Горе ото сна

— Оке-е-ей, надеюсь теперь меня слышно? — Три огромных монитора окружают молодого стримера. На одном открыт сам стрим, чат и угрюмое личико в уголке экрана, на другом — рабочий стол, а по середине — какая-то сомнительная хоррор-игра. honeym0on_01 : не, не слышно queenofsdn3ss : да вырубай нахуй — Пф, какие же вы у меня все-таки добрые. Так, на прошлом стриме мне предложили сыграть в, — Кенма чуть придвигается к экрану, прищуриваясь, — Phasmophobia. zady0yo : почему не в симулятор попугая? mclovin : лучше бы принял роды у рапунцель teruu_k : го в переодевалки aprilwitchhh111 : Переодевалки замечательная идея! Кодзукен, переоденься в фурри! — Бля-я-я, да хули вы меня так сильно ненавидите. Говорила мне мама на архитектора поступать… Надо было ее слушать. enj0ythesilence : Скину тыщу если переоденешься в фурри — Всего тысяча? Дешевите, ребятки, ох, дешевите… fckmemnm : ХААХАХХХА кодзу, соглашайся! enj0ythesilence: Окей скину 5к blurry1fac3e : кодзу, по-моему еще не поздно подать документы в уник.. — Кидай десятку — сразу стриптиз станцую. enj0ythesilence отправил Вам 10.000 иен — Чувак, ты… Ахуеть. Пора начинать заниматься благотворительностью. Открою фонд для помощи таким ебалаям как ты, например. blckktail : Поддерживаю! blckktail отправил Вам 25.000 иен. «В поддержку деткам аутистам ;-) Подмигни в камеру, красавчик!» — А хуй тебе не пососать? — Козуме слегка негодует, закатывает глаза, но все же выполняет просьбу зрителя. kkyromi : ай ай ай какие страсти taka.a: скатился nyan_cattt : У МЕНЯ ИНФАРКТ о.0 iwanttobreakfree.e : ДЕВОЧКИ КТО ЗАСКРИНИЛ? Я НЕ УСПЕЛА :’((( — Так, все ребят, подрочили и хватит. Насколько я понимаю, в этой игре мы с вами будем охотниками за приведениями? Звучит скучновато если честно, но если зафиксировать наличие духа, то нам за это заплатят, так что ебашим. Та-а-ак, у нас тут какая-то хероебина на мониторах… А, тут показывается процент рассудка. Какого хуя у меня уже девяносто шесть? ewwq1y : сходишь с ума братан blckktail отправил Вам 20.000 иен «У меня за пару минут стрима рассудок упал до нуля…Сводишь меня с ума своей красотой ;-) (лови денюжку на нормальную еду и новую толстовку!)» sneg0vikk : у кодзу появился спонсор blckktail : Спонсор хорошего настроения! — Да нормальная у меня толстовка, че доебался, — Кенма наматывает на палец пожеванный шнурок его любимой черной зипки. Ну да, может она уже и не совсем черная, может слегка выцвела с годами. Горло растянутое, в кармане дырка, на рукавах не выводящиеся пятна, ну и что? Она теплая и удобная, она прослужит ему еще лет десять так точно. Через десять лет он в ней растворится, разложится, как гниющий персик на сырой земле. Он послужит удобрением для этого мира, разве это плохо? — Но спасибо. Фонд поддержки деткам аутистам скоро разбогатеет благодаря тебе.

