О героях аниме, которые попали в наш мир

Ночь была тихая. Луна ярко, словно подражая Солнцу, освещала своим отблеском комнату. Дорожка небесного света начиналась на белом подоконнике, падала на деревянный пол, тянулась рядом с диваном и наконец утыкалась в кровать. Люстра давно была погашена, и в полутьме красные очертания Чуи Накахары приобретали мистический, пугающий и в то же время волнующий вид. Сколько раз Дазай не видел, как бывший напарник использует способность, все не мог перестать восхищаться. Это было что-то невероятное. Он даже чувствовал горький укол разочарования, классифицируя свой дар как «абсолютно бесполезный и в быту, и в битве», если не считать схваток с эсперами. Ему приходилось вывозить за счет навыков боя, а в повседневной жизни довольствоваться тем же, чем и обычные люди. То ли дело Накахара — он даже постель себе мог застилать с помощью «Смутной печали». Хотя ему детектив бы об этом говорить не стал, его способность не только была очень сильной, но еще и очень полезной буквально во всем, что не касалось самого Дазая. Да и не было смысла ему это сообщать, молодой человек был уверен, что тот и сам об этом знает. Баталия за кровать длилась не долго — стоило парням заметить, что луна спящему там очень не удачно будет полночи светить прямо в глаза, как Дазай сразу же «галантно» выбыл из игры, со словами «дамам принято уступать», на что мафиози рыкнул и чуть его не пришиб. Несмотря на усталось, двигался бывший напарник все еще очень быстро — ударом в живот он отправил детектива в полет на кровать. Тот закатил глаза, но спорить больше желания не возникло, и он просто подошел к окну, чтобы закрыть его плотными шторами. Кто-то решает проблемы силой, а кто-то умом. И по итогу Дазай остается в выигрыше, потому что кровать гораздо мягче и удобнее дивана. Кажется Чуя тоже это понял, потому что скрипение его зубов было слышно, наверное, по всей квартире. Но менять свое решение он не стал, вместо этого принявшись поднимать одно за другим в воздух все выделенное ему Сашей постельное белье. Осаму пришлось все делать ручками. Они были одни довольно долго, но после спора за спальное место оба молчали, и тишина постепенно становилась гнетущей и неловкой. По крайней мере для Чуи. Осаму же ощущал себя вполне комфортно, поэтому и разговор начинать не торопился. Он глядел в окно, на серебрящуюся поверхность реки, на поток машин со светящимися фарами, на Луну, окруженную серыми облаками, глядел и думал о чем-то своем. — Какой из тебя гений, скумбрия? — выпалил вдруг Чуя, все еще стоя к детективу спиной. Тот отвлекся от созерцания вида, и резкими движениями зашторил приоткрытое окно. — Нормальный гений, правильный, — отозвался Дазай. Эти слова сахарной ложью заскрипели на зубах. Он не считал себя ни нормальным, ни правильным. Скорее ровно наоборот. Гением, пожалуй, тоже нет, хотя находил свои умственные способности весьма неплохими. — Ты идиот, а не гений, — безапелляционно заметил Чуя, поворачиваясь и опираясь на подлокотник дивана. Красное свечение прекратилось, и комната погрузилась во тьму. — Зачем смертью назвался? — Потому что стремлюсь к ней, а она убегает, — пожал плечами Дазай, чуть не навернувшись, когда врезался в какую-то коробку. На полу комнаты было множество коробок разной величины — Саша сказала, что так и не успела их разобрать после переезда (жила она здесь, как оказалось, всего пару месяцев) и сложила сюда, чтобы не мешались. Ну и пообещала убрать завтра. Точнее, уже сегодня, так как время давно минуло полночь. — Включи опять свой светильник, ничего не видно же, — пожаловался детектив. Чтобы пробраться между препятствий, необходимо было лавировать из стороны в сторону, а в полутьме это делать было более чем неудобно. — Кто из нас идиот, если ты чуть не раскрыл настоящее имя, даже после того, как она рассказала про то, что знает нас? Чуя зафыркал что-то недовольно, но просьбу выполнил. Да как! Не просто выполнил — перевыполнил. Коробки перед Дазаем разлетелись в разные стороны, охваченные алым сиянием, и путь был расчищен. Парень бросил на напарника удивленный взгляд, но встретившись глазами с голубыми сапфирами, решил не забивать этим голову и отправиться уже спать. — Какой из тебя мафиози, Чиби, маскировки и смекалки никакой, — с деланным разочарованием продолжал Дазай, взбивая подушку. И сам же ответил себе — замечательный. Замечательный из Чуи мафиози. Талантливый, преданный, сильный, способный и еще миллион разных эпитетов, характеризующих его, как отлично подходящего для работы в Портовой Мафии. Он был одним самых из лучших, кого Дазай только знал. Но ему он об этом никогда не скажет. — Радуйся, что не назвал тебя слизняком или кем-то вроде. Потому что ты навсегда останешься моим преданным песиком, Чуя, — усмехнулся Осаму, утыкаясь острым носом в подушку. Другая, мягкая и в цветочек, прилетела ему в затылок. Он с удовольствием принял этот подарок и улегся сразу на двух. — Спасибо за это, Чи-и-иби! — воскликнул он воодушевленно. — Мой преданный пес пожертвовал мне свою единственную подушку, как это мило! Больше Осаму никто не видел.       

