Расплата за мечту (18+)

Шуга шел вперед, ничего не замечая вокруг: ни людей, спешащих вечером укрыться от совсем не весеннего холода, ни машин, сигналящих на перекрестках, ни забирающегося под расстегнутую куртку пронизывающего ветра. Лишь начавшийся мелкий моросящий дождь ненадолго привлек его внимание. Он поднял лицо под частые ледяные капли и усмехнулся, еще сильнее натягивая капюшон. — Конечно, чего же еще не хватало для драматичности ситуации? Дождя, — он развел руки в стороны, пожав плечами. — Как в дешевой мелодраме! Где-то тут еще должна проезжать машина, окатившая героя с головы до ног. Он немного постоял, раскинув руки, словно в ожидании чего-то, повертел головой по сторонам и возмущенно проговорил: — Что? Желающих нет? А зря, это выглядело бы эпично! Он добрел до зеленой палатки с прозрачными стенками и красными пластиковыми стульями. Заказав у усталой аджуммы три бутылки соджу, он уселся за круглый, кажущийся неустойчивым стол. Через пару минут перед ним на стол опустились три запотевшие бутылки, маленькая стопка и две маленькие миски с панчаном. — Я не заказывал, — он удивленно ткнул на закуску пальцем. — Бери, молодой еще, чтобы без закуски напиваться, — женщина вытерла руки перекинутым через плечо полотенцем и с прищуром спросила: — Может острые крылышки или хрустящие ножки? — Спасибо, но у меня с аппетитом не очень, — он открыл бутылку и налил полную стопку. — Хочу только выпить и подумать. — Ну, думай, если что, крылышки уже в маринаде, — она отвернулась и пошла к своей мини кухне. Шуга выпил стопку, за ней еще одну и еще. Перед его глазами все еще стоял Чимин. Задумчивый, растерянный, недоуменный. Выражение его лица каждый раз менялось, но ни разу в его глазах не мелькнуло теплоты или нежности. Или хотя бы понимания, озарения. Нет, наверное, это и хорошо, что донсэн ничего не понял. Значит, он очень хорошо умеет скрывать свои чувства, вот только от самого себя, их было не скрыть. И что же теперь ему с ними прикажете делать? Он очень хотел быть для Чимина всем: братом, другом. Вот только тот для него был чем-то большим. Личной радостью и болью, вдохновляющей музой и спрятанной от всех, в первую очередь от себя, нежной привязанностью. Любил ли он? Шуга усмехнулся, плеснув в стопку очередную порцию соджу. Это было что-то более объемное, более широкое, чем понятие «любовь». Преданность, симпатия, желание быть рядом, нежность, обожание, необходимость в сопричастности. Практически с первых дней он восхищался им и незаметно следил. За тем, как он хитро прищуривает глаза, задумывая очередную каверзу с Ви, как запрокидывает голову назад, заливаясь звонким смехом, как старательно вытягивает высокие ноты, как изящно прогибается в спине, разогревая мышцы. Чимин в танце был неподражаем. Его невероятная пластика, изящество классической школы, объединенные с резкостью и дерзостью стиля Хосока, давали потрясающий сплав. На него хотелось смотреть, им хотелось восторгаться, его просто хотелось. Шуга сжал в руке стопку с соджу. Как он мог позволить себе дойти до такого?! Он должен был контролировать себя, был обязан загнать чувства в самый дальний угол души, запереть на засовы и завалить дверь камнями, чтобы не смели никогда выбраться наружу. Но каждый раз, когда он заставлял себя отключиться, случалось что-то. Как тогда, на репетиции клипа, когда он вдруг оторвался от гладкого пола и взлетел, перевернувшись в воздухе несколько раз, словно дельфин-спиннер, вырвавшийся из морской стихии. Шуга помнил, как завис тогда, раскрыв в восторге рот. «Летающий ангел», — промелькнула и засела в голове мысль. Уже потом Чимин добавлял к своему кульбиту развязность и крутость, но Юнги все также замирал, когда хрупкий изящный донсэн взмывал над паркетом. Он уже почти прикончил третью бутылку соджу, когда перед ним возникла тарелка с дымящимся ароматным супом. — Самгетан? — парень удивленно уставился на кусочки курицы и красные бобы. — Откуда? — Как раз сегодня моя внучка принесла мне на ужин, — аджумма присела на стул рядом с ним. — Но тебе он сейчас нужнее. Заливать тоску соджу, конечно, привычнее, но ты еще слишком молод, чтобы топить ее в стакане. Лучше поешь и подумай, как решить свою проблему. — Ее не решить, — Шуга аккуратно взял ложку и хлебнул горячего супа. — Вкусно, — он невесело улыбнулся. — Почему вы… — Решила угостить тебя и поговорить? — Женщина ласково улыбнулась. — Ну, во-первых, как я уже сказала, ты слишком молод. Во-вторых, тебе надо кому-то выговориться, а раз ты сейчас не обсуждаешь свою проблему с другом, значит, сделать этого не можешь. И в-третьих, ты остался один в моей закусочной, а выгонять тебя у меня нет желания. — Спасибо, — Шуга низко нагнулся и принялся медленно есть наваристый суп. Через пару ложек он нерешительно поднял глаза. — Я не знаю, что мне делать. Я позволил себе проявление чувств, которое не должен был. И теперь мне стыдно, неловко даже находиться рядом, не то, что разговаривать с ним. — Этот человек, он старше тебя? Ты пренебрег правилами? — она внимательно смотрела на него чуть выцветшими глазами. — Нет, — улыбнулся он уголком губ, — он младше, и всегда был для меня, как младший брат. Женщина помолчала. Ей было не привыкать слушать откровения подвыпивших гостей, а прожитые годы научили ничему не удивляться. — И почему ты не