучших в своих классах, Драко, — Макгонагалл на мгновенье мягко взглянула на ученика, но затем серьезно посмотрела на него: — Однако я не настолько наивна, чтобы не понимать, что этот год будет для вас самым трудным. Неудачное время для публикации статей в «Пророке» и общественный резонанс по поводу снятия с вас обвинений, скорее всего, приведут к тому, что ваши одноклассники…              — Отправят меня обратно в Ад? — Сухо спросил Драко. — Я справлюсь с этим.               — Я абсолютно уверена, что вы сможете, но то, как хорошо это пройдёт — это моя забота.       Макгонагалл пристально посмотрела на него: — Поскольку вы на испытательном сроке, вы не можете защитить себя, даже если на вас нападут.               — Как я уже сказал при вынесении приговора, единственное, что меня интересует, — это получить достаточно баллов, чтобы поступить в больницу Святого Мунго. Я не заинтересован ни в ком. Я просто хочу не существовать, пока я здесь.       За спиной директора послышался шорох, скрипящий деревом, древностью и знакомой мольбой в голосе.        — Я думаю, что директриса Макгонагалл пытается сказать, что она обеспокоена тем, что у тебя могут возникнуть трудности не только с твоими сокурсниками, но и с тем, как тебе самому смириться с событиями прошлого, Драко.              Драко перевел взгляд на портрет Дамблдора. Голубые глаза мужчины сияли, глядя на него сверху вниз, совсем как при жизни.              — Что вы имеете в виду? — Спросил Драко.              — Мы с тобой оба совершили ужасные поступки, пытаясь защитить Гарри и помочь ему. Отчаянные времена требовали отчаянных действий. Однако мы с директрисой Макгонагалл оба считаем, что тебе пора простить себя за свои поступки.               На лице Дамблдора появилось серьезное выражение: — Гарри сейчас растерян. Он пытается найти себя после того, как у него так много отняли. Невозможно предположить, когда он вернется. Лучшее, что ты можешь сейчас сделать, — это просто позволить себе исцелиться. Чтобы, когда он вернется, ты был в состоянии помочь ему.       Драко слишком болезненно опустил взгляд на табличку имени предыдущего директора школы. Он лишь на мгновенье закрыл глаза.               — Это не имеет значения.       — Между нами пропасть, которую невозможно преодолеть. Он никогда не сможет простить меня за то, что я с ним сделал. Хуже того, на мне метка, символизирующая все, против чего он выступает. Он всегда будет ненавидеть меня, — сказал Драко, с трудом веря, что действительно разговаривает с портретом. Он не разговаривал с ними с тех пор, как ему исполнилось десять.              — Сейчас? Да, ему безусловно сложно думать и обо мне тоже. Мы оба были слишком жестоки к нему. Однако я продолжаю надеяться, что он найдет в себе силы простить. Нет такой пропасти, которую нельзя было бы преодолеть. Как я уже говорил профессору Снейпу много лет назад, Гарри обладает потрясающей способностью прощать.               — Я думаю, мы все знаем, что есть вещи, которые нельзя простить, и я почти уверен, что это была одна из них, — кожа кресла заскрипела род напряжёнными пальцами, — Но я пообещал себе, что постараюсь оставить это в прошлом. Я хочу помогать людям, исправлять то, что я сделал в прошлом. — Драко отвернулся от портрета и уставился в окно. Он не сразу посмотрел на Макгонагалл и с удивлением понял, что она нежно улыбается ему, как и Дамблдор в рамке. Макгонагалл тихо произнесла:               — Я очень рада это слышать и надеюсь, что вы сочтете это полезным для достижения поставленной цели. У нас в Хогвартсе теперь есть целитель разума. Целительница Маккейн проведет групповые занятия для вернувшихся студентов, которые были непосредственно вовлечены в войну с обеих сторон, и для тех, кто потерял близких. Кроме того, она будет проводить индивидуальные консультации. Как вы знаете, еще одним условием вашего условно-досрочного освобождения является еженедельная консультация. Ожидается, что вы придете на групповое занятие вместе с другими восьмикурсниками.              Драко стиснул зубы. — Я поговорю с ней один на один, потому что это необходимо для моего условно-досрочного освобождения, но я не собираюсь заниматься групповыми делами.              Макгонагалл рассмеялась: — Похоже, у вас сложилось впечатление о существовании выбора, — ее улыбка погасла, когда она посмотрела на него. — Драко, это было трудное время для всех нас. Особенно трудное для тебя. Я бы хотела, чтобы этот учебный год прошел гладко.              Драко кивнул, оставляя взгляд в полу, ему не терпелось поскорее покинуть ее кабинет прямо сейчас. — Я буду в общежитии в Западной башне?              — В башне есть одноместные, двухместные и трехместные комнаты. Остальным студентам будут предоставлены соседи по комнате, независимо от того, где они изначально жили. У вас одиночная комната. Я не сомневалась, что вам понадобится уединение.               — Отлично. Это все? — Драко постарался, чтобы его голос звучал не слишком напряженно. Когда он сидел в своей камере и ждал освобождения, это казалось хорошей идеей: вернуться в Хогвартс, сдать Ж.А.Б.А., поступить в учебную программу Святого Мунго. Теперь он столкнулся с реальностью: ему придется посещать занятия и делить жилплощадь с людьми, которые имели полное право ненавидеть его. Ему придется встретиться лицом к лицу с Грейнджер и Уизли. С обоими Уизли. И со слизеринцами, теми немногими, кто решил вернуться. Он предал обе стороны, и теперь ему придется жить с этими последствия, потому что он каким-то образом пережил войну и, что еще более удивительно, не попал в Азкабан.              МакГонагалл кивнула.               — Пожалуйста, обращайтесь ко мне, если у вас возникнут какие-либо проблемы. Я хочу быть в состоянии помочь вам.               Драко быстро встал и вышел. Он спустился с лестницы и посмотрел в сторону вестибюля, решив прогуляться вокруг озера. Эта мысль быстро улетучилась, когда он увидел двух людей, направлявшихся к нему. Он быстро повернулся и направился по коридору в противоположном направлении.       

***

      Гермиона и Рон аппарировали в Хогсмид за Кабаньей головой. По молчаливому согласию они проигнорировали тот факт, что в последний раз они делали это в мае, и Гарри был с ними. Мир стал другим, но дорога, ведущая к Хогвартсу, осталась прежней. Рон протянул руку Гермионе:              — Ты готова? — В другой руке он держал букет цветов.              — Нет, — покачала она головой, — но я не думаю, что когда-нибудь буду готова, так что мы можем продолжать. — Рон сжал ее руку, и они направились к воротам Хогвартса. Они решили трансгрессировать, а не ехать на Хогвартс-экспрессе. Журналисты неистовствовали, отчаянно желая хоть мельком увидеть Гарри. Они следили за Роном и Гермионой каждый день, надеясь, что это приведет их к Гарри. Этим утром они избежали встречи с фотографами, отправившись в Министерство и аппарировав из кабинета Кингсли.              Ворота бесшумно открылись перед ними, а затем медленно закрылись за их спинами. Гермиона знала, что через несколько часов дорога к ним будет забита репортерами, надеющимися хоть мельком увидеть Гарри, как только они выяснят, что его нет на вокзале Кингс-Кросс. Джинни решила не бояться толпы. Она хотела показать всем, что она не побоялась предстать в образе обманутой и брошенной подружки Гарри Поттера. Кингсли был в ярости из-за того, что эта история попала в «Пророк». Расследование показало, что один из охранников, уволенный после нападения на Малфоя, продал эту историю «Пророку». К счастью, он видел только воспоминания из волшебной палочки, поэтому детали были отрывочными.              Они приблизились к замку и уставились на знакомое строение.               — Как это может выглядеть так же, но ощущаться так по-другому? — Тихо произнесла Гермиона, сжимая руку Рона крепче.               — Это как с фестралами, ты не знаешь, что там, пока не увидишь их. Теперь мы можем увидеть гораздо больше, когда осматриваем замок.              Гермиона кивнула: — Ты готов войти внутрь?               — Давай сначала навестим Фреда. Я обещал маме, что сразу же отнесу ему цветы.              Рон произнес это серьезно, пока они направились в дальний конец замка, мимо квиддичного поля к Полю Чести. Там ровными рядами стояли пятьдесят четыре могильных камня. Они пробирались между указателями, пока не добрались до Фреда. «Фред Уизли, 1978-1998, сын, брат, забияка, шутник».              Они оба улыбнулись надгробию. Уизли много дней спорили по этому поводу. Джордж настаивал на формулировке, и в конце концов Артур и Молли согласились. Рон опустился на колени и положил цветы перед камнем. Гермиона нежно положила руки ему на плечи.              — Это все еще кажется нереальным. Легко забыть об этом на день или два, представить, что он в магазине, торгует игрушками. А потом Джордж входит в дверь дома родителей, и я смотрю ему за спину, ожидая увидеть Фреда, но его там никогда нет.               — При жизни Фред был таким живым, что любому из нас тяжело думать о том, что его действительно больше нет, — сказала Гермиона: — Это поможет, если ты сможешь приходить и помогать Джорджу по выходным. Это хорошо для вас обоих.              Рон кивнул: — Я не знаю, как он это делает. Я думал, у него получится…              — Он тяжело это переносит, но старается держаться. Ради ваших родителей, и я думаю, он боится просто так все бросить.              — Что ж, будем надеяться, что он тоже не решит сбежать в Румынию.       — Мы готовы идти? — хрипло спросил Рон. Гермиона кивнула.              Они вошли в Хогвартс. Сразу бросился в глаза ремонт, который был произведен в замке. «Удивительно, что они смогли так быстро все отремонтировать», — Гермиона огляделась по сторонам. Их шаги эхом отдавались в пустом коридоре, через несколько часов он будет заполнен сотнями студентов. Было странно снова чувствовать себя восемнадцатилетними после целого года отсутствия.               — Я сказал Макгонагалл, что мы заглянем, — Гермиона оглядела длинный коридор: — Может, нам стоит сделать это сейчас?               — Я полагаю, нам нужно узнать, где находятся наши комнаты, она сказала нам, что мы не будем в башне Гриффиндора, — Рон покачал головой. — Кажется, это неправильно, но, может быть, так будет проще. Не могу представить Гриффиндор без Гарри.               — Раньше общежития были переполнены, как они могли найти места для всех? Им пришлось открыть новое общежитие. Логично, что именно мы им пользуемся.              Они повернулись и пошли ко входу в башню директрисы, но остановились, заметив, как знакомая фигура исчезла за углом в дальнем конце коридора.               — Это был.? — Нерешительно спросила Гермиона.              Рон мрачно кивнул: — Я не знаю, как мы собираемся прожить с ним здесь целый год.               — Не суди его слишком поспешно, Рон, — сказала Гермиона. — Ты же слышал, под каким давлением он находился, как мы можем…               — Он стер Гарри память! — Рон недоверчиво посмотрел на нее: — Как мы можем не осуждать его!               — Я знаю, я не забыла об этом! — прошипела Гермиона, оглядываясь по сторонам, чтобы убедиться, что поблизости никого нет, — Но ты же видел Малфоя на слушании. Он пытался защитить его…               — Ты действительно ждешь, что я буду с ним любезен? — Рон только покачал головой: — Этого не случится.               — Давай не будем продолжать этот разговор прямо здесь. Давай поговорим с Макгонагалл, выясним, где находятся наши комнаты, и узнаем расписание наших занятий.              — Лучше бы нам не оказаться соседями по комнате, — произнес Рон, бросив взгляд в ту сторону, где, как они видели, исчез Малфой.       Встреча с Макгонагалл была короткой, она спешила убедиться, что все в порядке в месте для прибытия остальных студентов. К облегчению Рона, он жил в одной комнате с Невиллом Лонгботтомом. Соседкой Гермионы по комнате должна была стать Луна Лавгуд, которая попросилась в общежитие восьмикурсников. Рон был удивлен новостью о том, что в штате появился целитель разума, но Гермиона почувствовала облегчение. Она надеялась, что консультации помогут залечить раны, нанесенные войной. Даже ей было не по себе, когда она шла по коридору и вспоминала все, что произошло всего несколько месяцев назад. Она не могла себе представить, каково было бы Рону, Джинни и всем остальным, кто потерял своих близких, идти по коридорам, где они погибли.              Рон попытался скрыть свое облегчение, когда Макгонагалл сказала ему, что восьмиклассники не смогут играть в командах по квиддичу. Он просто не мог представить, как будет играть без Гарри. Когда они встали, чтобы уйти, Макгонагалл остановила их:              — Я понимаю, как трудно вам будет жить в одной комнате и посещать занятия с Драко Малфоем. Из всех возвращающихся студентов вы оба больше всего пострадали от его прошлых поступков. — Она серьезно посмотрела на них: — Но я надеюсь, что могу рассчитывать на то, что вы подадите пример другим ученикам. Чтобы этот учебный год был успешным, нам нужно, чтобы все забыли о своих прошлых разногласиях и двигались вперед.              Гермиона перевела взгляд с Рона на директрису: — Мы, конечно, постараемся, — Рон фыркнул, и она толкнула его локтем в бок.        — Вы беспокоитесь о его безопасности?               — В общем, да. — Макгонагалл выпрямилась во весь рост. — И я собираюсь разъяснить, что существует политика абсолютной нетерпимости к любому, кто задирает или нападает на других студентов. Я намерена сделать все возможное, чтобы у каждого студента был шанс.       

***

      Малфой так и не появился в общей комнате и на Приветственном пиру. У вернувшихся восьмиклассников был свой стол в Большом зале. Было странно сидеть за одним столом с когтевранцами, хаффлпаффцами, гриффиндорцами и даже несколькими слизеринцами. Блейз Забини, Дафна Гринграсс и Теодор Нотт были единственными слизеринцами, которые вернулись. Они сидели вместе в конце стола и ни с кем не разговаривали.               — Почему у Малфоя отдельная комната? — Проворчал Рон, Невилл перевёл взгляд с горячего бульона на него. Сидящая рядом с ними Луна коротко улыбнулась.       — Они, наверное, боятся, что его проклянут во сне. Если он будет жить в одной комнате со слизеринцем или с кем-то из нас. Похоже, ему удалось нажить врагов почти у всех. — и Гермиона была вынуждена согласиться. Рон закатил глаза, но ничего не сказал.              Ведьма со светлыми волосами казалась немного более подавленной, чем в предыдущие годы, ее мантия была такой же, как у всех остальных, в ушах не висели безумные серьги, на шее не было ожерелья из крышечек от сливочного пива.              Первокурсники прибыли на обычную церемонию вручения Распределяющей шляпы. Гермиона нервно прикусила губу, когда объявили имя первого студента Слизерина, но была рада обычным аплодисментам и празднованию, хотя, возможно, оно и казалось немного более приглушенным, чем в предыдущие годы.              Гермиона посмотрела на гриффиндорский стол и увидела, что Джинни, смеющаяся со своими одноклассниками. Только тот, кто хорошо ее знал, мог бы сказать, что ее улыбка была хрупкой копией ее обычной. «Завтра пятница», — подумала она с облегчением, они смогут пойти на занятия на целый день, что поможет всем устроиться, а затем провести выходные перед началом полной учебной недели.               — Ты все, Гермиона? — Спросил Рон, она огляделась и увидела, что остальные уже закончили есть.               — О, да. Но разве мы не должны подождать… — Гермиона указала головой в конец стола, где бывшие слизеринцы все еще заканчивали есть.               — Зачем? — Спросил Рон. — Они не стали бы нас ждать.               — Чтобы подать хороший пример, — прошипела она. Это был спорный вопрос, когда мгновение спустя Теодор Нотт посмотрел на Гермиону и встал. Остальные встали, и все вместе они вышли из Большого зала. Это была мелочь, но она дала Гермионе надежду на то, что, возможно, удастся уладить некоторые разногласия между старыми факультетами.       