***

Пару раз за ночь Дазая будил лунный свет, ударяющий прямо в закрытые веки. Это какой-то шутник, пользуясь гравитацией, отдергивал штору. Шутнику не спалось, поэтому не помешали ни непринужденные угрозы пристрелить, ни ласковое «Чу-у-уя, ну будь ты хорошим песиком». По неочевидным причинам, после последнего высказывания, штора начала отдергиваться еще более рьяно. Потом этот же человечек, видно, поверив в себя, попытался стянуть свою подушку, лежащую чуть в отдалении от детектива. Но тот не растерялся — наблюдавший за всем этим одним приоткрытым глазом, а второй жмуря от яркого света, Дазай быстро потянулся и накрыл подушку ладонью. Красное свечение прекратилось, с дивана раздалось ворчание. В остальном ночь прошла спокойно. Ее можно считать даже идиллической, только потому, что никто из них другого не прирезал.

***

Утро ознаменовали уже солнечные лучи, по традиции бьющие прямо в глаза. Только на этот раз Чуе, что так и не удосужился снова закрыть окно. С громкими ругательствами, разбудив ими второго жителя комнаты он чуть не оторвал бедную, измученную штору от карниза. — И тебе доброе утро, Чуечка! — наигранно бодро воскликнул молодой человек, поднимаясь. Спать больше не хотелось, ощущения после сна были еще притупленными, мир резал глаза насыщенными красками. Чувствовал Дазай то же, что и обычно: примерно ничего. Его не радовало солнце, кажется мечтающее нагреть эту комнату до стекающего по батарее подоконника (а Дазай точно знал, что температура плавления пластика — минимум сто пятьдесят градусов Цельсия, что означает для них с Чуей смерть. Ура, долгожданное избавление от жизни, смысла в которой он так и не нашел!), не радовал запах блинов из кухни, не радовало собственное отражение (оно, собственно, его никогда не радовало, и ничего не изменилось). Слегка веселил только вид раздражённого Чуи, — вот уж кто умел поднимать ему настроение, хотя сам вряд ли об этом догадывался! И вряд ли порадовался бы за напарника, если бы узнал. Завтрак был наполнен стуком ложек, зачерпывавших из тарелок с молоком пшеничные хлопья. Блинов было не так много на троих, поэтому Саша, поприветствовав их, предложила еще и сухой завтрак. Мафиози согласился, Дазай отказался. Он не нуждался в большом количестве еды, вкус давно перестал доставлять ему удовольствие, поэтому ел он исключительно для того, чтобы поддерживать в своем организме жизнь. Ту самую жизнь, которую хотел поскорее прервать… Александра спешила в университет. Наблюдая, сидя за пластиковым стулом наоборот, лицом к спинке, и положив на нее согнутые руки, а сверху устало опустив голову, за ее сборами, Дазай размышлял о том, как можно быть настолько неосторожной, чтобы пустить к себе жить абсолютно незнакомых людей. А ведь, если бы у них была такая цель, они без проблем бы убили ее ночью, без шума и проблем для себя. С ней дома живут два мафиози — бывший и нынешний. Но как говорится (Дазай никогда не слышал, чтобы так кто-то говорил, он это только что выдумал) — человек может уйти из Мафии, но Мафия из человека не уйдет. Такое прошлое оставляет ощутимый след и от этого никуда не деться. Да Осаму и не хотел. Он вообще мало чего хотел. Разве что умереть. Возвращаясь к теме опасных гостей, - узнав это, какой шок бы она испытала? Что стала бы делать? Звонить в полицию в этом случае весьма бесполезно. Строить предположения Дазаю нравилось — это немного развеивало скуку. Предсказуемость реакции слегка осложняло то, что по всей видимости, непонятно как, они с Чуей и многими остальными знакомыми стали героями аниме. Ее любимого, на минуточку, аниме. Учитывая наивность и некоторый недостаток благоразумия, по мнению детектива, реакция Саши могла быть разной. От «Ааааа, меня сейчас убьют!», до попыток обнимашек и восторженных визгов. Какая из теорий была верной — покажет только время (хотя Осаму надеялся, что они уберутся оттуда раньше)…