***

На электронных часах синим светом вырисовываются числа: 05:11. Глаза тяжело закрываются, а мысли становятся мутными и размытыми. В комнате душно, воздух кем-то нагло спёрт, а в пульте от кондиционера сели батарейки еще на прошлой неделе. Возможно, начало июня не самое подходящее время для толстовки и теплых спортивок, заправленных в шерстяные носки. Но спросонья всегда холодно и знобит, окей? А потом переодеваться бывает уж слишком… Энергозатратно. Он только что закончил стримить, изрядно вымотавшись от количества скримеров в глупой игре. На шее болтаются огромные наушники, волосы выбиваются из неуклюже собранного пучка. Их явно стоит собрать заново, иначе резинка спадет и затеряется в бардаке, что развел тут Кенма. Кажется, он не убирался тут с самого переезда. Все движения медленны и неуклюжи, он плетется по комнате, как только что воскресший мертвец. Остатки энергии иссякают, оставляя лишь ощущение пустоты и усталости. Козуме скидывает весь хлам с незаправленной кровати на пол и укутывается в плед, ложась в позе эмбриона. По сравнению с громадным размером кровати он кажется таким маленьким, словно атом. Он теряется в пушистом сером одеяле. Забывается, утопая во сне. К сожалению он и впрямь «утопает». Воздух покидает легкие, дышать почти нереально, такое чувство будто действительно захлебывается. Он не понимает, что с ним и где он. Кажется он… Нигде? В ушах звенит, перед глазами белый шум. Хотя, подождите-ка, картинка перед ним начинает приобретать смысл. Он в комнате. Без окон, без дверей и света. Стены покрыты серой краской, потрескавшейся и облезшей по углам. Кроме него, запаха сырости и чьего-то силуэта больше ничего в комнате нет. Чей это силуэт? Он кажется ему знакомым. Знакомым до такой степени, что забытым. Знакомым до боли, до ожогов четвертой степени, до некроза всех слоев тканей, до открытой кровоточащей раны, до скрежета когтей по легким, до ноющей боли в груди. До той боли, которую испытывают деревья, когда их вырубают, чтобы потом сделать из них бумагу. До той боли, которую деревья испытывают дважды: сначала из них делают бумагу, а потом эта бумага рвётся намеренно, на четыре куска. Почему она рвется? Бессмыслица какая-то. Он видит лишь очертания человека, ничего другого увидеть не получается, как бы он не пытался. Черты лица подло размываются перед ним и плывут, не давая сфокусировать взгляд. Глаза болят от напряжения, но боль словно…Притуплена? Он не чувствует ее в полной мере, лишь ее тень. Это как ароматизатор клубники, добавленный в свечку — ты чувствуешь искусственный запах, пахнущий клубникой, но не ее саму. Ему, кажется, что-то говорят. Что ему говорят? Он не слышит, он все еще тонет. В ушах плещется вода, хоть рыбок запускай. Пираньей желательно. Чувство ярости и горькой обиды пускает свои корни в груди, прорастая ее насквозь. Эти корни — несправедливость, что поселилась внутри. Обидно до жути, до румянца от злости на щеках, до уродливых слёз. Прям как в детстве, когда родители обещают купить котёнка, если ты закончишь четверть на отлично, а потом они говорят, что купили котёнка, но он сбежал. Говорят, что нет денег, что за ним некому следить и вообще они пошутили. Вдруг он упускает сейчас что-то важное? Вдруг ему говорят то, что нужно запомнить? Тревога укутывает в себя, обволакивает, словно пытаясь сожрать. Ощущается это как старый, колющийся свитер. Колется так, будто вместо ворса у него тоненькие точенные иглы. Голова кружится так, что Кенма начинает сомневаться — а не колется ли он сам? Или все таки таблетки он считает более гуманным способом? — …забудь. Слух прорезается буквально на мгновение, но вот только это ничего ему не дало. Забыть? Что? О чем речь? Он не слышал контекста. Что забыть? Кто ты, мать твою? В голове пусто, неприятные звуки заполонили все пространство собой. Человек говорит очень долго, но мозг не воспринимает ничего. Слова не задерживаются в голове ни на секунду. Это, наверное, из-за шуршащего шума и звона, который, кстати, с каждым мгновением все громче и громче. «Забудь» отзывается эхом. Боже, знать бы еще что забыть надо. Он бы непременно забыл. Забыл бы на всю жизнь. Так хорошо забыл бы, чтоб можно было правнукам рассказывать. Что происходит? Ему страшно. Где он? Почему так громко? Почему так тревожно? Почему он задыхается? Почему силуэт исчезает? Где тот, кто разговаривал с ним все это время? Почему не получается обернуться, оглядеться по сторонам в поисках силуэта? Почему в легких пляшет огонь? Почему так больно? Он закрывает глаза. Он слышит как