О героях аниме, которые попали в наш мир

Опять все та же полутемная комната. На столе горела небольшая лампа, по всей его поверхности в настоящем бардаке разбросаны учебники и тетради, отдельные вырванные листочки, исписанные синей ручкой и конспекты. Хозяйка квартиры готовилась к экзаменам. Раздраженно, ночь на пролет, повторяла материал, зубрила и с глухими стонами падала на шершавое деревянное покрытие с завидной регулярностью. Творческое вдохновение окончательно покинуло ее, вытесненное на время стрессом из-за сессии и усталостью, о которых ясно говорили большие синяки под глазами и несколько пустых чашек из-под кофе на столе. Уже засыпая на ходу, она наконец отложила учебник и собиралась ложиться, как вдруг на глаза ей попался блокнот, который она оставила распахнутым на странице с начатым творением. Студентка придвинула его к себе, скептически посмотрела на написанное. Целых полчаса, при мягком желтом свете лампы, она обдумывала возможные сюжетные повороты, подперев висок ладонью. В воображении царила звенящая пустота, когда дело доходило до сюжета, хотелось спать, а мысль о том, что завтра к паре рано вставать напротив — набатом билась в и без того гудящей голове. Наконец она не выдержала, и прекратила бессмысленные попытки что-то придумать. Единственное, что она все-таки решилась изменить, это зачеркнула фразу «Окружающие видели их иначе, потому что настоящая внешность была сокрыта иллюзией», поняв, что не знает, как потом это обыграть. С легким сердцем она отправилась в теплую манящую кровать.

***

Все было просто прекрасно, пока среди ночи Алекс не разбудил громкий крик, от которого она подскочила на постели, испуганно озираясь в поисках источника шума. Затем раздался какой-то гвалт из комнаты молодых людей и их переругивающиеся голоса. Девушка сдавленно выдохнула, все еще прижимая руку к бешено бьющемуся сердцу, которое в панике заходилось в грудной клетке.

***

Всю дорогу от банкоматов Чуя с Дазаем не разговаривали, будто играя в молчанку. В магазине общались исключительно по делу, а все попытки шатена завести диалог о «странных реакциях песика Чиби», мафиози прерывал на корню. В итоге Осаму надулся, потому что «не больно и надо», и сам принялся игнорировать напарника. Пакеты тоже тащил рыжеволосый, как глубокомысленно заметил детектив — «раз нет мозгов надо хотя бы силу использовать!». Ну, Чуя был готов последовать совету и врезать великому мыслителю, но тот, оставив его наедине с пакетами, оперативно убег на улицу. А там уже не до скумбрии было, да и руки были заняты продуктами. Накахара сам поражался, как быстро все вернулось на свой лад. Вид плачущего напарника совершенно выбил его из колеи — за все утро они почти не обменивались насмешками, даже оскорбления звучали скорее по привычке. Чтобы он там не говорил о Дазае, действиями своими он ясно показывал другое — беспокойство и… Даже заботу. Но что теперь-то пошло не так? Какого черта Осаму снова закрылся, а главное — почему закрылся он сам? Наверное, все произошло слишном неожиданно для него, Чуя не успел даже обдумать, как относится к этому… Теперь, когда Дазаю вроде бы не так плохо, можно вернуть все на круги своя. Хрупкий мост между ними, что волей-неволей образовался за годы работы вместе, был нагло Дазаем взорван, когда тот уходил из Мафии, оставив их по разные стороны. Но доверие удивительнейшим образом осталось. Остались осколки их общих воспоминаний. И на руинах их прошлого действительно оказалось возможно построить что-то снова. Кажется, никто из них этого не ожидал. Оставался только вопрос: хотят ли они этого? А до тех пор, пока они не разберутся в себе — часы нормального взаимодействия успешно задвинуты на задворки сознания, а в ходу привычные перепалки без намека на приятельские чувства. Опять. Отчего-то Чуя скривился. Для кого они изображают ненависть здесь, где нет ни Мафии, ни Агенства? Для самих себя, что ли? Похоже, что так. «Идиоты». Но пока они оба не будут готовы признать, что никогда настоящими врагами не являлись, и, что более важно, никогда врагами быть не хотели, оба будут вести себя как раньше. Потому, что так проще. Потому что копаться в себе не слишком приятно, гораздо приятнее наблюдать за злящимся Чуей или бить Дазая. И не важно, что скрывается за этим на самом деле. Что Осаму может быть приятен вид любого Накахары, что ему нравится, когда тот обращает на него внимание и проводит с ним время, что ему нравится общаться с ним обо всем. Что рыжик почти единственный, кто способен порадовать его. И что Чуя злится на Дазая не столько за унижения, сколько за то, что под видом клоуна прячет себя настоящего. Хотя за обзывательства и шутки про рост, конечно же, тоже. После ужина Саша предложила им помочь разобрать и перенести в ее комнату коробки. Отчего-то мафиози на этих словах отчаянно покраснел, но… Зря он это сделал, зря. В Дазае от столь любопытной рекции вдруг проснулся интерес, потому он с воодушевлением согласился, и у его напарника уже не было выбора. Потому что если шатену от кого-то что-то надо, он не отцепится, доведет до белого каления, но не отцепится. В этот раз он решил действовать буквально — крепко схватил Чую за запястье и бодро потащил на встречу приключениям. Мафиози, почти смирившись с тем, что даже если он вырвется (а он вырвется, если захочет) Осаму выест ему мозг чайной ложечкой, не особо сопротивлялся, только выдал философское: — Заколебал, скум… — он осекся, косясь на поднявшуюся вслед за ними из-за стола девушку, и поправился, — Тошайо. Гений недоделанный, — прошипел он тише. — И непризнанный, — цыкнул со смехом. Детектив комично закатил глаза и улыбнулся. Может быть даже искренне. Обстановка немного разрядилась. — Только тобо-о-ой, — почти пропел он в ответ, пока они устраивались на холодном деревянном полу без намека на согревающий ковер.