***

      Драко вышел из кухни за несколько минут до того, как должен был начаться его первый урок — продвинутая арифмантика. Он планировал завтракать на кухне, не мог даже мельком заглянуть в Большой зал. По той же причине он пропустил Приветственный пир накануне вечером. Перекинув сумку с учебниками через плечо, он быстро направился в класс на пятом этаже. Он очень переживал из-за того, что мантия стала ему на несколько дюймов короче, чем нужно, но ничего не мог с этим поделать. Счета Малфоев в Гринготтсе все еще находятся в ведении Министерства. Как только с него сняли обвинения, его мать начала работу по написанию писем, пытаясь высвободить часть средств, чтобы у них были деньги на жизнь. До тех пор ему приходилось как-то обходиться. К счастью, у него была новая палочка. Министерство неохотно вернуло ему старую, но он больше никогда не смог бы прикоснуться к боярышниковой.              Драко проскользнул на задний ряд за несколько секунд до звонка. Он достал учебник, когда профессор Вектор призвал класс к порядку. Все, что ему нужно было сделать, это пройти в этом году по одному уроку за раз. Он провел рукой по волосам, ощущая непривычную их короткость. Первое, что он сделал после освобождения, — подстриг волосы. Теперь они были короткими и падали торчком. Его отцу это бы не понравилось, подумал он с легкой улыбкой.              Только после того, как профессор Вектор вывесил на доске первую задачу, он осмелился оглянуться. Грейнджер сидела на своем обычном месте в передней части класса, Луна Лавгуд — рядом с ней, а Забини — прямо перед ним. Остальная часть класса была заполнена незнакомыми семикурсниками. Луна повернулась на стуле и слегка улыбнулась ему, прежде чем отвернуться. Драко открыл чернильницу и попытался сосредоточиться на том, что говорил профессор. К счастью, это было двойное занятие по арифмантике, и утро пролетело незаметно. Когда прозвенел звонок, он начал медленно собирать свои принадлежности. Опустив голову, он не поднял глаз, когда Блейз направился к выходу. Его бывший сосед по комнате прошмыгнул мимо него, сильно ударив по плечу.       — Привет, Драко, — произнес певучий голос, он поднял глаза и увидел Луну Лавгуд и Грейнджер, стоящих рядом с ним. — Ты проверил свою комнату боукринклов?               — Привет, Луна, — Драко поднял свою сумку, — Никаких боункриклов.              Они с Луной подружились, когда она была заключена в тюрьму в Малфой-мэноре. Драко поразило, как она с невероятной силой встретила реальность своего положения. Храбрость проявляется во всех формах. Он не забыл, что Луна была одним из ОД которые вместе с Гарри бросили вызов Департаменту тайн.               — Малфой, — Грейнджер произнесла это тихо, ее лицо было напряжено. Драко приподнял бровь, глядя на нее, она и Уизли были последними, кого он ожидал увидеть за разговором с ним. Она слегка покраснела: — Ты хорошо устроился вчера? Тебя не было на Празднике.              Драко фыркнул, услышав это, он не знал, что задумала Грейнджер, но был уверен, что по нему никто не скучал. — Грейнджер, — он поприветствовал ее, но не потрудился ответить на ее вопрос.              — Пойдем пообедаем? — Радостно спросила Луна. Драко посмотрел на Грейнджер, ожидая, что она скажет что-нибудь в оправдание, но она просто кивнула и согласилась. Они оба повернулись к двери, а затем выжидающе посмотрели на него. Он глубоко вздохнул и присоединился к ним.              — А Уизли знает, что ты собираешься пройтись со мной до Большого зал? — он взглянул на нее и с удовлетворением увидел, как она напряглась.              Через мгновение она ответила: — Многим людям потребуется время, чтобы привыкнуть к твоему присутствию здесь. Мы с Луной поговорили прошлой ночью, и я согласился, что ты заслуживаешь шанса.               — Почему?              — Потому что ты пытался. Потому что, независимо от того, насколько неправым ты был, поступая так с Гарри, ты дал нам возможность сбежать из Малфой-Мэнора.              Грейнджер, казалось, собиралась сказать что-то еще, но они уже подошли ко входу в зал. Луна посмотрела на него и увидела, что он остановился, но не дала и секунды на что-то внутри души, как взяла его под руку и лучезарно улыбнулась.               — Не показывай им, что новый враг Номер Один Волшебного мира боится есть обед.              Драко кивнул, вздернул подбородок и вошел в комнату вместе с ней, заставляя себя идти дальше, когда в зале воцарилась тишина.              — Наш столик вон там. — Сказала Луна, не обращая внимания на то, что все уставились на них. Грейнджер все еще шла с ними, но чуть в стороне. Драко вспомнил, сколько раз Гарри приходилось делать то же самое. После того, как его выбрали во времена Турнира Трех волшебников, после инцидента с василиском и дюжины других случаев. Гарри всегда это удавалось. Он крепче сжал сумку с книгами и прошел мимо притихших столов Слизерина и Гриффиндора. Джинни Уизли бросила на него сердитый взгляд, а затем перевела его на Грейнджер.              С облегчением Драко сел за стол восьмикурсников, выбрав место как можно дальше от Слизеринцев, как только мог. Луна сидела рядом с ним и о чем-то болтала, а Грейнджер сидела рядом с Уизли.       Он увидел, как Уизли наклонился и прошептал ей что-то на ухо, но она только покачала головой и сказала ему: «Позже». По взгляду, который Уизли бросил на Драко, было нетрудно догадаться, что он недоволен.       Он поел так быстро, как только смог, и рывков встал из-за стола. К счастью, остаток дня он помогал Слизнорту. Профессор зелий кивнул ему и, не тратя времени на пустую болтовню, просто сказал Драко, чего он от него ожидает. Обычно доброжелательный профессор явно не был таким сейчас. Драко было интересно, насколько охотно профессор воспринял новость о том, что в этом году у него появился ассистент. По крайней мере, Драко не нужно было беспокоиться о том, что его пригласят в Клуб слизняков.              Это было странное чувство — снова оказаться в классе Снейпа. Он знал, что Снейп теперь не войдет в класс в развевающейся мантии. Драко рассмеялся, вспомнив, как на втором и третьем курсе пытался заставить свою мантию развиваться подобным образом. Когда он был молод и наивен и думал, что внешность — это то, что делает человека мужчиной. У него всегда были сложные отношения с крестным отцом. Как отцом, так и учителем, Снейп был неумолимым и суровым надсмотрщиками.              Нетерпимым к Гарри и даже к его памяти.       Последние два года он не позволял Драко думать о том, что тот потерял. Теперь Драко с горьким смешком осознал, что Снейп был прав.              Поскольку это был первый день занятий, ему особо нечего было делать. В конце концов, он сел в конце класса, и его взгляд невольно упал на стол, за которым они с Гарри четыре года назад разделывали червей. Он вспомнил, как Гарри вздохнул, когда Драко повязывал шарф ему на голову в тот день. Именно этот вздох заставил его задуматься, был ли шанс, что Гарри мог быть геем. Драко улыбнулся про себя, вспомнив, как он осмелился провести рукой по плечам гриффиндорца в качестве проверки, и был доволен реакцией Поттера — восхитительной дрожью. Именно эта маленькая деталь заставила его начать думать о Гарри в совершенно ином свете. Что у них может быть больше общего, чем он мог надеяться. На мгновение он позволил себе задуматься, где же Гарри сейчас, но затем отбросил эту мысль.       Это не имело значения, даже если бы он стоял прямо рядом с ним, Гарри никогда больше не захотел бы иметь с ним ничего общего.              Звонок вывел Драко из задумчивости. Первокурсники потянулись к выходу, и Драко заметил, что несколько самых смелых украдкой поглядывают на него. Слизнорт подошел к нему со списком ингредиентов, которые он попросил приготовить к уроку в понедельник. Драко провел остаток дня в рабочей комнате рядом с классной комнатой, готовя ингредиенты и инструменты. Это было лучше, чем просто мечтать, и ему действительно было приятно оказаться полезным.              Наконец прозвенел звонок, и Драко взглянул на часы. Ужин подали бы через час, и в любом другом учебном году он бы вернулся в слизеринскую гостиную или спустился в раздевалку для занятий квиддичем. Он и представить себе не мог, что будет сидеть в западной гостиной.              Удивительно, что его до сих пор не прокляли, но день еще не закончился. Он прошел в библиотеку и тихо сел за один из множества пустых столов. Он был там единственным, кроме мадам Пинс.              Он достал из сумки лист бумаги для рисования и начал водить пером по полотну. Во время ареста ему даже не разрешали пользоваться бумагой или карандашом. Чтобы скоротать время в камере, он сидел на полу и водил пальцем по пыли. Драко был погружен в свои мысли, когда услышал, что кто-то сел рядом с ним. Вздрогнув, он машинально перевернул лист бумаги.              — Ты хорошо его нарисовал. — Это была Луна с аурой странного спокойствия. — Что ты здесь делаешь? Ты не вернулся в общежитие, я решила, что найду тебя здесь. Ты знаешь, где он?              Драко почувствовал, что бледнеет, — Я не могу говорить об этом, Луна.               — Не можешь или не хочешь? — Луна наклонила к нему голову, — Ты должен поговорить…              — Я не могу говорить о нем, мне запрещает мой испытательный срок.              — Жаль, — грустно улыбнулась ему Луна, — разговор мог бы помочь, но, по крайней мере, ты все еще можешь нарисовать его.              — Куда делась Луни, Луна? Я скучаю по ней, — Драко попытался улыбнуться, но у него не получилось.              — Она ушла, думаю, где-то в феврале или марте. Если найдешь ее в подвале, можешь отправить обратно. — Луна неопределённо и напряжённо махнула рукой, — Я думаю, это было тогда, когда Гаррику стало так плохо, и я испугалась, что он умрет, а я останусь там совсем одна.              Драко с трудом сглотнул. Светловолосая ведьма нежно улыбалась ему, на ее лице не было и следа гнева. — Мне так жаль.              — Мне тоже. Одно дело, когда ты теряешь свои вещи, всегда можно найти что-то другое. Другое дело, когда теряешь часть себя, не так ли? — Она протянула руку, вытащила листок из-под руки Драко и посмотрела на него. — Ты знаешь, где твоя недостающая часть?              Драко посмотрел на лицо Гарри, смотревшее на него с листа бумаги.              — Она исчезла, и её никогда не найдут. Ни в подвале, ни здесь, нигде, — тихо сказал он.       Луна встала и похлопала его по плечу:       — Я бы не была так уверена, даже нарглы рано или поздно находят дорогу домой. Пойдем, пора ужинать.              Драко встал и вышел из библиотеки вместе с ней. Странно, что единственным человеком, с которым он разговаривал, была девушка, которая была пленницей в его доме в течение пяти месяцев. Ужин был повторением обеда, Луна сидела рядом с ним и болтала, а все остальные за столом не обращали на него внимания. Если бы остаток года прошел так же, как сегодня, все было бы не так плохо.              После ужина он отправился обратно в Западную башню вместе с Луной. В отличие от других зданий, для входа в них не требовалось никаких паролей. Возможно, они думали, что 18-летние подростки уже прошли через эти фокусы. Драко действительно не успел как следует рассмотреть гостиную прошлой ночью, он намеревался добраться до своей комнаты до того, как там появится кто-нибудь еще. Теперь, когда они вошли, он огляделся. Общая комната была очень простой, с разномастными диванами и стульями. На окнах висели плотные фиолетовые шторы, а в комнате не было никакого другого декора. Остальные восьмикурсники расселись на стульях и диване, Грейнджер и Уизли сразу же отошли в дальний угол и завели оживленный разговор. Драко повернулся, чтобы подняться по лестнице в свою комнату, когда Луна остановила его.               — Хочешь сыграть партию в шахматы? — Одной из вещей, которую Драко тайком принес в подвал для нее и Гаррика, была шахматная доска. Он сыграл с ней пару раз и был удивлен, что она очень хороший игрок. Его отец был в ярости, обнаружив доску после того, как все сбежали. Драко перевел взгляд с лица Луны на Блейза, который сидел, сверля его взглядом, и покачал головой. — Не сегодня.              Его комната была на самом верху лестницы. Самым лучшим в ней был вид, который открывался из нее, он мог видеть на мили вокруг.       Самым худшим было то, что он находился прямо под совятней. Реконструкция башни привела к тому, что в совятню теперь вела наружная лестница, но за окном постоянно происходило какое-то движение, когда совы отправлялись в свои ночные путешествия и возвращались обратно. Хлопанье крыльев за окном заставляло его и без того расшатанные нервы дрожать. К счастью, что бы они ни делали при ремонте, это скрыло запахи и звуки совятни. Комната была маленькой. В ней были письменный стол, кровать и место для его чемодана, и больше ничего. На кровати не было балдахина, как на слизеринских кроватях. Единственными личными вещами, которые он взял с собой, были рисунок его матери и футляр для рисования, подаренный ему Гарри. Когда он в последний раз был в квиддичном зале два года назад, он взял только футляр и альбомы с записями.       Он аккуратно повесил свою мантию, она уже была поношенной, и, поскольку он не знал, сможет ли достать новую, он не мог рисковать, что с ней что-нибудь случится. Его взгляд автоматически скользнул к рукавам рубашки, чтобы убедиться, что метка прикрыта. Даже два года спустя он не мог вынести этого зрелища. Он подумывал о том, чтобы попытаться выжечь его, пока не увидел в камерах предварительного заключения других пожирателей смерти, которые пытались это сделать. Метка нашла способ кровоточить даже через самый глубокий шрам.              Драко напомнил себе, что все, ради чего он здесь, — это подготовка к экзаменам. Он открыл учебник по арифметике и сосредоточился на домашнем задании. На полпути к решению первой задачи он услышал, как кто-то дернул дверную ручку. Выругавшись, он потянулся за палочкой как раз в тот момент, когда дверь распахнулась.              — Экспеллиармус! — крикнул Блейз, и палочка Драко вылетела у него из рук еще до того, как он успел направить ее на своего бывшего друга. Драко уставился на него, но ничего не сказал. Краем глаза он заметил, где лежит его волшебная палочка, но никак не мог дотянуться до нее вовремя.              — Тебе пришлось вернуться сюда, не так ли? — выплюнул Блейз, глядя на Драко с порога. Он вошел внутрь и закрыл дверь.              — Удивлен, что тебе потребовалось так много времени, чтобы что-то предпринять. Ты ждал целых 24 часа.              Блейз сделал два шага через комнату и ударил Драко в челюсть, откинув его голову назад и уронив тело прямо на стол. — Ты чертов еблан. — Он схватил Драко за ворот рубашки и ударил его в живот. — Как, черт возьми, ты смеешь показываться на глаза после того, как выставил нас всех на посмешище?              Драко захрипел, пытаясь втянуть воздух. Все слова из его рта походили на хрип. — У меня такое же право находиться здесь, как и у тебя.               — Ты посмел назвать себя слизеринцем, сидеть за нашим столом, жить на факультете Слизерин и все это время сбегал к Поттеру. Трахал чертова Гарри Поттера. Ты хуже всех остальных предателей крови, вместе взятых.              Он занес кулак и ударил его снова, от удара Драко упал на колени, а Блейз отвел ногу назад и пнул его. Он нанес еще один удар, прежде чем Драко увидел свою палочку и смог схватить ее, когда Блейз замахнулся, чтобы ударить его снова. Драко заставил себя подняться на ноги и повернулся к Блейзу с поднятой палочкой.               — Убирайся отсюда к черту, — сказал он, его палочка дрожала в воздухе, — УБИРАЙСЯ!               — Дальше будет только хуже, Малфой. Пока ты не сдашься, мы не хотим видеть тебя здесь.              Блейз повернулся и вышел, но перед этим перевернул стол. Драко услышал, как его шаги удаляются вниз по лестнице, и только когда они затихли вдали, он осмелился снова опуститься на пол, сплевывая кровь.       