с грохотом захлопывается дверь (он готов поклясться, буквально минуту назад этой двери тут не было). Он слышит душераздирающие крики. Ему страшно. Он боится открывать глаза. Он их не откроет. Он ни за что не сделает этого. Открыть глаза сейчас подобно найму киллера на самого себя. Открыть глаза сейчас, это то же самое, что и лизнуть оголенный провод. То же самое, что и использовать фен в качестве бомбочки для ванны, то же самое, что и завязать веревку на шее потуже, повиснув на потолке вместо люстры. Неплохое дизайнерское решение, не так ли? Блять. Перед Козуме стоит какой-то пиздец, не иначе. Чёрное пятно, худое, длинное настолько, что верха не видно. И слава богу, что не видно. Главное взгляд не поднимать. Еблан. Какой же он еблан. Он видит белое лицо с громадными черными глазами, больше похожими на чернильные кляксы. Вместо носа — дыра. Рта нет, но это к лучшему, так ведь? Его хотя бы не сожрут. Белое лицо медленно приближается к собственному, и Кенма понимает несколько очень важных вещей: 1.Он нанял киллера. «Стреляйте, когда хотите, я жить заебался. Почему не хочу совершать суицид? Да не получается, криворуким уродился. Решил доверить дело специалисту». 2.Все оголенные провода обслюнявлены, ток прожёг изнутри и теперь там подгоревший шашлык. М-м-м, вкуснятина. 3.Бомбочка для ванны с ароматом гари — его любимая. 4.Кенма должен был поступать на дизайнера интерьера, его идеи считались бы гениальными, он был бы лучшим в своем деле. Он хочет закричать, завопить, как резанный. Хочет, чтоб горло болело, чтоб голос сорвался, чтоб он оглох от своего же крика. Но он не может. Губы словно пришиты друг к другу намертво, а голосовые связки — всего лишь ниточки, рвущиеся по одному. В голове что-то щелкает и его посещает мысль: говорят, надо смотреть в лицо своему страху, что бы его побороть. Он смотрит. Со слезами на глазах, со сбившемся дыханием, с комом в горле. Смотрит. Козуме дергается, и о господи, слава тебе. Черная хреноручка его не прибила. В горле — ебучая пустыня, перекати поле выступает в роли кома, не давая сделать полноценный вдох. Нужно выпить воды. Хотя, о какой воде может идти речь, когда вокруг один песок, кактусы, да финиковые деревья? Голова раскалывается, рассыпается на мелкие крупицы. Глаза опухшие и красные настолько, что появляется чувство, будто они залиты кровью. Тело обмякшее, влажное. Он проснулся в холодном поту, и ему противно от самого себя. Липкий, помятый, взъерошенный и испуганный. Хотя, казалось бы, пугаться уже нечему. Бояться надо в первый раз, когда ты засыпаешь и слышишь мерзкие шорохи, не можешь открыть глаза из-за оцепенения. Желание зажмуриться, чтобы не увидеть того, чего не хочешь, намного сильнее собственного любопытства. Бояться надо тогда, когда ты еще не знаешь такого понятия, как «Сонный паралич». Тогда, когда ты еще не обшарпал весь интернет на последнем году старшей школы, поглощая всю информацию об этом явлении и причинах, которые его провоцируют. «Существуют потенциальные факторы риска данного состояния: несоблюдение режима сна и бодрствования, употребление психоактивных веществ и алкоголя, ожирение, переутомление, а так же повышенная тревожность и стресс». Козуме никогда не соблюдал режим сна, нафиг надо? Лучше ведь пройти босса на своей новенькой навороченной игровой консоле. Вкус алкоголя ему никогда не нравился, а переутомление… Ну, да, бывает, у всех так, это ведь в порядке вещей. А вот в последний год старшей школы у него и вправду было предостаточно стресса в жизни, отчего его и мучали ночные кошмары и сонные параличи. В особенности перед решающими экзаменами. Позже, он заметил некую закономерность: за день до любого важного или стрессового события в его жизни, ночью его посещает хреноручка. Но это нормально, любой старшеклассник каждый день пребывает в истерике из-за поступления на носу, а нервотрепку каждый человек переносит по разному. Пока кто-то резал вены, кто-то закуривал весь пиздец в жизни, Кенма всего лишь мучался от ночных кошмаров. Вот только Кенма уже как пять лет не старшеклассник. Он поступил в университет на графического дизайнера и отчислился со второго курса, как только его канал начал набирать популярность. Живет теперь себе спокойно, зарабатывает миллионы и все у него, вроде как, хорошо. Постоянное чувство тревоги и апатии давно забылось, прошло вместе с подростковыми годами. Причина сегодняшнего сонного паралича совершенно непонятна. «В пизду эти хоррор-игры» — думает он, наливая трясущимися руками стакан воды, чтобы запить успокоительное.

