Апокалипсис наступит завтра

Верум город мертвецов, куда ни глянь. Воздух ледяной кажется горьким, с привкусом пепла на языке и грязи из лужи. Время от времени воют только волки вдали; на них тратить пули не было смысла. У Юстиса по пути разыгралась мигрень. Боль вспышками заслоняла дорогу, по которой они шли. Снег не падал, но блеклые белые точки летали из стороны в сторону. Юстис слышал голоса, но все молчали; он видел людей, но кроме них никого вокруг не было. Ужасно хотелось есть. В сумке что-то ещё оставалось. Юстис чувствовал, что больше идти не в силах. Махнув рукой Деррилу, он остановился и попытался вздохнуть. Едкий запах мерещился, мерещились и звуки. Юстис крепче сжимал рукоять ножа за поясом, ощущая на себе чужеродные взгляды. Мысли крутились вокруг воспоминаний. Бедный Льюис. Славный крепкий парень мёрз в снегу, отмучился. А он ведь много всего хотел успеть и узнать, но все его желания выбила пуля в груди. Юстис закрывал глаза и видел его отрешённый взгляд, словно он ещё был жив и хотел попрощаться. Ему мерещилась и мать, и все, кого больше нет. Две тысячи голосов сидели внутри, каждый умолял его отомстить. Юстис посмотрел на Габриеля, который обратил внимание на его плачевное состояние, но ничего не сказал. Алые лучи падали на снег и на их лица, но Юстис видел пустоту, кроме силуэтов вокруг. Они его окружили. Со впалыми щеками, с гнилыми ртами, с ранами на головах. Юстис не боялся - они ему родные люди. Он дитя метро. Стояла Аврора в белоснежном платье с венком в волосах; стояла мать, с накинутой на плечи заячьей шкурой. Они молчали, и только высокий ребяческий голос выбивался из толпы. Перед Юстисом стоял брат - подросший, высокий, но всё такой же тощий и нескладный. Он звал его по имени. У него было розовое здоровое лицо без ран и ссадин. Он был живым, и сердце его билось в груди, не переставая. Юстиса стошнило. - Эй! - взволнованный увиденным не меньше остальных Грей подбежал к Юстису. Ноги у того не держали и он сел на снег. - Ты видишь? - к своему ужасу Юстис понял, что фантом брата никуда не исчез. Не растворился в воздухе, как остальные. - Вижу что? - Лису. Там, - он указал рукой в сторону. - Мне показалось, она привела волков за собой. - Здесь нет волков. - И правда, - Юстис улыбнулся. - Показалось. - Всё хорошо? - окликнул их Жан. Ему тоже не здоровилось. Передвигался он исключительно с помощью Деррила. - Всё отлично. Что там по маршруту? - Южная стена прямо по курсу. Карта Габриеля для Юстиса была безобразной и одно упоминание о ней вгоняло его в мучения. Корявая, заполненная непонятными надписями и объектами, она была как из ночного кошмара. Штаб Беркута располагался в конце железной дороги, но в той же стороне пролегало длинное строение в несколько километров. - Снова ребусы? - Это Южная граница, - объяснял Габриель. - Она делит Верум на две части. МАЛУМ проводили эксперименты с погодой, атмосферой и прочим. - Получилось? - За стеной нет снега, - улыбнулся Габриель. - Ни снежинки. Там светит солнце, растут цветы и течёт река. Туда хотели поместить первую общину, пока Беркут всё не сорвал. - Какой он? Этот Беркут. У него же должны быть слабые места. - Я не знаю. Иногда мне кажется, что Беркут не человек. Он чудовище. Юстис представлял себе монстра с копьями вместо рук и пустотой там, где должно быть сердце. Умный и жестокий, но каким бы Беркут ни был, участь его была предрешена - смерть единственный приговор для такой мрази. Палач был выбран единогласно. Шаг за шагом цель становилась ближе. Юстис наблюдал за братом, который махал рукой на прощание и исчез в воздухе, как дымка. Юстис боялся потерять контроль над собой в суматохе и стать негодным для исполнения своего долга. Он чувствовал себя проводником между двумя мирами, словно в его тело подселили кого-то ещё. Им двигал страх. То, к чему они пришли, было отталкивающим, но именно такой ядовитой являлась правда. За стенами метро были люди, каждые из которых преследовали свои интересы, какими бы те ни были. Истина многие годы лежала на поверхности, рядом с ними. Одни убивали друг друга во имя несуществующего божества, другие пытались спасти любое живое существо, и все они находились в одной вселенной, ни разу не увидевшись. Что бы случилось, если деспотичный Кастинский встретил члена МАЛУМ? Корпорация поглотила маленькую церквушку или ярые фанатики обратили выдающихся ученых в себе подобных? Вопросы волновали Юстиса в последнюю очередь. Он искал ответы всю жизнь, подвергая себя заблуждениям и вечным раздумьям, но в суете перестал замечать