Прощение

Когда они обнимались с Троем в последний раз, Джейк чувствовал облегчение, горечь и выгрызающую сердце вину. Облегчение потому, что Трой больше никогда не вернется на ранчо и никому не навредит, горечь потому, что не смог спасти младшего братишку и вину за то, что был ужасно виноват перед ним. Когда Джейк направлял на него дуло пистолета, он чувствовал себя монстром похуже самого Троя. Ведь Трой стал таким из-за обстоятельств, а Джейк был одним из этих обстоятельств. И Джейк готов был поклясться, что его вклад в разрушенной психике брата был основным. По крайней мере, будучи порядочным человеком (став порядочным) Джейк хотел так думать, чтобы мучиться угрызениями совести и страдать в дождливые дни. И если их отец не был способен измениться ради них, то Джейк пытался. Пытался и изменился. Но совершив страшную ошибку однажды, ее уже невозможно забыть. Как и простить себя. И было тошно вдвойне от того, что Трой его простил. Самый опасный, злопамятный и непредсказуемый человек в его жизни так легко простил такой ужасный поступок. Когда Джейк направлял дуло пистолета на уставшего, измученно и совсем слетевшего с катушек младшего брата, ему хотелось прижать его снова к себе и шептать «прости, прости, прости». Но Трой простил и Джейку оставалось взять ответственность за свои поступки и «усыпить больное животное». Он был один из тех, кто его испортил и теперь должен был о нем позаботиться. Джейк чувствовал вину настолько, насколько и злился на него. Как и в ту ночь, когда Джейк возвращался домой после очередной попойки с друзьями. Еще задолго до конца света, восстания мертвецов и всего этого хаоса. Он пил с друзьями в баре в крайне плохом настроении, ведь братишка умудрился навертеть, разозлить отца и Джейку опять пришлось со всем разбираться и всех примирять. И когда Джейк ехал пьяный домой (удивительно, как в таком состоянии он смог вести машину) злость превратилась в настоящую ярость. Хотелось ему отомстить, навредить, сделать нестерпимо больно. Тогда Джейк по скрипучим ступенькам поднялся к нему в комнату и в кромешной тьме, даже не пытаясь что-либо разглядеть, завалился к спящему брату на кровать. Трой дернулся и еле разлепил глаза, морщась от сильного запаха перегара. — Джейк? — удивленно спросил Трой, — ты перепутал комнату. — Заткнись, — Джейк завозился на кровати, стараясь найти более удобное положение. Перед глазами резко завертелись вертолеты и он еле сдержал рвотный позыв. — Слушай, прости меня за сего… — нерешительно начал Трой и внутри Джейка словно бы взорвалась мина, разжигая огонь неудержимой ярости. Трой всегда извинялся, а после все начиналось сначала. Джейк схватил брата за шею и сдавил, с мерзким удовольствием слушая кряхтения младшего. Трой обеими руками вцепился в руку Джейка, но как будто даже не пытаясь освободиться. Трой мог напасть на него первым, но никогда не защищался, если Джейк срывался и отвешивал ему подзатыльники. Смирно принимал своё наказание. И это злило еще больше. Словно бы он насмехался над старшим братом. Джейк ослабил хватку и, неожиданно для самого себя, впился в его шею зубами, вгрызаясь, оттягивая кожу и оставляя ярко-пурпурную отметину. Когда Джейк поднимался к брату в комнату у него не было конкретного плана, но теперь стопор слетел и все произошло само собой. Укусы становились все менее болезненными и вскоре превратились в поцелуи. Замерший от испуга Трой тихо пытался его образумить и Джейк, желавший заткнуть младшего брата, впился в его губы грубым поцелуем. Его руки блуждали по телу Троя, с силой надавливая на кожу, щипая и царапая ногтями. Трой тяжело дышал, стараясь увильнуть от поцелуем старшего брата, но тот был слишком настойчив. А когда рука Джейка проникла под резинку спальных шорт и сжала мягкий член, Трой все же попытался выбраться, но Джейк навалился сверху, придавливая своим телом. Он активно заработал рукой, чувствуя как член брата стремительно поднимается, в отличие от своего собственного. Он выпил столько, что ни одна красотка мира не смогла бы приподнять его достоинство. А вот Трой был еще подростком и ему не требовалось многого. Джейк огладил гладкую головку, размазывая капельки смазки и сжал ее в кулаке, быстро надрачивая самый кончик. Трой под ним задыхался, скулил и елозил ногами по простыне, выгибался то ли стараясь отстраниться, то ли подставиться. А еще через мгновение он, натянутый словно струна, надрывно, жалобно простонал и кончил. Джейк пару секунд задумчиво размазывал липкую сперму по пальцам, словно бы пытаясь осознать тяжесть своего поступка. И он осознал. Дикая волна ужаса накрыла его с головой. Он медленно вытащил руку из шорт брата и уставился на нее, убеждаясь в том, что ему не почудилось. — Прости, — ошарашенно начал Джейк, — прости меня. Я не знаю почему… я не… черт, прости меня, Трой, пожалуйста, прости. Но Трой лежал молча, похоже, полностью уйдя в себя. Джейк вымаливал прощение пол ночи и так не получив ответа, ушел в свою комнату. А на утро, когда он хотел поговорить с Троеем, тот вел себя так, словно ничего и не было. В то утро Джейк возненавидел себя. Джейк направлял на брата дуло пистолета и пытался заставить себя нажать на спусковой крючок, но руки дрожали. Где-то позади Ник читал ему нравоучения будто бы он мог что-то знать или понять. — Прости меня, брат, — сказал Джейк, решившись. И прежде чем получить удар по голове, он увидел в глазах Троя полное прощение. Прощение за то, что происходило сейчас. Прощение за то, что он сделал много лет назад.