Вишневая настойка

Эрик не стал бы её втягивать, если бы решение зависело только от него. Он готов был рисковать жизнью в одиночку, как бы между прочим прогуливаясь у пугающе-массивных дверей и улавливая каждое неаккуратно брошенное окружающими слово. Он был готов прятать эти дурацкие записки под лавочками и подоконниками, словно закладчик, и делать это было бы гораздо проще зная, что зависеть от его действий будет только его жизни. Но судьба та еще сука, и в серую повседневность Эрика снова вернулась чертова Беатрис Мартин. Эрик сам не поверил своим глазам, когда впервые должен был передать информацию из рук в руки и вместо хмурого мужчины в невзрачной одежде увидел в назначенном месте знакомые до рези в глазах кудрявую голову и желтый свитер. Это было похоже на галлюцинацию, потому что, ну, каков шанс, что она сейчас не блистает где-то на сцене и не улыбается хищно конкурентам на переговорах, а сидит на этой чертовой лавочке в чертовом парке и наблюдает за утками так, будто ничего интереснее в мире нет. — Биби? — невольно вырывается у Эрика, и он не успевает прикусить язык, чтобы заткнуть себя, чтобы убедить себя, что это не она, или что это дурацкое совпадение и он вообще перепутал адрес и Трикси Мартин здесь вовсе не за тем, о чем он думает последние десять минут. Но девушка тут же поворачивается в его сторону и натягивает на лицо улыбку. — Блейк? Вот уж сюрприз, какими судьбами? — и Эрик опомниться не успевает, как свитер колюче соприкасается с его руками, когда Мартин прижимается к нему в объятии, а её волосы щекочут его шею, и дышать становится тяжело не только из-за того, что они лезут ему в лицо, но еще и потому, что он не ошибся. Эти чертовы твари отправили чертову Трикси Мартин к нему в качестве связного. Эрику все тяжелее держать лицо и не выдавать своих эмоций, кулаки сжимаются сами по себе и с каждой секундой все сильнее хочется что-нибудь — или скорее кого-нибудь — ударить, но Трикси Мартин сжимает его ребра чуть сильнее и шипит куда-то ему в шею: — Спрячь письмо мне за шиворот, там карман. И от этого ни чуть не становится легче, даже когда отстранившаяся Трикси Мартин все с такой же наигранной доброжелательностью расспрашивает Эрика о прошедших нескольких месяцах после выпускного. Эрик не знает что ответить и рассказывает какой-то бред о журналистике. Эрик ненавидит писать. Эрик никогда в сознательном возрасте не хотел становиться шпионом. Вернее не так, в детстве Эрик мечтал стать шпионом, но скорее как Сэм из Тотали Спайс, или может быть как Ким пять с плюсом, или Черная Вдова. На крайний случай как Джеймс Бонд. Может быть даже как дети из тех дурацких фильмов с Сильвестром Сталлоне. Морган всегда смеялась над этими рассуждениями и трепала его по волосам, не принимая его слова всерьез, и Эрик тоже не то чтобы планировал на самом деле становиться шпионов, но сюрприз-сюрприз, ты никогда не знаешь какая из твоих детских хотелок вдруг решит исполниться и, поверьте Эрику, ты никогда не знаешь каким отвратительным способом это произойдет. Потому что они забрали Морган, и Эрик все еще не может им этого простить. Они забрали и отца тоже, но с этим как-то проще, отец, черт возьми, не улыбался умиленно, пока маленький Эрик прыгал по комнате притворяясь что забирается на диван с помощью навороченных гаджетов. В реальной жизни гаджетов не оказалось вовсе, и все, чем пришлось довольствоваться вечно чувствующему себя будто под прицелом Эрику, это его собственная голова и обрывки бумаги, на которых необходимо было умещать слишком многое. И руки Трикси Мартин, с каждым разом все более привычно прижимающие его к себе, прикрывая руки с этими самыми обрывками копной волос. И разговоры с Трикси Мартин, конечно, куда без них, потому что это единственное, что связывает Эрика с реальным миром, тем самым, где у людей есть надежда, где все еще слышится смех, где не нужно думать каждую секунду о том, как бы отвести от себя подозрения. Эрик надеется, что маскировка под парочку достаточно заезженное клише, чтобы никто правда не раскрыл истинное предназначение их еженедельных встреч. У Эрика нет шпионских примочек, но в какой-то момент у него появляется