Я жажду твоей крови(I thirst for your blood)

Ледяное пламя в глазах Натаниэля погасло, сменившись пустотой, которая, казалось, поглощала его изнутри. Слова Рико, словно ядовитые змеи, извивались в его сознании: «…мир, который ты разрушил». Он не успел ответить, не успел ничего сделать. Резкий удар в затылок – и мир взорвался вспышкой боли, а затем погрузился в беспросветную тьму. Очнулся он от пронизывающего холода, лежа на каменном полу. Голова раскалывалась, словно по ней ударили кувалдой, во рту – металлический привкус крови. Паника, острая, как осколок стекла, пронзила его насквозь. Эндрю нигде не было. "Эндрю!" Крик застрял в горле, превратившись в хриплый шепот. Он вскочил, пульсирующая боль отозвалась в висках, и лихорадочно осмотрелся. Пустой коридор, тусклый свет факелов, отбрасывающий пляшущие тени на каменные стены. Он бросился бежать, не разбирая дороги, сердце бешено колотилось в груди. Лабиринт коридоров, длинных и извилистых, как змеи, казался бесконечным. "Эндрю!" — кричал он, голос срывался, силы покидали его. В голове — обрывки воспоминаний: лицо Рико, искаженное ужасом, тяжелая дверь, ведущая на свободу… и огромные тени, наваливающиеся на него, словно хищные птицы. Он выбежал во двор. Пусто. Только холодный ветер свистел в зубцах крепостных стен, словно насмехаясь над его отчаянием. Тяжелая, свинцовая плита отчаяния легла на грудь, выдавливая из него последние остатки надежды. Он упал на колени, сжимая кулаки до хруста в костяшках. "Нет…" — прошептал он, голос — шелест опавших листьев. "—Нет…" Внезапный звук — ровный рокот мотора — словно удар тока, вернул его к жизни. Он поднял голову. Черный автомобиль, фары которого резали ночную тьму, выезжал из ворот замка. Машина Эндрю. Надежда, тонкая, как паутинка, затеплилась в его сердце. Он вскочил на ноги, бросился к машине, крича что-то нечленораздельное, полное боли и отчаяния. Автомобиль остановился. Дверь открылась. За рулем — не Эндрю. Незнакомый мужчина, лицо — каменная маска, без единой эмоции. "—Садись", — сказал мужчина, голос — безжизненный, как у робота. Натаниэль колебался. Ловушка? Но он должен узнать, где Эндрю. Должен. Он сел в машину. Автомобиль сорвался с места, оставляя замок позади, словно страшный сон. "—Куда мы едем?" — спросил Натаниэль, голос — натянутая струна, готовая лопнуть в любой момент. "—Туда, где ты найдешь ответы", — ответил мужчина, не оборачиваясь. Дорога была долгой и молчаливой. Натаниэль смотрел в окно, пытаясь угадать, куда они едут, но городские огни сливались в разноцветные пятна, дома проносились мимо, как призраки. Он чувствовал себя пешкой в чужой игре, правила которой ему неизвестны. Машина остановилась перед неприметным зданием, теряющимся в лабиринте темных улиц. "—Выходи", — сказал мужчина, открывая дверь. Натаниэль вышел из машины, осматриваясь. Улица была пустынна и темна, лишь тусклые фонари отбрасывали длинные, колышущиеся тени. Он повернулся к мужчине, чтобы задать вопрос, но того уже и след простыл. Машина исчезла, словно растворилась в воздухе. Он остался один, лицом к лицу с неизвестностью. Он медленно подошел к зданию, рука дрожала, когда он дотрагивался до холодной металлической двери. Дверь поддалась неожиданно легко. Он вошел внутрь. Темный коридор, слабый свет в конце. Он двинулся вперед, каждый шаг отдавался эхом в тишине. В конце коридора — дверь. Он толкнул ее — и замер. Перед ним была большая комната, обставленная со вкусом. Камин, в котором весело потрескивали дрова, мягкие ковры на полу, картины на стенах. И Эндрю. Он сидел в кресле у камина, целый и невредимый, в руках — стакан с чем-то, похожим на виски. Он поднял голову, взгляд его встретился со взглядом Натаниэля. На его лице не было ни удивления, ни страха. Только — легкая, почти незаметная улыбка. —Здравствуй, Натаниэль," — произнес Эндрю, голос ровный, спокойный, без тени привычной иронии. Натаниэль стоял, словно парализованный, не в силах поверить своим глазам. Он хотел броситься к Эндрю, обнять его, убедиться, что он настоящий, но что-то его останавливало. В этой комнате, в этой ситуации было что-то неправильное, что-то, что вызывало у него смутное