Глупости
30 мая 2024 г., 10:13
Таймлайн - "Встретимся на Кассандре", самый финал книги.
Лес был настолько одинаковым, что, если бы не процессор, ответственно блюдущий расстояния и направления, Алану показалось бы, что он ходит кругами.
Вернее, наполовину бегает, наполовину ковыляет.
Корни и ямы он перепрыгивал с легкостью, а вот заброшенную нору какого-то мелкого зверя не заметил. Нога провалилась по щиколотку, в голеностопе что-то неприятно стрельнуло.
Раньше такой мелочи он бы даже не заметил, просто продолжил бы выполнение задания. Теперь пришлось замедлиться, прислушиваясь к ощущениям, затем совсем остановиться и зафиксировать стопу с помощью пары крепких палок и оторванного от рубашки подола.
Это, насколько Алан некогда понял скупые объяснения Константина, было одним из минусов «досрыва». Он смутно помнил предыдущую жизнь, цифровую память ему стерли, а органической практически не существовало, но знал, что раньше боль была всего лишь сигналом процессору, раздражающим, но несущественным.
Теперь боль была болью и выключить ее не удавалось. «Шестерки», у которых срыв происходил естественным путем, прекрасно сохраняли способность разделять сигналы организма и блокировать их, по крайней мере до некоторого предела. А вот сопроцессор «семерок» сращивал органику с компьютером искусственно и не столь избирательно.
Так что о размеренном беге в неизвестность пришлось забыть, еле переставляя подвернутую ногу.
Это, впрочем, было все еще лучше, чем просто сидеть и дожидаться своей участи.
На стенде его продержали больше суток. Первые часы Алан теперь старательно пытался забыть, потому от одной мысли тело скручивало фантомной болью. Он с трудом мог вспомнить, в какой именно момент пытка прекратилась, но на смену ей пришла тянущая пустота и неизвестность.
Никто ничего не объяснял, ученые просто вывели его показатели на мониторы в соседний кабинет и ушли, велев восстанавливаться. И, кажется, напрочь забыли.
Расслабиться и, тем более, заснуть, не удавалось. Фиксаторы держали безболезненно, но настолько крепко, что пошевелить удавалось разве что пальцами, в помещении пахло дезинфектантами и — едва уловимо — кровью. Или только казалось — откуда там взяться крови?
Страх и плывущая после мучительных манипуляций органика не позволяли даже уйти в гибернацию. По правде, это был бы самый простой и приятный вариант — просто проспать все, что его ждет — но от одной мысли о том, чтобы выключиться и потерять последнюю каплю контроля становилось жутко до тошноты и слез.
Видимо, показатели в этот момент становились пограничными, так что на пронзительный писк приборов в кабинет заходил недовольный Константин со шприцом и, несмотря на сопротивление, обкалывал пациента успокоительными. Он ругался и велел прекратить экстренно выводить лекарство из крови, но Алан ничего не мог с собой поделать, чужеродное вещество вызывало еще большее чувство опасности и организм мгновенно принимался его выжигать.
Но хуже всего по-прежнему была неопределенность. Что с ним сделают за попытку убить главу ОЗК? Будут допрашивать — или ликвидируют сразу же, как разберутся с более важными делами? А вдруг оставят для опытов, чтобы изучить таинственный вирус, который ему подсадили?
Первым, кроме ученых, к нему пришел начальник охраны ОЗК. При виде Алана он нахмурился и киборг почти физически ощутил волну гнева.
— Развели тут… концлагерь! — рявкнул он, зарождая у киборга робкий росток надежды, что злость направлена все же не на него.
Константин, вошедший следом, бесстрастно пожал плечами и отключил стенд.
Датчики втянулись, фиксаторы с тихими щелчками отключились. Алан честно пытался вскочить и вытянуться по струночке, всем своим видом показывая, что он очень хороший послушный киборг, но ноги подвели.
Олег Валерьевич успел подхватить его, не дав грохнуться на пол, придержал, позволяя восстановить равновесие, грубовато стер с щек еще не высохшие следы недавних слез и наградил ученого тяжелым взглядом.
Алан брел за начальником охраны, мучительно гадая, куда именно его ведут. На допрос? На суд? В мусоросжигатель?
