А что если...

С ранения Кларк прошло почти два месяца и уже пару недель, как они с Лексой были в Полисе. Кларк настояла на том, чтобы присутствовать на встречах с генералами и лидерами кланов. После падения Горы они снова задумались о расширении Коалиции, и, по мнению Лексы, Небесным людям следовало подумать и о наступлении весны. В настоящий момент они обсуждали, стоит ли предпринимать попытку расширения, и Кларк очень от этого устала. Девушка позволила своим мыслям блуждать, наблюдая за Лексой в ее стихии, изо всех сил стараясь не возбудиться от чистой силы и власти, которую имела над присутствующими брюнетка. Когда бесплодная встреча была наконец закончена и лидеры ушли, Кларк подошла к своей раздраженной девушке: — Мне жаль, что все пошло не так, как ты хотела. Я не понимаю, как они вообще могут сопротивляться тебе. Лекса просто что-то тихо проворчала, не глядя на Кларк. — Знаешь, — продолжила Кларк, играя с воротником пальто Лексы, — я тут подумала, жаль, что все картины с мной, которые ты нарисовала в петле, пропали даром. Так что, я подумала… нам следует нарисовать друг друга. Лекса посмотрела вниз, ее интерес наконец усилился. Она разглядывала лицо Кларк, смягчаясь при этом. Лекса опустила голову. — Все в порядке. Когда бы ты хотела это сделать? — Я думала, что прямо сейчас. Лекса кивнула, Кларк схватила ее за руку и быстро вывела из тронного зала. — Ты ужасно нетерпелива, — слегка удивлённо сказала Лекса. — Что я могу сказать, — небрежно ответила Кларк, еще больше ускоряя шаг, — Не каждый день мне удается нарисовать Командующую. Через минуту они были в комнате Лексы. Кларк начала собирать разбросанную краску, чтобы иметь к ней как можно лучший доступ. Она повернулась к Лексе и сказала: — Раздевайся. — Прошу прощения? — сказала Лекса, приподняв бровь. Кларк подошла ближе и прошептала: — Тебе нравится рисовать лицо, — Кларк приложила руку к ее животу, — Но я хочу нарисовать твое тело. При последних словах у Лексы слегка перехватило дыхание, поэтому Кларк была удивлена, когда она, казалось, не решалась раздеться. Тот факт, что обычно Лекса не стыдилась своего тела и не стеснялась быть обнаженной перед ней, еще больше озадачивал. — В чем дело? — сказала она, сжимая руку брюнетки. — Просто… Никто раньше не рисовал меня обнаженной. Это очень интимно. — В этом-то и дело, — сказала Кларк, сопротивляясь желанию закатить глаза. Она положила руку на щеку Лексы, — Ты мне не доверяешь? — Конечно, доверяю. Кларк посмотрела на нее, как бы говоря: «Ну и что?», после чего Лекса сняла свой длинный плащ, обнажая сильные, загорелые плечи. Кларк сделала несколько шагов назад, чтобы полюбоваться. Ей никогда не надоедало наблюдать за изящными линии и изгибами подтянутого тела Командующей. Даже боевые шрамы не умаляли ее красоты. По сути, они как раз добавили характера. В сочетании с татуировками и следами любовных укусов Кларк, ее кожа буквально рассказывала историю ее жизни. С некоторой неловкостью Лекса стояла посреди своей гостиной, очевидно, ожидая указаний. Когда Кларк не поспешила их дать, она спросила: — Где бы я по твоему смотрелась лучше всего? Между моих бедер. — Стой тут, все в порядке, — ответила блондинка, потянувшись за первой краской. — Э-э, Кларк, — смущенно сказала Лекса, — Где холст? Вместо ответа Кларк обмакнула палец в красную краску и начала рисовать сердце над левой грудью девушки. Кларк ухмыльнулась. — Прямо здесь. Прежде чем Лекса успела возразить, Кларк продолжила: — Я нарисую тебя, как одну из моих француженок. Лекса нахмурилась. — Хочешь сказать, что раньше делала это с другими женщинами? — Нет, Лекса, — сказала Кларк, подавив смех, — Это переиначенная фраза из очень старого фильма, — девушка обмакнула палец в зеленую краску и поймала взгляд Командующей, — Помнишь, что это такое? Кларк начала рисовать на животе. — Да, движущиеся картинки, изображающие не настоящие вещи. Очень странный способ провести время. Потому что это совсем не странно. _ Большинство людей не участвовали в постоянных сражениях. Им нужно было убить время. — Я никогда не смогу полностью привыкнуть к привычкам твоего народа, — зеленая краска теперь стекала по ее бедру и Лекса поморщилась, — Кларк, это приведет к ужасному беспорядку на моем полу. — Ах да, — рассеянно сказала блондинка, оглядев комнату, пока не нашла большой холст. Она принесла его и положила на пол перед Лексой, — Просто стой на нем, пока я не закончу. Кларк поймала взгляд