***

      Гермиона посмотрела на Блейза Забини, когда он спускался по лестнице. Он сел рядом с Дафной Гринграсс и что-то прошептал ей на ухо. Гринграсс радостно улыбнулась и потянулась поцеловать ему руку.               — Забавно, не так ли? — спросила Рона, который сидел рядом с ней и читал последний номер «Ежеквартального отчета по Квиддичу».              — Что именно?              — Я слышала, как Забини сказал Дафне, что он собирался купить книгу, о которой они говорили, но вернулся без нее.               — Как если бы Дафна Гринграсс читала книгу, — засмеялся Рон. — Это было бы похоже на то, как если бы Панси Паркинсон изучала древние руны.               — Я думаю, он что-то сделал с Малфоем, — сказала Гермиона, бросив взгляд вверх по лестнице.               — Ну и что, если он что-то сделал? — Рон повернулся к ней: — Не то чтобы мне не хотелось наброситься на него.              — Ты бы правда так поступил? — голос Гермионы звучал беспокойно.               — После того, что он сделал с Гарри? — Рон недоверчиво посмотрел на нее. — Я бы с радостью бросил его в озеро, наполненное Инфьери, и смеялся, пока они его утягивали.               — Он спас наши жизни, Рон! И каким бы неправильным ни было то, что он сделал с Гарри, он сделал это, чтобы попытаться спасти Гарри. Малфоя пытали, и он был вынужден смотреть, как умирают люди. И он все еще пытался уберечь Гарри от того, чтобы он узнал об этом.               — Чтобы спасти свою шкуру, — с горечью выдавил из Рон.              Гермиона покачала головой: — Он сделал это, чтобы избавить Гарри от всей той боли, которую он сейчас испытывает, — она схватила Рона за руку: — Нравится тебе это или нет, но я думаю, что Драко Малфой действительно любит Гарри. И каким-то образом, я не знаю каким, Гарри полюбил его…              — Я все еще не могу в это поверить.               — Малфой спас наши жизни, и я думаю, мы в долгу перед ним, поэтому пойдем и убедимся, что Забини не причинил ему вреда.               — Так ты собираешься пойти и постучать в его дверь и проведать его, как будто ты его мама?              — Да. И ты пойдешь со мной.              Она встала и выжидающе посмотрела на Рона.Он тихо выругался и встал: — Если Джинни узнает, она убьет нас обоих.              Гермиона пожала плечами и направилась вверх по лестнице, Рон медленно последовал за ней. Они приблизились к верхней площадке лестницы и остановились, дверь в комнату Малфоя была приоткрыта. Рон достал волшебную палочку и жестом попросил Гермиону подождать. Он шагнул к открытой двери и распахнул ее — путь был открыт. Малфой лежал на полу, прислонившись к перевернутому столу посреди комнаты. Его лицо было залито кровью, из носа текла кровь, а на щеке виднелась ссадина, он держался рукой за бок. Он смотрел на него своим единственным глазом, который не был закрыт.              — Вы двое пришли, чтобы прикончить меня? Ладно, приступайте. — и он сплюнул на пол кровь, набившуюся в рот. Рон стоял и смотрел вниз, а Гермиона обошла его и опустилась на колени рядом с ним.               — Что-нибудь сломано? — Обеспокоенно спросила она.               — Что? Ты хочешь быть уверен, что получишь похвалу только за то, что сломаешь? — спросил он с недоверчивым смешком.              — Значит, я могу это исправить. Я неплохо разбираюсь в Episkey.              — Лучше сначала спроси вон у того любовничка.               Драко повернул голову, чтобы получше разглядеть Уизли своим единственным здоровым глазом, — Не думаю, что он горит желанием, чтобы ты была моей нянькой.       Рон выругался и убрал палочку, — Тебе нужна помощь или нет? Гермиона справится, или я потащу тебя к мадам Помфри.               — Это зависит от того, есть ли у тебя какие-нибудь навыки? Episkey не очень хорошо подходит для ребрышек, — Драко застонал и сплюнул еще немного крови на пол.               — Да, сломанные ребра и харканье кровью — это больше, чем я могу вынести. — Мрачно произнесла Гермиона, посмотрев на Рона. — Почему бы тебе не позвать Невилла…              — Уже здесь. — От двери донесся голос Невилла: — Луна заставила меня прийти и посмотреть, что происходит.               — Отлично. Целая встреча выпускников Гриффиндора, из-за которой меня больше не побьют. — Драко попытался сделать глубокий вдох, но в итоге закашлялся. Луна протиснулась мимо Невилла, подошла и села с другой стороны от него.              — Я предупреждала тебя о том, чтобы ты проверял, нет ли на двери бантиков. — печально сказала она.              — Если под бантиками ты подразумевал наложение запирающего заклинания на дверь, то тебе следовало быть немного прямолинейнее, Луна. — Драко выдавил это из себя, глядя на нее с полуулыбкой из-за припухлости на лице. Она похлопала его по руке и отошла, когда подошли Рон и Невилл.               — Готов, Малфой? Будет больно.              Невилл и Рон подхватили его под мышки и подняли на ноги. Драко смачно выругался, когда его ребра потерлись друг о друга. Его голос был похож на утробный вой.               — Только не блевани на нас, Малфой. Это меня разозлит, — пригрозил Рон, когда они двинулись вперед.              Драко пытался бороться с темнотой, но когда они втроем стояли наверху лестницы, он опустил глаза вниз, и все вокруг резко потемнело.               — Ну, так проще. — сказал Невилл, когда они с Роном поспешно подтянулись, чтобы приспособиться к весу бессознательного волшебника, лежащего между ними.              Гермиона недоверчиво посмотрела на него: — Что проще?               — Он даже не почувствует, когда мы будем тащить его вниз по пяти лестничным пролетам, — Рон ухмыльнулся. — Как же нам повезло, что он живет на самом верху башни.       Гермиона кивнула и повернулась, чтобы взглянуть на комнату Малфоя.       — Почему бы нам с Луной не навести порядок в его комнате? Это займет всего минуту, мы потом догоним вас — Рон проворчал что-то в знак согласия, и они начали спускаться по лестнице. Гермиона понаблюдала за ними, а затем вернулась в комнату. Она посмотрела на Луну и пожала плечами: — Давай вернем стол на место, а потом соберем его вещи.              Вместе они поставили стол вертикально, и Гермиона потянулась, чтобы поставить его на место учебники. Она нашла рисунок Нарциссы Малфой, который завалился под кровать. Осмотр рисунка подтвердил, что именно Малфой, должно быть, нарисовал рисунок, который Гарри нашел в своем сундуке, техника была та же. Луна сидела на полу у дальнего края стола рядом со сломанной деревянной коробкой.               — Что это?               — Его набор для творчества. — печально спросила Луна, держа в руках сломанную крышку: — Это его расстроит.               — Почему? — Спросила Гермиона, подходя и садясь рядом с блондинкой.               — Это все, что у него осталось от Гарри.              Луна сказала это легко, собирая угольные карандаши и убирая их обратно в футляр. Все бумаги, что Гермиона старательно собирала в своих руках, медленно вытекли из ее ослабевших пальцев.               — Это Гарри дал ему?              Луна кивнула: — Их первое Рождество. Это было действительно очень мило с его стороны. Драко даже не подозревал, что Гарри знает о его любви к рисованию.               — Это Гарри ему подарил, — Гермиона не осознавала, что всё, что она попыталась превратить в порядок, выпало из рук: — Откуда ты знаешь?              — Драко часто навещал меня в подвале Малфой-Мэнора, когда приезжал домой на Рождество, когда меня впервые схватили. Мы разговаривали. Я думаю, ему было неприятно, что я была там. Он рассказал мне о Гарри. — Вновь слишком легко произнесла Луна. — Конечно, никто из нас не думал, что доживем до того, чтобы вспомнить что-либо из рассказов.              Гермиона потянулась к сломанной крышке, — Репаро, — сказала она, наблюдая, как сломанное дерево склеивается. Она поднесла крышку к коробке и повторила заклинание, петли заскрипели, металл прогнулся, и она осторожно закрыла и открыла крышку.               — Вот так, он никогда не узнает, что она сломалась.              — Он узнает, но будет рад, что все было исправлено. Мы всегда понимаем, когда что-то, что мы любим, ломается, не так ли? — Луна счастливо улыбнулась, укладывая последний карандаш в футляр.               — Интересно, где он это хранил? — спросила она, показывая горсть смятых бумажек.               — Можно взглянуть? — попросила Гермиона, и Луна протянула их ей.              

Во вторник, после ужина?

В воскресенье, пропусти ужин, спустись вниз.

      

Встретимся у нашей елки в 3:00

             Там было больше дюжины записей, все написанные рукой Гарри.       — Он сохранил записки, которые дал ему Гарри. — совершенно не осознавая произнесла Гермиона. — Что значит «внизу», это же не в подземельях?              — Это то место, где они встречались, но он не сказал мне, где именно. — Объяснила Луна, забирая записки и пряча их в выдвижной ящик коробки. — Может, пойдем к нему?              Когда они уходили, они увидели, что Блейз Забини все еще сидит в общей комнате, он бросил на них сердитый взгляд, но ничего не сказал.               — Я удивлена, что Драко не сопротивлялся, а если и сопротивлялся, то на Забини, похоже, нет никаких следов.               — Он не может, — сказала Луна, — условие его условно-досрочного освобождения — не драться.               — Даже чтобы защитить себя? — потрясенно спросила Гермиона.               — Никаких драк, дуэлей или колдовства. — ответила Луна, оглядывая коридоры, — Он надеется, что никто не узнает, что он не может защитить себя.               — У него есть основания беспокоиться. Здесь есть те, кто был бы рад просто использовать его в качестве боксерской груши.              Гермиона покачала головой. Луна и Гермиона наткнулись на Рона и Невилла, выходящих из больничного крыла.               — Как он?               — Сломаны ребра. — Рон пожал плечами: — Когда мы уходили, Помфри осматривала скелет.               — Хорошо, я просто пожелаю ему спокойной ночи, — это сказала уже Луна. Гермиона кивнула и сказала, что пойдет с ней. Она все еще была потрясена, увидев записки от Гарри. Одно дело знать, что они виделись, и совсем другое — увидеть доказательство в маленьких записках, которые прислал Гарри.               — Ты хочешь, чтобы я подождал? — Предложил Рон, но Гермиона покачала головой.               — Мы всего на минутку.               Они с Луной вошли в двери, только одна кровать была занята. Мадам Помфри стояла рядом с ним, держа в руках флакон с зельем. Она уже уменьшила опухоль на его лице, так что, когда Драко повернулся, чтобы посмотреть на них, он мог видеть это обоими глазами.              — Ты потеряла своего парня? — все, что он сказал.              — Мы просто пришли убедиться, что с тобой все в порядке. — Спросила Гермиона, когда Луна обошла кровать с другой стороны.               — Отлично. Я в порядке.               — С ним все будет в порядке, как только Скеле-Гро начнет действовать, — сказала мадам Помфри. Она протянула ему ложку-дозатор: — Три столовые ложки, мистер Малфой. Мисс Грейнджер, можно вас на пару слов?              Гермиона удивленно посмотрела на него и кивнула: — Мне жаль, что так получилось, Драко.       Она повернулась и быстро пошла прочь, оглянувшись, она увидела, что Луна наклонилась к Малфою и просто разговаривала с ним. Мадам Помфри последовала за ней и зашла в свой кабинет.               — Мисс Грейнджер, я говорила с Директрисой Макгонагалл, и она сказала, что я должна передать это вам. Это для мистера Поттера.              Она взяла запечатанный конверт и протянула его Гермионе. Гермиона посмотрела на письмо, а затем на целительницу. Она нерешительно протянула руку и взяла у нее письмо.               — Вы должны знать, что Гарри отказывается читать все подобные письма, — предупредила Гермиона, — это не первое.               — Я понимаю это, но для собственного спокойствия мне нужно было это записать, — Мадам Помфри вспыхнула той эмоцией, что всё время сгребла коготочком еë нутро: — Когда Дамблдор попросил меня дать ему зелье, если с ним что-то случится, если что-то случится с Дамблдором, то есть. Я не знала, что… Нет, это неправда. Я почувствовала запах зелья и заподозрила, что это было. И все же я отдала его мистеру Поттеру в тот последний день, когда он был здесь.               — Все в порядке. — Более Гермиона просто не могла сказать: — Не беспокойтесь об этом.               — А как я могу не беспокоиться? — Помфри покачала головой. — Если он когда-нибудь захочет поговорить со мной, я расскажу то немногое, что знаю.              Гермиона улыбнулась и кивнула. — Если он хочет знать… — она посмотрела через плечо туда, где на кровати лежал Драко Малфой. Казалось, он уставился в нишу в дальнем конце комнаты.               — Сейчас нам нужно беспокоиться о настоящем, а не о прошлом.       