жаркий шепот прямо в его ухо, и черт с тем фактом, что смысл в этих словах отрезвляюще-пугающий. У него появляются холодные ладони на его плечах, когда Трикси Мартин упоминает Морган, и Эрик практически ловит паническую атаку. У него появляются её волосы на каждой рубашке, даже на тех, которые он никогда не надевал на эти… Свидания. Трикси однажды тянет его в дешевый мотель и тяжело дышит, периодически выдавая сдавленные стоны, пока они проверяют номер на прослушку. А потом смотрит на него вдруг опустевшим взглядом и молчит полтора часа, потому что разговаривать трудно, и Эрик все равно понимает без слов, потому что он — тоже, ему — тоже, его — тоже. Боится не выбраться из этого живым. Жаль, что она тоже оказалась в это втянута. Держат на коротком поводке как чертову псину. Трикси тоже понимает его без слов и никак не реагирует, даже когда Эрик торопливо курит в форточку. Они молчат так долго, что едва не прокалываются на выходе, но Трикси прикрывает на мгновение глаза и натягивает маску отдельно, цепляя своими пальцами ладонь Эрика и утягивая его в сторону университетских ворот. Эрик улыбается ей в ответ, надеясь, что со стороны его лицо не похоже на оскал. — Брэди, — щелкает в голове у Эрика во время очередной их встречи, и Трикси вздрагивает, глядя на него так, будто он Гарри Поттер, только что назвавший Волдеморта по имени в лесу Дин. Эрик не знает, в какой момент Брэди стал тем-кого-нельзя-называть, но судя по реакции Трикси, примерно тогда же, когда и Морган, — Мне… Трикси мотает головой. — Не нужно. Каждый раз, когда кто-то говорит, что ему жаль, это звучит как соболезнования об утрате. Я не хочу хоронить его раньше времени. Эрик кивает и молчит еще несколько минут. — С каждым днем мне все меньше верится, что Морган жива, — шепчет он позже. Трикси не двигается. Даже не смотрит. Эрик её не осуждает. Эрик знает, что она тоже думала об этом. Знает, что она не хочет осознавать, что её брат, как и мачеха Эрика, превратился в чертова кота Шредингера. Эрик молча садится рядом и прижимает её к себе. Они не плачут, но все равно чувствуют соль в затхлом воздухе мотельного номера. Записка в потайном кармане жжет Трикси кожу еще сильнее чем обычно. Интересно, как скоро эти клочки бумаги начнут прожигать её плоть насквозь? Трикси целует его по-настоящему через месяц, и на секунду Эрику хочется верить, что все в порядке, они просто студенты, встречающиеся на выходных чтобы сходить на свидание-другое. Ему хочется верить, что где-то в параллельной вселенной они — это не что-то возможное только для прикрытия. Верится в это с трудом, особенно когда Трикси, отстранившись, смотрит на него, и Эрик видит слезы в её глазах. — Бэби? Боже, Трикси, ты в порядке? — его ладони ложатся на её скулы, и Эрик понимает, что девушку трясет. Трикси пытается кивнуть, но получается с трудом, так что Эрик осторожно, придерживая её за плечи, ведет её к кровати в привычном номере мотеля. Расшатанное состояние Трикси, кажется, только этого и ждало, потому что девушка тут же заходится в рыдания, цепляясь пальцами за одежду Эрика. И вот это уже по-настоящему страшно. Потому что Трикси Мартин всегда держит лицо, Трикси Мартин ни за что не станет показывать кому-то свои слабости и Трикси Мартин точно не позволила бы кому-то увидеть её в таком состоянии. А значит случилось что-то отвратительно плохое, — Все в порядке, Беа, ты можешь рассказать мне, и мы обязательно справимся с этим вместе. Трикси, кажется, начинает трясти ещё сильнее, а потом она вдруг затихает и поднимает голову, позволяя ему увидеть её заплаканное лицо. — Ты никогда не звал меня Беа. Никто не звал, — шепчет она, вытирая лицо рукавом. Эрик останавливает её, и вместо этого использует салфетки, — Я не хотела выглядеть так, и не стала бы, но я собиралась на встречу и- Она замолкает на несколько секунд и жмурится, явно собираясь с силами. Эрик все так же аккуратно стирает слезы с её лица, оставляя аккуратный поцелуй в её волосах, когда заканчивает. -… И прости, что я вот так сообщу тебе об этом, но Мэг была там. Мэг пришла ко мне когда я уже собиралась выходить и сказала, что Брэди, Морган и родители… — она