Хвост смерти

Такое ощущение, будто я освободился от собственного тела, как от ненужного груза, и моя душа бесцельно висит посреди пустоты. Ким падал в черноту. Он ожидал увидеть мрачную пещеру или темную нору, но, на удивление, оказался в неплохой комнате. Деревянная низенькая кровать. Белая простынь и одеяло комьями ютились на ней. Рядом находилась печь для готовки, низкий столик котацу и пара бежевых подушек на полу. Ванна с ведрами и брикетами мыла стояла за пыльно-оранжевой ширмой. Все это Сынмин разглядел в приглушенном синем свете бумажных стен, питающихся магией листьев. Значит, это не нора, а все же дом, спрятанный в лесу Харуко. — А у тебя здесь уютненько, господин. — Прислужник, ты в убежище дьявола. Какое еще уютненько? — нахмурился Чонин. — Дьяволы используют мыло с ванилью? Ким уже понюхал один из брикетов. — А ну положи! — покраснел лис. Он метнулся к Сынмину, чтобы забрать мыло. Когда руки разных температур соприкоснулись, и Кровавый кицунэ чуть было не упал прямо на Кима, взгляды пересеклись в психоделическом свете. Чонин и сам не понял, как схватился не только за мыло, но еще и за холодную человеческую руку. — Прости, господин, — хихикнул Сынмин, отдав Яну мыло. Никакой свет и полутьма не могли скрыть горячую смесь эмоций на лице Чонина. Кровавый кицунэ, хоть и был лисом, все же казался прямолинейным, а не хитрым. — Ты должен придумать план, — Чонин вернул себе прежнее высокомерие. — Я знаю, как победить Лучистого самурая, но сначала, — взгляд Кима пал на мыло в руках Яна, — тебе нужно помыться, господин. — Вот еще. Ян сложил руки на груди и, повернув голову в сторону, гордо поднял подбородок. — Я помогу тебе. — Что?! — Ну, а зачем тебе еще прислужник? Чонин справился со смущением и задумался: — Верно. Что ж, тогда готовь ванну. Я буду мыть своего любимого персонажа! Боже! Боже, я в Раю? От радости Сынмину хотелось прыгать до потолка, а то и выше. Ким недолго мучился. Снял с печки ведра, наполненные водой, и вылил содержимое в ванну. Приятный обжигающий пар согрел лицо. Поверхность воды заполнили крохотные пузыри. Аромат ванили разнесся по всей комнате. Неестественный свет все еще лился сквозь стены, придавая ванне и пене голубоватый оттенок. Голый Чонин, исхудавший в темнице, залез в ванну. Напряжение девятихвостого испарилось, когда Сынмин начал массировать его кожу под мыльными волосами и шерстяные уши. Ян не заметил, как улыбнулся удовольствию. — Господин, тебе нравится? Чонин тут же стер улыбку. — Неплохо. Сынмин заметил множество порезов на бледной груди Яна, а также на его руках и шее. Помимо них, синели гематомы. — Так твоя кровь взрывается по твоему желанию? — Да. В этом моя сила. Ким коснулся синяка на шее Кровавого кицунэ и нежно погладил его, боясь сделать больно. Чонин не сопротивлялся, хоть и хмурился. — Ты слишком много сражался, господин. Тебе, действительно, теперь нужно долго «зализывать» раны. Да на его коже живого места не осталось. После мытья Чонин надел кимоно бледно-желтого цвета. Он сел посреди кровати, а Сынмин устроился позади него. Ким вооружился расческой и полотенцем. Сначала он высушил волосы, уши и девять хвостов Кровавого кицунэ, а затем принялся расчесывать их. — У тебя красивые пушистые хвосты, господин. Им нужен правильный уход. Чонин улыбался, пока Сынмин не видел его лицо. Свежесть и сладость, воцарившиеся в доме после прихода Сынмина, ощущались, как нечто запредельное, небесное, по сравнению с вонью сырой темницы. — Если хочешь победить Лучистого самурая, нужно предстать перед ним во всей красе. — Ты так думаешь, прислужник? Но… Хоть я и красив, все же остаюсь самым слабым среди врагов Лучистого самурая. — Со мной тебе не о чем переживать, господин. Я сделаю все, чтобы ты победил. Мой любимый персонаж. Ким вдохнул аромат одного из хвостов Чонина. Щеки кицунэ порозовели. Он почувствовал себя ребенком, которого заботливо привели в порядок. — Теперь ты стал еще прекраснее, — Сынмин зевнул. За все это время он сильно устал. А потому не заметил, как сами закрылись глаза, а голова опустилась на плечо кицунэ. Когтистыми пальцами Чонин жадно сжал человеческую руку, все еще держащую расческу. — Будешь спать со мной, прислужник, — Чонин знал, что Сынмин не слышит его, — чтобы не убежал, или… Вдруг Лучистый самурай украдет тебя.