***

Успокоительное замечательная вещь, можно считать 2в1 — работает и как успокоительное, и как снотворное. На часах уже половина четвертого дня, он сладко потягивается в кровате, довольный и выспавшийся. Ему даже снился Кейджи. Приглашал к себе под предлогом, что его ненаглядный сломал компьютер и Кенма срочно должен прийти и помочь или что-то типа того, в общем, он не особо то и помнит. А может это был не сон. Хуй его знает, он все равно бы не пошел. Их дом — проходной двор, да и к тому же, смотреть в лишний раз на двух слащавых педиков ему не сказать, что сильно то и хочется. А вот поесть было бы неплохо, именно поэтому он тянется за телефоном, чтобы оформить доставку еды на дом. Звук входящего сообщения отвлекает его от тяжкого выбора: рамен или пицца. Сегодня 15:38 От : акааши Так ты придешь? Все-таки это был не сон. Вы: не От: акааши Я приготовил онигири с тунцом, карри с рисом и собираюсь печь яблочный пирог. Нечестно! Манипулировать едой это запрещенный ход! Живот урчит от одного упоминания его любимых блюд. В принципе ничего страшного не случится, если он в кое-то веке поест нормальную домашнюю пищу, не так ли? Да ну, ему слишком лень вставать с кровати и плюс это просто очередная уловка Акааши, он на нее не поведется. Кейджи всегда использовал этот метод на нем, еще со времен первого курса, когда они только познакомились. Манипулятор хренов. Вы: пиздишь От: акааши ▶︎ Фото Сука, какая же он сука.

***

— То есть, вы серьезно решили вытащить меня из дома только потому что ты накачал вирусов на ноут? — говорит Кенма, попутно пихая в рот онигири. На самом деле он не то чтобы злится, просто…— Бля, ты еще и вкладки закрывать не умеешь походу. М-м, а историю браузера ты в последний раз чистил… Никогда. — Он не злится, он просто в ахуе. Особенно с того, что Бокуто, каким-то магическим образом еще не угробил окончательно этот несчастный гаджет. Он весь заляпан чем-то жирным, между кнопок клавиатуры крошек больше, чем песчинок на диком пляже, на крышке же красуется пятно от кружки. Жуть просто. — Ну не-е-е, я лет в шестнадцать чистил наверное, мне тогда его только подарили, — Голос Бокуто звучит где-то за Кенмой. Он абсолютно не помогает Кейджи с готовкой, просто обнимает его со спины, переодически целуя то в шею, то в затылок. Лыбится, как ребенок, которого отвели в парк аттракционов, да еще и сладкую вату купили. — М-гм, я так и понял, — Козуме давится то ли рисом, то ли смешком, очищая древние вкладки с такой же древней порнушкой. Они сидят на кухне. Ну, не совсем «они», скорее только Кенма, ибо Бокуто вечно неймется. Он то вскочит с барного стула, когда заметит падающую со столешницы скалку, то встанет, чтобы размяться, то подбежит к двери, ибо ему показалось, что в дверь постучали, то он встанет просто, чтоб зацеловать своего бойфренда. То он опять подскочит со стула и ринется в прихожую, — «Да блин, я же слышал стук!». Ага, слышал он. Ждёт кого-то, что ли? Кенму сильно напрягает смотреть на него, слишком уж этот парень энергичный. За Акааши наблюдать куда приятнее. То, как готовит Кейджи, все равно что пьеса в трех актах: Акт I: Подготовка. На сцене появляются свежие яблоки, блестящие и яркие, как звезды на небосклоне. Ловким движением руки они сбрасывают свои "одежды" — кожицу, раскрывая свой сочный мир. Акааши взмахивает волшебной палочкой в виде ножа, беспощадно разделывая их на тонкие дольки. Аромат яблок наполняет весь зал, словно волшебный эликсир. Акт II: Смешивание ингредиентов. На фоне мягкой музыки сливочное масло тает в чашке, будто река из сладкого сна. Кейджи аккуратно