должен был проявлять к нему чувства? Разве это не естественно, говорить о том, что в душе? — Он не испытывает ко мне того же. Ему даже в голову не может прийти, что я… — Влюблен? — аджумма словно читала его мысли. — Я даже не могу дать этому чувству имя. Я скорее смог бы написать музыку, но подобрать к ней слова… Нет, — он покачал головой. — Значит, надо написать эту мелодию. Возможно, если этот человек не совсем глуп, он услышит ее и все поймет, — она похлопала его по руке чуть сморщенной ладонью. — А судя по тому, что я вижу, твой человек не может быть глупым или недалеким. — Мой человек… — словно эхо повторил Шуга. — Он любит другого. Или не любит. Он и сам еще не может понять, а у меня нет сил, чтобы помочь ему в этом разобраться. Это выше меня, это выжигает меня изнутри. — Все образуется, — аджумма пожевала губу и вздохнула. — Может, вам суждено всегда быть рядом, но при этом не быть вместе. Но ты должен быть счастлив, что просто можешь находиться в его близком кругу. Это очень тяжело, и не каждый способен вынести такое, но если найти в себе силы, душа будет расти и крепнуть, как и ваша дружба. Шуга снова взялся за ложку. Он наклонился низко, чувствуя, как горячие слезы начинают катиться из глаз. Он ел вкусный суп, который принесла ему добрая женщина, и думал о том, сколько еще ему предстоит в жизни «не». Не показывать, не раскрывать, не трогать, не мешать, не быть… Когда он вернулся в здание компании, он не стал подниматься в общежитие. Он спустился в репетиционную, ушел в самый дальний и темный угол и улегся там на маты. Выпитое соджу чуть дурманило голову, но съеденный суп не давал организму окончательно опьянеть. Он накрылся курткой и стал понемногу проваливаться в сон. Уже сквозь полуприкрытые веки ему мерещилось в зеркалах отражение танцующего какой-то невероятно красивый танец Чимина.

***

Чимин проснулся рано, точнее, он практически не спал. Вернувшись со встречи, он отказался от ужина, сославшись на усталость, и сразу улегся на матрас. Он хотел подумать. То, что произошло в кафе, оказалось слишком сильным эмоциональным потрясением. Он удивлялся тому, что совсем не боялся Ли Гона, а еще тому, как он сам на него реагировал. Мужчина вызывал у Чимина какой-то непонятный трепет, его ладонь, касающаяся лежащей руки парня, согревала теплом, напоминала, каким нежным и ласковым может быть ее хозяин. И он не знал, что ему делать со всеми этими ощущениями. Да еще и это непонятное поведение Юнги. Что он хотел сказать этим своим: «Неужели ты так ничего и не понял?» Что он должен был понять? Чимин запутался. Окончательно и бесповоротно. Он безуспешно пытался выкинуть мысли о сегодняшнем вечере из головы, но ничего не получалось. Проворочавшись почти до часу ночи и дождавшись, когда, наконец, помирившиеся и потому снова спавшие вместе Ви и Гук нашепчутся и, сплетясь всеми конечностями, сладко заснут, он осторожно привстал. В спальне было тихо, и только Намджун чуть похрапывал во сне. Чимин посмотрел на пустую кровать Юнги. Тот так и не пришел ночевать. Пак, несмотря на сегодняшнее его непонятное поведение, очень переживал за Шугу. Тот ушел, бросив горькое: «продолжай оставаться в своей неопределенности», что сейчас Чимин и делал. Продолжал в ней оставаться. Он бы с удовольствием попросил кого-то, более старшего, более опытного, помочь во всем этом разобраться, например того же Мина, но тот дал понять, что не намерен этого делать. По каким-то одному ему известным причинам. Пак нажал на экран смартфона. Уже перевалило за два часа, а хёна все еще не было. Может он сидит в своей студии и снова пишет музыку? Конечно, наверняка так и есть, Юнги часто так делал. Чимин кивнул сам себе и снова улегся в постель, намереваясь поспать. Но сон упорно не шел. Спустя еще час он поймал себя на том, что тупо таращится в потолок. Перед глазами снова вставали картины встреч с Ли Гоном, и от них накатывала волна жара и приятного томления. Тело требовало выплеска сексуальной энергии. Чимин тихонько встал и направился, было, в душевую, но вдруг остановился. «Находите вдохновение в любом виде, даже если это сексуальное влечение», — вспомнились ему слова его учителя балетного класса. Тогда все дружно похихикали над его словами, но сейчас он понимал ее, как никогда. Наспех одевшись, он выскользнул из общежития и понесся вниз, в репетиционный класс. Недавно Тэхён порекомендовал ему одну композицию, она сильно отличалась от того, что обычно слушал Чимин. Но в ней было столько силы, столько экспрессии, что ему захотелось поставить под нее танец. И вот сейчас, пока никто не видит, он мог сколько угодно импровизировать, выплеснуть в танце все, что накопилось внутри. Пак вошел в зал и осмотрелся. Свет не горел, и только сквозь узкие окна под потоком проникал отблеск фонарей с улицы. Включив композицию, он вставил наушники и погрузился в музыку. Сначала он просто слушал, проникаясь звучанием, настраиваясь на ритм, потом начал несмело двигаться, вливаясь в музыку, сливаясь с ней. Поставив на репит, он начал покачиваться, кружиться, скользить по полу. Голос, который пел эту песню, проникал в мозг, подталкивал, заставлял отпустить себя. И Чимин поддался этому зову. Он снова находился в том доме, с повязкой на глазах. Он закрыл глаза ладонями, продолжая двигаться, словно слепой, натыкаясь на