Реальность оказалась куда безобиднее, привели киборга в его собственную комнату. На прикроватной тумбе стоял старомодный графин с водой и разведенный стакан кормосмеси. В ОЗК киборги питались обычной едой, но остатки запасов все еще хранились, преимущественно для случаев, когда раненым или больным нужно было быстро восстановить силы.
Телу все еще было плохо и хотелось поскорее выключиться, а малоаппетитная жижа мятно-зеленого цвета вызывала желание тихонько вылить ее в окно, а не глотать. Но под суровым взглядом Олега Валерьевича робкие возражения моментально увяли, и Алан покорно выпил все до последней капли, постаравшись даже не очень сильно морщиться.
Убедившись, что киборг выполнил все указания, начальник охраны ушел, велев отдыхать и пообещав зайти завтра после обеда для серьезного разговора.
Так что дожидаться обеда Алан не стал.
Лодыжка болела все сильнее, еще больше беспокоила жажда. Есть пока не слишком хотелось, хотя уровень энергии значительно упал. Вчерашний ужин восполнил дефицит питательных веществ, потраченных во время заварушки, но не дал сформировать запас.
С каждым шагом идея казалась все более глупой. Нужно было сначала завернуть на кухню и утащить с собой немного еды и бутылку с водой. Но там его мог застукать Джек.
Джека, в отличии от большинства старших, Алан не боялся. Но он наверняка сообщил бы Реми или Олегу Валерьевичу. И побег бы накрылся.
А еще хотелось попрощаться с Тайрой, но впутывать подругу было бы жестоко. Пусть лучше у нее не будет причины подставляться.
Плана как такового не было. Сначала — запутать следы, а уж потом думать, как выбираться с планеты. Может, его и не будут сильно искать? Может, порадуются, что проблема самоустранилась? В конце-концов, прошло уже много часов, если бы за ним сразу бросились в погоню, то уже бы…
Сладкий успокаивающий самообман разлетелся вдребезги от нарастающего шума. Где-то совсем рядом приземлился флаер.
Соревноваться с киборгом в скорости было бы бессмысленно, но, благо не пришлось. Посланный вперед Агат тихо порыкивал, почти не скалясь, Алан, зажмурившись, вжимался спиной в древесный ствол.
Со стороны можно было решить, что киборг до смерти боится собак, но Олег прекрасно знал, с какой радостью юные «семерки» возились с замковой живностью. Значит, парализующий ужас вызывает далеко не настигший беглеца Агат, а сам факт поимки. Вот же дурень малолетний!
— Ну что, набегался? — Олег подошел к застывшему киборгу, даже не пытаясь прятать сжатый в руке пульт. Пользоваться им не хотелось, как и угрожать, но «семерке» и так было хорошо известно, что он есть. — Агат, на базу!
Пес тут же потерял к парню всякий интерес и, рыкнув на прощание, потрусил обратно к флаеру. Алан отлип от дерева и сделал пару неуверенных шагов назад, словно не в силах решить, чего боится больше: убежать или остаться?
— Еще шаг и мне придется тебя выключить, — предупредил Олег, стараясь говорить как можно спокойнее. — Мне бы очень этого не хотелось, Алан. Давай же, пора возвращаться.
Он протянул руку и тоже сделал несколько медленных шагов, словно подходя к испуганному зверьку. Алан действительно напоминал кота, забившегося в угол и прижавшего уши. Он больше не пятился, но весь сжался по мере приближения начальника охраны.
Пальцы сомкнулись на дрожащем плече и Олег уже поверил, что удастся привезти киборга в замок без лишних сцен, но тот, пройдя всего несколько шагов, вдруг дернулся, и, не совладав с собой, бросился бежать, заметно прихрамывая.
Чертыхнувшись, Олег вскинул пульт и нажал на кнопку.
Примерно секунду Алан еще держался на ногах, борясь за контроль над телом, а затем обмяк. Благо этой секунды Олегу хватило, чтобы догнать беглеца и подхватить, не дав с разгону улететь на твердую землю и камни.
