— Он не убьёт меня. — перед сном Кеннеди смотрел в потолок, мечтая о том, чтобы рука Паллистера сломала ему позвоночник в нескольких местах. Он вполне смог бы это сделать. Он всесильный. Кроме ставок на то, что Нейл сможет ходить на своих ногах, в его голове оставалась надежда. Та была хрупкой, лёгкой, как тонкая корка первого льда. Всего одно дуновение — и она растает. Один грозный амбал с безумной улыбкой, одна лишь его ладонь на спине.И ему придётся умолять. Или выть. Или всё-таки он заорёт.

Неловкое, гадкое ощущение, похожее на слизняка прямо внутри, ползущего сквозь тело, заставляло смотреть Марку в глаза, и это было не столь интимно, как та улыбка, которая мелькнула на чужих губах. Полуулыбка, ухмылка. Какая-то идея.

Но Колдуэлл посмотрел на него так, словно готов был наброситься и разорвать вклочья. Да, именно так можно было описать этот взгляд. Опущенные и нахмуренные брови, прищур, скривлённый край губ. Разочарование, отрешённость, боль, ненависть, да что ещё там можно найти? Нырнуть поглубже. Достать всё.

Крис смотрит на него с фирменной полуулыбкой, он гладит его по лицу, и его руки такие же, как раньше — как в реальности. Он весь из себя обаятельный. Тобайас боится, — и о, как мощно этот страх грызёт его, — что Келлер достанется кому-то ещё. Так нельзя. Впрочем, это всё сказки.

Мактавиш выглядит странно, потому что футболка поло обтягивает его тело там, где надо. Потому что вены на его руках расходятся так, как нужно — и это почему-то притягивает взгляд. Потому что его глаза яркие и… потому что Саймон Райли не педик. Он не педик. Он не педик!