Гнида

Алекс казался слишком спокойным. Слишком. Нет, я видел, как он поджимал губы, как его брови на миллиметр сдвинулись к переносице... Но всё же. Слишком! Не хочу я ни к какой Нине Григорьевне! Опять смотреть на меня будут косо, опять всё это... Меня вообще Лиза не хотела брать с собой. И правильно. Но Алекс уговорил. Хотя видел, что я не хочу! Вот и сейчас пришлось прятаться под одеялом со своими переживаниями, потому что никто больше меня не понимает. Зато Светка от счастья прыгала. Настолько, что даже в мою комнату припрыгала. Но Лиза грозно шикнула на неё и мелкая, уже не прыгая, ушла обратно. А Алексу явно всё равно на меня. Точно всё равно. «Нет, Лиза. Матвей тоже поедет». Да пошли вы все! Я снова впился зубами в палец, но вовремя остановился. Укусы оставляют следы, причём явные. Это минус. Поэтому я просто ударил себя несколько раз по руке, обнял жука. Может, хоть он меня понимает. Шаги. Алекс... – Матвей, хватит дуться. Что не так? Всё не так! Я только зарычал и старательно накрылся одеялом до конца, оставил жука рядом. И что он пришёл вообще? Пусть идёт к Свете и Лизе, раз у них всё так хорошо... Идеальная девушка, идеальная дочь. И вот, валяется какая-то гнида под одеялом, протухла уже. – Нормально всё будет. Я яростно помотал головой, а Алекс тяжело вздохнул и по лестнице поднялся ко мне, сел на кровать. Мне отчаянно хотелось пнуть его, но я сдержался. Предатель. Взрослым нельзя доверять. Вообще! – Я тебя ненавижу. – Всего на один день... Я поёжился, обнял жука. – Не хочу. – Она ничего тебе не сделает. – Сделает! Вопреки всему, Алекс начал гладить меня через одеяло. Не хочу туда. Если для остальных Нина Григорьевна – любимая бабушка Светы, то для меня – просто какая-то бабка! И она точно меня не полюбит. Зачем ей это вообще? А кто сказал, что должна? Я слишком много хочу. Мне пришлось ущипнуть себя, чтобы хоть как-то остановить поток мыслей. – Не сделает. Матвей, Нина Григорьевна очень дружелюбная, поверь мне. Я серьёзно. И если она даже посмеет что-то сказать про тебя, я не позволю. Не могу уже! Я укусил свою руку снова, уже от злости. Алекс, кажется, заметил резкое движение и выдернул одеяло, поднял меня за плечи и заставил отпустить руку. – Матвей! Нельзя, я же... Он потёр укус большим пальцем и теперь выглядел совсем хмурым. Я дёрнул верхней губой, но ничего не сказал. – Нельзя себя кусать. Я шмыгнул носом расстроенно, выпалил со злости: – Мне всё равно! Буду и дальше кусать, ты ничего не сделаешь, ты... Остановился. Поморщился и уткнулся в колени. Но почувствовал руку на своей голове. – Просто нельзя делать себе больно. Даже, чтобы выплеснуть злость. Есть другие способы, понимаешь? Без вреда. Я не ответил, только голову поднял и упрямо слез на пол, поймав обеспокоенный взгляд Алекса. – Матвей... – Да поеду я! Будто вся проблема в этом. Всегда в этом, опять я всех отвлекаю и задерживаю! Алекс спустился тоже, но ругаться не начал. – Она милая женщина, Матвей. – Она бабка! Кажется, Алекс немного нахмурился. – Не бабка, а женщина. – А старая как бабка. Я раздражённо вздохнул. Не хотелось вот так грубить Алексу, но поделать я ничего не мог. – Кто сказал, что Нина Григорьевна старая? Я рыкнул. – Ну. Ты старый, значит, Лиза старая, а значит, и Нина Григорьевна старая. У Алекса лицо стало смешное, вся хмурость ушла, осталось одно удивление. – Я старый? Ладно... Он кашлянул, а я напрягся только. – Лиза младше твоих горе-родителей, ты знал? Младше? Вот теперь мне поплохело. – В смысле? – На два года. Ей 26. Твою мать! На десять лет младше Алекса. Как он вообще