сжимает его одежду ещё крепче, и Эрик чувствует, что начинает задыхаться, — они… Эрик, их нет, Мэг услышала, как кто-то говорил о том, как мы с тобой просто верим им на слово, что наши близкие в порядке, пока мы делаем что они хотят, и это… Эрик, это… Эрик обнимает её крепко и прижимает к себе, с одной стороны в качестве акта поддержки, с другой — чтобы она не видела его побледневшее лицо. Это конец. Это точно конец, какой смысл продолжать рисковать своей жизнью, если в конце (а есть ли тот конец вообще?) его ничего не ждет? Эрик жмурится и дышит под мысленный счет, зная, что Трикси точно понимает, что происходит, но позволяя ей сжимать футболку на его спине и пропитывать слезами его плечо. — Всё будет в порядке, Трикси. Мы всё ещё есть друг у друга, это главное, мы справимся, мы сможем уйти от них. Главное не подавать вид, что мы знаем, и мы обязательно… Он замолкает. Они оба знают, что он пытается убедить себя самого. Они оба знают, что он себе не верит. На следующий день, Эрик слышит, как обсуждают его, его встречи с Трикси и то, как после этих встреч всё летит коту под хвост. Эрику кажется, что он наблюдает за собой со стороны, когда он идет в квартиру, пишет на записке несколько слов, отправляет Трикси сообщение «Не занята? Я уже соскучился», и после её ответа собирается. Они встречаются в парке, где он увидел её впервые. Обнимаются, и Эрик мягко целует её в щеку. — Прости, что так внезапно, появились важные новости. Нельзя было ждать целую неделю, — Трикси кивает, но смотрит на него встревоженно, чувствуя как в привычный пришитый за шиворот карман опускается листок бумаги. Эрик целует её в макушку и прижимает к себе еще раз. Он знает, что Трикси не глупая, что она всё поймёт. Он надеется, что осознает она достаточно поздно, чтобы это уже не имело значение. Эрик отстраняется и улыбается, как он надеется, достаточно искренне, чтобы не вызвать подозрений. Трикси оглядывается несколько раз, удаляясь в сторону своего университета, и лишь когда она скрывается за воротами он закрывает лицо руками, переставая натягивать улыбку. Он возвращается обратно, зная, что его уже ждут, зная, что его квартира, вероятнее всего, перевернута вверх ом. Он, конечно же, оказывается прав. Его вяжут, как только он открывает дверь, руки болезненно сковывают за спиной и Эрика тащат вниз. Он не говорит ни слова, он даже не пытается оправдаться, просто переставляет ноги, пытаясь не споткнуться. Он думает, что Трикси сейчас, наверное, передает его записку. Он знает, что те кто её получат будут не довольны. Он слышит крик и поднимает голову, чтобы увидеть, как чертова Трикси Мартин бежит к ним, её лицо снова всё в слезах — он видит это второй раз в жизни и уже ненавидит это зрелище — и она кричит так истошно, будто её разрывают на куски. Люди вокруг Эрика загораживают его, но Трикси прорывается через них, хватает Эрика поперек туловища, прижимается к нему, бранит всеми известными ей словами. Эрик тоже плачет, он надеялся, что получится, что она будет в безопасности, что её не тронут. Он видит, что Трикси сжимает в руках дурацкую записку с «Они всё поняли. Передайте Трикси, что я люблю её и прошу прощения», нацарапанным торопливо. Трикси хватают тоже, и теперь уже Эрик отбивается, насколько может, но всё бесполезно, их уводят вместе и также вместе везут куда-то за город, на полигон. Они не говорят своим мучителям ни слова и смотрят только друг на друга. Когда их приставляют к стенке, Эрик шепчет ей одними губами: — Прости. Трикси мотает головой и измученно улыбается. — Я тебя тоже. Она прижимается к его плечу своим, и тянется к нему сцепленными за спиной руками. Эрик всё понимает и сжимает её пальцы своими. Они падают на землю почти синхронно, сжимая ладони друг друга под рокот выстрелов. Морган вскидывает голову, когда дверь в камеру открывается. Она видит, как сидящие рядом Роберт и родственники Беатрис Мартин тоже реагируют, когда их надзиратель осматривает всех с жалостью и качает головой. — Их поймали. Морган чувствует, как по её щекам текут слезы и даже не осознает, в какой момент начинает кричать, но слышит, как её голос смешивается с чужими. Они скорбят в унисон.