***

Если студентку и смущало, что гости часто переговариваются на непонятном для нее японском, она не подавала виду. Когда они принялись разбирать коробки, со стороны Накахары почти бесперерывно слышались сдавленные «О-о-о…» и «А-А-А-А», а от шатена неудержимый смех, при виде реакции первого. Саше оставалось только гадать, что в красивых артах, значках и фигурках его так удивляет. Никогда целующихся мальчиков не видел что ли?.. Она с гордостью продемонстрировала им дорогой светильник с Дазаем, который менял цвет, большой набор брелков с половиной персонажей аниме и целую стопку напечатанных ею постеров. Цвет лица Чуи по ходу разглядывания некоторых из них превращалось из «красный помидор» в «очень-очень-очень красный переспелый помидор, политый до кучи кетчупом». Девушка все еще удивлялась, пытаясь разобраться, что именно вгоняет его в краску. А вот второй гость, кажется понимал, потому что соболезнующе похлопал друга (?), как предположила Саша, по плечу, не переставая хохотать. Опустив взгляд на постер, который те рассматривали, она увидела Акутагаву и Чую, положившего голову тому на плечо, любующихся рассветом на море. «Красивый арт, и что его смущает?..» — С кем его еще сводят? — спросил весело Дазай, тыкая пальцем в нарисованного напарника и лишь улыбаясь на взгляд, полный негодования. Чуя не то, чтобы хотел это знать… Если в начале вечера ему еще было интересно, то теперь он считал, что увидел достаточно, чтобы не смочь нормально смотреть в глаза половине знакомых. Оказывается, это было еще не все. Девушка призадумалась, а потом начала перечислять вообще все пейринги, которые только видела с Накахарой, загибая пальцы: — Ну… С Дазаем и Акутагавой мои любимые пейринги, как вы видите, — она обвела рукой свое царство коробок с фанатскими штучками. — Еще мне нравится Рампохары и ЧуАцу, — Саша легко выудила откуда-то со дна коробки и протянула Дазаю значок с тигром и мафиози. — А вообще с Гин, Хигучи, Кое, Мори… Чуя подавился воздухом и закашлялся. На вопросительный взгляд помахал рукой, мол «ничего страшного». Его шипперят с… БОССОМ?! Он даже не знал, от чего обалдел больше, от такой потенциальной… Второй половинки или от варианта с Дазаем. С тихим фырканьем он склонил голову, чтобы румянец был не так заметен, и углубился в изучение содержимого коробки. В это время детективу кажется взбрело в голову смутить его окончательно, потому что он сказал беззаботно: — Ого, сколько людей! — «Да, половина Мафии и Агенства…» — мысленно добавил Чуя. — Он такой популярный персонаж? Расскажи, какой он? Дазай выглядел так обаятельно, что девушка не сдержала улыбки. Этот гость был очень милым и казался вполне безобидным, несмотря на инцидент с пистолетом… Она махнула ладонью в сторону двери, предлагая заняться перетаскиванием вещей и принялась охотно рассказывать: — Чуя, он… — она пожевала губу, подбирая слова, чтобы как можно более точно описать одного из своих любимых героев. Накахара зыркнул на напарника и поднялся, подхватывая на руки коробку. На самом деле ему тоже было интересно, что скажет студентка, но он как мог притворялся равнодушным. — Он классный персонаж и популярный. Очень красивый, с мощной способностью, преданный, искренний. Чуя, к своему счастью, стоял уже в проходе спиной, поэтому никто не мог видеть, как на его только-только побледневшем наконец лице с новой силой засиял огонь неловкости (он уже и не считал, какой это был раз за вечер), но на этот раз к нему примешивались позитивные эмоции. Приятно, когда тебя так нахваливают. — Он сильно