чьи-то тянущиеся к нему руки, уворачивался от мокрых поцелуев, пытался закрыться, но оказывался слабее под сильным натиском и безумством, дурманившим мозг. Он падал распластанным под чужим телом на пол, сопротивляясь и не справляясь со своим насильником. Потом повязка спала, и он, раскрыв глаза, встретился со своим любовником. Руки изменили нажим, стали легче, невесомее, они заскользили по парню, лаская, вызывая дрожь. В каждое движение, каждое поглаживание лица и шеи, стройного тела, Чимин вкладывал столько нежности, что сам начал задыхаться. Его стали переполнять чувства, которые испытывал он сам. Он рухнул на пол, тут же сгибая в коленях ноги, делая бедрами рывок за рывком, словно прямо сейчас, вот в эту минуту, отдаваясь этому воображаемому мужчине, а руки витали в воздухе, обнимая, рисуя, умирая от наслаждения. Юнги, проснувшийся от неясного шороха, не сразу понял, что происходит. Ему даже сначала показалось, что все разворачивающееся перед его глазами всего лишь продолжение его сна. Но, протерев глаза, он ясно увидел танцующего какой-то неистовый танец Чимина. Первым желанием было окликнуть его, но он остановил себя, всматриваясь в замысловатые па и изломанные арабески. Чимин танцевал без музыки. Вернее, Шуга ее не слышал. Но этот танец и был музыкой. А еще он был рассказом, рассуждением, поиском ответов на те самые вопросы, что задавал он сам и которые были так необходимы Чимину. Когда Чимин упал на пол, Юнги дернулся, чтобы помочь, но увиденное после заставило его замереть. Он видел ночь, полную страсти, и в ней не было принуждения, было лишь желание принадлежать. Шуга в отчаянии закусил костяшки сжатой в кулак руки. Его изящный мальчик отдавался на его глазах другому мужчине и наслаждался этим. Юнги не хватало воздуха, ему хотелось закричать, хотелось разбиться об этот холодный пол и умереть. Он рвано всхлипнул, и в тот же момент все закончилось. Чимин замер, распластавшийся рухнувшей с небес птицей. Потом он вдруг повернулся на бок, свернулся калачиком и задрожал. Юнги не сразу понял, что донсэн плачет. Мин откинул мешавшую куртку, и на коленях подполз к лежавшему парню. Он обнял его и приподнял, заглядывая в лицо. Чимин вздрогнул и вытащил наушники. — Юнги? Что ты тут делаешь? Я не думал, что тут кто-то есть, — он попытался отвернуться, но Шуга лишь крепче обнял его за щеки и принялся стирать мокрые дорожки слез большими пальцами. — Ну, все, все, — он и сам не скрывал своих слез. — Ты выплеснул наболевшее. Теперь все встанет на места. — Юнги, я… — задыхаясь от пережитых эмоций, шептал Пак. — Я все еще многого не понимаю. Мне нравятся девушки! Всегда нравились. Что со мной не так? Я какой-то неправильный? — Так бывает, — пытался утешить его Шуга. — Если ты что-то чувствуешь к… — он чуть запнулся, но продолжил, — к нему, то в этом нет ничего неправильного. — Я спал с мужчиной, — прошептал Чимин, сглатывая слезы, — и, возможно, это будет продолжаться. Но почему-то я не чувствую за это вины. Когда я танцевал тут, — он погладил рукой пол, — я заново все пережил и понял, что не хочу отказываться от этого. — Ты нашел ответы на все вопросы, — Мин попытался улыбнуться. — Мой хороший, мой самый красивый, самый нежный из мемберов. Прости, что обидел тебя. Я не должен был, я не понимал, — Шуга вдруг принялся сцеловывать бегущие слезы, вновь обнимая лицо парня ладонями. — Ты моя недосягаемая муза. Ты мой летающий ангел. Что они сделали с тобой? Они сломали тебя, исковеркали. А я не смог помочь, не знал… Не плачь, умоляю. Чимин ошалело смотрел на плачущего Шугу, и в его голове вдруг стало проясняться. Все кусочки пазлов встали на свои места. Стали понятны и желание оберегать, и внезапная слежка, и последний внезапный срыв. — Нет, — прошептал ошеломленный своей догадкой парень, — этого не может быть. Он широко раскрыл глаза и качал головой, пытаясь понять и не желая принимать очевидное. Его строгий, неприступный и самый благоразумный хён стоял перед ним на коленях и целовал его соленые от слез щеки. Это просто не укладывалось у Чимина в голове. Тот, кого он считал самым мудрым, к кому мог прийти за советом и помощью, он, выходит, тоже его… — Пожалуйста, только не ты, — умоляюще прошептал он. — Я же просто сойду с ума. Пожалуйста, нет… Он ухватился ладонями за руки Юнги и всмотрелся в близкие глаза. Он увидел, как в них мелькнуло отчаяние, потом словно опустили тяжелый занавес. — Ты не так меня понял, — хриплым голосом проговорил Мин. — Ты для меня самый лучший, самый необыкновенный. И я никогда не позволил бы себе думать о тебе… Представлять себя и тебя… — Занимающимися сексом? — по телу Чимина прошла дрожь. — Я никогда не думал о тебе так, — Юнги снова взял себя в руки. За последние сутки он позволил себе слишком много проявления чувств. Пора было приходить в себя. — Ты можешь не бояться меня, — он вытянул руку из-под ладони Чимина и провел ею по его волосам. — Поэты не спят со своими музами, иначе они перестают быть для них таковыми. Он встал и протянул потрясенному парню руку. — Идем, скоро все проснутся, а тебе еще надо прийти в себя. Пока ты примешь душ и смоешь следы слез, я сделаю нам кофе, — он смотрел, как несмело тот вкладывает дрожащие пальцы в его ладонь. — Все будет хорошо, Мини, — говорил он, успокаивая в первую очередь себя. — Все будет хорошо.

