Беги! Не сбежишь!

      Горячая волна острого удовольствия поднимается вверх, окутывая жаром, запуская маленькие электрические разряды по моему спящему телу.       — Ммм… — сонно протягиваю, чуть поднимая бедра.       Рука сама тянется вниз, пальцы находят мягкие, пушистые кудри, сжимают их, притягивая ближе. В ответ раздается приглушенный, утробный стон. Больше не давлю, но и руку не убираю. Пухлые губы скользят по моему члену, мягкий язычок ласкает по длине. Чейз постанывает, разжигая ещё больший пожар в паху. Как же я обожаю так просыпаться! Пацан выпускает мой член изо рта, продолжая водит по нему своими тонкими пальчиками, надавливая большим на уздечку. Он проводит языком линию по стволу, лижет мошонку, поочерёдно вбирает в рот яички, чуть посасывая, спускается вниз, лаская промежность и задевая анус.       — Чееейз… — протяжно стону, понимая, что не могу больше.       Мне так хочется кончить, я дрожу от желания, всё тело вибрирует. Но я не могу.       — Давай, Маттео, — приказывает Чейз, но мы оба знаем, что это не сработает.       — Чейз… Хватит… Блять!       — Ну, же! Можно!       — Арррр… Чейз!       С влажным, чвякающим звуком Чейз выпускает мой член, разочарованно ударяясь лбом о моё бедро.       — Ну, почему? — хнычет пацан, так жалобно, что я неосознанно чувствую свою вину, хоть и понимаю, что её нет.       — Хей… — тяжело выдыхаю, пытаюсь восстановить дыхание, чтобы сбросить дикое возбуждение, сейчас приносящее боль, но это ерунда, главное, чтобы пацан не начал истерить. — Всё хорошо, пушинка…       Мне в ответ только всхлипы. Блять! Его слезы уменьшают боль в паху, но увеличивают в груди. Он очень тяжело и близко воспринимает мою неспособность кончать с ним. Мне обидно за него больше, чем за себя. Все его попытки заканчиваются неудачами. Он понимает, по крайней мере говорит, что понимает, что дело не в нём, что это блоки в моей голове, что я не властен пока над этим, я уверяю его, что он нужен мне, что он приносит мне удовольствие не меньше, чем Дерил. Я никогда не отталкиваю его, давая возможность попробовать, хоть и понимаю, что это бесполезно, и потом приходится еще долго стоять под ледяным душем, справляясь с болезненным стояком и неудовлетворенностью, но я готов терпеть ради него. Но каждый раз он плачет и ходит разбитый ещё несколько дней, и наверное разумнее было бы оттолкнуть его от себя в такие моменты, но так будет ещё больнее, да и не смогу я.       — Иди ко мне, пушинка.       Да, это прозвище плотно засело в моей голове, оно идеально подходит Чейзу. Я тяну его за предплечье, он хнычет, но не сопротивляется, покорно укладывается мне на грудь, упираясь мокрым носом в шею.       — Прости меня, — снова впадает в рёв.       Блять, как же я ненавижу его слезы! Я никогда не смогу к ним привыкнуть. В такие моменты мне хочет только прижать его крепче и убаюкивать, успокаивая. Но это Чейз и с ним надо по другому. Хватаю за спутанные на затылке белоснежные кудряшки, резко вздергиваю пушистую головку. Из ярких, припухших губ пацана вырывается чуть болезненый стон, но он не сопротивляется, не пытается убрать мою руку, не вырывается. Я чувствую, как его член дёргается, размазывая смазку по моему бедру.       — Чейз, — строго протягиваю, — о чем мы говорили?       — М-м-м, — он сглатывает вязкую слюну, я завороженно наблюдаю, как перекатывается его кадык под ошейником по вытянутой тонкой шейке. — Я не должен извиняться за то, в чем нет моей вины?       — Верно, — отпускаю его волосы и утешительно поглаживаю макушку.       Чейз возвращается на моё плечо, смахивая слезы. Отлично, сработало. Грубость и боль не всегда помогают избежать истерик блондинчика, особенно со мной, но в большинстве случаев получается. Он проводит чуть влажной ладошкой по моему животу, спускаясь к острой, черной, выполненной готическим шрифтом «С», расположенной над моей правой тазовой косточкой, монотонно обводя её. Точно такая же «D» у меня слева. Я улыбаюсь уголками губ и сам начинаю обрисовывать контуры «М» на левой лопатке Чейза.       