всыпает муку, сахар и корицу, создавая ароматное тесто. Яйца —это актеры на сцене, они вносят свой вклад, объединяя ингредиенты в единое целое. Все смешивается в ритме сердца, точно танцу вальса. Акт III: Воплощение идеала. На сцене появляется форма для пирога, словно холст для живописи. Акааши аккуратно выкладывает тесто, безусловно ощущая себя мастером, создающим свой шедевр. Дольки яблок укладываются на тесто, подобно актерам на сцене, занимающих свои места. Поверхность пирога украшается карамелью, как краски на полотне. Пирог отправляется в духовку, как герой отправляющийся в путь, чтобы стать настоящей звездой десертного мира. Да, именно так и выглядит все это представление. Ни грамма излишней драмы, лишь чистая правда. Кенма возится с компьютером, приводит его в порядок, параллельно закидывая в рот оставшиеся дольки яблок. В комнате до ужаса жарко, кондиционер не спасает, а включенная духовка только ухудшает положение, и единственное, что хоть как-то это все компенсирует — аромат любимой выпечки. Он так и бьет в нос, а от таких ударов увернётся только последний дурак. Кенма не дурак, поэтому и старается вдыхать полной грудью, чтобы запах навсегда въелся в лёгкие, пустив свои корни. Он почти уверен — Кейджи продал душу дьяволу ради умения готовить так бесподобно. Хотя, возможно тут нет никакой мистики и секрет хранится лишь в солонках для специй в виде волшебных палочек. Это точно дело рук Бокуто. Кенма захлопывает исправленный ноутбук — теперь почти как новенький, даже пятно от кофе протер. Он зевает, прикрывая рот запястьем. Его жутко клонит в сон, хоть он и проспал почти весь день. Возможно тому причина — низкий гемоглобин, но это совершенно не то, о чем бы хотелось сейчас думать. Десерт будет готов только через сорок минут, так что у него есть время немного вздремнуть. Диван выглядит слишком манящим и он не может сопротивляться такому сильному соблазну.

***

— К-е-е-н, открой дверь! — Бокуто орет как резанный, заставляя Кенму проснуться. — Да какой, нахуй, Кен. Моя работа — пляж, а не двери открывать, — он бубнит раздраженно, но настолько тихо, что расслышать почти нереально, так как еще не успел стряхнуть с себя остатки сна. Бокуто всегда придумывает дурацкие прозвища, коверкает имена как только ему угодно. «Кен» ненавистно больше всего, ибо Кен живет только когда на него смотрит Барби, а у Кенмы нет Барби, да и не сказать, что она ему нужна. Он заворачивается в одеяло в виде лаваша (Кенма без понятия откуда оно взялось) и нехотя плетётся к двери, оглядываясь зверем. Он пытается найти коридор, то и дело заворачивая не туда. Дом не такой уж и большой, но это все равно не облегчает ему задачу — он вглядывается в каждую мелочь, в каждый глупый дорожный знак на стенах, в надежде проснуться окончательно: «Stop thinking! Start drinking!» Боже, как же это тупо. И как только Кейджи допустил испортить минималистичный дизайн интерьера? Он ведь с таким трепетом отнесся к выбору краски для стен, дизайна мебели и ее расстановки, декору и обоям. Неужели Акааши сам не видит как нелепо выглядит этот дешевый хлам с Aliexpress в перемешку с дофига дорогим дизайном дома? И чью они только почку продали то… Кенме в глаза бросается его собственное отражение в большом круглом зеркале с криво наклеенной надписью: «Damn, u look good!», а зразу после — зеленый знак на стене : «EXIT HERE →». Наконец-то. Котаро однозначно жертва капитализма. Ну либо аборта, черт его знает. В этом доме все так… по-Бокутовски. Уебищно, в общем. Комод в прихожей в виде огромной пачки Marlboro, подставка для ключей в виде колонки