***

Спустя месяц. — Тэхён. Иди сюда, я тебе место занял! — Гук помахал вошедшему девяносто пятому лайну. — Чимин, а тебе… — А мелких не спрашивали, — Шуга беззлобно цыкнул на макнэ и молча посмотрел на Пака. Тот подошел и опустился на диван рядом с Юнги, который уже довольно долгое время упорно усаживал на это место мягкую подушку, говоря, что она тоже хочет посмотреть трансляцию. Чимин улыбнулся хёну одними глазами. За последний месяц они часто понимали друг друга практически без слов. Эти двое удивляли остальных мемберов тем, что могли подолгу зависать в студии, обсуждая композиции или что-то другое, интересное им обоим, или, не перекинувшись и парой слов, репетировать хорео. — Ну что, снова будем смотреть шоу, которое проходит без нас? — Хосок неопределенно хмыкнул и посмотрел на Юнги. — Не завидуй! — в него прилетела мягкая подушка со стороны Джуна. — Мы тоже будем на всех всевозможных шоу. — Говорят, мысли материальны, — рассмеялся Сокджин. — Продолжай в том же духе. — А я верю лидеру, — уверенно тряхнул челкой Гук. — Всегда верил. Чонгук взволнованно вцепился в предплечье опустившегося рядом с ним на пол хёна. Они снова стали дружны, и в их общежитии опять нет-нет, да и устраивались очередные каверзы, в которые поневоле вовлекались все мемберы. Старшие были этому даже рады. Макнэ-лайн оживал, и вся группа оживала вместе с ними. Тэхён очень умело держал границы дружбы, а надежно поселившийся во френд-зоне Гук, казалось, был всем доволен и рад. Это место давало ему множество привилегий, и никто не запрещал обнимать и тискать своего хёна, заползать ночью к нему под одеяло с каким-то абсолютно надуманным, но, бесспорно, важным для макнэ вопросом. Или молча залипать на Тэ, смеясь над его шутками и восхищаясь его голосом. Что до Тэхёна, то он все также ласково трепал мелкого за ухо или обнимал за плечи, просматривая очередные комментарии в его телефоне. Ничего, что могло бы быть истолковано неверно: как всеми вокруг, так и самим Чонгуком. Сегодня они не сговариваясь собрались в студии, чтобы посмотреть очередное музыкальное шоу, чтобы не думать о результатах выхода сингла и альбома. Шесть дней назад, когда на сайте вышел тизер, мнения нетизенов были очень разными и абсолютно противоположными. Кто-то хвалил ребят, кто-то совсем не понимал их концепт, а кто-то открыто говорил об очередном провале. После сегодняшнего релиза никто из мемберов не рисковал заглядывать в чаты, да и вообще открывать интернет. В компании было непривычно тихо. Стафф и мемберы, проходя мимо, лишь поглядывали друг на друга, и расходились по своим делам, которых, в сущности, и не было. Все ждали результатов. — А вот если мы провалимся, что каждый из вас будет делать, — вопрос Джина заставил всех поднять глаза и переглянуться. — Мы не провалимся, — сквозь зубы прошипел Намджун. — Нет, надежда умирает последней, и все такое, но если реально? — не унимался Джин. — Не хочу сейчас об этом думать, — тихо проговорил Хосок. — Ага, — хмыкнул Шуга, — поэтому ты вчера вечером проверил и сложил все свои вещи на одну полку? Чтобы удобнее было чемодан паковать? — Да, я думал, — Хоби встретился взглядом с лидером, словно говорил только с ним. — У нас уже были провалы, нам не привыкать, но в этот раз… — В этот раз все будет отлично, — прервал его Джун. — Нельзя думать о плохом. Мы столько сделали для этого альбома, как никогда раньше. Мы просто не можем потерпеть крах. — Джуни, — старший хён чуть сжал его плечо, — мы все не хотим, чтобы это случилось, но все же. Ведь наверняка все думали, что будут делать если… — Я пойду в армию, — вдруг четко проговорил Намджун, нащупывая ладонь Джина и крепко сжимая ее. — Я решил, что если все пойдет по… — он стрельнул глазами в Шугу и горько усмехнулся. — Короче, доблестные войска Корейской армии ждут меня. — Я тоже, — как всегда легко проговорил Джин. Все удивленно уставились на старшего. У него был за плечами факультет актерского мастерства, и уж кому-кому, а ему нечего было переживать. — Я разговаривал с отцом, и мы решили, что это лучший вариант. Ни к чему сейчас лезть в актеры, чтобы через год уйти служить. Лучше уж сразу, — он улыбнулся и пожал плечами. — А ты? — он посмотрел на Хосока. — Вернусь домой и снова займусь уличными танцами, — Чон крутил веревки от пояса спортивных штанов. — Какое-то время. А потом тоже, служить Родине. — Я вернусь в Пусан, — спокойно произнес Чимин. — Пока не знаю, чем буду заниматься, возможно, подам заявление в полицейскую академию. Всегда хотел. — А я буду писать музыку, — угрюмо проговорил Юнги. — Я