Татуировки мы сделали полгода назад на день рождение Чейза. Это было его желание и наш с Дерилом подарок. Пацан очень большое значение придёт знакам принадлежности, и вот теперь наши тела украшают инициалы друг друга. Честно признаться, мне нравится. Господи, да это был один из лучших дней! Как же Дерил кричал! Ха-ха-ха! Ну, может не совсем, конечно, кричал, так постанывал, но его сморщенная морда и злобный мат сквозь сжатые зубы, приводящие в ужас тату-мастера, жалобные вздохи и ахи, ещё и это обиженное «у меня просто низкий болевой порог»... Блин, я ржал, как умалишенный. Ещё и на видео снял, когда он протяжно заскулил, ха-ха! Он такой был злой, когда я ему его отправил! Правда я потом получил по заднице, не слабо так получил, но оно того точно стоило, с учётом что эту же задницу он потом и вылизал. В общем потрясающий был день!       Моё возбуждение стало спадать, член стоял, но боли больше не приносил. Вот только Чейз, по всей видимости, не успокоился. Он едва заметно потирается мокрой головкой о моё бедро. Какой же он неугомонный! Но я не жалуюсь, я люблю всё в нём. Цепляю пальцем кольцо на его ошейнике, блондинчик сразу поднимает свою прелестную голову и тянется за моей рукой. Впиваюсь в его губы своими, сразу же проникаю языком в рот. Он такой податливый, такой мягкий. Чейз никогда не пытается взять инициативу, позволяя вести себя, управлять собой. Никогда бы не подумал, но его покорность будет так невероятно возбуждать меня. Я накрываю ладонью его тонкую шейку, немного сдавливаю, ловя протяжный, чуть хрипловатый стон. Провожу рукой вниз по груди и животу. Мой фарфоровый мальчик выгибается мне на встречу. Какой же он нежный! Глажу шелковый пах, его тело дрожит, он тихо поскуливает, чуть разрывая поцелуй и хватая воздух, когда я обхватываю его идеально ровный, розовый член. Всего пара движений, и Чейз с криком кончает мне в руку и на живот, выгибаясь дугой. Он обмокает в моих объятиях, доверчиво льнет к груди, утыкаться маленькими носиком в мой подбородок. Я целую его в лоб и глажу по спине. Он тяжело дышит и мурчит. У меня и самого сбилось дыхание, всегда сбивается рядом с ним. Он так прекрасен в своём удовольствии. Мой собственный член вновь болезненно пульсирует, но мне уже всё равно, я тону в Чейзе. Лёгкое сопение и аромат весны убаюкивают. Я крепче прижимаю к груди свое неземное создание, медленно перебираю и накручиваю на пальцы его мягкие кудряшки, вожу ладонями по плечам и лопаткам. Как же я благодарен судьбе за него!       Кажется, я задремал, потому что влажное касание ко лбу заставило вздрогнуть от неожиданности. На рефлексах сильнее хватаю Чейза, чуть перекатываюсь, закрывая его.       — Тихо, — бархатный, успокаивающий, с лёгкой усмешкой шёпот раздаётся сверху, а затем длинные пальцы ныряют в гущу моих волос.       Я невольно улыбаюсь сам, выпускаю завозившегося Чейза из объятий и поворачиваюсь, тут же шокированно открывая глаза.       — Это что за хуйня?! — хрипло выдаю я, ни чуть не скрывая удивления.       — Я, конечно, знал, что ты не отличаешься особым умом, но не думал, что всё так запущено, а эти красивые штучки на зеленых палочках называются "цве-ты", — как обычно самодовольно ухмыляется Дерил.       — Пф, — закатываю глаза, — твой сарказм и шуточки всё также безнадёжно ужасны, как и ты!       — Что у вас тут опять… О-о-о-о, ромашки! Это мне?!       Вся сонная нега мгновенно испаряется с мило помятого личика Чейза, а глаза вспыхивают радостно воодушевленным огнем при виде большого белого букета в руках Дерила. Брюнет протягивает цветы пацану, тот прижимает их к груди, зарываясь носом в белые лепестки, при этом сияя своей самой солнечной улыбкой и заливаясь робким, нежным румянцем.       — Тебе, пушинка, — ласково протягивает Дерил и наклоняется к блондинчику, утаскивая его за ошейник в глубокий, но мягкий поцелуй. — С годовщиной!       — Спасибо, — Чейз прячет глаза за кудряшками, спадающими на лицо, выглядя совершенно невинно и смущённо.       — Я тоже приготовил вам подарки! Но отдам за ужином. Блин! Ужин!       Он неуклюже перелезает через меня на коленях, крепко прижимая к груди букет.       — Надо же собираться! Сколько времени?! Господи, господи, господи! Я ничего не успеваю! Я всё проспал! Так, всё! Я беру себя в руки! Только цветы в вазу поставлю. Маттео, твои поставить?       Суета Чейза умиляет меня каждый раз. Я перевожу взгляд на брюнета, протягивающего мне букет бледно фиолетовых тюльпанов. Его лицо как всегда каменно серьёзное, глаза чуть прищурены, но я вижу, как в них сверкают жёлтые, игривые искры. Фыркаю, но выхватываю цветы из его руки под громкое самодовольное хмыканье, а дальше сильная рука грубо хватает меня за затылок, и я протестующе-показушно стону, потому что у меня нет ни малейшего желания отстраняться от этих властных губ.       — И тебя с годовщиной, колючка! — шепчет мне в губы Дерил, широко улыбаясь. Не сдерживаю улыбку в ответ, проводя языком по его губам.       Чейз отвлекает нас друг от друга, выхватывая букет из моих рук.       — Я пошёл, ну а вы… в общем собирайтесь… ну и всё остальное…       — Чейз, — протягиваю руку к нему, но пацан уже успевает выбежать из комнаты.       — Блять! — устало выдыхаю, ударяя себя по лбу.       — Он опять? — натянув прежнюю каменную маску, спрашивает Дерил и садится на кровать рядом со мной.       — Ага, — обречённо выдыхаю.       — Не расстраивайся. Он знает, что дорог и нужен тебе, — брюнет притягивает меня к себе за плечи. Горьковатый аромат апельсина ударяет в нос, и я закрываю глаза, вдыхая полной грудью, стараясь унять боль внутри под рёбрами.       — Да, но…       — Мы разберёмся со всем этим, — Дерил поднимает мою голову двумя пальцами за подбородок и коротко целует. Я молча киваю, неуверенный что это так, но спорить не хочу, не сегодня.       — Кхе, ты… Ты уже вернулся? Что-то рано, — перевожу тему, не хочу больше говорить о своей ущербности.       — Не совсем, — он встаёт, стягивает пиджак, вешая его в шкаф, и начинает расстегивать рубашку. — Мне нужно переодеться, принять душ, и я очень хотел с вами позавтракать. Но потом снова убегаю, буду, как и обещал, к вечеру.       Полностью раздевшись, Дерил выходит из комнаты, быстро чмокнув меня. Я с глухим стоном падаю на подушку. Этот год… Блять! Год! Прошёл целый год после той ночи в домике в лесу. И сегодня у нас годовщина. Нас! Я до сих пор не могу привыкнуть даже в мыслях произносить это «нас»! Иногда мне кажется, что всё это сон, длинный, яркий, волшебный, наркотический сон. Потому что сомневаюсь, что моя собственная фантазия смогла бы выдать что-то подобное. И каждый раз засыпая в тёплых объятиях приютивших меня когда-то людей, я боюсь проснуться в холодной клетке. Но этого не происходит, уже год как не происходит, а я всё ещё не верю.       Я не рассказывал парням о последних годах своей жизни, точнее о Дьяволе. Как-то Чейз начал расспрашивать, но Дерил его осек, сказал, что не имеет никакого значения, что было до, и что если я захочу, то сам всё расскажу. Я был тогда несказанно ему благодарен. Мне не хотелось бы, чтобы та грязь как-то просочилась в наши отношения.       Нам и так было нелегко ужиться. И всему виной ревность. Каждый из нас ревновал по-разному, но нервишки мы потрепали друг другу знатно. Чейз истерил, особенно когда выяснилось, что кончать я могу только по приказу Дерила. Мы боялись его срывов, а несколько раз было очень близко. Он говорил, что нам не нужен псих рядом, что мы сможем быть нормальной семьёй, а не нянчиться с ним без конца. Мы старались переубедить его в этом, объяснили, что он то звено, что связывает и уравновешивает нас, что без него мы скорее всего просто поубивали бы друг друга. Он вроде бы понимал и верил, но временами всё равно его сомнения вылезали наружу.       