её нашёл?! Ладно, наверное, Нина Григорьевна не такая уж и бабка, раз дочь молодая... Правда, кто знает, когда она родила. Моя мать же родила в пятнадцать. А некоторые и в тридцать могут... Жуть! Алекс явно заметил моё замешательство, похлопал по плечу. – Поверь, мать Лизы не старая. Не говори так, ладно? Я тебе это ещё прощу, а вот за остальных не ручаюсь. Я фыркнул и кивнул, почесал затылок. – Ладно, Алекс. – Тогда одевайся. Алекс забрал из шкафа свои вещи и отправился в ванную, а я остался в комнате один. Хмыкнув, достал какие-то джинсы, а футболку решил переодеть. Всё-таки не хочется чтобы кто-то видел эти укусы и синяки. В последнее время их стало больше, но я сам виноват. Наконец-то я нацепил всё на себя, глянул в зеркало. Впервые заметил плюс веснушек: их так много, что прыщей почти не видно. И хорошо. Мне пришлось расчесать волосы, которые сейчас казались уже отросшими. Сильно. Кончики завивались и этот вид превращал мои волосы в рыжее гнездо. Тьфу. – Где его носит?! Я нервно глянул на дверь, зарычал. Вот бы Лиза не ехала с нами. И что, что это её мать... Дальше всё было спокойно. Мы вышли из дома, вроде ничего и никого не забыли, а по пути выяснилось, что мать Лизы живёт там, где раньше жила Лиза. Мы добрались до машины и спокойствие кончилось. – Нет, моя дочь не будет рядом с этим маньяком сидеть! Маньяком. Я обернулся, Алекс тоже. – Тогда ты сиди. – Нет! Мне захотелось уйти. Вроде ожидаемо, что вот так, но всё же... – Лиза! Алекс выдохнул. – Не называй так Матвея. Ты не имеешь никакого права. И он поедет со мной на переднем сидении. Лиза не сильно возражала, хоть и глянула с неодобрением. Почему она так сильно хочет мне отомстить? Нет, я знаю почему. Но хотелось, чтобы это прекратилось. Алекс подтолкнул меня вперёд и мы все сели в машину, я уже не обращал внимания на включённый кондиционер и просто отвернулся к окну. Дома менялись одни за другими, но было уже как-то всё равно. Я повернулся набок, притянул к себе колени. Хотелось по привычке уснуть. Потом просыпаешься, и уже не помнишь что случилось, становится чуть легче... Проснулся я от крика. Проснулся? Уснул, значит. Дёрнулся, резко поднялся и увидел перед собой Алекса, который уже отстегнул мне ремень безопасности и явно пытался до этого разбудить. – Лиза! Ну нельзя кричать на человека когда он спит... – Ты слишком долго с ним сюсюкаешься. А тут один крик – и вот. Я моргнул нервно, почувствовал, как болит голова. Кажется, я слишком привык к тому, что меня будит Алекс. Тихо и спокойно, но почему-то эффективно. Алекс будто понял, погладил по затылку. – Давай я разберусь как лучше, ладно? Мама если видела, что я так засыпал, тоже кричала. Громко, истерично, будто конец света произошёл. Могла отлупить, но не сильно. Она-то руками, не как отец. Я запретил себе думать об этом, вылез из машины, но всё равно держался поближе к Алексу. Зашли в дом, а на лифте мы доехали до нужной квартиры. Лиза достала ключи, открыла дверь без какого-либо предупреждения. – Мам, мы здесь! Мама Лизы вышла из какой-то комнаты, а Светка сразу побежала к ней в объятия. – Светочка моя любимая! Соскучилась? Я почувствовал стыд. Во-первых, за то, что назвал эту женщину бабкой и старой. А во-вторых, за то, что я вообще здесь появился. Нина Григорьевна никого не упустила, со всеми обнялась: со Светой, Лизой, Алексом... Я всё ещё стоял у дверей, надеялся, что меня вообще не заметили. Но Нина Григорьевна подошла, рассмотрела, улыбнулась. – Лёша, какой у тебя сын растёт! Чего ты раньше не показывал? И не рассказывал! Интригу держал? И обняла.