«И в больнице… я смотрел, пока он спал, будучи в отключке. На это израненное бледное лицо, мышиное личико, маленькое, крошечное, подрагивающие губы. Мне понравилось то, как сильно он бился подо мной, умоляя о пощаде, как пытался согнать меня и весь мой вес. Это ощущалось как победа — выигрыш в лотерею. Вот он, мой маленький и славный братец, плачет подо мной, почти молится, а я сверху, жму ладонь ему в рот с такой силой, что сама рука начинает болеть…»

— А чего плохого в свадьбе твоего брата? Или вы были не так близки? — Данн смотрел на высохшую по краям бокала пенку и более не пытался всматриваться в черты странного, но, однако, заговорившего с ним человека.

— Он не убьёт меня. — перед сном Кеннеди смотрел в потолок, мечтая о том, чтобы рука Паллистера сломала ему позвоночник в нескольких местах. Он вполне смог бы это сделать. Он всесильный. Кроме ставок на то, что Нейл сможет ходить на своих ногах, в его голове оставалась надежда. Та была хрупкой, лёгкой, как тонкая корка первого льда. Всего одно дуновение — и она растает. Один грозный амбал с безумной улыбкой, одна лишь его ладонь на спине.И ему придётся умолять. Или выть. Или всё-таки он заорёт.

Неловкое, гадкое ощущение, похожее на слизняка прямо внутри, ползущего сквозь тело, заставляло смотреть Марку в глаза, и это было не столь интимно, как та улыбка, которая мелькнула на чужих губах. Полуулыбка, ухмылка. Какая-то идея.

Но Колдуэлл посмотрел на него так, словно готов был наброситься и разорвать вклочья. Да, именно так можно было описать этот взгляд. Опущенные и нахмуренные брови, прищур, скривлённый край губ. Разочарование, отрешённость, боль, ненависть, да что ещё там можно найти? Нырнуть поглубже. Достать всё.