— Ну и что мне с тобой делать, бестолочь? — в пустоту поинтересовался он, устраивая обмякшее тело поудобнее и осторожно поглаживая по голове. Паралич от пульта управления был безболезненным и по всем пунктам гуманным, но плечи киборга все равно дрожали, а в уголках закрытых глаз скапливались слезы. — Вот что ты себе такого надумал, что решил удрать, а? Дай угадаю — классический список, начинающийся примерно с четвертования, а заканчивающийся расстрелом через повешение и мусоросжигателем? Неужели хоть кто-то из нас дал тебе повод думать, что с тобой обязательно произойдет что-то ужасное? Значит так. Сейчас я отключу блокатор и мы пойдем во флаер. Если опять пытаешься сбежать — снова вырублю. И вколю какой-нибудь стимулятор, чтобы не вздумал засыпать. Реми сможет заняться тобой дай Бог если завтра утром, так что времени подумать о своем поведении хватит.
Конечно, это была всего лишь угроза, Олегу и в голову бы не пришло на самом деле вправлять бедолаге мозги таким образом. Хватит с него Константина с его стендом. Вырубить, конечно, придется, если рыпнется, но на обдумывание поведения мальчишке хватит получаса, который уйдет на полет до замка. Припугнуть, однако, никто не мешает.
Выждав с минуту, чтобы угроза хорошенько уложилась в лохматой голове, Олег отключил блокатор.
Контроль над мышцами возвращался не сразу, но постепенно тело под руками стало напрягаться. Олегу как раз хватило этого времени, чтобы осмотреть перемотанную ногу киборга. Выглядела она неплохо, повязка была наложена на совесть, а голень только слегка припухла.
Алан явно боролся с желанием снова дать деру в сторону леса, но не рисковал, позволяя мужчине сначала размотать импровизированные бинты, а затем вернуть их на место.
Убедившись, что паралич полностью прошел, а нога позволит уверенно идти, Олег еще раз потрепал вздрогнувшего киборга по голове и встал, увлекая того за собой.
— Ну все, идем.
На этот раз Алан покорно дошел до самого трапа. А затем вдруг встал как вкопанный, так резко, что Олег чуть не споткнулся, когда податливое запястье, за которое он вел киборга, стало вдруг каменным.
— Я не полечу, — Алан, кажется, пытался говорить уверенно, но звучал протест откровенно жалко. Даже если помнить, что он — боевой киборг, у которого, вообще-то, все шансы на успешный бунт, даже при наличии блокатора.
— Алан, — Олег запястье не выпустил, но за блокатором не полез, вместо этого устало потерев переносицу. — Что за спектакль?
— Я пытался убить Киру! — киборг был бледнее смерти, но сложить из слов длинное исчерпывающее предложение ему не удавалось.
— Пытался, — не стал спросить с очевидным Олег. — Потому что эти уроды забрались в твою голову. Больше этого не повторится. Твоя вина исключительно в непроходимой глупости, из-за которой ты вообще позволил влезть в свой процессор и подсадить вирус. Это неприятно, но проходит, в том числе с опытом. Никто не станет наказывать тебя за нападение на Киру и то, что случилось с Трикси. Хотя я лично с радостью всыпал бы тебе горячих. Не за нападение, а исключительно чтобы впредь думал, прежде чем подпускать к себе черти кого! И — знаешь что? Я так, пожалуй, и сделаю, если ты не прекратишь делать глупости и не сядешь во флаер!
Под суровым взглядом Алан съежился, но упорно остался на месте. Бежать он не пытался, впечатленный угрозой про блокатор, но и во флаер не шел, так что после пары минут ожидания Олег с тоской подумал, что, кажется, от этой угрозы откреститься не выйдет.
— Понятно, дурное упрямство — это у вас не личностное, а видовое. Что ж, ладно, это был твой выбор.
Завести себя на трап Алан упорно не позволял, однако не сопротивлялся, когда Олег повел его в обратную сторону, к широкому поваленному дереву.
Что скажет о таких педагогических приемах Мэй, Олег старался не думать. Явно ничего хорошего. Но терпеть капризы «семерки» не было никаких сил. Тем более сейчас, когда глупость, упрямство и страх слились в один, весьма опасный коктейль.
Вообще-то, давать повод бояться себя тому, кто и так напуган — наверно не лучший вариант. Но что-то подсказывало, что и не самый плохой. Мальчишка ждет от них худшее, так вот оно. Может так дойдет, что ничего страшнее выпоротой задницы его не будет ждать даже при самом худшем раскладе.
Киборг без споров снял штаны, все еще, кажется, не понимая, чего от него хотят и выполняя приказы полуавтоматически. Олег скинул куртку и застелил ею шершавый ствол, после чего требовательно надавил киборгу на плечо, пока тот не оказался животом на бревне.
