Не трогай мой затылок!

Первый раз Кавех завязал волосы в хвост перед тем, как окунуться в горячий источник. Второй раз он сделал это перед тем, как начать проверять свои чертежи перед сном. Третий раз, когда аль-Хайтам устроил ему массаж после утомительного дня. Именно в этот момент, медленно проводя пальцами по затылку возлюбленного, аль-Хайтам почувствовал, как пробежала по чужому затылку дрожь, а на коже появилась сетчатая россыпь. — Не трогай там! — возразил Кавех, шипя, словно кошка. Он попытался прикрыть загривок рукой, но в последний момент осознал, что там все в масле, и отступил. — Что не так? — спросил обеспокоенный аль-Хайтам. — Не нравится? Или тебе больно? — Ты просто глупец, — бормотал Кавех, отворачиваясь и позволяя своему спутнику продолжить массаж.

***

За окном уже давно наступила полночь. В комнате раздавались лишь едва слышные трески маленьких искорок в свечах и шелест бумаги. Тишина была настолько глубокой, что тихий стук в дверь звучал как раскат грома в ясном небе. Кавех немного нахмурил брови от этого шума, временно отвлекаясь от работы с бумагами, чтобы посмотреть на нарушителя своего покоя. — Ты поздно, что-то случилось? — спросил архитектор без особого интереса, возвращаясь к своей ночной работе. — У меня на работе накопилось много дел одновременно, — получив лишь слабое «м-м» в ответ, аль-Хайтам, словно обиженный пес, опустил невидимые уши и, махнув хвостом, уселся позади Кавеха. Он обнял его сзади, уткнувшись в изгиб шеи и плеча. — Я так устал… — Ну так иди спать? — спросил парень. — Ой! Ты что, псина что ли?! — вскрикнул он, отталкивая Хайтама и прикасаясь к месту укуса. С испепеляющим взглядом на своего возлюбленного, архитектор тихо вздохнул и вернулся к чертежам. — Подожди немного, мне осталось всего ничего. — В это время аль-Хайтам начал медленно исследовать тело своего партнёра. Он ласкал крепкий, подтянутый живот и грудь, иногда задевая соски, вызывая лёгкие, тихие вздохи. Учёный оставлял прекрасные цветы на белоснежной коже плеча. Поднявшись выше, он впился в мочку уха, проводя языком по ушной раковине, легко дыша. — Х-Хайтам, я же тебе сказал, чёртов придурок! — заикаясь, произнёс Кавех, когда по его телу пробежала волна мурашек. Он был напряжён, готовый выстрелить в любой момент, словно стрела с натянутого лука. — Я жду тебя, солнце, — произнес парень, осторожно мигнув глазами, когда уставился на затылок — запретное место, к которому, как он раньше считал, нельзя прикасаться. Из-за внутреннего запрета желание прильнуть к нему, кусая, лаская этот чистый, нежный и такой чувствительный участок, ощущая, как человек напротив тает от наводнения чувств, только нарастало. Он был настолько наивен… Убрав торчащие волоски, аль-Хайтам быстро отодвинул руку и продолжил массировать грудь и соски, а сам оставил четыре поцелуя на спине, слушая при этом тихие стоны. Ученый опустился ниже, кусая выступающий позвонок, и тут же облизал место, будто бы извиняясь. — Ха-ха, знаешь, по твоим действиям и не скажешь… Что ты устал! — Кавех хотел сейчас свернуться и спрятаться от этих ощущений, как ёжик. Это было слишком приятно. Слишком возбуждающе… — Я весьма устал, но у меня еще хватит сил, чтобы и тебя утомить, — произнес парень низким, хриплым голосом, продолжая флиртовать с партнером. Этот голос ученого заставлял архитектора таять. Он был чрезвычайно привлекателен и красив, как и его обладатель. «Нельзя поддаваться на его уловки. Нужно закончить, а то завтра будет работы еще больше, чем обычно», — мысленно шептал Кавех, закрывая глаза. Он чувствовал в пояснице большое чужое добро. «Он уже в боевой готовности», — усмехнулся парень, слегка дрожа и задевая член аль-Хайтама. Услышав тяжелый вздох, Кавех сделал довольное лицо и вернулся к своей работе. — Солнце, ты что, издеваешься надо мной, — обиженно произнес Хайтам. — Вовсе нет, — удовлетворенно ответил он. — Так не пойдет! — сдался аль-Хайтам, убирая чертежи из рук архитектора. — Я помогу тебе утром разобраться с этим, а сейчас уделите время мне, а не бумажкам, — и, подхватив его на руки, потащил на кровать. — Ты так раздражаешь порой, проклятый дурак, — бранился Кавех, перекидывая руки через шею возлюбленного. Поцеловав его в кончик носа, он начал целовать по всему лицу, хитро, будто специально, избегая губ. Укладывая своего возлюбленного на уютную постель, Хайтам медленно раздевался до тех пор, пока не остался лишь в штанах. Кавех внимательно следил за этим процессом, затем протянулся и начал ласкать пресс возлюбленного. — Ну-ну, — усмехнулся Кавех, прикасаясь к груди аль-Хайтама. Ученый медленно опускался вниз, оставляя слегка покрасневшие следы, и снимал нижнюю одежду с Кавеха, который собирался отдохнуть после