ничего больше в этой жизни не умею. Все помолчали, а потом посмотрели на самых мелких. — Тэхён? — вопросительно протянул Джин. — Я не вернусь домой, — решительно ответил он и поднял горящий взгляд. — Пойду работать официантом, продавцом, куда угодно, но только не домой. Не хочу видеть разочарованные лица родных. — Я с тобой, — отчетливо проговорил Чонгук. — Не стоит, — Ви улыбнулся макнэ своей квадратной улыбкой. — Ты должен ехать вместе с Чимином, у тебя есть чем заняться в родном городе. — Не говори мне, что я должен, а что нет, — неожиданно резко остановил его Гук, но потом более спокойно продолжил. — Я не стану возвращаться домой. Останусь тут, с тобой. Вместе легче снять жилье, да и веселее. — А чем ты будешь заниматься? — Тэ взял его руку и переплел их пальцы, выражая благодарность. — Придумаю что-нибудь. Официантом я тоже смогу, как мне кажется, — он посмотрел прямо в шоколадные глаза Тэхёна. Они замерли, не осмеливаясь отвести взглядов. В студии повисла тишина. Вдруг в коридоре послышался шум, в комнату ворвался взлохмаченный Бан Ши Хёк. — Мы в мировом тренде в Твитер! Продажи на GAON растут, и, похоже, мы дебютируем на пятом месте! — он оглядел замерших ребят. — Это успех, понимаете? Успех! Громкий крик взорвал тишину комнаты. Мемберы вскочили со своих мест и начали обниматься, кричать, трясти друг друга за плечи. Они обнимались со счастливым продюсером и перебивая друг друга твердили: «А я же говорил! Я знал!» Смеясь, подскакивая от переполнявших чувств и радуясь вместе со всеми, Чонгук вдруг огляделся и замер. У стены, опершись на нее спиной и спрятав лицо в ладонях, сидел Тэхён и, не скрываясь, беззвучно плакал.

***

Это было их второе шоу за последнюю неделю. Мемберы не могли поверить в то, что все это действительно происходит с ними. Они получили столько предложений, что не представляли, как они смогут все успеть. Они носились между съемками и запланированными уже заранее мероприятиями по промоушену, ели на ходу в микроавтобусе и павильонах на съемках, спали там же, примостившись, кто куда смог. Старшие тихо завидовали двум мелким, которые всегда спешили подставить друг другу плечо, грудь, колени, лишь бы им было удобно ухватить немного сна. Попадая в общежитие уже поздно ночью, мемберы быстро принимали душ и проваливались в спасительный сон без снов, чтобы рано утром все повторилось снова. Но парни были счастливы. Намджун и Шуга частенько вспоминали, как год за годом сидели у телевизора, смотря бесконечные музыкальные шоу, где не было их, и плакали от несправедливости жестокого мира шоу-бизнеса. Но теперь все изменилось, и на прошлом шоу они получили первое место со своей новой песней. Это было настолько неожиданно, что они даже не смогли толком выразить свои чувства и сказать слова благодарности своим фанатам. И вот второе шоу. Они не сильно верили в успех, но сконцентрировались на выступлении, выдав на полную. Получив заслуженные овации и восторженные крики Арми, они направились за кулисы. Теперь оставалось только ждать финала голосования. Чимин, уйдя со сцены, все еще не переставал улыбаться. Эти аплодисменты, крики восторга, улыбки других айдолов — все это заставляло сердце радостно биться. Он нащупал и сжал руку шедшего рядом Юнги. Они посмотрели друг на друга и молча кивнули. — Чимин! — услышал парень негромкий окрик. Пак огляделся и округлил глаза от удивления. У стены стоял Ли Гон, радостно улыбаясь и сверкая глазами. Чимин отпустил руку Шуги и максимально незаметно приотстал от группы. — Что ты тут делаешь? — он не мог скрыть радости, что светилась в глазах. Они не виделись уже вторую неделю, и ему было приятно, что Ли нашел время в своем графике, чтобы приехать. Мужчина схватил его за руку и потянул дальше по коридору, уводя подальше от чужих глаз. Когда они оказались в каком-то полутемном закоулке, Ли притянул парня к себе и прижал, завладевая мягкими пухлыми губами. Чимина сразу повело, он закрыл глаза, наслаждаясь поцелуем, купаясь в этой нежности. Ли Гон с трудом оторвался от парня и, улыбаясь, заглянул в глаза. — Не мог не приехать, чтобы поздравить тебя с победой, — он провел тыльной стороной ладони по щеке парня. — Если бы ты знал, как я соскучился! — Победой? — непонимающе всматривался в лицо мужчины Пак. — Но мы только закончили выступление. Еще ничего не известно. Или ты… — с его лица сползла улыбка. — Только не говори мне, что ты вмешался в результаты голосования. — Я бы мог, — мужчина увидел, как яростно блеснули глаза парня, — но я не стал этого делать. Я знал, что тебе это не понравится. И