вспыльчивый и агрессивный иногда, но зато живой и настоящий. В псах вообще все персонажи такие реалистичные и разные! Как будто существующие люди. «Конечно, потому что мы существуем!» — хотелось воскликнуть мафиози, но он сдержался. Дазай слушал внимательно и не моргая, чем немного насторожил Сашу. Они шли со своими коробками сзади. Чуя бесился, что не может просто взять и за один раз перетащить все вещи гравитацией, но Арахабаки удивил его еще вчера тем, что здесь люди, кажется, не обладают способностями в большинстве своем. Он не чувствовал в них этой силы. Потому такое явление не было, видимо, обыденностью, как в их мире, и приходилось скрываться. На самом деле, Накахара ожидал, что скумбрия скажет про него какую-нибудь гадость, в духе «ах, но он ведь всего лишь пес Дазая» или «обыкновенный мелкий слизняк, что в нем такого», потому что куда же он без бочки дегтя, раз уж случайно нарисовалась ложка меда? Но тот, на удивление, молчал, и даже КИВНУЛ. Чуя обомлел. «Бинтованная мумия опять творит что-то непонятное…». Может это был намек, что он все-таки хочет возводить мост между ними из руин или напротив — поломать стену, возникшую еще в их бытность подростками, а потом укрепившуюся, после ухода Дазая? Они будто завалили все просветы в ней тяжелыми булыжниками с двух сторон, а стена вдруг треснула и посыпалась, как песок, стоило мафиози застать Осаму в минуту слабости. Ну не мог он его просто бросить, а шатен не мог этого не оценить… И теперь они стояли, глядя на свои камни и думали, стоит ли эти завалы разгребать. «Хрен разберешь этого Дазая…» — думал рыжеволосый с досадой, — «Нет, чтобы прямо сказать». Может это и не значит ничего вовсе, а он уже напридумывал тут… Чуя рвано выдохнул, ставя коробку на прикроватную тумбочку. Комната девушки была красивой, хоть и не большой, меньше, чем та, где расположились парни. Стены обклеены плакатами (не удивительно, про таком-то их количестве) сплошняком, большая двуспальная кровать и платяной шкаф, вот и все. Не было даже рабочего стола, казалось бы, необходимого для студента, так что Саше приходилось заниматься на кухне. Теперь весь пол будет еще и коробками заставлен. Пока Чуя осматривался, девушка уже вещала Дазаю что-то про Дазая. Юноша уловил про «травмированный человек и вообще бедняжечка, но Акутагаву жалко», и усмехнулся. Акутагаву даже ему жалко, Дазай совсем своего кохая не любил. К тигру совсем другое отношение, хоть и не понятно, чем он его заслужил больше, чем Рюноске. Наверное дело как всегда в Осаму и его дурацких заскоках… Затем у них разгорелся спор о личности уже упомянутого мафиози, потому что шатен, не скрывая пренебрежения, вдруг выдал: — Ну если он и правда слабак. Этому Дазаю же нужно было сделать из него человека. Саша посмотрела на него округлившимися глазами, видимо впервые встретив человека, который в этой истории стал бы защищать жестокого бывшего Исполнителя. Чуя скрестил руки на груди и вставил: — Сделать человека и поломать психику окончательно — это не одно и тоже, Тошайо, — имя он протянул с явной насмешкой в голосе. Саша перевела на него удивленный взгляд, — впервые за долгое время гость подал голос и довольно неожиданно. Дазай только фыркнул в ответ на эти разумные слова.

***

В комнату, из которой были замечательно видны закаты, лунный свет не попадал. В практически полной темноте она поднялась, стараясь ни во что не врезаться, нащупала дверную ручку и вышла, спеша проверить, что произошло у соседей. Часы, разместившиеся поверх одной из коробок, показывали три часа ночи.