работы. Проводя время у чувствительных сосков, нежно их облизывая и кусая, Хайтам поднялся с постели, чтобы взять тюбик с маслом, сбрасывая при этом штаны и свою одежду. Вернувшись к партнеру, он занял место между его ног. — Соскучился? — шутливо спросил парень, в то время как другой лишь закатил глаза. Нанеся масло на ладони, ученый начал его разогревать. Через несколько секунд он опустился ниже, целуя предъэякулят, стекающего по стволу архитектора. Одной рукой он распределил масло по своему члену, а пальцами другой начал игриво ласкать кожу вокруг ануса, иногда проникая на миг, а затем выходя. — Не могу поверить, — прошептал саркастически Кавех. Аль-Хайтам, поглотив член полностью, злорадно посмеялся, вызывая дрожь в горле. Ему нравилось видеть, как архитектор теряет самообладание, возбужденный до предела, готовый удовлетворить себя пальцами. Это случалось не в первый раз, и ученый не возражал против такого зрелища, продолжая обслуживать своего партнера. На этот раз, однако, он не позволил возлюбленному прикоснуться к себе. Вводя сначала один палец, а затем второй, парень медленно растягивал своего возлюбленного, наслаждаясь приглушенными стонами, которые тот старался сдерживать, но безуспешно. Аль-Хайтам сам был в страшном возбуждении и, не обладая неистовой стойкостью, давно бы уже приступил вбиваться в тело, засаживая Кавеха до самого основания, вгоняя его в постель с неудержимыми стонами. Но он понимал, что после такого поступка его ждут не нежные поцелуи, а суровые, холодные удары кулаками, которые будут беспощадно обрушиваться на него. Когда Хайтам нащупал простату, архитектор сжал его изнутри, и из уст его вырвался звук, похожий на крик или стон. Ученый не прекращал, сжимая горло, продолжая проникать пальцами по чувствительному месту внутри любимого. — Подожди, аль-Хайтам, переста… — прервал он. — Я сейчас… — Кавех попытался оттолкнуть партнера, но Хайтам удержал его за поясницу, не позволяя отстраниться, и увеличивал темп. Парень почувствовал, как его возлюбленный дрожит, и, задержав дыхание, излился прямо в его горло с громким стоном. Проглотив все до последней капли, он отстранился, вынимая пальцы. — Грязно, придурок, — прошептал он. — Все, что связано с тобой, не может быть грязным. Ты так мило стонешь, — поцеловав выступившие слезы в уголках глаз, ученый тепло посмотрел на него. Архитектор что-то пробурчал, обнимая шею аль-Хайтама. Он прижал его к себе в страстном поцелуе. — Я вхожу, — предупредил Хайтам, оторвавшись на мгновение от губ возлюбленного. — Заткнись и действуй, — прошептал Кавех, не открывая глаз. Вернувшись к страстным поцелуям, Хайтам прижал крупную головку ко входу архитектора, медленно проникая внутрь, осторожно раздвигая стены. — Узковато здесь… — прошептал парень. — Прости. — За что ты извиняешься… ах! — вскрикнул Кавех от резкого проникновения, откидывая голову назад. Он открыл доступ к кадыку. Аль-Хайтам воспользовался возможностью и прильнул к нему, нежно кусая и оставляя засос на шее. Архитектор царапнул возлюбленного по спине и сжал, когда тот начал двигаться, увеличивая темп, входя всё глубже. Комната наполнилась шлепками, стонами и вздохами. Аль-Хайтам поднял ногу Кавеха на плечо, перевернул его и начал проникать под углом, задевая простату с каждым движением. — Ох… Я скоро… кончу! — парень сжимал простыню руками, пытаясь заглушить стоны, и покусывал губы. — Не сейчас, — аль-Хайтам поменялся местами с возлюбленным, усаживая его сверху и удерживая уретру большим пальцем, не давая Кавеху достичь желаемого. — Скотина, — пробормотал он сквозь зубы. Архитектор начал медленные движения. Хотя член его партнёра уже находился в нём достаточно глубоко, в этом положении он проникал ещё чуть глубже. Опираясь руками на ноги аль-Хайтама, он откинулся назад и увеличил темп, внимательно следя за реакцией партнёра. Учёный коснулся подтянутого живота возлюбленного. — Ого, да ладно, — аль-Хайтам поднялся и опрокинул своего возлюбленного на спину, начав вбиваться в него и одновременно мастурбировать. Кавех первым кончил, издав громкий стон и слегка дрожа от мощного оргазма. Хайтам, сделав еще несколько толчков, в последний раз вошел до самого основания и густо кончил внутрь, тихо произнеся его имя. Наклонившись над возлюбленным, он поцеловал его в щеку и улыбнулся. — Теперь я действительно устал, — сказал он, и на его плечо легким ударом обрушился. — Ха-ха, извини, солнышко! — Дурак, — заикнулся он, снова икнув, — давай уже спать, — Кавех двигал бедрами, намекая на член, который все еще находился в нем. — Ты так мило заикаешься, это так привлекательно, — тихо улыбнулся аль-Хайтам. Быстро поцеловав партнера в висок, он вышел из него и мгновенно заснул в его теплых объятиях.