потом, вы сами сделали все, чтобы победить. — Тогда о какой победе ты говоришь? — тот непонимающе смотрел на довольного мужчину. — Шоу два дня назад. Поздравляю тебя, мальчик мой. Ты это заслужил. Вы все это заслужили. — Ли, — Чимин прижался лбом к широкой груди своего мужчины. — Я так счастлив, просто не могу тебе передать. И спасибо большое, что приехал. — К сожалению, я могу увидеть тебя только так, но я не мог отказать себе в этом маленьком удовольствии, — Гон приподнял лицо Чимина за подбородок и снова накрыл губами его губы. Тэхён, прижав руку к груди, кланялся, благодаря зрителей. Он чуть замешкался, уходя со сцены последним. Догоняя ушедших вперед мемберов, он чуть притормозил, увидев впереди до боли знакомую фигуру. Наверное, ему показалось. Этому человеку нечего было делать здесь. Женщина обернулась, и кровь отхлынула от лица Тэ. Словно почувствовав на себе его взгляд, она встретилась с Ви глазами и ехидно улыбнулась, послав ему воздушный поцелуй. Чуть скосив глаза в сторону, Пем кивнула на стоявшего рядом с ней парня и чуть дернула бровью. У Тэхёна подкосились ноги, когда он узнал в худом истощенном парне Сону. Его лицо было неестественно белого цвета, волосы потускнели, а глаза были потухшими и безжизненными. На Ви накатила злость: за себя, за Чимина, за Сону и его загубленную жизнь. В голове тут же возникла куча мыслей. «Что эта сволочь тут делает? Ищет новые жертвы? Или ищет нас? Но ведь Чимин сказал, что они свободны. Неужели их обманули? Надо срочно предупредить друга и придумать, что делать». Тэхён оглянулся. Его мемберы давно ушли далеко вперед, и теперь ему придется искать их в этом скоплении людей. Главное, найти Чимина. Он шел по длинному коридору, обходя стоявшие тут и там группы. Многие из незнакомых айдолов оборачивались, всматриваясь в одинокого парня. Кто-то поднимал вверх большие пальцы, кто-то неприязненно кривился, но Тэ было все равно. Ему срочно был нужен Чимин. Подойдя к одной довольно многочисленной мужской группе, он стал протискиваться между ними, попутно кланяясь и извиняясь. Вдруг перед ним встал один из айдолов, внимательно всматриваясь в его лицо. — BTS? — полу утвердительно спросил он. — Да, — кивнул Ви, улыбнувшись и узнав одного из Super Junior. — Вы здорово выступили, — он похлопал Тэ по плечу, — можете рассчитывать на победу. Я видел ваши рейтинги. — Считаете? — Ви заинтересованно приподнял брови. Услышать такое от уже известных артистов было большой похвалой. — Ну, доля сомнения есть всегда, — хмыкнул тот. — Давай за вашу победу! Айдол протянул Тэ уже начатую бутылку клубничного соджу. Тот, скромно улыбаясь, отрицательно замахал руками, но его приобняли за плечи и беззлобно намекнули, что он еще не настолько звезда, чтобы отказывать старшему хёну. Тэхён взял бутылку и, приподняв в приветственном жесте, поднес к губам и сделал несколько глотков. — Вот это я понимаю, уважение к старшим, — довольно похлопал Тэ по плечу айдол. — Оставь себе, тут же отрицательно замахал он руками, видя протянутую Ви бутылку. — Празднуй! — Спасибо, — чуть поклонился Тэхён и продолжил свои поиски. Завернув в очередное ответвление бесконечного коридора, он натолкнулся на двух парней из EXO. Они, с явным отвращением на лице, не скрываясь, что-то обсуждали. — Теперь понятно, как этим выскочкам BTS удалось победить. Ясно, чем они свои победы зарабатывают. — И ведь даже не стесняются… Ви пропустил возмущающуюся парочку и, ничего не понимая, пошел вперед. Не пройдя и несколько метров, он застыл, словно столкнувшись с невидимой преградой. У стены в полутьме стоял их Чимин. Вернее не стоял, а сосался с тем самым мужиком, которого Тэхён видел в кафе. Тэ непроизвольно поднес ко рту бутылку и сделал пару глотков, все еще не решаясь сделать шаг. Чимин вдруг отступил и, обернувшись, уставился на друга. — Какого хрена ты делаешь? — он увидел в руках Тэ бутылку, и в голове тут же всплыли неприятные сцены в душе. — Я? — Тэхён перевел взгляд с Чимина на соджу в своей руке, а потом снова вернулся обратно. — Отмечаю нашу победу. А вот что делаешь ты? А, не говори, я понял, — двусмысленно улыбнулся он. — Ты за нее расплачиваешься. — Эй, парень, полегче, — попытался встрять Ли Гон, но Пак остановил его движением руки. — Ты охренел — пить перед финалом? — Чимин, казалось, не заметил язвительного тона младшего. — Нет, я выбрал из двух зол меньшее. А ты что, предлагаешь тоже повысить тестостерон перед очередным выходом? — Тэ не скрывал разочарования, сквозившего в голосе. — Ты что несешь? Какой тестостерон? В кармане Ли Гона