Marshall, акулья пасть повсюду: тапочки, концелярия (почему-то тоже в прихожей), и даже долбанная посудина для мелочи. Козуме вглядывается в половик под ногами, любезно сообщающий: «Лучшая бабуля живет тут». Ладно, быть может у Кенмы просто нет чувства юмора, ибо даже Акааши, от которого так и прёт сарказмом и заумными шуточками, хихикнул, когда увидел этот коврик. А может быть Акааши просто подменили. Ну либо Бокуто поделился с ним не только своей любовью, но еще и хромосомой. Да, это больше смахивает на правду. В дверь по третьему кругу ритмично отстукивают. Тук-тук, тук-тук-тук. По голове себе потуктукай, блять. Козуме еще какое-то время возится с дверным замком, дергает ручку, но дверь не поддается. В руке остается…вязанный чехол для дверной ручки? Серьезно? Ладно, возможно тут действительно живет «Лучшая Бабуля». Да, Кейджи? Через минуту адских мучений дверь все же сдается в борьбе с Кенмой. На него смотрит какой-то мутант. Длинные конечности, ебало с обложки журнала Playboy, солнечные очки, несмотря на то, что уже вечер. Шифруется, что ли? Смотрит на руки — нет, не шифруется. Такие пестрые, детские браслеты только клоуны носят, а клоуны никогда не шифруются, они делают все, чтобы их заметили. Вот только мода на клоунов давно прошла и теперь они ассоциируются только с безвкусными хоррорами. Взгляд сползает чуть ниже, останавливается на шее. Хотя, когда лицом в землю, ножом в спину, родинкой в глаз — и летишь вниз по обрыву, это называется несколько иначе. Взгляд наебнулся на шею. Да, так лучше. Нет, нихера не лучше. Шутка, прикол, анекдот. Всевышние силы, если и существуют, то работают как-то долбануто: детей, болеющих раком они не замечают, а Кенму раком выебать своими издевками, видите ли, решили. «Вспомни неприятно приятные чувства, но не самого человека». Спасибо, блять, большое. Премного благодарен. Хотя, может быть Кенма все еще не проснулся. Да, он точно во сне. — Ты меня впустишь, или так и будешь разглядывать? — Незнакомец бросает оценивающий взгляд сверху вниз и обратно, улыбается похотливо, на один бок. Кенма слышит, но не слушает. Ему абсолютно плевать на то, что этот клоун говорит, он концентрирует свое внимание на том, как он говорит. Вся непринужденность, вальяжность, плавность в движениях и в голосе заставляет задуматься, не виделись ли они раньше? Он явно уже где-то видел весь этот спектакль. И, кажется, он даже был желанным зрителем. Козуме морщится, трет глаза внешней частью запястья, прищуривается, перебирая в голове все последние события и вылазки из дома в людные места — поход в IKEA, когда у него испортился матрац, а доставку на дом оформить не получилось. Покупка лекарств в аптеке, когда родители попали под эпидемию гриппа. Дорога до ближайшего почтового отделения, когда нужно было забрать новенькую клавиатуру. Прогулка в одиночку по центру города. Не-а, не помнит. — Если ты так хочешь, то мы можем поиграть в гляделки, но в немного другой обстановке: приглушенный свет, двуспальная кровать… — Эта кособокая улыбка… Нет, оскал. Он слишком ему знаком, но память подводит как никогда. У Козуме плохая память на лица. Да и на имена, если честно, тоже. Ладно, у него просто хреновая память. Но они ведь точно знакомы, понять бы еще откуда. Внешность у этого мутанта уж слишком сильно бьет по воспоминаниям. — Я, конечно, понимаю, что ты ослеплен моей красотой и дикой сексуальностью, но давай-ка ты скажешь хоть слово, а то мне немного… Кхм, неловко, — он по-хозяйски приваливается локтем к дверному проходу, продолжая монолог. Выжидает паузу, в надежде получить ответ. Хуй тебе, братан. Кенма