Особенности содержания киборгов в (не) домашних условиях

Таймлайн — «Космопсихолухи», Том первый, часть вторая. После разгромления бара и вместо 150км на велотренажерах. Текст, выделенный курсивом, является цитатой из книги. Потому что автор уже сказала за нас почти все. На корабль приятели вернулись только в полтретьего ночи, под конвоем усталого, но стоически исполняющего свой долг полицейского. Того самого, который допрашивал Теодора в участке. — Забирайте свое имущество, — почти сочувственно сказал полицейский Станиславу. — Хулиганство, пьяный дебош, нарушение общественного порядка, причинение ущерба частной собственности и нанесение телесных повреждений средней тяжести. — Что?! — Внеурочно разбуженный капитан никак не мог понять, это реалистичный кошмар или кошмарная реальность. — Ваш пилот вдребезги разнес городской бар и сломал нос его хозяину, — расшифровал полицейский, считая киборга всего лишь орудием преступления. — Тед, это правда?! Пилот хмуро пожал плечами, не желая распространяться при чужаке. Дэн с потухшими глазами стоял за спиной приятеля, запорошенный известкой до состояния блондина. — К счастью, владелец бара почему-то, — в голосе копа мелькнула ирония, — не стал подавать жалобу, и дело ограничилось административным взысканием. Соседи вызвали меня из-за громкого шума. Страж закона деликатно умолчал о том, что шум он услышал и сам, за пять кварталов, и подоспел как раз к моменту, когда из разгромленного бара вывалился неуправляемый андроид и началась пальба. Полицейский немедленно к ней присоединился, с досадой обнаружив, что «мирные граждане» вооружены круче него, и когда все закончилось, мстительно конфисковал у них три бластера и плазмомет. — Вообще-то по закону полагается засадить вашего пилота на трое суток и приговорить к неделе общественных работ, но вы же завтра от нас улетаете, верно? Это определенно был намек, а не вопрос. На самом деле полицейский втайне радовался, что теперь как минимум месяц, пока идет ремонт бара, в его районе будет тихо, но признаваться в этом, конечно, не стал, приняв «подарочную» бутылку коньяка с таким видом, будто оказал капитану огромное одолжение. — …Что за дурацкая самодеятельность?! — разорялся Станислав Федотович десять минут спустя, наконец выяснив, что произошло, но ничуть не смягчившись. — Суперагенты, мать вашу! Да за такие «подвиги» в армии на неделю в карцер сажали! Это ж надо было додуматься: без оружия, без прикрытия соваться в бандитский притон! Да если б они вас там пристрелили и прикопали, никто вовек не нашел бы! Тед вяло отнекивался, Дэн вообще молчал, признавая свою вину. У выстрела из станнера были довольно-таки неприятные последствия: паралич сменялся адреналиновым всплеском, а потом накатывали слабость и сонливость, даже у киборга. Станислав осекся, обнаружив, что напарники практически спят стоя, самым возмутительным образом игнорируя бурный капитанский гнев. — Нет, все-таки напрасно в космофлоте отменили телесные наказания! Уж я бы вам! Но добудиться Теда не удалось даже под страхом порки, а Дэн вообще отмочил черт-те что, совершенно серьезно осведомившись: — Вы будете бить меня в ближайшие три часа семнадцать минут? — Нет, — смутился Станислав. — То есть я имел в виду… — Тогда я пока посплю, — решил киборг и, прежде чем капитан успел заново разойтись, повернулся и ушел в свою каюту, бросив друга и диванчик на растерзание врагу. Станислав сдался и, пообещав прикопать Теда собственноручно, как только подвернется достаточно пустынная планета, отпустил пилота восвояси, решив допесочить напарников утром. «Уехать» на велотренажере от разгневанного капитана не удалось, хотя Тэд честно пытался. Закончив официальную часть допроса, Станислав скрестил руки на груди и выразительно взглянул на Вениамина. Примерно с минуту врачу успешно удавалось делать вид, что намека он не понимает. Однако в конце-концов пришлось смириться, и, демонстративно вздохнув, выйти из тренажерного зала, чтобы не мешать воспитательному процессу. Предыдущий час Вениамину вместо спокойного завтрака пришлось терпеливо выслушивать бурные излияния друга на тему распустившейся команды и необходимости воскрешать старые добрые традиции космофлота. С последним доктор был категорически не согласен, так что оставлять «мальчиков» на растерзание раздраконенному начальству не шибко хотелось. С другой стороны, хоронить их после очередного «веселого» приключения хотелось еще меньше. — Ну? — после минутного молчания, нарушаемого только легким шелестом педалей, Станислав медленно сделал три шага и развернулся, оказавшись лицом к лицу с Теодором. Тот промолчал, но обреченно прекратил попытки «уехать», глядя куда-то в потолок. — И что мне с вами делать? — Мне казалось, вы все уже решили. На удивление, ответил Дэн, тоже прекративший крутить педали. В отличие от друга, он не прятал лица и смотрел на капитана с совершенно непроницаемым выражением. Однако Станислав, уже неплохо изучивший киборга, почувствовал растерянность, сквозящую в невозмутимом тоне. Тэд не удержался, скосив на напарника глаза, а капитану снова пришлось взять паузу, гадая: киборг принял за утверждение вчерашние слова — или подслушивал утренний разговор с Вениамином? — Решил, — сдался, наконец, Станислав. Распаляясь перед другом, он чувствовал себя уверенно и был полон решимости раз и навсегда