зазвонил телефон, и он отошел чуть в сторону, не переставая наблюдать за разборками друзей. — Ну, я тут видел Пем, помнишь такую? Так вот, она недвусмысленно намекнула мне на секс. Вот ты как считаешь? — Тэхён просто метал глазами искры. — Может мне тоже не теряться, как и тебе? Глядишь, еще что-нибудь выиграем! Ли Гон, который как раз закончил разговор, подошел ближе и, стараясь перевести назревающий конфликт в шутку, проговорил: — Ты всегда можешь попробовать. Пем будет только рада. Воу! — он выставил руку вперед, увидев, как резко развернулся к нему Тэ. — Шутка. А вообще, с таким напором и Billboard будет за вами. — Ну, ты скажешь тоже. Billboard! — прыснул в кулак Чимин, оценивая шутку. — Я пошел, еще увидимся, — мужчина чуть сжал плечо Пака. — Не ругайтесь, мальчики. Празднуйте свою заслуженную победу. Надеюсь, что и это шоу вы положите к своим ногам. Причем, — он озорно сверкнул глазами, — без чьей либо помощи. — Без помощи, конечно, — Тэхён проводил мужчину злым взглядом и уставился на Чимина. — Я прямо верю! — Он снова сделал глоток из горлышка. — Приди в себя! — Пак вырвал из его рук бутылку и отбросил в сторону. — Какая собака тебя укусила? — Какая? Бешеная Пем! Шляется тут… — он вдруг схватил друга за плечо. — Ты же меня обманывал? Ничего не закончено? — Для тебя — закончено, — спокойно ответил Чимин. — А для тебя нет? — А вот это тебя не касается, — он попытался вырвать руку. — Даже так? — ухмыльнулся Тэ — Что тебя не устраивает, Тэхён? Тебя никто не трогает, никто не угрожает. Так какое тебе дело, с кем и почему я сплю? — Что здесь делает Пем, — тот словно не слышал, что ему говорил Чимин. В его глазах мелькнул страх. — Откуда я знаю, что на уме у этой сумасшедшей? Может, ищет себе новых мальчиков. — А может она здесь для того, чтобы рассказать правду о нас? — Да на хрен ты ей сдался, — не выдержал Пак. — Даже если и так, кто ей поверит. Можешь быть спокоен, она никому ничего не расскажет. На нее есть управа. — А компромат? — вдруг вспомнил Ви. — У них же есть компромат! — Его больше не существует, — уверенно ответил Чимин. — Я сам лично его уничтожил. Вот этими руками, — он поднес к лицу Тэ свои ладони. — Ты сделал что? — В двух шагах от них стоял ошарашенный Намджун. Видимо они так увлеклись спором, что не заметили, как тот подошел. — Я не ослышался? — Ты все верно понял. Ко мне попал оригинал компромата на нас с Тэхёном, и я его уничтожил. — Чимин, — лидер шагнул ближе и сжал парня в объятиях. — Ты даже не представляешь, что ты на самом деле сделал. Он чуть постоял, приходя в себя, а потом отстранился, смахивая влагу с глаз. — Все, нам пора на сцену. Я вас за этим и искал. Тэхён резко развернулся, внезапно споткнулся о лежащие провода и нервно хихикнул. — У тебя все в порядке? — поинтересовался лидер, всматриваясь в младшего. — У меня все прекрасно, — снова хихикнул тот. — Подожди, ты что, пил? — Намджун застыл. — Чуть-чуть, — Тэ изобразил пальцами количество выпитого. — Ты охренел? — Ну, вот, опять я охренел, — закатил Ви глаза. — Бегом на сцену, и чтобы без фокусов, — он ухватил того за рукав и показал направление. — Вот же, говнюк! Ну, ничего, я ему вечером устрою. Намджун очень надеялся, что все пройдет без эксцессов, и Тэхён честно пытался не косячить, но выпитый соджу искал выход. Дожидаясь результатов и стоя рядом с ведущими, Тэхён нервно колотил кулаками друг о друга, напевал какую-то левую песню и немного дергался. Чимин, опустив голову, наблюдал, как на друга накатывал алкоголь. Они даже не сразу поняли, что ведущие объявляют их победителями шоу. Отрешенный Тэхен вздрогнул, когда его губ коснулась губная помада. Оказывается, Джин сговорился в Хосоком, что в случае победы они намажут всем мемберам губы ярко-красным блеском. Тэхён радостно захлопал в ладоши, попытался вырвать микрофон у лидера, а когда дорвался, наконец, до него, проорал, как любит родителей и Арми. Его словно накрыло волной возбуждения и безудержного веселья. Он танцевал и кривлялся, смотря прямо в камеру. В голове крутилась навязчивая мысль: «Вот так, Пем! Ты ничего не можешь мне сделать! Смотри на свою бывшую шлюху! Это я — Ви из BTS и я клал на тебя хер!» Никто из мемберов, кроме Чимина и лидера не понимал, что нашло на их Тэхёна, но все радовались, исполняя песню на бис. Когда, наконец, выступление закончилось, и они ушли за кулисы, их ждал новый сюрприз от Тэ. Тот, пьянея на глазах, принялся пошло целовать камеру, возвращаясь снова и снова, признаваясь в любви ко всему миру. — Уберите отсюда эту пьяную рожу, — процедил сквозь улыбку