Дерил просто собственник. Ужасный причём. Он по сути никогда не выказывал своей ревности, но и я, и Чейз видели, как его иногда охватывала ярость, когда мы порой заигрывались, и ему просто необходимо было включать этот режим «запомните, я тут главный». Ой, сколько раз мы с ним ругались на эту тему! Не пересчитать. В итоге я сдался. Чейз уговорил. Он как-то сказал, что я должен просто принять эту черту брюнета, что его не переделать, что в его крови желание всё и каждого контролировать, что я должен научиться находить свои плюсы. Я научился игнорировать его вечные приказы в жизни, говорит, ну и пусть, я всё равно делаю по-своему, а его злость на своё «непослушание» потом переносил в постель, потому что именно там мне очень нравилась эта его властность. Я думаю, что мой план он давно раскрыл, но видимо его это тоже устраивает.       Я же по сей день ревную и завидую этим двум. Двум своим парням. Блять, как же абсурдно это звучит! Сейчас, конечно, мой пыл поутих, я не вижу разницы в отношении, но иногда, глядя на их взаимодействие, как они буквально предугадывают действия друг друга, как заканчивают фразы, им хватает лишь взгляда чтобы понять, что и кто хочет, что-то болезненное скребет внутри меня. Я ощущаю себя лишним. Мне кажется, что я нагло вторгся в их жизнь, да ещё свои какие-то правила пытаюсь устанавливать. Бля, ещё и эти их игры…       Никто и никогда не принуждал меня к ним, просто поставили перед фактом, что им это нужно. Хочешь участвуй — хочешь нет. Всё просто. Помню, какой грандиозный и нелепый скандал я устроил в первый раз. Боже, мне даже немного стыдно сейчас. Я тогда сам напросился. Дерил скептически отнёсся к моему желанию, но противиться не стал. Я обещал, что буду тихим наблюдателем, как тогда в спальне, но не смог. Брюнет в тот день выпорол Чейза розгами. Я помню, как маленькие капельки крови сочились из ярко бордовых с фиолетовым отливом полос на белоснежных заднице и спине пацана. Помню, как он извивался, скулил, плакал и умолял. Помню, как при этом стоял его налитый член, перетянутый чёрной верёвкой. Я тихо сидел, когда Дерил шлепал блондинчика стеком по оттянутой, потемневшей мошонке. Я молча наблюдал за стенаниями Чейза и его желанием кончить после каждого удара. Я не издал ни звука, когда брюнет отвязал пацана и грубо трахнул в рот, дав разрешение кончить самому. Меня сорвало после приказа вылизать собственную сперму, которой была заляпана обувь Дерила.       Я тогда набросился на брюнета, но он остановил меня и выкинул за дверь, заперев в моей бывшей комнате. После меня ждал разбор полётов сначала с Чейзом, потом с Дерилом, потом с ними двумя. Мне пришлось рассказать часть из своего прошлого. Я не вдавался в подробности, просто сказал, что мой бывший – мудак и больной ублюдок, и что он принуждал меня к подобным «играм», поэтому я так остро среагировал. Большую правду я выдать не смог. Дерил после сказал, что если я ещё раз захочу присутствовать, то должен составить список своих триггеров, чтобы ненароком всё не повторилось. Я думал, что он шутит, но он и правда заставил меня заполнить ужасно длинную анкету с целым перечнем извращений. Я половину и названий то не знал, но как оказалось почти всё пробовал.       Я дико ревновал к этим их играм. И с трудом понимал почему. Может всё дело в том, что Чейз стал для меня не просто сторонним пацаном, может в принципе всё это очень напоминало о прошлом и Дьяволе, а может… Да не может! Я, блять, пиздец как возбуждался, глядя на них. Я хотел быть и Дерилом, и Чейзом одновременно. Я просто банально завидовал и сходил с ума от желания.       