тяжело говорить тебе «нет».

Дэвид всегда приходил тихо, не издавая и звука — пробирался в комнату младшего без шума и изо всех сил стараясь не разбудить отца: узнай тот, что он шляется по ночам к брату — был бы скандал. Скандал, который не нужен никому. У Логана были проблемы в школе, из-за которых младший не мог даже спокойно спать. Иногда Дэвид покупал брату что-то вкусное и тайком прокрадывался к нему, спящему, чтобы оставить на тумбочке. И всегда хотел сразу же уйти. И никогда не получалось. Светловолосый юный Логан не был похож ни на Дэвида, ни на отца — был весь в мать, и от этого в груди старшего что-то безответно щемило. И понять было сложно — то ли любовь, то ли неприязнь, но что-то было. Что-то, ответ к чему появится лишь спустя время. Той ночью вновь было темно и тихо: на улице — затишье, без ветра и шума машин, даже ветки папоротников не били по стеклам. Безмятежность — вне всяких сомнений. Логан мирно спал, закинув ногу на широкую подушку, украденную у брата, пока старший в нерешительности замер у двери, тихо прикрыв её. Дыхание остановилось где-то на середине, грубым комком оставшись внутри. В легких закололо: надо бы пройти дальше, но ноги словно не хотели идти. Уокер-старший наконец-то медленно выдохнул, тихо выругавшись на самого себя. С такими проблемами нужно бы идти к врачу, но в это время… Всё казалось простым и верным, словно никогда прежде не осуждалось. Будто всё, что в нём живёт — единственно правильное, неоспоримое. Дэвид приходил к брату только чтобы посмотреть на то, как безмятежно и спокойно спит; чтобы опуститься рядом с его кроватью и задержать дыхание, рассматривая лицо младшего и рассуждая о том, как быстро он вырос. Дэвид уже служит. Он пропадает с отцом на полигоне, в лесу — там его и Логана Элиас учит простым навыкам борьбы, выживания и стрельбы. Не особо приятно для молодых парней, отказавшихся от простой юности. Логану, наверное, хочется девушку. Гулять за ручку, целоваться под звёздным небом и пропадать сутками на прогулках, забывая о домашних обязанностях и школе. Дэвид спокойно улыбнулся, следом болезненно скривившись. Когда-нибудь, он уверен, что-то изменится. Может, Логан проснётся и увидит его, сидящего подле кровати, нервного и потерянного. А может, просто попросит лечь с ним в обнимку. Дэвид бы согласился.

***

И всё изменилось. Мужчины под тридцать спокойно возвращаются после очередной вылазки и перестрелки — им некомфортно находиться с отрядом, а Райли не любит лишние голоса. Квартира пустая, очень тёмная и всегда в разном месте. Жить отшельниками стало привычно — Логан быстро адаптируется, а Хэш лишь следует, спокойно охраняя младшего. Это место не выглядит грязным: всё аккуратно, спокойно и размеренно. Логан снимает с себя разгрузку и швыряет лишнюю одежду на стол, освобождаясь от армейской «шкуры». Дэвид проделывает то же самое, но его ремень на плече не желает поддаваться; младший медленно подходит, криво и грустно усмехнувшись, но вместо помощи берёт лицо брата в холодные руки и отрывисто целует потрескавшиеся от ветра губы. Хэш ответно кивает, целует кратко и бегло, но понимает, что Логан вновь нервничает. Он часто и молча требует внимания: делает это профессионально, стараясь не намекать и прямо показывать. Потому что стыдно, и Дэвиду — тоже. — Чёртов ремень… — голос Логана заходится в нервном шёпоте, — Хэш… Пальцы младшего путаются в одежде, когда он срывает с широких плеч брата куртку и отбрасывает в сторону, принимаясь слабо целовать открытую шею — он повисает на ней, требовательно прикусывает кожу и слабо скулит. — Лог… — тяжело сглатывает Дэвид, сжимая светлый затылок в руке, — Чёрт, может, не сейчас? В комнате светятся лишь полосы, текущие из жалюзи — они падают на смятую прежде постель и служат своеобразным маяком. — Пожалуйста, — Логан звучит сосредоточенно, но его сдают дрожащие пальцы, — Хэш, я устал, просто помоги мне с этим. Он зажмуривается и утыкается рослому Дэвиду в грудь, хватая его ладони в свои и нежно очерчивая грубые пальцы влажными следами. — Ты же знаешь, что мне тяжело говорить тебе нет, — Хэш целует того в затылок, пробегаясь ладошками по запястьям Логана и поддевая его подбородок пальцем, — Ты же знаешь. — Поэтому и прошу, Хэш, — израненное лицо брата искажается в болезненной гримасе, — Просто возьми меня. — Это не «просто», — Хэш тяжело вздрагивает, словно ему неприятно от самой мысли о сексе с братом, — Никогда не «просто». — Тебе нравится. — с протестом, но тихо говорит Логан, — Тебе же нравится, ты же не притворяешься, когда делаешь это по своему желанию? Обсуждать их постельные сцены всегда тяжело. Логан краснеет, фыркнув и вцепившись в ремень брата руками. Он расстегивает, вытаскивает его из шлёвок и жестко закидывает на шею старшего, утягивая на себя. Хэш податливо шагает навстречу, хватает губы младшего и глубоко толкает язык; тянет зубами нижнюю, отторгается на секунду — поддевает руками футболку брата и трогает тяжело вздымающуюся широкую грудь. — Нравится. — он хрипит, широко прижавшись губами к голой шее Логана и зажмурившись от фантомной боли где-то в области груди, — Ложись… Логан тихо стонет, прижимая голову брата сильнее к шее, чтобы тот продолжал целовать этот чуткий и отзывчивый на ласки участок тела; руки стянули штаны, а старший сел рядом, несколько раз сплюнув в ладонь, чтобы смазать давно напряженный член. — Пожалуйста, пожалуйста… — Логан откинул голову, чуть ли не слёзно упрашивая старшего начать, — Чёрт, мне сейчас ничего не нужно, кроме тебя… Хэш напрягся, прикладываясь щетинистой щекой к щеке младшего, следом кратко толкаясь в него и грубо хрипя в чужие губы. — Ах… — каждый раз как первый. Логан стонет тихо, поддается, тянется к губам брата и жадно целует, часто и неаккуратно вздрагивая под тяжёлыми и грузными толчками. Слюна вяжется в поцелуе, тянется по губам и остается на подбородке Логана, когда Хэш принимается часто и жёстко двигаться в таком горячем и родном, уже практически привыкшем к любой боли Логане. — Не бойся. — младший знает, что сейчас в Дэвиде образуется невыносимая и тянущая болевая точка, — Мне хорошо… Сильная ладонь брата обводит лицо и подбородок — тянет слабо за светлые короткие волосы, а губы беспорядочно мажут по губам. — Я люблю тебя. — Я люблю тебя.