беспокойство. "—Что… что происходит?" — выдавил он наконец, голос хриплый, срывающийся. Эндрю сделал глоток из своего стакана, поставил его на столик рядом с креслом и медленно поднялся. Он подошел к Натаниэлю, остановившись на расстоянии вытянутой руки. "—Все хорошо, Нат," — сказал он, и на его губах мелькнула едва заметная улыбка. "—Ты в безопасности." "—В безопасности?" — переспросил Натаниэль, чувствуя, как паника снова начинает захлестывать его. "—После всего, что произошло… Где мы? Что это за место?" "—Это наш новый дом," — ответил Эндрю, и в его глазах мелькнуло что-то, что Натаниэль не смог расшифровать. "—Место, где нам больше никто не помешает." "—Наш дом?" — Натаниэль непонимающе смотрел на Эндрю. "—Но… как? Кто этот человек, который привез меня сюда?" "—Неважно," — отмахнулся Эндрю. "—Важно то, что мы теперь вместе. И мы свободны." Он протянул руку, и Натаниэль, не раздумывая, схватил ее. Ладонь Эндрю была теплой, знакомой. Это прикосновение, словно электрический разряд, пронзило его насквозь, разгоняя туман, застилавший его разум. "—Пойдем," — сказал Эндрю, мягко потянув его за руку. "—Я покажу тебе наш новый дом." Натаниэль позволил Эндрю вести себя, все еще не до конца понимая, что происходит. Он шел, как во сне, пытаясь осмыслить происходящее. Комната, в которой он очнулся, оказалась частью роскошного пентхауса, с огромными окнами, из которых открывался захватывающий вид на ночной город. "—Нравится?" — спросил Эндрю, заметив его взгляд. "—Это… невероятно," — прошептал Натаниэль, все еще не веря в реальность происходящего. "—Это наш новый мир, Нат," — сказал Эндрю, обнимая его за плечи. "—Мир, в котором только мы. И никто больше." В его голосе, в его взгляде было что-то, что заставило Натаниэля насторожиться. Что-то темное, хищное. Он посмотрел на Эндрю, пытаясь понять, что скрывается за этой маской спокойствия. И вдруг он понял. Этот Эндрю был другим. В его глазах не было прежней теплоты, прежней нежности. Был только холодный, расчетливый блеск. И Натаниэль почувствовал, как ледяной ужас сковывает его сердце. Он попал в ловушку. И выбраться из нее будет не так-то просто. "—Эндрю… что-то не так," — прошептал Натаниэль, отстраняясь. Холодный расчетливый блеск в глазах Эндрю, отсутствие привычной ироничной искры, неестественная ровность голоса – всё это кричало о том, что перед ним не тот Эндрю, которого он знал. Эндрю улыбнулся, но улыбка не достигла его глаз. "—Что ты имеешь в виду, Нат?" — спросил он, голос все такой же ровный, безжизненный. "—Ты… ты другой," — Натаниэль сделал шаг назад, сердце бешено колотилось в груди. "—Что с тобой случилось в замке? Что они с тобой сделали?" Эндрю шагнул к нему, сокращая дистанцию. "—Ничего, Нат. Просто я наконец-то свободен. Свободен от прошлого, от всех этих игр. Теперь только мы." Он снова протянул руку, но Натаниэль отшатнулся. "—Нет. Это не ты. Где настоящий Эндрю?" В глазах Эндрю мелькнуло раздражение. "—Перестань, Нат. Это глупо." Внезапно в голове Натаниэля вспыхнули обрывки воспоминаний. Рико, кричащий что-то о сыворотке… эксперименты… контроль сознания… Он с ужасом понял, что произошло. "—Они накачали тебя чем-то," — прошептал он, "—Это не ты. Это… это наркотик, да? Они контролируют тебя." Лицо Эндрю исказилось в гримасе гнева. "—Замолчи!" — рявкнул он. — "Не говори глупостей. Я просто… я просто стал другим. Лучше. И ты тоже станешь таким. Мы будем вместе. Всегда." Он схватил Натаниэля за руку, сжимая ее с такой силой, что кости захрустели. "—Ты никуда не уйдешь, Нат. Ты будешь со мной. Ты будешь таким, как я." Натаниэль вырвал руку, отскочив назад. Страх сменился гневом. "—Нет! Я не позволю тебе! Я верну тебя, Эндрю! Кем бы ты ни стал, я верну тебя!" Он бросился к двери, но Эндрю оказался быстрее. Он схватил Натаниэля за плечо, резко развернул его к себе и… прижал к стене. В его глазах, холодных и пустых, не было ни капли узнавания. "—Ты никуда не пойдешь," — прошипел он, "—Ты мой. Навсегда." И в этот момент Натаниэль понял, что ему предстоит сражаться не только с людьми, которые стояли за всем этим, но и с самим Эндрю. С человеком, которого он любил. С человеком, который превратился в чудовище.