***

      Драко пошел в Большой зал завтракать, как он и ожидал, в помещении воцарилась тишина. Он направился к столу восьмикурсников и сел в дальнем конце от Нотта и Гринграсс. Забини уже покинул школу. Макгонагалл пришла в больничную палату и рассказала ему.              «Политика абсолютной нетерпимости — это то, что я говорила всем студентам, мистер Малфой. И я это имела в виду»       Тогда она была очень строга. Драко не знал, будет ли отсутствие Забини означать, что у него будет меньше поводов для беспокойства или больше. Это могло означать, что любой, у кого возникнут проблемы с его присутствием, прибегнет к более тонким методам, чем пинок под ребра. Словно напоминая ему, что они зажили совсем недавно, его ребра заныли, когда он потянулся за маффинами.              — Вот, позволь мне, — сказала Грейнджер и подвинула корзинку поближе к нему, — тебе уже лучше?              Драко кивнул и не потрудился ответить. Он не понимал, почему Грейнджер так хорошо к нему относится, но пока не понимал, не собирался рисковать. Он поел так быстро, как только смог, и встал. Он осторожно взял свою сумку с книгами, на сращивание ребер, восстановленных после операции, требовалась еще пара дней, но он не хотел, чтобы кто-нибудь подумал, что он прячется в больничном крыле, боясь показаться на глаза.              — Ты уверена, что достаточно хорошо себя чувствуешь, чтобы идти на занятия?              Это спросила Грейнджер. Драко посмотрел на Уизли, чтобы узнать, что тот думает о беспокойстве своей подруги о нем. Рыжеволосый парень опустил голову и сосредоточенно ел, не обращая внимания на них обоих. Луна, сидевшая рядом с ним, подняла голову и подмигнула Драко. Он быстро улыбнулся ей. Луна Лавгуд была единственным человеком, которому он сейчас доверял. Ничто так не сближает двух совершенно разных людей, как страх.               — Ты идешь на руны? У нас с Луной тоже есть занятия по ним, — Грейнджер наклонилась и взяла свою сумку с книгами: — Готова, Луна? — Луна кивнула. Грейнджер наклонилась через плечо Уизли и что-то прошептала ему на ухо, а Уизли хмыкнул в ответ. Она улыбнулась и быстро поцеловала рыжеволосого парня в макушку, отчего Драко вздрогнул.              — Пойдем. — Грейнджер радостно сказала: — Я рада вернуться в класс после пропуска в прошлом году.              — Ты не так уж много пропустил в прошлом году, — сказала Луна,              — Не так уж много училась, — Драко не смог удержаться и кивнул в знак согласия.              — Гермиона. Можно с тобой поговорить?              Раздался голос позади них, когда они проходили мимо гриффиндорского стола. Драко узнал бы этот голос где угодно, он был готов идти дальше, но Луна, обернувшись, положила руку ему на плечо.              Джинни Уизли стояла позади них. Драко услышал, как Гермиона, поколебавшись, сказала: — Мы просто идем на урок, Джинни. Мы можем поговорить после?              — Сейчас. — Девчонка Уизли прошмыгнула мимо них, направляясь к выходу из Большого зала. И снова все взгляды были прикованы к нему. Драко тихо выругался, а Луна похлопала его по руке.              — Лучше покончить с криками пораньше, тебе не кажется?              Они вчетвером только вышли из зала, когда рыжеволосая ведьма обернулась и указала пальцем на Грейнджер.              — Я хочу знать, почему ты ходишь с ним на занятия.              «Почему ты вообще с ним разговариваешь?» — Слова не были произнесены вслух, но Драко знал, что девушка Гарри, бывшая девушка или кем бы она там ни была, говорила именно так.              — Джинни, пожалуйста. Не сейчас. Давай поговорим об этом позже. — В голосе Грейнджер были умоляющие нотки, которые, как Драко знал, не сработают.               — Ты знаешь, что он сделал с Гарри! Как ты можешь даже находиться с ним в одной комнате, не говоря уже О ТОМ, чтобы ХОДИТЬ С НИМ НА ЗАНЯТИЯ!              Отлично. Крики. Это заняло всего десять секунд. Драко начал уходить, прежде чем крики были обращены к нему. Он сделал только пять шагов.              — Никуда не уходи, Малфой. — Джинни встала перед ним. — Что ты сделал с Гермионой? Еще одно забвение? Заставь ее забыть…               — Ради Мерлина, Джинни. Он ничего не сделал! Я просто думаю, что он заслуживает шанса. Они сняли все обвинения…               — ОН СТЕР ГАРРИ ПАМЯТЬ!               — ПОТОМУ ЧТО ЛЮБИЛ ЕГО! — прокричала в ответ Грейнджер.              Драко мгновенно почувствовал, как вся кровь отхлынула от его лица. Это не могло происходить в пределах слышимости всей школы. Он тяжело поднял глаза и увидел, что к ним направляется Уизли.              — Что происходит? — спросил он. Гриффиндорец уже засучивал рукава, словно готовясь к битве.              — Ничего. Ничего, черт возьми, не происходит. — Мрачно сказал Драко и повернулся, чтобы уйти.              — Оставайтесь на месте, мистер Малфой, — раздался голос Макгонагалл. Драко покачал головой.       «Все просто охуенно».       Все пятеро обернулись и увидели, как Макгонагалл направляется к ним, а за ней следует незнакомая ему светловолосая ведьма.               — В чем ваша проблема?       Никто не произнес ни слова, но три пары глаз посмотрели на Джинни Уизли, которая все еще пристально смотрела на Драко.       — Я просто хотела узнать, почему Гермиона шла с ним на урок. Одно дело, что он бывает здесь, но она не обязана быть с ним любезной.               — Понимаю. Что ж, это прекрасное совпадение с тем, что целительница Маккейн прибыла. Она собирается проводить групповые консультации, и, похоже, вы пятеро только что вызвались стать ее первой группой.              Макгонагалл произнесла эти слова категорично.               — Нам не нужен Целитель.               — Посоветоваться с ним?               — Что значит посоветоваться?              Драко не потрудился ответить. Он уже знал, что это произойдет, и не знал, что он чувствует по этому поводу. Он посмотрел на целительницу, она была среднего роста, со светлыми волосами до плеч и ямочками на щеках.               — Даже я, директриса Макгонагалл? — Луна заговорила: — На самом деле, я не участвовала в этом… — она указала руками на остальных четверых.               — Я думаю, было бы полезно, если бы вы тоже присутствовали. Вы друг мистера Малфоя, и я уверена, что он был бы признателен, если бы вас пригласили.                     В глазах Драко Джинни выглядела так, будто вот-вот взорвется.               — Когда мы можем встретиться? У нас руны через несколько минут.               — С разрешения директрисы, мы встретимся прямо сейчас. Иногда лучше всего встречаться, когда проявляются эмоции. Меньше времени остается на построение нашей защиты, — целительница заговорила впервые. Грейнджер выглядела испуганной при мысли о пропуске занятий.              — Я дам знать профессору Бэбблингу, я уверена, что смогу организовать сбор конспектов занятий и домашних заданий.               — Очень хорошо, — улыбнулся им целитель Маккейн. — Директриса Макгонагалл любезно предоставила классную комнату для группового использования, пока я здесь, — она жестом пригласила их следовать за ней. Они неохотно последовали за ней по коридору. Драко шел в хвосте группы, размышляя, как бы ему сбежать с сеанса.              Они вошли в класс на третьем этаже, который был переоборудован для целителя. Вся комната больше походила на уютную гостиную, чем на классную комнату. Бра на стенах отбрасывали яркий свет на кресла и диваны, расставленные свободным кругом.       Целительница Маккейн жестом пригласил их сесть. Джинни бросила на Грейнджер сердитый взгляд, но ничего не сказала и выбрала стул подальше от дивана, на котором сидели Грейнджер и Уизли.              Маккейн оглядела собравшихся.               — Вы должны знать, что я планировал встретиться со всеми вами позже на этой неделе. Однако в свете событий, произошедших в эти выходные, мы решили перенести это первое групповое занятие. Стало ясно, что некоторые вопросы необходимо вынести на всеобщее обозрение, прежде чем повторится инцидент, с которым, конечно же, нельзя мириться, — это было еë заученной фразой, явно повторялось устами намного больше, чем кипел чайник на кухне, но то, каким голосом произнесла целительница, заставляло попытаться поверить. Она кивнула каждому: — Итак, я знаю, что вы все знакомы друг с другом, однако у меня не было возможности встретиться со всеми вами. Мы встречаемся, потому что все вы пострадали из-за действий, предпринятых Драко. Я провела выходные, обсуждая с директрисой Макгонагалл, как лучше всего справиться с такой разношерстной группой. Мы хотели бы предотвратить дальнейшие нападения, и лучший способ сделать это — помочь в понимании и, надеюсь, исцелении, — она медленно обошла кабинет к своему месту.       — Теперь, как вы все четверо знаете, соглашение об условно-досрочном освобождении не позволяет Драко обсуждать свои отношения с Гарри Поттером. Из-за этого ограничения проводить эти сеансы могло быть невозможно. И поэтому я получил разрешение от Министерства на то, чтобы это ограничение было снято во время сеансов. Это при том понимании, что эти сеансы должны проводиться в условиях полной секретности и не обсуждаться за пределами этой комнаты. Это понятно?              — Есть одна проблема, я не хочу ее обсуждать. — Драко посмотрел на целителя. — Это не их дело.               — Это их дело, — просто ответил целитель. — Ваши действия оказали прямое и радикальное влияние на всех троих. В идеале, мы бы пригласили Гарри Поттера принять участие в этом мероприятии, но, как известно, его нет в стране.               — Он отказался говорить об этом по определенной причине. Он не хочет знать, что с ним сделали, — выплюнул Рон Уизли.               — Разве вы тоже не хотите знать почему? — спросил Целитель. — Как вы собираетесь сидеть на уроке с Драко, жить в одной гостиной, видеться с ним каждый день и не думать о том, что заставляет вас так крепко сжимать подлокотник дивана?              Уизли опустил взгляд на свою руку и сознательно ослабил хватку.              Драко покачал головой: — Ничего хорошего из этого не выйдет. Им все равно, а я не хочу этого делать.              — Мне не все равно. Я хочу знать, что произошло, — Грейнджер посмотрела на него. — Я хочу знать, как, если ты любил Гарри так сильно, как я подозреваю, ты мог так поступить с ним               — Он обманул Гарри, а затем скрыл это, наложив на него забвение. — холодно сказала Джинни, — Гарри никогда не мог быть влюблен в него.              Драко посмотрел на целительницу: — Видите? Бессмысленно.               — Все, что я слышу, — это точная причина, по которой нам нужно это сделать. У каждого своя версия того, что произошло. Только вы можете рассказать о том, что произошло на самом деле.               — Нет, я не могу рассказать о том, что произошло на самом деле. Слушайте. Я знаю, что консультация является частью моего условно-досрочного освобождения, но они никогда не говорили о группе. Я не могу говорить в их присутствии.              — Потому что ты знаешь, что мы знаем Гарри и знаем, что он никогда, ни за что бы… — Голос Джинни затих.              — Не любил бы кого-то вроде меня? Что ж, он любил, и для этого ему даже не понадобилось приворотное зелье. — слова сорвались с его губ прежде, чем он смог остановиться. С возмущенным криком Джинни бросилась на него, но Грейнджер и Уизли подхватили ее, когда она яростно замахнулась на Драко, ему пришлось откинуться на спинку стула, чтобы избежать удара.              — ТЫ УБЛЮДОК! Как ты смеешь! Ты просто грязное отродье пожирателя смерти. — Джинни кричала во всю глотку. Целительница встала и подошла к Джинни, положив руки ей на плечи, в то время как Грейнджер и Уизли держали ее за руки.               — Пожалуйста, займите свое место, Джинни, — целительница твердо произнесла: — Мы не собираемся обзывать друг друга и нападать.              Джинни стряхнула их руки, повернулась и села. Ее лицо было бледным, а рука дрожала, когда она убирала волосы с лица.              — Драко, — обратилась уже к нему целительница. — Пожалуйста, воздержись от подстрекательских комментариев.              Он мрачно кивнул, но глубоко вздохнул. Было слишком легко снова стать высокомерным, жестоким придурком, каким он был раньше. Сделав глубокий вдох, он сказал: — Прости. Это было неуместно, я не должен был так говорить.               Когда все трое гриффиндорцев уставились на него, как на сумасшедшего, он подумал, что извинение того стоило.              — Что ж, спасибо тебе, Драко.              — Я ему не доверяю, — сказал Уизли, — настоящий Драко Малфой никогда бы ни за что не извинился.              — Может быть, ты еще не встречал настоящего Драко, — сказала Луна, улыбаясь Рону, — прежде чем ты решишь, мог бы Гарри полюбить его или нет, тебе стоит познакомиться с Драко.              — Отличное предложение, Луна. — сказал целитель, — почему бы тебе не рассказать мне о настоящем Драко, которого ты знаешь?              Луна посмотрела на Драко, приподняв бровь. Ему хотелось покачать головой, сказать ей, чтобы она этого не делала. Однако, если он хотел начать новую жизнь, ему нужно было начать с трех человек, которые прямо сейчас пристально смотрели на него.               — Конечно, говори им все, что хочешь, — сказал он, уставившись в землю перед собой.              Тихий голос Луны заполнил тишину. — Визиты Драко после того, как меня похитили, были единственным, что помогало мне оставаться в здравом уме. Я знала, что он сильно рисковал, приходя ко мне, но он это сделал. Он всегда приходил и приносил еду и одеяла для нас, для Гаррика Олливандера и для меня. Когда ты месяцами находишься в плену, теряешь надежду, но визиты Драко поддерживали во мне жизнь, пока вы не пришли и не спасли меня. Мы знали о риске, который есть у Драко, но он все равно приходил. Он даже принес зелья, чтобы помочь Гаррику выжить, когда тот был так болен.       Она оглядела комнату: — Я думаю, вам всем нужно подумать о том, как он помог вам, а не о том, как он причинил вам боль.       Она повернулась к Драко: — Не думаю, что я когда-либо благодарила тебя лично, Драко. Но я благодарю тебя каждый день в своих молитвах. Я уже не та, какой была, когда меня сняли с поезда, но, по крайней мере, я жива, и это благодаря тебе.              Она встала и заключила Драко в объятия, приподнявшись на цыпочки, чтобы что-то прошептать ему на ухо. Драко недоверчиво посмотрел на нее, и слабая улыбка появилась на его бледном лице. Его рука на мгновение коснулась ее волос, когда он обнял ее.               — Почему ты пошел на такой риск? Чтобы помочь Луне? — спросила целительница.               — Потому что это было правильно. Я уже видел достаточно плохих вещей, которые случались с людьми, поэтому я собирался сделать все, что мог, чтобы помочь, — сказал Драко, крепко держа Луну за руку.              Луна с яркой улыбкой села на стул рядом с ним. Она посмотрела на него и прошептала: — Ты должен рассказать им то, что рассказал мне.              Он покачал головой: — В этом нет смысла, они никогда в это не поверят.              — Мы не поверим чему?              — Как Гарри и Драко полюбили друг друга. — И снова эта легкость из уст Луны.               — Гарри не полюбит Малфоя. — Джинни слишком яростно это произнесла.              — Но он любил, — тихо сказала Грейнджер, — я видела записки, которые Гарри писал ему, и рисунок, который Малфой нарисовал, изображая их обоих. Я не знаю как, но Гарри, должно быть, любил его, и я думаю, Малфой тоже.              — Пожалуйста, я бы хотела, чтобы вы называли друг друга по именам. Неиспользование имен только разжигает вражду, — прервал его целитель, когда Драко рассмеялся.              — Извините, один человек нам уже говорил с Гарри такое.              Предложение вырвалось у Драко так просто, что он удивился не меньше всех остальных. Как бы невзначай он сказал что-то о Гарри, и это было то, что он когда-либо делал только с одним человеком, Луной. В те темные, пугающие ночи он говорил с ней о Гарри. И было странно приятно сознавать, что кто-то еще знает о том, что у него когда-то было.              — Кто? — Спросила Грейнджер.              — Седрик Диггори.              — Я думала о том, что, может быть, это он. — Грейнджер кивнула на удивленное лицо Драко и объяснила: — Саймон Уорд пришел к Гарри домой и рассказал нам, что Седрик и Гарри были друзьями, и рассказал о тебе.              — Саймон… черт. Я совсем забыл о нем, — произнес Драко, качая головой.              — Думаю, ты бы наложил на него забвение, если бы помнил. — сказал Рон. — Он тот, кто заполнил первый из пробелов.              Джинни выглядела смущенной. — Кто такой Саймон Уорд?               — Парень Седрика Диггори. Он пришел к нам домой после того, как в «Пророке» появилась статья о том, что Гарри подвергся забвению. Он рассказал Гарри, что познакомился с ним и Драко и знал, что они встречались еще во время «Турнира Трех волшебников».               — Как так вышло, что я впервые слышу об этом? –У Джинни все меньше оставалась терпения.              Уизли смущенно посмотрел на сестру: — Не думаю, что нам нужно было говорить тебе об этом в лицо. И так достаточно плохо осознавать это, ну…              — Мерлин, спаси меня от моих братьев. Перестань пытаться защитить меня. — прорычала Джинни. — Значит, Седрик Диггори и этот Саймон Уорд знали о Гарри?              Грейнджер кивнула: — Очевидно. По словам Саймона, Гарри познакомился с Седриком на чемпионате мира и подружился.        — Подожди, что значит «очевидно», что Гарри и Седрик стали друзьями? Разве он не должен был знать об этом? — Драко почувствовал, как кровь отхлынула от его лица: – Он не помнит Седрика?              Рон недоверчиво посмотрел на него.              — Нет, он не помнит, потому что ты стер из его памяти два года. Или ты просто забыл об этом?              — Я накладывал забвение на себя, а не на Седрика! — Драко покачал головой: — Он не мог забыть Седрика.              Грейнджер посмотрела на него, в ее карих глазах светилось беспокойство: — Нет, Гарри потерял большую часть воспоминаний о Диггори тоже. Все, что Гарри помнит о Седрике Диггори, — это то, что они сражались вместе на «Турнире Трех волшебников» в ночь его смерти и играли с ним в квиддич годом ранее.              Драко резко поднялся и начал ходить по комнате. Он больше не мог усидеть на месте с собственными мыслями: — Этого не должно было случиться. Он не должен был терять эти воспоминания… Седрик был его другом. Он..блять..              — Драко, когда используется «Удалить любовь», цель состоит в том, чтобы стереть любовные воспоминания только о конкретном человеке, но если кто-то еще был вовлечен в отношения, если воспоминания переплетаются, то этот третий человек также теряется.              — Подожди, ты хочешь сказать, что Седрик Диггори и Гарри тоже были… — неуверенно произнесла Джинни.               — Нет! Мерлин, даже не думай об этом, Седрик был просто очень хорошим другом. Он помог нам, он многое изменил. Это было ужасно, когда он умер. И я думаю, что могу честно сказать, что Гарри любил его, но только как друга. Не могу поверить, что я уничтожил и это тоже.              Дрожащая рука Драко коснулась его собственных волос в нервной привычке.              — Поскольку воспоминания Диггори не были настоящей целью заклинания, возможно, что он сможет вернуть некоторые из них, — сказала целительница: — Когда его разум начнет восстанавливаться после травмы, это станет возможным.              — Так или иначе, Саймон оставил Гарри письма, которые написал Седрик. Целительница, с которой я разговаривала, сказала, что они могут помочь вызвать воспоминания, — Грейнджер посмотрела на целительницу, ожидая подтверждения, и та кивнула: — Но Гарри отказался их читать. Он больше ничего не хочет знать.               — Он должен прочитать их. Седрик был хорошим человеком, — уверенно произнес Драко, отпуская с пальцев напряжение.        — Ты говоришь, он свел вас вместе, как ему это удалось? — мягко спросила целительница.              Драко судорожно кивнул: — Вы уверены, что я не нарушу условия условно-досрочного освобождения?               — У меня есть подписанное министром Шеклболтом заявление, дающее разрешение участвовать в консультациях и делиться любой информацией, которую я сочту необходимой для лечения.              — Что подумает Гарри, если я расскажу все это его друзьям? — голос Драко был похож на шепот: — Они будут знать больше, чем он.               — Потому что ты наложил на него забвение. — огрызнулся Рон. — С чего вдруг ты стал о нем беспокоиться?              — Я никогда ничего не делал, не беспокоясь о том, как это может повлиять на Гарри.               Драко зарычал. Джинни возмущенно рассмеялась, но Драко проигнорировал это. Он посмотрел на целительницу.              — Было бы гораздо лучше, если бы Гарри был здесь и участвовал, но у нас нет такой возможности. Так что пока нам нужно работать только одним. Когда он будет готов, возможно, поможет то, что его друзья уже достигли взаимопонимания.               — Я никогда не пойму, — Джинни покачала головой: — Гарри никак не мог его полюбить.              Драко подошел к столу, на котором стоял кувшин с водой, и дрожащими руками наполнил стакан. Стоя спиной к группе, он сделал довольно большой глоток на одном вздохе. Он услышал, как кто-то подошел к нему сзади, и понял, что это Луна. Она тихо прошептала ему:               — Ты можешь это сделать, Драко. Точно так же, как ты поступил той ночью в подвале.              — Но это наш с Гарри секрет. Даже когда мы встречались, он не хотел, чтобы все знали.              — Я думаю, пришло время покончить с секретами. Они и так причинили достаточно вреда, — тихо сказала Луна.              Драко посмотрел на нее, потом снова на группу людей, которые сидели и наблюдали за ними. — Что, если он возненавидит меня за то, что я расскажу?              Луна улыбнулась ему.               — Он и так тебя ненавидит, так что я не понимаю, как они могут чувствовать себя от этого еще хуже.               Драко коротко рассмеялся. То, что она сказала, было правдой. На самом деле это не имело значения, Гарри его все равно никогда не простит. Но если он хотел начать все сначала, если он хотел пережить следующие десять месяцев, живя с друзьями Гарри, он должен был заставить их понять.              С чувством страха, что они все равно ему не поверят, он сел обратно. Запинающимся голосом он начал рассказывать им о первой встрече в классе подземелья, когда он попросил Гарри о помощи. Как они начали встречаться с Седриком в раздевалке.               — В какой раздевалке? — спросил Рон: — На поле для квиддича?              Гермиона покачала головой: — Серьезно, я единственная, кто читал «Историю Хогвартса»? Первые раздевалки для квиддича были в Западной башне, прямо под нашим общежитием.              Драко посмотрел на нее и почти улыбнулся. Он понимал, что она должна была знать об этом.              — Итак, ты ожидаешь, что мы поверим, что Гарри просто согласился помочь тебе с проклятием Империус. И он действительно использовал его на тебе? — Рон посмотрел на него, качая головой: — и тогда вы просто начали…              Драко развел руками и кивнул              — Не то чтобы мы не ссорились тогда, но мы смогли решить проблемы. Седрик очень помогал с этим. Мы несколько раз летали, только вдвоем. И мы занимались зельеварением внизу. Это был первый раз, когда я провел с ним какое-то время наедине и смог увидеть его без всего этого «Избранного» дерьма. Потом у нас были совместные отработки, и мы, или, по крайней мере, я поняла тогда, что я, ну, хотел быть… больше, чем просто другом. И после этого между нами все как бы изменилось, — он покраснел, вспомнив свой первый поцелуй с Гарри. Он был слишком напуган тогда тем, что тот его оттолкнет.              — За что тебя наказали после уроков? — Спросил Уизли, отстранённо чувствуя заинтересованность.              — Проклял тебя на уроке у Снейпа, — Драко коротко улыбнулся от воспоминания. — Я думаю, Гарри оставили после уроков только за то, что он опоздал. Снейп заставил нас вместе разделывать червей. Вонь была ужасной.              — Шарф. Вот почему у него был кусок твоего шарфа, — тихо воскликнула Гермиона.              Драко поднял руку к шее и кивнул, кистью рук рисуя круг в воздухе: — Повязал его вокруг головы, чтобы не выветривать запах. У него все еще заживали раны от дракона, поэтому не мог поднять руку, чтобы перевязать его самостоятельно.               — Что произошло после того Рождества? — Спросила Гермиона, слегка сузив глаза. Она словно решала задачу, написанную чужой рукой на пергаменте: — Я помню, Гарри был несчастен. Я думала, это из-за того, что он не смог решить второе задание и найти яйцо, или, может быть, потому, что он был влюблен в Седрика.               — Ты думала, Гарри был влюблен в Седрика Диггори? — Рон и Джинни воскликнули в один голос.              Гермиона нетерпеливо кивнула: — В то время, да. Они всегда были вместе. И тогда я знала, что он гей. Это было, конечно, до Доверяю. Я не сказала тебе, Джинни, потому что, хоть я и знала, что ты влюблена в него, я знала, что Гарри не был готов к тому, чтобы люди узнали, что он был геем. И я не хотела, чтобы Рон доставлял ему неприятности из-за этого.               — В том январе мы поссорились. Расстались примерно на месяц, – Драко поморщился при воспоминании: — Я виноват, как, я уверен, вы и ожидали. Это было из-за статьи в «Пророке» о Хагриде.               — Это была очень ужасная статья, — Гермиона кивнула.               — Гарри сказал, что не может быть с кем-то, кто думает так же, как я. — Голос Драко означал согласие. В произошедшем тогда и сейчас: — Я должен был принять решение о том, кем я собираюсь стать. Хулиганом, как мой отец, или кем-то, кем я восхищался, как Гарри.              — И поэтому ты извинился перед Хагридом! — С удовольствием продолжила Луна: — Прямо перед всеми в Большом зале.               — Точно. И из-за этого ты прошел через слизеринские испытания, — сказал Уизли, внезапно вспомнив.               — Мы все думали, что ты временно сошел с ума.               — Нет. Просто хотел показать Гарри, что я могу измениться.       И после с легким вздохом легкости добавил:       — Это стоило каждого проклятия.               — Значит, все ссоры и оскорбления между вами были просто притворством, — сказала Гермиона, но покачала головой с тонкой улыбкой: — Но Гарри не такой уж хороший актер. Всегда можно прочитать на лице, что он думает.              — Иногда ты видишь то, что хочешь видеть, и мы, в общем-то, привыкли вести себя как придурки друг с другом наверху. Было легко разделить эти две роли. Это всегда путало вас.               — Это действительно меня одурачило. — Прискорбным согласием промычал Уизли.              Джинни недоверчиво перевела взгляд с брата на Грейнджер: — Ты что, собираешься просто поверить ему на слово? Он мог лгать сквозь зубы! Не забывай, что он стер Гарри память обо всем этом. Вероятно, у него была на то веская причина. Может быть, Гарри ненавидел его, может быть, Малфой применил к нему Империус и заставил его что-то делать.              — Гарри может противостоять Империусу, ты это уже знаешь. Как ты думаешь, я действительно бы смог «вытворять с ним всякие штуки» в течение двух лет, и он ничего не предпринимал по этому поводу? Все, что мы делали, мы делали с согласия друг друга.              — Хотя Джинни права. Все, что у нас есть, это слова Малфоя, — вновь согласился Рон.              Целительница Маккейн повернулась к Гермионе: — Как ты думаешь, Драко лжет? Мне показалось, что это был очень честный рассказ.               — Я ему верю. Это соответствует тому немногому, что мы знаем. Снитч, шарф и то, что рассказал нам Саймон. — Сказала Гермиона. — И Гарри научил тебя обращаться с патронусом, не так ли?              Драко помедлил с ответом, его взгляд пытался сбежать, но он все равно кивнул: — Мы с Седриком оба хотели научиться, и он научил нас. У Седрика был ворон.               — И ты уже сказал мне, что у тебя был пантера. Ты отправил его, чтобы предупредить нас о приходе Амбридж, когда О.Д. проводил собрание в Выручай-комнате.              Гермиона проигнорировала вздохи Джинни и Рона и просто смотрела на Драко.               — Ты видела это? Гарри не думал, что кто-то заметил.       – Сразу после этого все вышло из-под контроля, и это вылетело у меня из головы. Но я прокручивала в голове все, что произошло в том году, и я помню, как патронус вошел в комнату почти в то же время, что и Добби.               — Я пытался не подпускать патрулей к этому этажу во время ваших встреч. Амбридж не предупредила меня той ночью, поэтому мне пришлось использовать патронуса.              Джинни прервала его: — Я все еще не могу в это поверить. Я хочу увидеть эту раздевалку. Может быть, там, внизу, есть доказательства.              Драко быстро покачал головой: — Нет.              Целительница посмотрел на него: — Я знаю, директриса Макгонагалл сказала тебе, что ты не можешь пойти туда, но в рамках…               — Нет, я не буду. — Драко перебил её, — я не могу. Я пообещал себе, что больше туда не вернусь.               — Смотрите! Он что-то скрывает! — Торжествующе воскликнула Джинни: — Мне все равно, если он не пойдет, я хочу посмотреть, существует ли это место на самом деле.               — Я тоже хочу его увидеть. — Рон кивнул в знак согласия: — Если все так, как он сказал, то там что-то должно быть.              Целительница посмотрела на Драко: — Ты не будешь возражать, если они уйдут?              Он хотел сказать «нет», что это место принадлежит ему и Гарри. Никто не должен туда ходить. Он ненавидел себя за то, что не в его власти остановить их, они уйдут, что бы он ни сказал.               — До тех пор, пока они этого не сделают…испортят что-нибудь, — все что смог Драко сказать с обидой в голосе.              — Драко, если я скажу тебе, что Гарри отдал мне пластинки, чтобы я вернул их тебе. Ты бы хотел, чтобы я отнесла их обратно в раздевалку?              Воздух в легких Драко остановился, и он посмотрел на Гермиону: — Он вернул их тебе?              — Да, ему от тебя ничего не нужно, — сказал Уизли, с удовлетворением наблюдая за выражением лица Драко.              — Конечно, ему не нужно. Я знаю, — сумел прорычать Драко в ответ. Его ступни стукнули о ножки стула, когда он посмотрел на Луну. У нее было встревоженное выражение лица, и он хотел сказать ей, что все в порядке, но это было не так.               — В чем заключалось значение этих альбомов? — спросила целительница. — Вы не упоминали о них раньше.               — Просто несколько музыкальных альбомов. Ничего особенного. Вам следует отнести их обратно в раздевалку. Это то, чему они принадлежат, — он произнес эти слова небрежно, но внутри у него все кричало. Эти альбомы принадлежали Гарри.               — Как они попали к тебе в сундук Гарри? — и все же Грейнджер спросила об этом. — Он нашел их там после шестого курса.               — Добби положил их в сундук для меня. После смерти Дамблдора я догадалась, что Гарри не вернется в школу. Я хотела, чтобы они были у него, это был подарок. Когда-то они были важны для него. Я знала, что он не поймет, как они к нему попали, но я надеялась, что он просто смирится с тем, что они есть и принадлежат ему.              — Ты не хотел, чтобы он их потерял, потому что он потерял вещи своей матери, когда их уничтожил его дядя, — предположила Грейнджер, пристально глядя на него.              Драко пожал плечами и демонстративно посмотрел на часы. — Время обеда уже прошло. У меня гербология. Мы закончили?              Драко посмотрел на целительницу. Он чувствовал себя опустошенным. Он не мог представить, что будет сидеть в аудитории, но он был готов на все, лишь бы выбраться из этой комнаты.               — Да, конечно, — Маккейн вздрогнула: — Я не ожидал, что это занятие продлится так долго. Конечно, мы встретимся снова. На этой неделе у всех вас будут индивидуальные занятия со мной, а в пятницу мы снова встретимся в группе.               — Как насчет того, чтобы посмотреть на эту раздевалку? — Джинни решительно поднялась с дивана, положив руки на грудь.              — Я посоветуюсь с профессором Макгонагалл и получу ее одобрение, — сказал целительница, бросив взгляд на Драко, который взял свою сумку с книгами и перекинул ее через плечо, — И дам вам знать, когда мы сможем это сделать, до следующего сеанса.       