В один из моментом я решился. Оказывается в спальне на потолке есть крюки, я не сразу их заметил. Как-то Дерил решил связать пацана. Он долго обвязывал его мягкой верёвкой, руки, ноги, грудь, живот, пах. Получилось что-то невероятно красивое. Красная, плетёная верёвка, белоснежная, шёлковая кожа… Блять, у меня дико стоял! Руки Чейза были связаны за спиной, торс украшали узлы и изогнутые, словно змеи, линии. Одна нога была согнута в колене и привязана к потолку, вторая, хоть и тоже обплетена, но была свободна. Чейз стоял на кончиках её пальцев. Дерил умудрился вплести верёвку и в волосы пацана, запрокинув его голову назад. Маленькие, припухшие соски были в жестоком плену увесистых зажимов с маленькими грузиками, которые раскачивались от частого, тяжёлого дыхания блондинчика, явно добавляя остроты ощущений. По телу Чейза извилистыми дорожками стекали капли пота. Он вскрикивал и вздрагивал, натягивая верёвки, каждый раз, когда Дерил наносил удары однохвосткой. В основном страдали бёдра, задница и спина. До этого, когда брюнет, как он выразился, «разогревал» кожу Чейза флоггером, досталось и розовому члену, и привязанной к полу мошонке.       Меня трясло от этого зрелища. От силы и власти Дерила, что волнами исходили, снося и подчиняя себе всё вокруг. От нежности, отдачи и покорности Чейза, от его дрожащего ангельского тела. Черт! Я сам не понял, как поднялся со своего кресла. Дерил замер, внимательно наблюдая за мной, кажется готовый в любую секунду вновь выкинуть меня за дверь, но не двигался, давая возможность сделать то, что я задумал. А я не думал. Я просто следовал за своим желанием.       Я опустился на колени напротив Чейза между его раздвинутых ног. Пацан не мог видеть меня, его голова была запрокинута вверх, туда же направлен и полный слез взгляд. Я повернулся к Дерилу, смотря в пылающие желтый возбуждением глаза. Он некоторое время прожигал меня взглядом, а потом подошёл совсем близко, что мне пришлось задрать голову, чтобы не разорвать зрительный контакт. Он нежно провёл пальцами по моей щеке, а потом коснулся рукояткой плети, заставляя повернуть голову, и чуть толкнул к призывно дергающемуся члену Чейза. Я мгновенно исполнил немой приказ, обхватив губами сочащуюся головку. Пацан заорал и задергался, но получив хлесткий удар по груди и команду не двигаться, перестал вырываться. Его тело исходило судорогой от боли, напряжения и удовольствия.       Дерил продолжил пороть блондинчика, пока я глубоко отсасывал ему. Я потерялся в звуках, ощущениях, я слышал Чейза, слышал его мольбы, я хотел еще. В какой-то момент брюнет схватил меня за волосы, с силой оттягивая от любимого члена.       — Я не разрешал Чейзу кончать. Ты хочешь, чтобы он нарушил приказ? Хочешь, чтобы я наказал его? — прошептал-прошипел мне в ухо Дерил. Я отрицательно дёрнул головой. Нет, я не хотел этого. — Умница!       Он властно впился в мои губы, будто пытался растворить в себе. Я каждый раз млел от такого обращения, теряя разум, теряя себя, но не сказать, что был против. Мне нравилась его сила. Она подчиняла, но не подавляла, не пыталась унизить, как это было с Дьяволом. Я признавал её, я хотел её.       Дерил стянул с меня футболку и вновь ткнул носом в пах Чейза. Теперь я старался контролировать себя, я не филонил, но давал пацану короткие передышки, лаская его тягуче медленно. Когда мою лопатку ужалило, я испугано взвизгнул, но брюнет схватил меня за волосы, не дав выпустить член изо рта, заставляя взять в горло, пока я не упёрся носом в гладких пах. Боже, я думал, у меня штаны порвутся! Я не понимал, своих же реакций, мне даже немного страшно было, но в тоже время я сгорал от возбуждения и желания. Мне как в низкосортных фильмах для взрослых хотелось закричать «Да, да, возьми меня! Шлепни меня! Делай со мной всё, что захочешь!». Какой стыд, но кровью наливались не мои щеки, а член.       