хмурит брови и снова морщится, но уже от отвращения. Он может и не сказал ни слова, но на лице итак все написано : у него аллергия на тупых пикаперов и на их тупые подкаты. Тащите аптечку, бога ради. — О-о-окей, давай менять тактику, красавчик, — он подмигивает. Господи, нахера? Он реально думает, что выглядит супер сексуально? Такой ублюдской прической даже швабра не похвастается, — Меня зовут Куроо Тецуро, но ты можешь звать меня заму… Кенма не дает ему договорить, заставляя очередной дешевенький подкат впечататься во внешнюю сторону двери. Он захлопывает дверь прям перед носом того, кто… Только что пытался его соблазнить? Фу, господи, какой же еблан. Если он все еще спит, то сон, откровенно говоря — хуйня. 0/10, не рекомендую. Козуме смотрит на закрытую дверь. Все в порядке, у него просто галлюцинации. Таких дурацких волос в природе не существует и настолько идиотские фенечки даже дети не носят. Все клоуны давно вымерли, их тоже в природе больше нет. Померещилось, бывает. Ему часто видится всякая ерунда после бессонных ночей, когда он проебывает их за очередным стримом. Все в порядке, он просто сейчас протрет глаза, откроет дверь и там окажется тот, кто не задрачивал курсы по пикапу. Кто-нибудь поадекватнее. Ладно, учитывая удачу Козуме, такого точно не произойдет. И все же, нужно открыть дверь, что бы потом не пришлось выслушивать нотации от Акааши по поводу того, как нельзя быть столь негостеприимным. Получается, что он должен что-то сказать. Кенма морщится еще сильнее от одной лишь мысли, что ему придется объясняться перед этим… Как его там… Долбаебом, в общем. «Захлопнул, потому что ты кретин». Ладно, не то. Надо как-нибудь иначе. «Сорян, я сонный и вообще у меня СДВГ» Какое.Нахуй.СДВГ. «Мы шлюх не заказывали, вы адресом ошиблись». Да бля, опять не то. Спросонья он слишком заторможен, можно все спихнуть на это. Хотя, это никак не влияет, он и в полном бодрствовании поступил бы точно также. Так что же сказать тому, кто никак не перестанет долбиться в дверь? Кажется он уже неприлично долгое время пытается придумать фразу. Надо закругляться, так как из соседней комнаты слышны шаги. «Мне кажется, что мы знакомы. Я точно тебя где-то видел». Ну это совсем глупо и через чур странно, наверное. Или нет? Окей, ладно, это и вправду очень тупо, даже тупее того факта, что на крыльце до сих пор стоит это чучело и вот-вот выломает дверь. Ну знакомы и знакомы, какая разница? В общем то да, плохая идея. Шаги приближаются, а слушать лекцию Кенма не хочет намного сильнее, чем видеть клоуна за дверью, поэтому из двух зол он выбирает меньшее. Он просто откроет эту чертову дверь, сделает глубокий вдох, и на выдохе скажет. — Я…Э-э, то есть… Ты… — Так ты или я? Или может без «или», просто ты и я? — Он подмигивает. Блять, он подмигивает и сердце летит вниз, прямо под ноги, отпинай эту дрянь и беги. — Нет, не я. Ты. Ты идешь нахуй. Козуме снова захлопывает дверь, ибо никого поадекватнее там не оказалось, кроме одного особого экземпляра, внесенного в красную книгу. Клоуны, может и вымерли, но один все-таки остался. Живучий, скотина. Единственный на всю планету. Нет, на всю галактику. Очень редкая особь. Пристрелить бы, да повесить трофеем над кроватью в качестве ловца снов. В общем, в пизду все эти галлюцинации, ловцы снов и красные книги, пускай Акааши с ними разбирается. — Кейджи, это к тебе. — Кто? — Курьер. Соврал. Там не курьер, там проститут. Ну или доставщик цирка на дом. За дверью обезьянка на одноколесном велике с бубном в руках и красной бабочкой на шее нервно наворачивает круги под цирковой марш.