***

      Гермиона и Луна вышли из своей комнаты. Гермиона неловко несла сверток в своих руках. Они прошли через гостиную и были уже почти у двери, когда в комнату вошел Малфой. Его взгляд сразу упал на пластинки, которые она несла. Гермиона заметила, как напряглись его челюсти, и, не сказав ни слова, он прошел мимо них, направляясь прямо вверх по лестнице в свою комнату.              Гермиона смотрела, как он исчезает, — Как ты думаешь, о чем он думает?              Луна покачала головой: — Он пытается не думать, пытается не чувствовать. Иногда боль просто невыносима, и все, что ты можешь делать, это вдыхать и выдыхать и надеяться, что завтра будет лучше.              Гермиона внимательно посмотрела на Луну: — Ты в порядке? Ты кажешься… не похожа на себя. Я не хотела спрашивать, но что случилось?              Луна слегка улыбнулась ей: — Я вдыхаю и выдыхаю и надеюсь, что завтра будет лучше, — она взяла Гермиону за руки, – Пойдем посмотрим на их любовное гнездышко.              Рон, который был в гостях у Хагрида, встретил их в холле, и они стояли там, разговаривая, когда Джинни подошла с Невиллом. Рон и Гермиона удивленно посмотрели на Невилла.               — Ты тоже идешь? Я думала…               — Я спросила, может ли Невилл прийти. Макгонагалл сказала, что может.               — Если вы оба не против, — Сказал Невилл. Он взглянул на Джинни. — Я подумал, что Джинни будет легче, если кто-то будет рядом с ней.              Рон выглядел так, словно собирался возразить, что, поскольку он был ее братом, Невилл был не нужен, ведь он уже рядом с ней. Гермиона легонько ткнула его в бок. В этот момент к ним подошли целительница и Макгонагалл. Маккейн оживленно произнесла:               — Итак, мы все в сборе. Драко отказался прийти, так что мы можем идти вместе.               — Верно, в старые раздевалки есть несколько входов, но мы воспользуемся внешним входом через Западную башню. — Объяснила Макгонагалл. С трепетом они отправились за пределы замка по тропинке, ведущей к Западной башне. Остановившись у каменной стены, они посмотрели на выступы, но не было никаких указаний на то, что делать дальше.              Макгонагалл двинулась вперед с поднятой палочкой: — Вход возможен, если…              Она постучала по камням и произнесла заклинание. Все с изумлением наблюдали, как дверь открылась. Гермиона уставилась на проем.               — Это правда. Они действительно встречались здесь. — прошептала она Рону.               — То, что здесь есть дверь, еще ничего не значит, — резко сказал он, входя в дверной проем. Целительница остановилась в нескольких футах от него и сморщила нос.               — Очевидно, в последнее время ее никто не открывал.              В комнате стоял затхлый запах заброшенности. Гермиона кивнула, но прошла дальше, осматриваясь. Комната была именно такой, какой ее описывали. Это была раздевалка. Скамейки и ряды шкафчиков заполняли все пространство.              — Не похоже на любовное гнездышко, — пробормотала она.              «Сюда», — Луна их направила. Она прошла вдоль рядов шкафчиков, и Гермиона увидела перед собой дверной проем, группа сразу направилась к нему и все замерли.              Взгляд Гермионы скользнул по письменному столу, к которому были придвинуты два стула, а на крышке стола стоял проигрыватель. На одной стороне комнаты был аккуратно разложен лабораторный стол для зельеварения. Гермиона ахнула, увидев стену за столом. Они были увешаны рисунками в рамках.       Положив пачку альбомов на стол, она подошла поближе, чтобы рассмотреть иллюстрации. На рисунках был изображен Большой зал, профессора, а в центре — Седрик и Гарри, перед которыми на столе были разложены книги. Малфой запечатлел их смеющимися над какой-то забытой шуткой. Волосы Гарри в беспорядке падали на лицо. Его улыбка была широкой и беззаботной. На рисунке Седрик Диггори был изображен живым, его глаза искрились смехом. На другом рисунке были изображены она, Рон и Гарри. Гарри был в центре рисунка, больше, чем в натуральную величину. Малфой нарисовал их в Большом зале, сидящими за гриффиндорским столом. Детали на рисунках были невероятными.              Гермиона почувствовала, что кто-то подошел к ней, и была удивлена, увидев Джинни, стоящую рядом с ней. Ее взгляд перебегал с рисунка на рисунок, а затем остановился на рисунке Гарри и Седрика. Гермиона услышала, как она втянула воздух, глядя на него.               — Что ты думаешь? — тихо спросила она.               — Он любил его. — сказала Джинни. Ее голос дрогнул. – Я не думала, что он мог бы, на самом деле.               — Почему здесь нет ни одного рисунка Малфоя? — Спросил Рон.               — Может быть, ему не нравится рисовать себя, — предположила Гермиона.              Луна окликнула их, держа в руках чистые листы бумаги.               — Это рисунки Гарри и Драко.               — Откуда ты знаешь? — Рон взглянул на них вопросительно.              Гермиона потрогала бумагу, почувствовав исходящую от нее магию: — Он заколдовал их, так что только его палочка или палочка Гарри могли их обнаружить. Как тот, что мы нашли в сундуке Гарри.              Луна кивнула. — Драко всегда боялся, что это обнаружат. Он не хотел подвергать Гарри риску разоблачения. Поэтому он никогда не рисовал их вместе на обычной бумаге, – она покачала головой: — Жаль, что он никогда не сможет увидеть их сейчас. Рисунки будут видны только на его старой палочке и на палочке Гарри.               — Разве у него нет своей старой палочки? — Спросила Гермиона. Она не обратила внимания на то, какой палочкой пользовался Малфой.               — Отказывается ею пользоваться. Особенно после того, что произошло во время суда. Гаррик дал ему новую палочку.               — Гаррик Олливандер? Он дал Малфою новую палочку? — Джинни была озадачена: — Он был пленником в собственном доме Малфоя.               — Мы были пленниками Волдеморта. Не Драко.       — Новая палочка — новая жизнь.              Целительница заговорила из центра комнаты: — Это помогает тебе поверить Драко? То, где они встретились, что-то меняет?              — Очевидно, это та самая комната, которую мы видели в «воспоминаниях о волшебной палочке». Но выглядит она по-другому, — Рон оглядывался по сторонам.       Гермиона закрыла глаза и подумала о воспоминаниях, которые они видели:       – Диван, в воспоминаниях был диван.              Они все огляделись, но дивана нигде не было видно. Макгонагалл прочистила горло, и студенты посмотрели на нее.               — Казалось бы, и Гарри, и Драко должны были получить более высокие баллы по трансфигурации.       Она кивнула в сторону скамьи у стены, на которой была разложена старая кожаная форма для квиддича: — На скамье видны следы многократных трансфигураций. Я сомневаюсь, что она выдержала бы гораздо больше.               — Что вы имеете ввиду? — Рон посмотрел на скамью и покачал головой: — Гарри не справляется с трансфигурацией.               — Да, действительно. Возможно, у него была более серьезная мотивация, чем просто работа в классе, — сухо ответил профессор. Гермиона густо покраснела, вспомнив, что два мальчика делали на диване в воспоминаниях. Она быстро подошла к Рону, который все еще в шоке смотрел на скамейку.               — Что ты об этом думаешь?               — Я думаю, это многое объясняет о том, где он пропадал на четвертом и пятом курсе. — Сказал Рон, качая головой. — Мне никогда не приходило в голову ничего лишнего из того, что он мог сказать, что был в библиотеке или на пробежке.              Гермиона кивнула.              — Но это все равно не объясняет, почему Малфой наложил на Гарри забвение. Почему, если у них все было так хорошо, он отказался от него? — Сказала Джинни. — Как он мог даже подумать об этом? Никто из нас бы этого не сделал.               — Я думаю, этот вопрос лучше задать самому Драко, а не строить догадки. Мы можем обсудить его в пятницу, — сказала целительница: — Все увидели достаточно?              Гермиона кивнула, но ее взгляд вернулся к рисунку, на котором были изображены она, Рон и Гарри. Рон проследил за ее взглядом. «Ты хочешь забрать это?» прошептал он, обнимая ее.              Она улыбнулась: — Немного, но я думаю, что этому место здесь. Мне просто интересно, зачем Малфою понадобилось нас рисовать.              Луна подошла к ним, смотря на этот рисунок: — Он завидовал вам двоим, но знал, как вы важны для Гарри.              Они направились к выходу, и Рон заметил арки: — Это другие входы?              Макгонагалл остановилась и посмотрела. — Да, они ведут к четырем домам, а также к кухням и больничному крылу. Однако два туннеля частично обрушились из-за сражения. Их ремонт не является первоочередной задачей, поскольку в них больше нет необходимости.              Они вышли из раздевалки, и Джинни поспешно направилась к озеру, Невилл крепко сжал ее руку. Когда Гермиона и Рон вернулись в гостиную, она сказала Рону, что скоро вернется, и поднялась в комнату, которую делила с Луной. Она спустилась вниз, неся письма Диггори. Рон удивленно посмотрел на нее.               — Я думал, ты не захочешь это читать.               — Я не читала, я не хочу. Но, если мы когда-нибудь надеемся понять, что произошло между Драко и Гарри, нам нужно это прочитать.               — А нужно ли нам это понимать? — сказал Рон: — Все кончено. Гарри не хочет об этом знать. Малфой уничтожил это.              Гермиона покачала головой: — Гарри рано или поздно придется со всем смириться. И, если мы поймем это, ему, возможно, станет легче.              Она развязала пачку бумаг: — Похоже, Саймон привел их все в порядок, первый из них был сделан сразу после чемпионата мира.       

***

      Драко с трепетом вошел в палату целителя Маккейна. Неделя пролетела незаметно, но он взял за правило избегать всех. Он рано уходил из своей комнаты и возвращался только после окончания занятий. Во время их совместных занятий он не поднимал глаз и говорил только тогда, когда профессор задавала ему вопрос. Сидя в библиотеке, он чувствовал на себе пристальный взгляд Грейнджер, но отказывался смотреть в ответ. Он не мог думать о том, то они все все знают. Он ненавидел то, что они ходили по раздевалке и видели то, что должно было принадлежать только ему и Гарри. Он сел на стул и стал ждать, пока придут остальные. Грейнджер и Уизли вошли в дверь последними. Маккейн поприветствовала каждого и налила себе стакан воды.               — Спасибо всем за то, что снова встретились. Рон, я так понимаю, что ты уходишь сразу после урока, чтобы помочь своему брату в его магазине.              Уизли кивнул и неловко поерзал на стуле, бросив взгляд на Драко: — Так о чем мы будем говорить сегодня.               — Ну, прежде всего, я хотела бы узнать у всех впечатления от посещения раздевалки. Как ты думаешь, Драко говорит правду о своих отношениях с Гарри? Это имеет значение? Джинни, почему бы тебе не начать?              Джинни не смотрела на Драко. — Я думаю, это показало мне, что они действительно были вместе, но, в конце концов, это не имеет значения. Из-за того, что он сделал с Гарри.              — Ты имеешь в виду стирание его воспоминаний?              Джинни напряженно кивнула: — Ни один человек, который действительно заботился бы о ком-то, не смог бы так поступить с любимым человеком, — Рон кивнул в знак согласия.              Маккейн повернулся к Драко: — Не хочешь попытаться объяснить?               — Нет, — коротко ответил Драко. Луна рассмеялась, а Маккейн, казалось, растерялся и не знал, что сказать.               — Я думаю, это потому, что никто из нас не может понять, что чувствовал Драко тем летом. Что заставило его так поступить, — сказала Грейнджер.               — Очень хорошо, Гермиона. Драко, ты можешь рассказать нам, что произошло тем летом? Летом перед вашим шестым курсом, не так ли?              Драко недоверчиво посмотрел на группу.               — Вы, ребята, понятия не имеете. Вы не хотите знать. Вы провели с Волдемортом, в общей сложности, пять минут? Вы не хотите знать, что он заставляет тебя чувствовать. Вы можете себе представить, каково это — жить с ним в одном доме целый месяц? Видеть его каждый день. Видеть, как он пытает и убивает людей. Убивает людей и скармливает их своей змее.              Он указал на Джинни: — Ты говоришь, что никогда бы не поступила так с Гарри. Как бы тебе понравилось наблюдать, как умирает какой-нибудь несчастный парень, единственным несчастьем которого было то, что он был отдаленно похож на Гарри? Наблюдать, как он кричит в агонии, когда Волдеморт пытает его, пока у него не пропадает голос, пока он без сознания не падает на пол. Наблюдать, как он лежит там, пока не придет в себя, чтобы Волдеморт мог снова пытать его. Как ты думаешь, ты бы ничего не сделала, чтобы это не повторилось? Как ты думаешь, ты бы не попыталась спасти Гарри от такой участи? — Голос Драко дрогнул, но он смрипел уже на Уизли, — А потом твой худший кошмар внезапно стал явью, и настоящий Гарри внезапно оказался перед тобой в той самой комнате, где были убиты поддельные Гарри Поттеры. Ты был так напуган, что едва мог соображать. Слышать, как твои собственные отец и тетя планируют вызвать Волдеморта, чтобы вручить ему главный приз. Знать, что человек, которого ты любил и пытался защитить, ради которого ты пожертвовал всем, был при смерти.              Он повернулся к Луне, по лицу которой медленно катились слезы. Он потянулся и сжал ее руку: — Вы все не хотите знать, каково это было. Луна знает. Такой ужас меняет тебя. Мы никогда не будем прежними. Каждую ночь меня все еще преследуют кошмары, в которых вы трое стоите посреди Малфой-мэнора и наблюдаю, как вы умираете. Только по чистой случайности и благодаря домовому эльфу вы этого не сделали. Жалею ли я о том, что Гарри не знает о нас? Что ему не приходится проходить через эту боль? Черт возьми, да. Жалею ли я о том, что сделал? Нет, потому что он жив. Я сделал то, что должен был сделать, и сделал бы это снова.              Он покачал головой и вышел за дверь, позволив ей захлопнуться за собой.       