Лексы, — Пока не придет твоя очередь рисовать меня. Лекса сглотнула от такой перспективы и больше не жаловалась, пока Кларк продолжала намазывать ее кожу множеством ярких оттенков. Хотя это была и не лучшая работа блондинки, она, по крайней мере, была сносной, учитывая инструмент, который она использовала. Лекса посмотрела вниз и сказала: — Я не могу сказать, что это должно быть, — она покосилась на две жидкие капли — Я думаю, это лошади, — покосилась на две капли поменьше, — А это должны быть мы? — Да. Я нарисовала день, когда мы лежали на траве и просто расслаблялись. Лекса подняла глаза. — Ты помнишь это? — Как я тебе уже говорила, я вспомнила все. Некоторое время они смотрели друг на друга, размышляя о прошедших днях, днях, которые формально они не переживали. — Теперь ты будешь красить мне спину? — нарушила молчание Лекса. — У меня рука не поднимется закрасить твою татуировку Командующих, так что, думаю, теперь твоя очередь, — ответила блондинка, опускаясь на колени, чтобы вытереть пальцы о холст. С ухмылкой, Кларк снова встала и стянула штаны, и глаза Лексы, голодные и хищные, тут же метнулись к ее промежности. Вскоре блондинка стояла перед ней такой же обнаженной, как и она сама. Лекса, казалось, хотела использовать свои пальцы совсем не для рисования, но Кларк настаивала, хотя ей тоже было трудно сосредоточиться, когда Лекса кружила кончиками пальцев возле ее груди, а потом ниже… намного ниже. Обычно, Лекса всегда целовала шрам от пулевого ранения, прежде чем уделять внимания груди девушки, но не сегодня. Было ли это только потому, что они делали что-то другое, чем обычно? Или Лекса злилась на нее за все это занятие? Ответ пришел достаточно скоро, когда она увидела то, что нарисовала Лекса. — Это гигантское… енотовидное лицо? — сказала Кларк, глядя на фиолетовые и оранжевые пятна на ее груди и животе. — Да, тебе не нравится? — мило сказала Лекса, и в ее глазах даже появился намек на юмор. Со дня «обезумевшего енота» они постоянно шутили по этому поводу. Вернее больше всего шутила Кларк, нежели Лекса. — Мило. — Хорошо, теперь повернись. Сейчас я займусь твоей спиной. Честно говоря, Кларк устала от рисования и уже хотела принять участие в другой игре. — Лекса, может быть… — Повернись, Кларк. Ты хотела чтобы мы нарисовали друг друга, так что я именно это и собираюсь сделать, — Кларк вздохнула и развернулась, — Как ты знаешь, я очень хороший художник, — Лекса слегка сжала одну ягодицу блондинки, — И я не люблю упускать какие-либо моменты, — она сделала то же самое с другой ягодицей, но сильнее. Кларк прикусила язык, чтобы подавить стон, грозящий вырваться наружу. Попытки дразнить Командующую никогда не заканчивались в ее пользу. Лекса была гораздо более сдержанной, чем она. Кларк не знала, почему чувствовала такую тягу продолжать проверять почву и рамки дозволенного. Возможно, она просто не любила проигрывать? Следующее, что она ощутила, это стекающую по ее плечам и спине краску, и кружащие по ней руки Лексы, покрывающие каждый дюйм ее ягодиц. Кларк почти хныкала от желания, когда Лекса начала растирать краску вверх и вниз по ее икрам и бедрам. Она знала, что лучше не умолять. Лекса никогда не сдавалась. Она всегда делала что считала нужным, во время, когда считала нужным. Но Кларк ничего не могла с этим поделать. Она была на грани краха. — Лекса, пожалуйста. Ты уже доказала свою правоту и что это была глупая идея. И мне не следовало вводить тебя в заблуждение, — руки Лексы поднялись между ее бедер, — Лекса! Дразнящие руки исчезли, и блондинка почувствовала колебания воздуха, когда Лекса встала. Брюнетка подошла к Кларк спереди с черными, как ночь глазами. — Ложись, Кларк. Блондинка была нереально за это благодарна. — Вот, — сказала Командующая, изучая фигуру Кларк, — Теперь моя картина завершена. Лекса опустилась на колени и заползла поверх Кларк, стараясь не позволить их изрисованным телам соприкасаться. Кларк захотелось закричать от разочарования, и она собиралась схватить и притянуть брюнетку к себе, когда та сама опустилась к ней в пожирающем поцелуе. Они занимались любовью с интенсивностью, которой им не хватало в последние дни, и к концу крайне запутанного акта они запечатлели себя на холсте, какой бы абстрактной ни получилась в итоге картина. Обняв друг друга за талию, они разглядывали полученный результат. Лекса посмотрела на Кларк и искренне сказала: — Думаю, я только что нашла идеальный подарок для твоей мамы. — Лекса!