— Так что случилось с твоей ногой? — убедившись, что сбегать «семерка» не собирается, Олег отошел к ближайшему кусту, стебли которого со стороны показались вполне пригодными.
— Подвернул, — тихо отозвался Алан.
— Это я уже понял, — Олег вынул нож и срезал несколько веток разной толщины, прикидывая, какая подойдет лучше. — Но, конечно, это не стало поводом повернуть назад? Да, кого я спрашиваю… Что ж, если надумаешь прекратить капризы и сесть во флаер — скажешь, — как бы между делом заметил он, на пробу взмахивая выбранным прутом. Алан вздрогнул и жалобно взглянул на начальника охраны, но пронять того было не так-то просто. Проштрафившиеся солдаты и проголодавшийся Агат умели строить глазки не хуже.
Конечно, пороть парнишку было жалко, особенно после всего, что тому пришлось пережить. Но альтернативных способов донести мысль быстро и гарантированно на ум не приходило.
С какой именно силой следует бить, Олег не знал. Так что для начала положил пару едва заметных розовых полос. Алан вздрогнул и нахмурился, будто сам не мог понять, больно ли ему.
Следующие несколько ударов были куда сильнее, на бледной коже вспыхнули алые рубцы. Киборг шумно вздохнул, взгляд стал еще несчастнее. Ага, значит все же чувствует.
Потребовалось всего около десяти укусов розги, чтобы Алан тихонько заскулил и попытался сползти с дерева.
— Ну-ка лежать! — рявкнул Олег, готовясь возвращать киборга на место, но этого не потребовалось, он вздрогнул и вернулся сам. — Ты же хотел упрямством помериться — вот самое время его показать!
— Не хотел, — жалобно пискнул Алан, когда розга вновь ужалила ягодицы.
— Тогда какого беса ты не во флаере?
— Я не могу! — Алан ерзал и даже попытался прикрыться от розги, но получил настолько грозный окрик, что тут же отдернул руки и для верности вцепился ими в кору дерева. Говорить ему все еще было сложно, но, как оказалось, горящая задница очень даже стимулировала словоохотливость. — Я навредил Кире и Трикси. Я мог навредить Тайре. Я опасен и меня запрут. Всем будет лучше, если я уйду.
— Ты уж определись — ты боишься, что тебя запрут или ты не хочешь никому навредить? — начальник охраны к приступам спонтанной сентиментальности склонен не был, так что тихие всхлипы между словами не считал поводом завершить воспитательную беседу. Тем более, если она стала приносить плоды. Обычно во время нагоняев Алан прятался за Тайру и молчал как пленный партизан, хлопая глазенками, а тут — надо же! — заговорил.
— Я… и то и другое, — от очередного удара киборг привстал на мыски и подался вперед, так что Олег все же прихватил его за рубашку, чтобы тот не подумал кувыркнуться вперед и улететь носом в землю. — Не хочу в стенд! И навредить никому не хочу. От меня одни неприятности.
— Так хватит их создавать! — новый удар лег на складку под ягодицами и Алан взвизгнул, согнув одну ногу в попытках защитить нежную кожу. Олегу даже стало не по себе от настолько человеческой реакции. С другой стороны, если верить Мэй, киборги тем больше были людьми, чем раньше к ним начинали относиться как к людям. Досорванные «семерки» никогда не испытывали необходимости подавлять в себе человека ради выживания, как это делали их менее везучие предшественники. Вот и результат. — Пробовал думать головой? Может тогда и проблем было бы меньше. Сейчас, например, в центре бардак. Трикси в медотсеке, в замке куча чужаков, Кира с Рэми зашиваются с работой, а я, вместо того, чтобы им помогать, ношусь по лесу и ловлю сдуревшего мальчишку. Так кого, напомни, ты пытаешься избавить от неприятностей своим побегом? А не хочешь, чтобы тебя запирали — так не давай повода! Я для чего тебя вчера у Константина забрал, а? Чтобы в догонялки по кустам играть?
— Простите! — пискнул Алан, понимая, что нужно что-то сказать, но явно не придумав, что именно. Закрываться руками он больше не смел, сбежать не мог, так что теперь только тихонько всхлипывал от каждого удара. Причем, кажется, не столько от боли, сколько от всей ситуации в целом. Пусть он и был чувствительнее бывалого армейского киборга, но вряд ли настолько, чтобы довольно средняя порка могла показаться невыносимо болезненной.