***

      Драко прислонился к дереву, проклиная себя за свою вспышку эмоций. Он сорвал каштан и бросил его в озеро. Он смотрел, как волны разбиваются о береговую линию. Это было ошибкой, которую он осознал, вернувшись в Хогвартс. Ему не стоило и пытаться. Утром он соберет свой чемодан. Оно того не стоило.              Он услышал хруст шагов по опавшим листьям и выругался: — Кто бы там ни был, убирайся.               — Прости меня, Драко. — Раздался голос Гермионы Грейнджер.               — Оставь это. Мне не нужна твоя жалость. — Он грубо спросил: — Как ты меня нашла?              — Карта Гарри. — она нерешительно подошла ближе. Драко повернулся, чтобы посмотреть на нее, на карту, которую она держала в руке.              — Сохрани ее. Не думаю, что он одобрил бы то, как ты ее используешь.              — Гарри сейчас не имеет значения. — Я больше беспокоюсь о тебе, — просто ответила Гермиона.       Драко тихо рассмеялся на её заявление: — Тебе не нужно беспокоиться обо мне. Я уезжаю. Мне не нужно здесь быть, я прекрасно могу учиться и вдали отсюда.              — Не делай этого, Драко. Я серьезно. Когда я сказал, что сожалею. Я читала письма Седрика Диггори. Я знаю, как много вы значили друг для друга. Я должна была понять, что только самые отчаянные обстоятельства могли заставить тебя…              — Стереть ему память? – протянул Драко, — Ты думаешь? Может, я поступаю так со всеми своими гриффиндорскими парнями?              Гермиона рассмеялась и, к неудовольствию Драко, села рядом с ним. Он недоверчиво посмотрел на нее. — А твой рыжий знает, что ты здесь?              Гермиона кивнула: — Ему пришлось уехать в Лондон, но он согласился. Мы судили о тебе несправедливо.               — Что в жизни справедливого? — Спросил Драко, прислонившись к дереву. — Ты извинилась, можешь идти.               — Это то самое дерево? Где вы с Гарри познакомились?              Он резко повернулся, чтобы посмотреть на нее: — Что ты знаешь об этом?               — Записки Гарри, которые он писал тебе. Ты сохранил их. Когда мы с Луной убирали твою комнату на прошлой неделе, после Блейза, ну, ты понимаешь. Я видела записку о встрече у «нашей елки».              Драко покачал головой и кивнул в сторону большого каштана, росшего примерно в двадцати футах от него. — Оно им и было.              Гермиона кивнула и огляделась по сторонам. — Разве вы двое не поссорились там однажды? Или, наверное, делал вид, что дерется. Я помню, как Рон разнял вас.              — Почему ты здесь, Грейнджер? — Драко зарычал.              — Чтобы отдать тебе это. Одолжу их тебе. — Сказала Гермиона, подходя ближе к парню: — я хочу вернуть их на случай, если Гарри когда-нибудь захочет их прочесть, но, думаю, тебе стоит их прочитать.              Драко посмотрел на сложенную пачку бумаг. — Что это?               — Письма Диггори. — она просто сказала: — Я думаю, вам было бы интересно прочитать, что он сказал о вас обоих.               — Что, Грейнджер, ты считаешь, что моя жизнь недостаточно мучительна? — Его голос стал резким. — Я переживаю это каждый день. Мне не нужно перечитывать слова Седрика, чтобы сделать все еще хуже.              Она покачала головой: — Нет, я думаю, тебе нужно, чтобы ты помнил и надеялся. — Она взяла его за руку и сжала его пальцы вокруг бумаг. — Гарри ушел не навсегда. Мы хотим, чтобы он вернулся, и я знаю, что он вернется, когда будет готов.       Она хотела сказать что-то еще, но покачала головой: — Прочти письма. Я сожалею, что так и не узнала Седрика так, как ты. Он, несомненно, был замечательным человеком.              Она встала, отряхнула мантию и ушла. Драко сидел, уставившись на письма. Салазар, спаси его от благонамеренных гриффиндорцев и Хаффлпаффцев.       

***

      На следующее утро Драко вышел в Большой зал на завтрак. Он почувствовал, что Грейнджер пристально смотрит на него, когда он сел на свое прежнее место в дальнем конце стола, рядом с Луной. Луна улыбнулась ему, и как ей всегда удавалось улыбаться, подумал он.              — Прости, — грубо сказал он, — за вчерашнее. Я не хотел втягивать тебя в это.              Она мягко покачала головой, — Это было хорошо. Хорошо, что они услышали правду. Мы можем так долго жить только в своих мечтах, а потом реальность должна сломить нас.              Драко посмотрел на нее: — Но не тебе, тебе нужны твои мечты.              Луна пожала плечами: — У меня все еще есть надежда, и в то же время у меня есть ты.              Драко покраснел, вспомнив свои мысли о вчерашнем отъезде из Хогвартса. Может, они и не были пленниками в поместье Малфоев, но они с Луной все еще были пленниками в другом, более важном значении. Ему стало стыдно за то, что он решил оставить ее сражаться в одиночку.               — Мы грустная пара, не так ли? — сказал он.              — Бывший пожиратель смерти, гей с разбитым сердцем, и пойманный в ловушку дух потерянной души, — с улыбкой сказала Луна, — Какая мы забавная пара.              — Как мы собираемся тебя освободить? — Спросил Драко.       — Как мы собираемся вылечить твое разбитое сердце? — парировала она. — На оба эти вопроса нет ответа.              Драко уже собирался ответить, как вдруг в Большой зал влетели совы, принеся почту. Они наблюдали, как совы покружили в поисках цели и опустились на землю. Взгляд Драко привлек большой черный ворон, и он увидел, как он внезапно устремился к их столику. Глаза Грейнджер расширились, когда он приземлился рядом с ней. Она нерешительно посмотрела на два письма, привязанных к нему. Драко не винил ее за нерешительность, клюв ворона был пугающим. Грейнджер с благодарностью посмотрела на Лонгботтома, когда он протянул ворону кусочек тоста. Ворон схватил тост и быстро проглотил его, но не раньше, чем Грейнджер отвязала письма от его когтя.              Она посмотрела на письма, быстро встала и подошла к гриффиндорскому столу, где Джинни Уизли уже наполовину поднялась со скамьи. Грейнджер протянула ей второе письмо, и они обе вышли из комнаты. Драко наблюдал, как ворон взмахнул крыльями и устремился к отверстию в потолке.              — Я думаю, мы знаем, к кому он возвращается, — сказала Луна. Драко с трудом сглотнул и кивнул, наблюдая, как черная птица исчезает.       

***

      В тот вечер он дождался, пока все восьмикурсники соберутся в общей комнате. Гермиона подняла глаза от учебника по арифмантике и увидела, что он стоит там. Он протянул ей письма.               — Спасибо, ты была права, — тихим голосом произнес Драко: — Было приятно прочитать слова Седрика. Он был хорошим человеком.              Гермиона кивнула: — Он многое рассказал о вас обоих.               Хоть Седрик часто не называл, о ком он говорит, было легко понять, когда он говорил о Гарри или Драко.               — У нас обоих было довольно сложное детство. Это одна из тех вещей, которые у нас были общие, — просто ответил Драко.               — Седрик хотел стать психотерапевтом, не так ли? Целителем разума? — Гермиона спросила: — Это поэтому ты хочешь поступить в программу Святого Мунго?        — Одна из причин, и очень веская причина, – Драко уступил. Он колебался, оглядывая переполненную комнату. — Не хочешь ли прогуляться? Я хочу передать тебе кое-что.       

***

      За неделю до рождества, 1998г.              Драко получил разрешение аппарировать с Луной в Лондон. Прошел ровно год с тех пор, как пожиратели смерти сняли ее с Хогвартс-экспресса, и она не хотела снова садиться в поезд. Она проводила каникулы с Гарриком Олливандером и навещала своего отца в приходе Тики. Убедившись, что она устроилась, Драко аппарировал в деревню неподалеку от дома своей тети и направился по тропинке к ее маленькому коттеджу. Проведя все лето в камере, а затем будучи ограниченным территорией Хогвартса, Драко мог позволить себе роскошь в виде прогулки по проселочной дороге — она доставила ему больше удовольствия, чем он мог себе представить два года назад.       Он открыл дверь в дом Тонкс и замер.              Гарри сидел на полу в центре комнаты, держа в руках игрушку. Тедди радостно хихикал, протягивая руку к игрушечному дракону. Ни с того ни с сего Драко подумал, что это шведский коротконосый дракон. Его мать и тетя сидели в креслах.       Двое мужчин, не двигаясь, смотрели друг на друга. Прошло время, показавшееся Драко вечностью, когда Гарри осторожно передал игрушечного дракона Тедди и наклонился, чтобы поцеловать восьмимесячного малыша в лоб. Поднявшись, он подошел к столу, на котором лежало кожаное пальто. Он поднял его и трансгрессировал, не сказав ни слова, оставив после себя лишь легкий ветерок. Тедди расхохотался и огляделся, пытаясь понять, куда подевался Гарри.              Драко привалился к двери, закрыв глаза. «Никто не имел права так хорошо выглядеть», подумал он с самым громостким проклятием. Кожа Гарри приобрела тот глубокий загар, который появляется у тех, кто все время проводит на свежем воздухе. Он больше не пытался скрыть свой шрам; челка, как у школьника, исчезла. Его волнистые черные волосы отросли до плеч и были стянуты сзади кожаным ремешком в грубый конский хвост. У Драко зачесались пальцы при мысли о том, чтобы потянуть за ремешок, распустить волосы и запустить в них руки.              Что еще хуже, за последние несколько месяцев Гарри выкроил время, чтобы купить одежду по фигуре. Драко подумал, что она сидит на нем как влитая, когда вспомнил, как тянулись маггловские джинсы и рубашка из грубого хлопка. Даже ботинки из драконьей кожи, подумал Драко со смехом. Гарри Поттер в ботинках. Совсем не похожих на его старые кроссовки.               — Ты в порядке, Драко? — он вздрогнул, осознав, что к нему подошла мать и взяла его за руку. Он заставил себя улыбнуться.               — Да-да. Конечно. — Он поцеловал мать в щеку и с облегчением увидел, что его мать тоже выглядит намного лучше. Нездоровая полупрозрачность, то, что она приобрела в тюрьме, полностью исчезло, сменившись здоровым розовым цветом. — Счастливого Рождества.       Он вошел в комнату и сел рядом с Тедди, который грыз плюшевого дракона. Подняв его, он покрутил им над головой Тедди, неосознанно приняв ту же позу, что и Гарри несколько мгновений назад. — Как долго он здесь пробыл? – он тихо спросил, пряча взгляд.               — Всего час или около того, — сказала его тетя, – она выглядела смущенной: — Мы не знали, что ты приедешь так скоро.               — Я не сел на поезд, — сказал он, не сводя глаз с извивающегося тела Тедди. — Аппарировал в деревню и поднялся наверх. Я могу уйти, если хочешь, отправься по камину и скажи, чтобы он вернулся и закончил свой визит.               — Нет, — покачала головой его мать. — Он собирался уходить.              — Надолго он к нам? Или вернулся насовсем? — он постарался, чтобы его вопрос прозвучал праздно, пока взял Тедди на руки и улыбался из-за того, что маленький мальчик крепко сжал его пальцы.               — Думаю, две недели, — сказала его мать, и тетя Андромеда кивнула в знак согласия.       Драко поднял игрушку и посмотрел на нее.       — Думаю, это говорит о том, где он был.       По полу была разбросана дюжина игрушек с драконами.        — В Румынии, должно быть, холодно в это время года.              — Драко, не надо… — сказала его мама.              Драко заставил себя оторвать взгляд от игрушки и изобразить на лице улыбку. — Я в порядке, мама. Разве ты не чудесно выглядишь? Просто сияешь. — Он заставил себя стряхнуть с себя меланхолию: — Позвольте мне рассказать вам новейшие новости.       

