Коты на подоконнике

А в этом же маленьком итальянском городке, как вы уже все знаете, живут две девочки, горячо любящие друг друга. Да, они были давным-давно уже обручены и расписаны, но жёны — слишком пафосно. Поэтому они и называли друг друга "моя маленькая девочка". Луиза вечно будет благодарна Чуе за всё, что тот сделал для неё. А особенно — за то событие дождливым вечером. Если бы не рыжик, то она не знает, как бы сложилась их судьба. В тот вечер Олкотт в стрессе писала Накахаре, что тот последний идиот, и заодно спрашивала, какое платье лучше надеть — белое или красное. А затем психанула и надела чёрное, с горлом и разрезами вдоль бёдер. Чтобы уж наверняка понравиться По. И вот, Чуя забирает ее на дорогой машине под завистливые взгляды девушек вокруг, а Мей лишь смущённо мнёт сумочку на переднем сиденьи. — Я точно хорошо выгляжу? — Да. — Платье ей понравится? — Да. Она любит тебя и чёрный. А от тебя в чёрном голову потеряет. — А куда мы вообще едем? — В ресторан. Напиши или позвони своей милой и ненаглядной. И Луиза совсем забыла, что может написать, и поэтому решила позвонить. И Мей ждёт её голоса, а затем немного нервно лепечет. — П-приветик, слушай, а-а ты где сейчас? — она аж начала заикаться. — Я уже сижу, жду вас. А ты где? И Чуя тоже? — Да, — рыжик стал махать руками, мол, он с ними сидеть не будет, — а Чуя, походу, поедет обратно, у него клиент вроде бы. — Слушай, а можешь попросить его, чтобы высадил тебя пораньше? Я встречу. — А где? Я тогда адрес скажу. — На остановке, там, рядом с парком, за которым — ресторан. — Хорошо, тогда давай, пока, до встречи! — До встречи, милая. И от этого "милая" Луиза ещё сидела и краснела, а только потом скинула звонок и завизжала. — Что уже? И что за перенос места? — Там у остановки. А она меня милой назвала! И вообще, да, она такая хорошенькая!! — Так, прекращай свой поток любви. А вот и остановка с твоей Розалией. Выходи к своей даме сердца. — Я-я не готова!! Но Накахара почти выталкивает ее, машет Аллан, которая ловит блондинку на руки и хлопает дверью, а затем спешно уезжает. Луиза на руках у брюнетки смущённо утыкается в кожанку, пока По так же смущённо шепчет: — Тебе идёт это платье. Не холодно хоть? — Нет-нет, всё хорошо. — Уверена? — Да, но лучше опусти меня. Аллан, извинившись, отпускает, а затем Луиза берет ее за руку в качестве извинений, а затем идёт за ней. Они обе молчат, смущённо переплетают пальцы, не решаясь заговорить. Но тут начал накрапывать дождь. И почему они пошли по какой-то открытой аллейке, а не по уединенной улочке? Что же случилось?! Луиза жалеет, что взяла эту маленькую сумочку без зонтика, когда уже конкретно залил дождь. Даже ливень! И почему именно сегодня, когда они должны были хорошо провести время? Но вдруг на голову перестаёт капать, а Розалия оказывается слишком близко. Девушки остановились, пока Мей смотрела куда угодно, но не в глаза и не на лицо. Тёмно-фиолетовая рубашка в белых голубках уже красиво облегала тело, расстёгнутые пуговицы открывали вид на шикарные ключицы, а её серые фланелевые брючки с расширяющимися к низу концами заманчиво облегали бёдра. И тут уже Олкотт смотрит ей на лицо, смотрит в глаза и замирает. Глаза Аллан раскрыты в немом беспокойстве, даже челка их не закрывала, губы чуть поджаты, а блеск на них сверкал очень заманчиво. — Луиза, что с тобой? Обычно ты так болтаешь, но сейчас… — Извини, я… Я так хотела, чтобы этот вечер прошёл хорошо, а тут дождь, а я в этом платье, макияж вообще смазан и… Мей вздохнула и сняла очки, а потом принялась вытирать глаза. Стыдно. Она аж заплакала, потому что не смогла признаться в любви По. А потом Розалия мягко усмехнулась и укрыла ее своей кожанкой, пока ветер и ливень окружали их. Олкотт, расстроенная, с потекшей тушью, взглянула, а потом рассмеялась, прижимаясь к возлюбленной. По засмеялась в ответ и прижала ее к себе. — Мы с тобой две дурехи… Но ты даже с потекшей тушью очаровательна. А это платье тебе невероятно идёт. И ты вся красивая. Мне нравятся твои русые кудряшки, а ещё у тебя ясные бирюзовые глаза, они… Просто лучшие. Я… Знаешь, ты такая малышка и такая очаровательная. Я люблю тебя. — И я люблю тебя! Невероятно сильно. Ты такая загадочная, я не знала, что я тебе понравлюсь. Ты… Лучшая в общем. И ты очень вкусно пахнешь. Девушки вновь засмеялись, а затем обняли друг друга крепко-крепко, прижимаясь и целуясь в губы, легонько хихикая. Какие же они две дурочки, ходили вокруг да около, а сейчас стоят под ливнем и смеются. И они влюблённо шепчут друг другу слова о любви, прижимаясь ближе. — Слушай, а нам в ресторан обязательно идти? Нас таких мокрых не пустят. — Поехали ко мне. Обогрею тебя, обсушу. А то заболеешь ещё. — А, ты на своей машине? У тебя есть машина? Чувствую себя женой богатой женщины. — Так прямо сразу?) — смеётся Аллан и подхватывает возлюбленную на руки, желая принести весь мир к ее ногам. — Н-нет-нет!! Олкотт смущенно лепечет что-то, пока Аллан умиляется, прижимая ее поближе, пока Луиза с румянцем на щеках прижимается к мягкой и довольно аппетитной груди. Приятно так… И совсем Аллан не против нового статуса — жёны. Потом они приехали домой, нацеловались, обсушились, но это не столь важно. А сейчас, уже через два года, они вновь лежат и целуются, ласкаясь и сплетая пальчики с кольцами под статусом "жёны". И Розалия, млея под напором Олкотт, которая уже не знает, куда и поцеловать свою возлюбленную, негромко шепчет: — Там нас Осаму с Чуей заждались уже. — У нас встреча через полтора часа. Поэтому полчасика ты просто обязана уделить мне. А за вторые полчасика мы и соберёмся, и покушаем твои фирменные блинчики. А потом и до места доедем. По с рвением притягивает свою блондинку к себе, осторожно поглаживая бёдра и немного игриво цепляя край кружевной ночной рубашки, которая сначала принадлежала самой брюнетки, а потом перешла во владения ее супруги. — Для тебя я всегда отдам хоть всё своё время, моя сладкая. Цвет щёк Олкотт почти сливается с цветом алой бархатной простыни и таких же подушек с белыми кружевами, пока Розалия целует ее в губы. Весь мир готов был подождать, пока жёны целовались и ласкали друг друга. Ведь у них, да и у Чуи с Осаму, ещё вся жизнь впереди. Целая и обязательно счастливая.