Намджун. — Где он успел набраться? — улыбался Джин, оттаскивая Ви к лифту, чтобы убрать его от вездесущих камер. — Потом выясним, — подключился к нему Шуга. — Вот только увезем этого несносного мальчишку. — Эй, Чимини, ты у нас герой! Столько для всех нас сделал! — вынырнул из-за их спин Тэ и снова помахал другу, пытаясь что-то сказать, но Шуга перекрыл его плечом и закрыл двери лифта. — Ну, держись, мелкий засранец, — скрипнул зубами Юнги. — Ты чего к Чимину привязался? Что он тебе сделал? — Да походу всё, — не унимался Ви, — а я и не знал. И не поблагодарил даже. — Еще успеешь, — многообещающе процедил Мин. — А сейчас уймись, пока я не помог. — Да пошли вы, — безразлично бросил им Тэ, прислоняясь затылком к двери лифта. Он понимал, что ничего не понимал. Но разбираться сейчас не было никакого желания. — А ты, я смотрю, забыл, как в душе отмокал. Сейчас приедем, и я тебе лично головомойку устрою, — улыбаясь, сверкнул глазами Джин. — Чтобы не забывал, как с хёнами разговаривать. — А я помогу, — хмыкнул Шуга. Уже давно не слышавший их Чимин вдруг прикрыл руками губы и заплакал. Он не мог уже сдерживать эмоций. Сегодняшняя внезапная встреча, последовавшая за ней разборка, новая победа и последняя фраза, брошенная Тэхёном, окончательно подкосили его силы. Он отошел к стене и пытался стереть бежавшие слезы. А Намджун все благодарил Арми, родителей, друзей. И вдруг Пак услышал: — Наш Чимини. Без него ничего бы этого не было. BTS бы не было. Спасибо тебе, — он почувствовал, как кто-то взял его за руку. — Я… — он снова увидел камеру и попытался отвернуться. — Пожалуйста, я не могу сейчас. Намджун увлек его к лифту, пряча от чужих глаз и прижимая к груди. Он гладил его по волосам и успокаивающе твердил: — Ничего, все наладится.

***

Следующее утро стало для Ви настоящим кошмаром. Нет, его не мучило похмелье. Его мучила совесть. По правде говоря, он и сам не мог сегодня себе объяснить, что его дернуло налететь на несчастного Чимина. Хотя, несчастным он не выглядел. От слова совсем. Скорее даже наоборот. Ему нравилось присутствие того мужчины, и то, что они делали. Встав с кровати, он угрюмо посмотрел на пустую спальню. Конечно, все уже ушли, оставив его разбираться со своим чувством вины. Ви взлохматил волосы, надел спортивные штаны и футболку и вошел в комнату. Мемберы собирались завтракать. Чонгук застыл в шаге от двери в спальню, видимо намеревался позвать любимого хёна. Он смотрел на Ви, широко раскрыв глаза, словно спрашивая, как он. Тот протянул руку и взял макнэ за запястье, будто ища поддержку. Разговоры разом стихли, и на него уставились пять пар глаз. Тэ чуть прокашлялся и неспеша заговорил: — Я хочу попросить прощения за свою вчерашнюю выходку. Сам не понимаю, как такое случилось. Мне очень стыдно перед хёнами, но особенно перед тобой, Чимин, — он посмотрел на замершего друга. — Я не должен был говорить все то, что… Кто угодно, но не я. Мы с тобой вместе прошли через все это, и я не должен был подвергать твои слова сомнению. Прости меня. Он почувствовал, как рука в его ладони чуть повернулась, и его пальцы тут же переплелись с пальцами Чонгука. Макнэ давал понять, что понимает, что не осуждает. — Хм, — подал голос Намджун, — все это, конечно, хорошо. Что понял и осознал, но получить выговор от начальства тебе придется. Ши Хёк вчера рвал и метал, пытаясь пробиться в спальню, вытащить тебя за шиворот и хорошенько отчитать. Хорошо, что на шоу никто ничего толком не понял, и все списали на волнение от победы. Иначе, сегодня нам пришлось бы несладко. — Мне спуститься к продюсеру? — жалостливо спросил Ви. — Конечно, этой встречи тебе не избежать, — кивнул Джин. — Но сначала позавтракай, — он кивнул на стоящую тарелку. — Спасибо, — чуть поклонился Тэхён, — и еще раз простите. — Да ладно, — махнул рукой Хосок, — раскланялся тут. Мы зла не держим, верно? — он обвел всех глазами. Мемберы дружно закивали, а Чимин вдруг поднялся и обхватил Тэ руками, крепко прижимая к себе. — Потом поговорим? — шепнул ему Ви, и друг незаметно кивнул. Им было что обсудить, о чем рассказать, чем поделиться. Тайны и недомолвки привели к вчерашней ссоре, поэтому дольше молчать было нельзя. Чимин сильно переживал, думая о том, как воспримет Тэхён известие о его отношениях с Ли Гоном, но скрывать больше не имело смысла. После полного разноса Ви в кабинете Бэнга, тот вернулся в общежитие, и они уединились с Паком, чтобы выяснить все непонятки. Разговаривали они долго и вернулись почти через час, обнявшись за плечи и улыбаясь. Еще один нелегкий путь был преодолен.