***

      Гарри аппарировал на площадь Гриммо, ему нужно было где-то подумать, а Нора никогда не была подходящим местом для спокойных размышлений. Как только он услышал, как открылась дверь, он понял, что это мог быть только Малфой. Это все еще не подготовило его к тому, чтобы поднять глаза и увидеть в дверях человека, который преследовал его во сне.       И это был не тот Малфой, которого он в последний раз видел в кабинете Кингсли. Этот человек стоял прямо и утратил тот изможденный вид, который приобрел в тюрьме. Светлые волосы были коротко подстрижены, гораздо короче, чем Малфой когда-либо носил в школе. Перемена в его лице была поразительной. Короткие волосы смягчали резкие черты его лица, и любой, кто смотрел на него, замечал, какие у него серые глаза.              Гарри сразу понял, что одежда была той же самой. Это была та же самая одежда, которую он носил в предыдущие годы. Она была по меньшей мере на шесть дюймов короче, чем нужно, и была поношенной. Драко Малфой, которого он знал, всегда был самым хорошо одетым студентом. Он никогда бы не надел слишком короткую поношенную мантию, если бы на то не было причины. Гарри подумал о том, во что была одета Нарцисса Малфой. Он почти не знал эту женщину и нынешнюю моду, но, когда он подумал об этом, ее мантия выглядела поношенной. Он заметил, что она аккуратно заштопала потертую манжету, когда передавала ему Тедди.              Выругавшись, он внезапно осознал единственную причину, по которой Малфоев могли застать в заштопанной, плохо сидящей одежде. Он посмотрел на время. У него оставался еще час до встречи с Саймоном Уордом. Он повернулся и аппарировал в Министерство. Тот факт, что для визита к министру он был одет не в обычную официальную мантию, нисколько его не смутил. Он приземлился в пункте аппарирования Министерства и зарегистрировался у секретаря в приемной.               — Я здесь, чтобы встретиться с министром Шеклболтом.              Секретарша в приемной не подняла головы: — Когда у вас назначена встреча?               — Ни насколько. Он примет меня. — уверенно сказал Гарри.              Секретарша в приемной, подняв голову, рассмеялась: — Министр не нуждается во встречи с ГАРРИ ПОТТЕР!              Все, кто находился в пределах слышимости ее крика, повернулись к ним.              Гарри кивнул: — Вы что-то говорили?               — Э-э-э, я имела в виду, что вы можете подняться наверх. Я скажу его помощнику, что вы придете.              Тот факт, что никто в Великобритании не видел Гарри Поттера в течение трех месяцев, а теперь он расхаживал по вестибюлю министерства, как будто ему здесь самое место, одетый в длинное черное кожаное пальто, джинсы и ботинки, вероятно, во многом были связаны с тем фактом, что никто не двигался и не произносил ни слова, пока он не скрылся в лифте, когда фойе взорвалось возбужденной болтовней.       К тому времени, как лифт добрался до верхнего этажа и двери открылись, на пороге стоял помощник Кингсли.               — Мистер Поттер. Какой неожиданный сюрприз. Я сообщил министру, что вы здесь. У него встреча, но он сразу же поспешил к вам.              Гарри оглядел небольшую приемную: — Все в порядке, я просто подожду здесь.               — Вовсе нет, сэр. Министр велел мне попросить вас подождать в его кабинете. Это, как вы, понимаете, более уединенное место.              Гарри кивнул и последовал за помощником в кабинет Кингсли, отказавшись от его предложения перекусить.               — Гарри, это совершенно неожиданно, — Кингсли вошел в кабинет через несколько минут. Они пожали друг другу руки, и Гарри снова сел на стул напротив Кингсли.               — Да, извините. Импульсивность.               — Конечно, но я ожидал этого от тебя. Как дела в Румынии?               — Холодно. С огненными пятнами тут и там, — Гарри пренебрежительно махнул рукой: — Почему счета Малфоев не были разблокированы?               — Откуда ты знаешь, что они были? Малфой ведь не обращался к тебе, не так ли? Ему нельзя, потому что это часть…              Гарри покачал головой: — Это не его вина, я был в гостях у Тедди Люпина у Андромеды. Он приехал домой на рождественские каникулы. Я ушел. Счета?               — Забавно, что ты упомянул об этом, ведь именно это было темой встречи, на которой я только что присутствовал. Мы получили очень интересное предложение от Нарциссы и Драко Малфоев относительно их бывшего дома, Малфой-мэнора.               — Они хотят вернуться?        — Вряд ли, — Кингсли взял пачку бумаг и подвинул ее к Гарри через стол: — Их предложение. Гермиона уже прочитала и одобрила его. Я бы совсем не удивился, если бы оказалось, что она приложила к этому руку с самого начала.               — Гермиона? — Гарри покачал головой: — Почему она…               — Тебе придется спросить у нее. — Кингсли ответил решительно. — Я знаю, ты не хочешь иметь ничего общего с Малфоем, но, думаю, тебе стоит ознакомиться с предложением.               — Какое отношение это имеет к счетам?               — По сути, Малфои хотят сжечь Малфой-мэнор дотла, и это лучшее, что можно с ним сделать. В этом месте слишком много темной магии. На его месте они предлагают построить центр восстановления и реабилитации для жертв войн.               — Чего они хотят? — Гарри удивленно посмотрел на министра. — Что построить…?               — Да, это серьезная перемена во взглядах, не так ли? Они называют это Центром целительства имени Седрика Диггори. Они предлагают, чтобы средства из хранилища Малфоев могут быть использованы для оплаты первоначальных расходов на строительство и содержание персонала. Взамен они просят скромную стипендию на проживание. Ознакомься с предложением, мне хотелось бы узнать твое мнение. Министерство не решается на такой шаг без твоего благословения, не только Гермионы.               — Какое отношение это имеет ко мне? — Резко спросил Гарри              — Если мы хотим, чтобы этот центр был принят, ему нужно твое одобрение, иначе он провалится, — просто сказал Кингсли. — Все, что связано с Малфоями, сопряжено с риском. Тот факт, что они изменили своей вере и помогли победить Волдеморта, не меняет того факта, что Люциус и Драко Малфой оба были отмечены как Пожиратели Смерти. Если ты действительно готов поддержать это, это может иметь успех. И, откровенно говоря, больница Святого Мунго в наши дни не справляется со спросом на свои услуги. До событий мая прошлого года приход Януса Тики был почти полностью заполнен. Теперь есть лист ожидания, и они взяли на себя другое, менее используемое отделение в больнице Святого Мунго.               — Что они знают об управлении реабилитационным центром или как там это называется?               — Все это есть в предложении. Возьми это с собой, спроси об этом Гермиону.       Гарри кивнул: — Я посмотрю на это. А пока выдели немного денег Малфоям, чтобы они могли купить себе новую одежду.              Кингсли приподнял бровь, Гарри покраснел. — Именно из-за этой неловкой маленькой проблемы они оба спасли мне жизнь. Я не могу забыть этого, как бы сильно ни старался.               — Ты спас Драко жизнь, разве это не отменяет хотя бы один из его жизненных долгов?               — Можно подумать, но этот мерзавец преследует меня. Я не хочу чувствовать себя виноватым из-за того, что он разгуливает в одежде, которая ему не подходит, потому что волшебный мир хочет наказать его за то, что он сделал со мной. Это касается только его и меня. Дело в том, что все обвинения, кроме одного, были сняты. Нет причин оставлять их деньги у себя. Я хочу чувствовать себя сумасшедшим, а не виноватым.              Кингсли окинул его оценивающим взглядом: — Все равно удивительно, что ты идешь на все эти хлопоты, чтобы у них были деньги на жизнь.              Гарри встал: — Это просто означает, что я все еще идиот. Спасибо, что согласился встретиться со мной так быстро.               — Очень приятно. Я уверен, что о твоем визите будут говорить в «барблерах» еще несколько дней. Желаю хорошего Рождества и передаю наилучшие пожелания семейству Уизли.              — Будет сделано. — Он посмотрел на дверь. — Какова вероятность того, что никто не звонил Пророку и всем остальным?              — Почти ничтожна. Хочешь воспользоваться камином?              — Нет, но не возражаешь ли ты, если я изменюсь здесь?               — Изменишься как? — Спросил Кингсли, и Гарри улыбнулся и достал свою волшебную палочку. Он быстро наложил чары, над которыми работал последние несколько месяцев. Кингсли насторожился, когда Гарри внезапно превратился в волшебника с песочно-каштановыми волосами и голубыми глазами. В этом наваждении он выглядел на двадцать пять лет.        — Как ты думаешь? Это пройдет?               — Это определенно пройдет проверку. Это довольно впечатляющее наваждение. Это заставляет меня надеяться, что когда-нибудь ты, возможно, передумаешь не поступать на программу авроров. Единственная проблема в том, что твоя одежда все та же.               — Верно подмечено, — Гарри посмотрел на свое пальто. — Черт, мне нравится это пальто. Ненавижу его трансфигурировать, потом оно никогда не будет сидеть как прежде.              — Вот, позволь мне. — Кингсли подошел к шкафу в углу своего кабинета и достал простую черную мантию. — Я надеваю ее, когда мне нужно куда-то пойти инкогнито. Надень ее поверх, не беспокойтесь о том, когда её вернуть. Моя жена ожидает, что я буду носить по крайней мере один комплект одежды в месяц.              Гарри вышел из Министерства и столкнулся с десятками фотографов, которые проигнорировали его, ожидая то, когда Гарри Поттер выйдет из дверей. Он быстро прошел по улице и направился к ресторану.              Саймон Уорд сидел за столиком в углу и наблюдал за дверью, когда он подошел. Гарри быстро подошел и сел, к большому удивлению Саймона. — Да - это я. Это наваждение.              Саймон прищурился, глядя на Гарри: — Правда?              — Правда. Хочешь задать мне вопрос-задачку, чтобы убедиться? — Гарри спросил.       Саймон хихикнул: — Конечно, кто назначил встречу у тебя дома в сентябре?               — Билл Уизли, — Легко ответил Гарри. Саймон рассмеялся и пожал ему руку.              Подошел официант, и они быстро разобрались с заказом обеда. Гарри наслаждался новизной: он мог сидеть в центре ресторана, и на него никто не обращал внимания. Саймон вопросительно посмотрел на него.              Гарри посмотрел на него в ответ и произнес: — Ты, наверное, задаешься вопросом, почему я захотел встретиться с тобой.              — Немного. Ну, нет, много. — Саймон рассмеялся. — Я подумал, что это было интересно, когда ты прислал мне сову. В последнее время много обсуждается великая тайна о том, куда делся Гарри Поттер. Было выдвинуто немало теорий.               — Ну, слухи о том, что я постоянно проживаю в округе Тики, немного преувеличены. Меня не было в стране. Я здесь только на каникулы и собираюсь вернуться.              — Не могу сказать, что ты хорошо выглядишь, но голос у тебя приятный. Ты гораздо спокойнее, чем когда мы встречались в сентябре.              — Хуже быть не могло, единственный выход был — спрятаться. — признался Гарри.       — Значит, ты уже смирился со всем этим? — Спросил Саймон. — Надеюсь, ты не против, что я спрашиваю.              — Вовсе нет. Да, лучше. Есть вещи, которые я никогда не приму. Никогда не прощу. Но… — Он замолчал, когда принесли еду. Официант суетился с напитками и столовым серебром. Наконец он отошел, и Гарри продолжил. — Но слепой страх, что я полностью утратил контроль над своей жизнью, исчез.              Саймон медленно взял нож и вилку, но посмотрел на Гарри: — Никогда не простишь?       Гарри на мгновение сжал губы. — Есть вещи, которые не поддаются никакому рассмотрению. Но я пришел сюда не об этом. Я хотел сообщить тебе, что ко мне вернулись некоторые воспоминания, связанные с Седриком. Я подумал, тебе будет интересно это узнать.               — Это правда?              Гарри кивнул: — Не знаю, сколько я потерял, но кое-что я вернул. Когда мы впервые разговаривали на чемпионате мира, — он с трудом сглотнул, — ты был прав. Мне бы очень не хотелось потерять это навсегда. Он был первым человеком, которому я сказал, что я гей. Он убедил меня рассказать Гермионе и Рону, что я гей.              Саймон прослезился и быстро заморгал, чтобы прочистить глаза: — Я задавался вопросом. Когда он вернулся с чемпионата мира, он сказал, что разговаривал с человеком, который только что понял, что он гей. Он действительно умел общаться с людьми. Помогал им.               — Это то, что я помню, как мы разговаривали. Воспоминания недостаточно отчетливы, чтобы понять все, что происходило. Но было ясно, что мы были друзьями. — Гарри покачал головой: — Я бы хотел, чтобы было больше, но, возможно, в моей голове все еще что-то происходит.               — Письма помогли? — Спросил Саймон.              Гарри поколебался и покачал головой: — Скажу честно. Я так и не смог собраться с духом, чтобы прочитать их. Не уверен, что когда-нибудь смогу.              Саймон кивнул: — Седрик был хорошим человеком. Хорошим другом. Я помню, как подумал, что очень к счастью, мы нашли друг друга вовремя. Когда он умер, был убит, я разозлилась, что мы прожили вместе всего два года. И один год из них он все еще учился в школе, а я был здесь.               Он сделал глоток воды и помолчал, собираясь с мыслями. — Но иногда это все, что ты получаешь. И мне повезло, очень повезло, что он был в моей жизни даже на это короткое время.               — Ты встречаешься с кем-нибудь еще?               — Нет. Сначала я был не готов, а теперь, — Он посмотрел в окно на прохожих, — я все еще ловлю себя на том, что сравниваю всех с Седриком. И это действительно несправедливо.               — Ты слышал о предложении Малфоя? — произнес Гарри: — Я только что узнал об этом.              - Центр имени Седрика Диггори? — Саймон кивнул. — Драко написал мне и родителям Диггори, прося разрешения назвать его в честь Седрика.              — Так ты не возражаешь?              — Вовсе нет, я думаю, это прекрасный способ запомнить его. — Саймон посмотрел на переодетого Гарри. — Я написал ему, что меня беспокоит только то, как ты к этому относишься.              — Да, похоже, это волнует всех. Я еще не читал ничего об этом, — ответил Гарри.               — Это необходимо. — Саймон улыбнулся: — Они попросили меня войти в состав правления, если проект будет реализован, и я с радостью это сделаю.               — Значит, ты считаешь, что это стоит того?              Саймон посмотрел прямо на Гарри: — Я думаю, что это давно пора сделать. Я бы хотел, чтобы это уже было открыто. Есть поколение таких детей, как мы с тобой, которые выросли без родителей из-за первой мировой войны. — Серьезно сказал Саймон, — Есть совершенно новое поколение, которому нужна помощь. Я бы хотел, чтобы они получили больше помощи, чем мы.               — Твои родители были убиты…               — Пожирателями смерти, когда мне было семь. — Он закончил мысль Гарри. — Мне повезло, что я был достаточно взрослым, чтобы иметь воспоминания о них, и меня растили мои бабушка и дедушка, которые любили меня.               — Извини, я понятия не имел.              — У тебя не должно быть причин, но я бы хотел, чтобы у меня было что-то еще, что помогло бы мне понять, что произошло. Что-то вроде того, что предлагают Малфои.              Гарри покачал головой: — У меня просто не укладывается в голове, что Малфои могут быть доброжелательными.               — Я думаю, что было бы ошибкой валить всех Малфоев в одну кучу. Нарцисса и Драко отличаются от Люциуса и всех Малфоев до них.              Гарри слегка улыбнулся в ответ: — Не в моем мире.              Саймон, казалось, хотел что-то сказать по этому поводу, но покачал головой. — Спасибо за приглашение на ланч, мне нужно возвращаться к работе. Дай мне знать, если захочешь поговорить еще раз. Я надеюсь, что в какой-то момент ты сможешь прочитать письма.              — Возможно. Приятно знать, что ты одобряешь это, — он постучал пальцем по предложению. — Я буду иметь это в виду, когда буду его читать.       

***

      Гарри вернулся в Нору. Он проскользнул на кухню и удивился, что Молли не суетится там, как обычно. Джинни и Чарли сидели за столом и о чем-то оживленно спорили, но, когда он вошел, они резко замолчали. Они были очень похожи, как брат и сестра у Джинни были ярко выраженные скулы и рыжие, как подобает Уизли, волосы, спускающиеся по спине. Волосы Чарли, точно такого же рыжего оттенка, теперь были коротко подстрижены и падали на воротник.              — Что происходит? — спросил он, беспокойно переводя взгляд с одного на другого.              Чарли посмотрел на него снизу вверх и улыбнулся: — Ничего, просто мы разошлись во мнениях. Как дела у Тедди? Ты пробыл там долго.               — Получилось не так, как я ожидал, — Гарри с беспокойством посмотрел на Джинни: — Добро пожаловать домой. Как прошел твой семестр?               — Хорошо. Учитывая все обстоятельства, — она встала из-за стола, подошла и обняла его: — Лучше, чем в прошлом году, но могло быть все, что угодно.               — Злишься на меня? — Спросил Гарри, вешая пальто на спинку стула.              — Злишься ли я на тебя за что? — Она одарила его озадаченным взглядом.              — За то, что я уехал в сентябре, так и не повидавшись с тобой. — просто ответил Гарри.               — Я понимаю, — сказала Джинни, на что Чарли недоверчиво рассмеялся: — Ладно, я поняла после того, как запустила несколькими десятками книг в стену и у меня случился полный срыв.              Они посмотрели друг на друга, и Чарли встал: — И тут я притворился, что мне нужно кое-что сделать в другой комнате.              Гарри рассмеялся и проводил Чарли взглядом. Джинни проследила за ним с мягкой улыбкой: — А вы с ним начали хорошо ладить, да?              Гарри кивнул: — Он хороший парень. Было здорово работать, я ведь раньше никогда столько времени не проводил с ним. Он уже был в Румынии, когда мы с Роном пошли в школу.              Джинни кивнула, ее лицо было напряжено. — Ну, как ты? Перерыв помог?              Гарри потянулся и взял ее за руку, переплетая ее пальцы со своими. — Это помогло. Я ни за что не смог бы остаться. Мне нужно было время. Время рубить деревья и сражаться с драконами. Быть безумным.               — И ты все еще злишься? — Джинни перевела взгляд с их рук на глаза Гарри.               — Иногда, но совсем не так, как тогда, когда я только попал туда. Чарли может тебе сказать. Я был совершенно неуправляем.              — Ты вспомнил что-нибудь еще из того, что потерял?               — У меня есть обрывки информации. Как и сказала целительница, такое может случиться. Во всем этом мало смысла, это похоже на головоломку, в которой не хватает большинства частей.               — Ну, ты вспомнил больше о Малфое?              Гарри кивнул: — Больше, чем я мог бы принять, но да.               — И ты определенно…               — Гей? Определенно. Я… — Гарри замолчал и покачал головой. — Я не собираюсь извиняться за это. Но мне жаль, что ты оказалась втянута в то, что произошло. Мне действительно жаль…              Джинни покачала головой: — Я всего лишь сопутствующий ущерб. Я рада, что ты чувствуешь себя лучше. Есть ли шанс, что ты вернешься? Я не хочу, чтобы ты навсегда исчез в дебрях Румынии               — Это то, из-за чего вы с Чарли спорили?               — Нет. Не совсем. Просто маленькая глупость.               — Понравилось?               — Да, но я не обязана уточнять. Но что мне действительно нравится, так это твои волосы. — сказала Джинни со смехом. — Что заставило тебя отрастить их?              — Это предложил Чарли. Он объяснил, что причина, по которой они всегда были такими неопрятными, заключалась в том, что они никогда не были достаточно короткими или даже не лежали ровно. Так я могу просто завязать их сзади. Таким образом, он не попадает мне в глаза, что очень удобно, когда пытаешься загнать дракона обратно в его пещеру.               — Выглядит неплохо. Ты выглядишь даже очень хорошо. Выглядишь счастливо.              Гарри пожал плечами: — Не сказал бы, что я счастлив, но я больше не тону. И, по правде говоря, когда этот визит закончится, я буду готов вернуться.              — Ты хорошо провел время с Тедди? — Джинни спросила легко. — Я бы хотела пойти с тобой завтра и повидаться с ним.              Гарри помедлил с ответом на столько, что Джинни сощурила свой взгляд. — Я там был недолго. Пришел Малфой.        — Он пришел? Вы разговаривали? — Спросила Джинни, она выглядела так, будто собиралась сказать что-то еще, но остановилась.               — Я только что аппарировал прямо из их гостиной.               — Так ты ничего не сказал? Он ничего не сказал?               — Нет. Просто замер. Не ожидал, что он приедет так рано, поезд приходит намного позже.               — Он не смог сесть на поезд, — тихо промолвила Джинна.               — Не тебе говорить, — сухо ответил Гарри. — Я посоветуюсь с Андромедой, прежде чем идти к ней снова. Тебе стоит прийти. Тедди очарователен. Трудно поверить, как сильно он изменился за четыре месяца.              Он указал на стол, на котором лежал пакет от Кингсли. — Ты знаешь о том, что случилось с Малфоями? Кингсли дал это мне.               — Их фонд? Центр Диггори? — Голос Джинни дрогнул: — Да. Кажется, все об этом слышала. У нас в Хогвартсе проводятся групповые консультации. Это всплыло, — осторожно сказала Джинни: — Все в нашей группе за это. Целительница помогла составить предложение.              Гарри прищурился, глядя на нее: — Малфой участвует в этих консультационных группах?              Она кивнула и покраснела: — Да, вместе с Роном, Гермионой, Луной и иногда Невиллом. Иногда с Дином и Симусом.              — Ты не писала об этом в своих письмах. — Он старался, чтобы в его голосе не прозвучало обвинения, но знал, что это ему не совсем удалось. Его рука непроизвольно сжала столешницу.              — Ну, ты с самого начала говорил, что не хочешь ничего о нем знать. И после того, как его избили в первые дни учебы, занятия стали обязательными.               — Кто-то его избил? Кто?               — Блейз Забини, — сказала Джинни: — Из-за этого его исключили.               — Итак, дай мне минуту. Вы встречаетесь на групповых занятиях с человеком, который стер мне память, и результатом всего этого стало вот это. — Гарри постучал по папке: — И вы говорили обо мне?              Джинни пыталась сделать вдох, но каждый раз вместо слов давала лишь тишину. Гарри услышал шаги на кухне, но проигнорировал их. Он уставился на Джинни.               — Я спросил, не я ли был темой этих групповых консультаций? — его голос был опасно тих. Джинни побледнела, но ничего не сказала. Она оглянулась через его плечо, и Гарри не удивился, услышав, как Гермиона заговорила у него за спиной.              — Все было не так, как ты думаешь, Гарри — она помедлила, — Мы все были так взбешены. Я была взбешена, но в то же время я хотела попытаться понять, что произошло.              Гарри обернулся, чтобы увидеть Гермиону и Рона. Рон стоял рядом с ней, обнимая Гермиону за плечи, словно защищая ее.              — Нам всем нужно было знать, — кивнула Джинни, — я не могла понять, как Малфоя могли впустить в школу. Я ненавидел его.               — Ненавидела? Сейчас уже нет? — Гарри резко вернул взгляд к ней: — Теперь вы все на его стороне?               — Конечно, мы на твоей стороне, мы знаем, что это сложно, Гарри. — Гермиона сказала: — В идеале, ты тоже должен был быть там…               — Чтобы я там был? Пока вы обсуждаете те моменты моей жизни, которые я никогда не вспомню? — он посмотрел на них вновь тем самым взглядом, с которого началась мысль о побеге: — Что, черт возьми, произошло, пока меня не было? Ты тоже, Рон? — он удивленно посмотрел на своего лучшего друга.               — Тебя там не было, Гарри. — Просто сказал Рон: — Как и сказала Гермиона, мы все были очень злы. Если я хотел пережить этот месяц и не быть исключенным, как Забини, я должен был попытаться разобраться с Малфоем.               — Разобрался? — Гарри снова просмотрел на бумаги с предложением: — Кингсли сказал мне, что ты уже подписала его, Гермиона.               — Это хорошая идея. Хорошее предложение. Если бы оно исходило от кого-то другого, кроме Малфоев, ты бы, не колеблясь, поддержала его.              — Так мне все время говорят. — он встал. — Передай Молли, что меня не будет на ужине.       он направился к камину.               — Подожди! Гарри, куда ты идешь? — Гермиона судорожно последовала за ним: — Нам нужно поговорить об этом, ты только что вернулся домой.              Он колебался: — Я вернусь утром.       Гарри исчез в вихре искр.              — Что ж, все прошло лучше, чем я думала. — Сказала Гермиона, опускаясь на стул и подпирая голову руками.              Чарли вернулся в комнату и огляделся. — Что за крики, где Гарри?               — Ушел, — сказала Джинни, — Ты был прав, он воспринял это не очень хорошо.               — Я был уверен, что он так сделает, — Чарли покачал головой: — Куда он пошел?               — На площадь Гриммо, — сказал Рон.              Гермиона покачала головой: — Как он так быстро узнал об этом? Я думала, мы подождем и расскажем ему завтра.               — Он пошел к Кингсли и рассказал Гарри об этом. — ответила Джинни. — Интересно, зачем он пошел к Кингсли?              — Кто-то должен пойти на площадь Гриммо и поговорить с ним — спросила Гермиона, — если, конечно, он не закрыл камин.              — Я пойду. Теперь он, наверное, считает вас всех врагами, — сказал Чарли, качая головой.       