В любом случае, дальше сечь его смысла не было, стадия повышенной разговорчивости минула, а идея продолжать наказывать просто, чтобы закрепить урок, почему-то отдавала садизмом.
Отложив прут, Олег обошел дерево и присел, так, чтобы оказаться лицом на одном уровне с Аланом.
— Мне не за что тебя прощать, я на тебя не злюсь. Просто хочу, чтобы ты прекратил делать глупости и начал уже их исправлять. Кире очень нужно знать все, что ты помнишь о том, кто и как тебя взломал. Это сильно поможет защитить от повторных нападений и тебя, и Тайру, и всех остальных. Да, ты сглупил, позволив подобраться к себе. А сейчас упорно продолжаешь вставлять палки в колеса. Но это не делает тебя злодеем.
— Я опасен, — упрямо выдавил Алан, глотая слезы. Несмотря на прекращение порки, он, кажется, расплакался только сильнее.
— Конечно опасен! — подтвердил Олег, ничуть не покривив душой, хотя потерянный паренек с заплаканной мордашкой внешне имел крайне мало общего с понятием «угроза». — Ты боевой киборг последнего поколения, венец творений DEX-компани. Ты опасен. И все вы опасны. Но — представляешь?! — Кира знала об этом, начиная свою работу. Собирая вас и рискуя жизнью, чтобы добиться для вас права на лучшую жизнь. И я знал, подписываясь на эту работу. Так неужели ты думаешь, что единичный несчастный случай что-то изменит?
Алан дернул головой, то ли мотая ею, то ли кивая.
— Вы меня запрете? — безнадежно спросил он, кажется, напрочь забыв, что не собирался никуда лететь и позволять сажать себя под замок.
Олег хмыкнул, и, вновь обойдя дерево, за плечи поднял киборга.
— Одевайся, — велел он, и, когда Алан, забавно морщась, натянул штаны, все так же за плечо повел к флаеру. — Запру или нет — будет зависеть от тебя. Продолжишь дурить — значит будешь сидеть под замком и несчастные глазки тебя не спасут, я не Кира. Накосячил — отвечай. А если прекратишь валять дурака, то и запирать тебя не будет нужды. И да, на стенд придется вернуться, Константин обследования еще не закончил. Но это быстро, если ты, опять же, не мешаешь и слушаешься.
На этот раз Алан у входа во флаер чуть замедлился, но, поймав строгий вопросительный взгляд (очевидно спрашивающий, не желает ли киборг познакомиться еще с одной розгой) все же поднялся по трапу.
Летели молча. Киборг старательно смотрел в пол и чуть ерзал, закономерно недовольный приказом сесть и пристегнуться. Кресло было мягким, но и следы свежими.
А когда флаер приземлился около замка и к посадочной площадке стремительной походкой двинулся Константин, вооруженный чемоданчиком и медсестрой, Алан вдруг обеими руками вцепился в предплечье Олега.
— Ну и что это такое? — устало спросил мужчина, переводя взгляд с целеустремленно приближающегося ученого на киборга и обратно. Затем, смирившись со своей нелегкой судьбой, махнул Константину. — Нашлась пропажа. Почти цел, только ногу немного подвернул. Я сам его подлечу, если вы не против. На обследование он зайдет завтра.
— Нужно сегодня, — буркнул ученый, но настаивать не стал, и, разочарованно поджав губы, удалился.
— Спасибо, — тихо пробормотал Алан, все еще прячась за человека. А затем, вдруг уткнувшись лбом в его плечо, беззвучно расплакался. — Я правда не хотел!
— Да знаю я, что не хотел, — буркнул Олег, неловко поглаживая подрагивающие плечи и внутренне усмехаясь. Кто ж знал, что блестящая военная карьера однажды приведет его к должности воспитательницы детского сада. Сказали бы ему восемь лет назад, что в него будет реветь боевой киборг… — Все, отставить нецелевое расходование жидкости, и так небось не додумался взять с собой воды попить.
Алан фыркнул, но действительно начал успокаиваться, не спеша отстраняться. Стоять, пряча лицо в пахнущую лесом форменную куртку было хорошо и спокойно. Надежно. Это рождало ощущение, что все обязательно будет хорошо.