пресечь подобные выходки, однако сейчас стало вдруг не по себе. — Денис, иди к себе и не выходи до моего прямого приказа. Киборг кивнул, и, все также глядя перед собой, вышел, оставив после себя еще более гнетущее молчание. На этот раз первым заговорил Тэд. — Станислав Федотович… Вы ведь это не всерьез? Лицо пилота было красным, даже несмотря на смуглую кожу — то ли от ударной утренней зарядки, то ли от стыда. Хотелось верить, что второе — по крайней мере можно будет засвидетельствовать редкий проблеск зачатков совести. — Совершенно серьезно, — неуверенность Тэда странным образом добавила капитану решимости. Вероятно потому, что где-то в глубине души Станислав опасался, что тот просто не воспримет такую угрозу или встанет на дыбы, потрясая трудовым договором и крича, что капитан не имеет права на подобные методы дисциплинарного взыскания. Вообще-то, такие проблески активной гражданской позиции были не в характере пилота, но кто ж его знает? Тем более, что права пороть подчиненных у командира транспортного судна действительно нет и быть не может. Но когда, в конце-то концов, отношения на Космическом Мозгоеде регулировались формальными обязательствами? — Если уставными методами ты не понимаешь, будем так. Тэд опустил голову, нехотя сполз с тренажера и сглотнул, наблюдая, как Станислав вытаскивает из шлевок форменный ремень. На аграрной планете, в семье фермеров, с воспитанием детей все было просто. Порки как таковой парень не боялся. Но одно дело — получать от отца подвернувшейся под руку хворостиной, когда тебе пятнадцать и ты сбежал на сутки гулять с девчонками, вместо того, чтобы выполнять работу, и совсем другое — от капитана. Хорошо хоть не при команде, ну да еще не вечер… — Полине только не говорите, — не зная, куда девать себя от смущения, буркнул пилот. На капитана он не смотрел, прячась под выбившимися из-под банданы кудрями, так что успешно пропустил тень улыбки, мелькнувшей и тут же подавленной. — Не скажу. Снимай штаны и упрись руками… — Станислав на миг замешкался, обводя взглядом спортзал, — в руль. Тэду оставалось только кивнуть и повиноваться. Почему-то в контексте разговора о старом добром космофлоте он ожидал порки по спине, однако реальность оказалась чуть жестче к его самолюбию и несколько гуманнее к бренной тушке. Решив не забивать голову размышлениями о том, милость это или ужесточение, пилот поспешно расправился с брюками и бельем, после чего почти до боли стиснул еще теплые рукояти велотренажера. И глупо зажмурился, стараясь убедить себя, что это ни капли не страшно. Удары действительно не были слишком сильными, хоть поперву и ошеломляли до шумных вдохов. Первый десяток Станислав молчал, внимательно наблюдая за реакцией, а затем заговорил. О личной безопасности и добром имени корабля, о поспешных решениях и неумении думать головой. Тэду почти удалось смириться с происходящим и найти баланс, чтобы не вскидываться от каждого жгучего удара, подкрепленного не менее жгучим словом, но и не уходить куда-то глубоко в свои мысли, отвлекаясь от слов капитана, как частенько делал при затяжных лекциях о разумном, добром и вечном. А потом, сделав небольшую паузу в воспитательной лекции — но не в ударах — Станислав вдруг неожиданно тихо добавил. — А если тебе не жалко собственной головы, мог бы подумать о Дэне. Что, по-твоему, случилось бы, если бы кто-нибудь в этом баре заподозрил, что он — сорванный? А?! То ли в этот раз ремень припечатал больнее, то ли дело было в пугающей мысли, которую Теодор активно гнал от себя, но с губ пилота сорвался тихий болезненный стон. Что бы случилось? А ничего. Просто его лучшего друга ликвидировали бы на месте. Потому что Дэн не смог и не захотел возразить и потащился с ним в этот злосчастный бар. Потому что бросился в драку, чтобы спасти Тэда, которому в худшем случае угрожал разве что еще один удар станнером. Потому что не умел оставлять друзей в беде, даже если те — идиоты. Последний десяток особо крепких ударов Тэд выдержал, сцепив зубы и не позволяя себе отвлечься от боли. Потому что всепоглощающее чувство вины оказалось значительно хуже. — Поднимайся, — велел Станислав, убирая ремень. Лицо пилота было все таким же красным, но смущение на нем сменилось нехарактерным выражением искреннего раскаяния. Настолько глубокого, что заготовленное продолжение воспитательной беседы завяло на корню. — Надеюсь, ты меня понял и это последний наш подобный разговор. — Я тоже надеюсь, — почти машинально отбрехался Тэд, и, прочтя на лице капитана вопрос, не рановато ли он прекратил порку, быстро добавил. — Извините. Понимаю, что вышло хуже не придумаешь. — Вы-то — и не придумаете? — хмуро, но уже не раздраженно уточнил Станислав. — Ну-ну. А чтобы точно думалось только о созидательном — возвращайся-ка на тренажер. И что б ни шагу из зала, пока не накрутишь… пятьдесят километров. Вот теперь на лицо Тэда вернулось привычное выражение напускного драматизма. Утро, видимо, будет долгим. Похлопав ладонью по чересчур твердому для нынешней ситуации седлу, пилот жалобно взглянул на капитана, но, не сыскав сочувствия, со стоном взгромоздился на спортивно-пыточный тренажер. А когда безжалостный сатрап уже почти вышел, вдруг спросил. — Станислав Федотович! А Дэньку вы тоже собираетесь… На слово «выпороть» язык не повернулся, но капитан понял и покачал головой.