Дерил присел на корточки рядом, приказал не останавливаться, аккуратно завёл мои руки за спину, и я почувствовал, как верёвка обвила одно запястье, но не двигалась дальше. Он ждал. Ждал моего разрешения. Я угукнул и кивнул, не нарушая приказа. Только тогда он связал мои руки, прошептав тихое, с нотками гордости «молодец», что острыми мурашками пробежало по тело. Ещё одна реакция испугавшая меня, захотелось сделать что-то ещё, чтобы вновь услышать похвалу, она стала будто необходима, как воздух, вода и сон.       Странное творилось со мной в ту ночь. Дерил словно что-то починил или же наоборот сломал во мне. Я тянулся к плети, хотел ощущать её жар, я ждал и надеялся на его приказы, я мечтал о похвале и растекался мокрой лужицей, когда слышал, заслужив. Я тогда испытал наверное один из самых ярких оргазмов. Дерил поставил нас с Чейзом на колени на край кровати, со связанными за спиной руками мы упирались на грудь, оттопырив задницы и не останавливаясь целуясь, пока он трахал нас поочерёдно. Я ощущал себя игрушкой в его руках, да и Чейз был таким же, он просто развлекался с нами, коротая скучный вечер, и имел на это полное право. У нас же их не было вообще, только он, только его удовольствие. Но брюнет заставил нас кончить первыми, а потом опустил на колени, приказав сосать ему, пока не забрызгал наши лица спермой, которую мы в беспамятстве слизывали друг с друга. Это было настолько грязно и омерзительно возбуждающе, что мой член вновь задергался.       Правда на утро всё уже не казалось таким радужным. У меня словно ломка вновь началась. Я и правда начал думать о дозе, просто чтобы забыться. Наркоту я, конечно же, не нашёл, а вот бутылку виски Дерила – да. Мне потребовалось немного, чтобы с криками и кулаками кидаться на брюнета, обвиняя его, да и Чейза в придачу, в изнасиловании. Откуда вообще это взялось в моей голове, я без понятия, но в тот момент я действительно ощущал себя таким. Использованным, грязным, униженным. Хотя мне просто банально было стыдно перед самим собой, что мне понравилось, и что я хотел ещё. И когда я это понял, сидя в закрытой комнате, мне стало ещё хуже. Я настолько испорченный, что мне нравятся такие извращения? Я всегда был таким или же это вина Дьявола? Что мне делать? Как стать нормальным? Я проревел весь день и ночь, на утро пришел Дерил и под мои слабые протесты, взяв на руки, унёс в нашу спальню.       Секса после этого у нас не было наверно с месяц. Я не подпускал к себе, даже целовать разрешал только Чейзу, и то так, лёгкие чмоки и не больше. Я видел, что Дерил винил себя во всём, я тоже его винил и злился. Я словесно кидался на него по поводу и без, а он просто терпел, наверное как когда-то терпел заскоки пацана. Вот только он был не виноват. Он не сделал ничего против моей воли, он не нарушил ни один из пунктов этой чертовой извращённой анкеты, он ждал от меня согласия на все свои действия, и я давал его. Я сам виноват. Вот только понял я это намного позже. Когда же осознание пришло, я сгорал от стыда и вины. Про гордость и какие-то свои выдуманные принципы я забыл сразу же. А дальше была невероятно нежная ночь моих извинений.       Сейчас вспоминая, мне кажется всё глупым, я кажусь себе глупым. Позже я читал различные статьи, где рассказывалось о моём тогдашнем состоянии, его причинах, и если бы мне хватило мозгов просто поговорить с парнями, то не было бы этого мучительного месяца самотерзаний. Благо всё закончилось хорошо, я не знаю, что делал бы, потеряв их. Дерил и Чейз не забросили свои игры, я иногда тоже присоединяюсь к ним, после меня бывает чуть накрывает, но обычно хватает разговора и тёплых объятий, чтобы стало легче. Я смог признать свои низменные желания, и дело не в том, что я приучен к боли, что мне много лет прививали послушание и покорность, я не сдался Дьяволу и ненавижу всё, что он со мной делал, дело именно в Дериле и Чейзе. С ними всё по другому. С ними я могу не стыдиться себя. С ними я чувствую себя свободным.