***

      Гарри услышал, как открылся камин и раздался крик Чарли. Он не захотел отвечать.               — Гарри! Ты здесь? — Чарли снова закричал, на этот раз так, как он ревел в загоне для драконов, чтобы его было слышно сквозь фырканье и шум драконов.              Взмахом руки он отправил своего патронуса галопом вниз по лестнице. В Румынии они часто использовались для общения через леса и склоны гор. Настолько, что однажды он был поражен, когда каким-то образом забыл взять свою палочку и все же смог вызвать своего патронуса. С тех пор он старался делать это только тогда, когда никто не видел. Кроме Чарли, Гарри не хотел, чтобы люди знали о его беспалочковой магии, ведь это было еще одной особенностью, которая отличала его от всех остальных.              Он услышал, как Чарли поднимается по лестнице и идет по коридору. Чарли прислонился к дверному косяку и посмотрел на Гарри, лежащего на кровати: — Хорошая комната, нравится, как ты ее обставил.               — Она пренадлежала Сириусу, я так и не удосужился разобрать его вещи.              Чарли посмотрел на плакаты с девушками в бикини: — Это должно быть тут?              Гарри рассмеялся: — На них есть постоянный прилипающий амулет. Не отодрать.               — Ну, ты мог бы исправить это, как ты сделал с портретом Вальбурги, или просто наклеить поверх них другие плакаты.              Услышав это, Гарри сел и посмотрел на плакаты с девчонками: — В смысле?              Чарли закатил глаза: — Просто наклей на них другие плакаты. Плакаты, которые тебе больше нравятся, так сказать.               — Почему никто другой до этого не додумался? — произнес Гарри с тихим хохотом.              — Ну, наверное, потому, что не у многих есть братья Джордж и Фред. Когда они впервые узнали, что я гей, они повесили у меня в комнате несколько плакатов, прикрепив к ним несмываемые чары. Просто в шутку. Скажем так, если бы мама их когда-нибудь нашла, она бы меня убила. Я был в отчаянии, не мог их снять, поэтому заклеил плакатами с изображением квиддича. Прикрепил к ним амулеты, чтобы Фред не смог снять мои. — он улыбнулся этому воспоминанию.              Гарри рассмеялся и посмотрел на плакаты: — Я не против, они напоминают мне о Сириусе. Особенно те, что на мотоциклах. И, конечно, я здесь не живу, так что это не имеет большого значения.              Чарли кивнул: — И как долго ты собираешься дуться? У мамы большие планы на ужин.               — Скажи ей, что мне жаль, но я зайду завтра.               — Потому что ты злишься, что Рон, Джинни и остальные уехали, а ты нет?              — Они говорили с ним обо мне! –Гарри посмотрел на него: — Какое право они имеют говорить о том, что произошло? Это случилось не с ними, это случилось со мной! Это не должно было входить в их бизнес-план!              — Хоть это и случилось только с тобой, но они все в этом замешаны. Нельзя сказать, что произошедшее не повлияло на Джинни. Или на Рона? Гермиону? Они твои лучшие друзья. Возможно, ты хотел бы жить в полном отрицании всего произошедшего, но они решили поговорить об этом. Они хотели узнать, что произошло, а это гораздо больше, чем сделал ты.               — Не указывай мне, что я должен был сделать, — Угрожающе произнес Гарри, поднимаясь в сторону Чарли. Он смотрел на Гаррри с полным спокойствием и принятием.               — Все, что ты делаешь, это прячешься в Румынии. Рискуешь своей шеей, глупо играясь с драконами или во время полетов, потому что тебе невыносима мысль об этом. Когда-нибудь тебе придется с этим смириться.               — Это моя, блять, шея, я могу делать с ней все, что захочу. Но это не дает им права болтать обо мне по всему Хогвартсу.              Гарри протиснулся мимо Чарли и стал подниматься по лестнице.               — Куда ты идешь? Не мог бы ты побыть в одном месте больше пяти минут.               — Убирайся, блять, обратно в Нору! — Бросил Гарри через плечо, повернулся и поднялся на следующий лестничный пролет. Чарли посмотрел, куда он направляется, и вздохнул. Гарри толкнул дверь, ведущую на крышу, и увидел стоящего там Чарли. Гарри оглянулся на лестницу, а затем на Чарли.               — Мне не хотелось идти три лишних пролета. — Чарли улыбнулся. Он указал волшебной палочкой на два стула, которые были покрыты снегом и мусором, расчищая их. Он сел и жестом предложил Гарри сесть на другой стул.              Гарри неохотно сел, пожалев, что оставил свое пальто внизу. Он наложил на них обоих согревающее заклинание.               — Спасибо, — удивленно сказал Чарли.               — Я, может, и хочу обижаться, но я не хочу замерзнуть, — Гарри дернул плечами: — В Фэгэраше этого хватает.               — Значит, ты признаешь, что просто обижаешься?               — Сначала обижаешься, а теперь еще и язвишь? Ты меня за двенадцатилетнего принимаешь?               — Иногда ты ведешь себя так, — сказал Чарли, — хуже, чем Джинни в приступе гнева.               — Ох, спасибо, — с сарказмом сказал Гарри, — Тогда ты можешь просто вернуться и оставить меня здесь топать ногами.               — А что, тогда ты сможешь сдвинуться с этой точки и произнести имя Малфоя вслух?              Гарри рассмеялся: — Должно быть, это шок — увидеть его сегодня. Не ожидал этого, что глупо, учитывая, что я знал, что он вернется домой сегодня.               — Не знал, что ты его видел.              — Теперь знаешь. Ну вот, сегодня у меня было два открытия. — Гарри вытянул ноги, откидываясь на спинку стула: — Он пришел в коттедж Андромеды, когда я еще был там.               — И…?               — И ничего, я встал и ушел.               — Извините, никаких баллов. Если бы ты накричал на него или обматерил, я бы поставил тебе одно очко. Два, если бы вы его ударили.               — Это того не стоит.               — И так, мы снова начинаем обижаться.              Гарри глубоко вдохнул холодный воздух и пожалел, что не вернулся в горы. — Мне не следовало возвращаться. Не знаю, как ты меня уговорил.              — Ты пришел, потому что знал, что так будет правильно. Это наше первое Рождество без Фреда. Мы все нужны маме и папе здесь. Так что будь мужиком. Не порти ей праздник. Возвращайся в Нору и веди себя хорошо. Мы можем запланировать на завтра старомодное поздравление в стиле Уизли, когда мама уйдет за рождественскими покупками.              — Ты действительно только что сказал мне «будь мужиком»? — Гарри уставился на рыжеволосого мужчину, сидящего рядом с ним.              — Конечно, сказал. И я ожидаю, что ты это сделаешь, иначе, когда мы вернемся, тебе придется целый месяц наводить порядок во всех драконьих пещерах.               — Ну, если ты так ставишь это все, — сказал Гарри. Он встал: — Хорошо, я пойду и буду вести себя хорошо.               — Ничто так не заставляет тебя подчиниться, как угрозы в виде высоких гор драконьего навоза.              Гарри последовал за Чарли к камину, и после нескольких напряженных мгновений, проведенных с Гермионой и Роном, они все согласились отложить любые споры до следующего дня. К тому времени, когда Молли Уизли вернулась домой с рынка, они играли в квиддич в саду за домом, и Гермиона подбадривала их.       

***

      Гарри улыбнулся, глядя, как Молли взволнованно собирается отправиться с Джинни за покупками. Джинни, казалось, не разделяла энтузиазма матери, но была готова пойти с ней. Гарри подозревал, что она была рада предлогу избежать того, что ей предстояло.              Рон и Гермиона сидели за столом, держась за руки, а Чарли сидел напротив Гарри. Наконец Молли и Джинни исчезли в снопе искр у камина. Гарри сделал большой глоток кофе из кружки, которую он крепко сжимал в руках. Он посмотрел на Чарли. — Теперь я могу получить свою порцию?              — Конечно, получай. — сказал Чарли со смехом.              — Гарри, позволь мне объяснить… — Начала Гермиона, но Гарри покачал головой.              — Нет, позволь мне. — Гарри глубоко вздохнул. — Я думал об этом всю ночь. Я понимаю, что в этом году тебе пришлось что-то сделать, чтобы поладить с этим ублюдком. Но чего я не могу принять, так это того, что ты говоришь с ним обо мне.        — Все было не так, Гарри, — серьезно сказала Гермиона, — все начиналось не так, нам просто нужно было понять, почему он это сделал.               — Почему? Почему он сделал что? Стер мне память? — Гарри со смехом сказал: — Я уверен, у него было много причин.              Рон глубоко вздохнул: — Послушай, этот парень мне никогда не понравится. Но…               — Нет! Никаких «но»! - Гарри стукнул кулаком по столу: — Как бы ты себя чувствовал, если бы Гермиона стерла твои воспоминания? И два года спустя ты узнаешь, что должен был испытывать к ней невероятную любовь, а она просто забрала ее.              — Но, Гарри, —       — По крайней мере, ты бы, может быть, вспомнил, что она была твоим другом. Все, что я знаю, — это Малфой, ужасный сын кровавого ублюдка-пожирателя смерти, который превратил большую часть моих шести лет в Хогвартсе в сущий ад. И ты ожидаешь, что я с этим смирюсь? — Гарри прерывисто вздохнул: — Все в порядке. Я просто вернусь в Румынию, а ты можешь продолжать обсуждать меня со своим новым лучшим другом.              Он сделал движение, чтобы встать, но Чарли потянулся через стол и схватил Гарри за предплечье, он потянул его за руку, заставляя Гарри перегнуться через стол. Чарли потянулся другой рукой и притянул голову Гарри к себе, яростно шепча ему на ухо.       Гарри выругался, но послушался; наконец Гарри зарычал и оттолкнул Чарли.               — Хорошо, хорошо. Я послушаю. — Он откинулся на спинку стула и повернулся к Рону: — Говори. Я не буду перебивать. Убеди меня, почему чертов слизеринец заслуживает шанса.              Рон, однако, застыл на месте, его лицо побледнело. Он переводил взгляд с Гарри на Чарли. Он с трудом сглотнул и посмотрел на своего брата: — Вы двое, э-э, ну, в общем, вместе?              Чарли и Гарри посмотрели друг на друга и начали смеяться, Чарли сел и откинулся на спинку стула. — А что, разве это стало бы проблемой для тебя, братишка?              Голос Рона пискнул: — Н-нет. Конечно, нет… — он замолчал. — Это ведь не правда, да?               — Нет, — твердо сказал Гарри, качая головой. — Мы определенно не встречаемся, хотя мне любопытно, почему ты возражаешь. У тебя не было проблем с тем, что я встречался с Джинни.               — Да, но это было другое дело. Потому что ты и она, и Чарли…… Я имею в виду, что он и ты… — Гарри с удивлением наблюдал, как лицо Рона из белого стало ярко-красным.               — Сядь, Рон, — Гермиона покачала головой: — Ты сейчас себя только еще больше закопаешь и сломаешь что-нибудь.        Рон опустился на стул.               — Конечно, это не проблема, если ты решишь встречаться. Я не думаю, что Рону на самом деле приходило в голову, что два гея, живущие глубоко в горах Румынии, могут обнаружить, что у них есть что-то общее. Он медленно приспосабливается.               — Таким образом, нам действительно следует переосмыслить все возможности. — Чарли со смехом посмотрел на Гарри, который только покачал головой.              Гарри посмотрел на Рона. — Хочешь верь, хочешь нет, Рон, но у меня нет никакого желания приглашать всех Уизли на свидания. Я уверен, тебе станет легче, если ты узнаешь, что Перси и Джордж тоже в безопасности от меня.              Гермиона прищурилась, глядя на Чарли: — Но ты же подстриг волосы, — Гарри на мгновение замер, но Чарли только покачал головой.              Рон выглядел смущенным: — Какое отношение к этому имеет стрижка Чарли?              — Ну, — покраснела Гермиона, — я просто подумала, что у него могли быть такие волосы, потому что, когда они были длинными, они были немного похожи на волосы Джинни…              — Я просто подстригся, Гермиона. Никаких скрытых мотивов. — Чарли прищурился, глядя на нее: — А не отклоняемся ли мы немного от темы? — Гарри вздернул брови и в усмешке придвинулся к Гермионе:       — Верно. Вы собирались объяснить мне, почему, Малфой заслуживает еще одного шанса.              — Гарри, дело не в том, что он заслуживает второго шанса. — Гермиона прикусила губу и посмотрела на Рона, который пожал плечами, — Но, допустим, я действительно стерла Рону память. Несмотря на то, что я люблю его, я сделала это, чтобы он меня не вспомнил. Неужели ты думаешь, что я сделал бы это по наитию? Без действительно веской причины?               — Но в том-то и дело, что ты бы этого не сделала! — Гарри взорвался: — Я знаю, что ты бы этого не сделала!               — Я не думаю, что кто-то из нас мог бы сказать, что бы мы сделали при определенных обстоятельствах, — сказал Рон, качая головой. — И хоть я и ненавижу этого мерзавца, я готов признать, что не уверен, что бы я сделал, если бы мне пришлось пройти через то же, что и Малфою.              — Он думал, что спасает тебя, Гарри. Он хотел, чтобы ты победил Волдеморта, хотел помочь тебе в этом, — голос Гермионы слегка дрожал, — Он боялся, что Волдеморт воспользуется ментальной связью с тобой, чтобы заманить тебя к Драко, заманить в ловушку. Как у него было с Сириусом.              Гарри перевел взгляд с Рона на Гермиону: — И ты ему веришь?               Они оба кивнули.              Гарри покачал головой: — Я не могу этого понять. Я не понимаю.               — Что? Какую часть ты не понимаешь? — Спросил Чарли.              — Даже если я готов признать, что, возможно, Волдеморт творил с Малфоем такие дьявольские вещи, что ему пришлось пойти на столь радикальные меры. Я до сих пор не понимаю, как я вообще сошелся с Малфоем, — Наконец признался Гарри.              Он проводил ночи напролет, пытаясь понять, как это произошло, но ничего из этого не имело смысла.               — Мне все равно, насколько он хорош собой, я бы ни за что не проснулся однажды утром на четвертом курсе и не сказал: — Эй, я, пожалуй, пососусь-ка я с Малфоем, — Рон и Чарли рассмеялись над этим, но Гермиона только кивнула.               — Ты готов узнать о том, как это произошло? Потому что, если ты готов, я думаю, тебе стоит прочитать письма Диггори. Они действительно помогают понять.              Гарри посмотрел на Рона: — Ты их тоже читал?              Рон кивнул: — Тебе стоит их прочитать. Хотя бы для того, чтобы побольше узнать о Диггори. Вы с ним были хорошими друзьями.               — Я начинаю вспоминать это- неохотно признался Гарри, — У меня было несколько воспоминаний о его возвращении. Я помню, как мы разговаривали на чемпионате мира и во дворе Хогвартса.               — Это хорошо, Гарри! — Гермиона слишком облегченно воскликнула: — Целительница сказала, что к тебе может вернуться часть воспоминаний о нем. Ты хочешь, чтобы я забрала письма?              Гарри заколебался: — Я возьму их с собой обратно в Фэгэраш. Что я хочу услышать сейчас, так это о центре Диггори. Как возникла эта идея?