простые вещи. У любого человека есть свои часы, стрелки которых нельзя остановить или даже замедлить, но однажды они остановятся в момент, когда не ждёшь, и всё, что происходило раньше, перестанет иметь значение. Деррил верил в перерождение души, о котором узнал случайно, подслушав разговор в лазарете. Сяо Ли верил в это так же, как и сын, потому смерть в их понимании лишь дорога к новой жизни. Деррил молчал. Мысль об отце перестала беспокоить его вымученный разум, сменяясь на желанную тишину. Жан вис на шее, медленно волоча ноги за собой. Смотреть на него было больно. Уставившись вниз, Деррил слушал обрывки фраз, но не вдавался в подробности разговора. Объекты вокруг были статуями, голоса посторонним шумом. Он думал о том, что ему нужно стараться лучше; о том, что больная рука не должна мешать стрелять. Деррил должен был бороться за жизнь товарищей и за собственную. Грей оглядывал его каждые несколько минут. Деррил никак не мог понять большого интереса к себе, почему и зачем его жалеют, волнуются о нём. Он делал вид, что ничего не замечает. Может, тогда Грей сам отвяжется. Снег, усыпанный на дорогах, стал пропадать, показалась ледяная корка. Лучи солнца мягко коснулись лица. Казалось, что здесь был переход от зимы к весне. Никто из них никогда не видел ничего подобного. Габриель разглядывал всё на фото, привезённых экипажами на базу, но лицезреть вживую было иначе. Дух захватывало. Шаг за шагом они приближались к стене - невысокой горе. Их родные территории от южного Верума делила река, а за ней стена. В тонкой протяженной вырытой земле текла вода, текла живо и не замерзала. Ни льдинки. Быстрый поток омывал камни и убегал вперёд. Грей присел на корточки, протянув ладонь вниз. Так близко. - Сдурел? - Деррил отдёрнул его за воротник. - Мало тебе было, хочешь ещё поплавать? Солнце отражалось в каждом участке. Резкая смена атмосферы отразилась болью в висках, но никто не обратил внимания. Граница, где трава и льдинки лежат совсем рядом, была важнее. Она была такой красивой. Ненастоящей и в то же время находилась перед ними наяву. - Как мы переберёмся на ту сторону? - спросил Жан. - Вряд ли допрыгнем. - Ни в коем случае. Это опасно. Чуть поодаль есть самодельный мост, там и перейдём. Габриель показывал дорогу. Грей стоял как вкопанный, рассматривал живую воду. Мать говорила о райском месте, где нет холода, голода и правил. Это место женщина мечтала найти, о нём она бредила по ночам. Может, несколько лет назад, оставив позади груз прошлого, она дошла и ныне жила под солнцем в своём раю. Грей знал, что у него её лицо и характер, но кем была мать, он не помнил - несчастной заключённой или обманщицей. Грей отошёл назад, на десять метров от края реки, и замер. Юстис с остальными шёл в обход. Река была глубокой и быстрой, но не широкой. Риск минимальный. Одного прыжка с разбегу хватит. И он сменил ходьбу на бег. Ветер дул в лицо - тёплый, какого никогда не было. Юстис, заметив это, громко выругался вслух. Грей впервые чувствовал такую свободу в мелочах. Возможно, мать говорила об этих ощущениях, и они невероятны. Под ногами шумела вода. Он мог в любой момент пасть вниз, и для него бы всё закончилось, но Грей ударился коленями о землю. Руки коснулись зелени, мягкой как пух. Он ступил в мечту наяву и оказался на той стороне. - Что это было? - раздражённо спрашивал Деррил. - Классно, правда? - Грей не мог сдержать счастья прильнувшего к нему. - Осторожно, - сказал Юстис и продолжил идти к мосту. - Сумасшедший он у вас какой-то, - буркнул Жан и Деррил его поддержал. - Дурной. На той стороне солнце было ярче, Грей не мог открыть глаза. Лучи целовали его северную кожу. В куртке стало невыносимо. Приспустив её с плеч, он поднялся на первый выступ горы. Могущество природы нельзя было описать словами. О таком не расскажут в справочнике, и не поверишь, пока не увидишь сам. Создание природы закрывало собой путь дальше, но именно там кончалась железная дорога. Грей рвался вперёд. Меж камней был ход внутрь горы, короткий маршрут до цели, вероятно, не отмеченный на карте. Перескакивая препятствия, он быстро оказался окружён невероятными видами - будто попал в колодец. От стен исходил приятный холодок. - Эй! Грей ждал, когда ему ответит свой же голос и он зазвучал отовсюду. Эхо. Из тени показался силуэт волка. Поначалу глазам Грей не поверил. Откуда на юге взяться зверю? Но когда волк дёрнулся, юноша отскочил. На массивной шее животного была завязана верёвка, конец которой крепился к колу вбитому в землю. Это было очень странно. Волков нельзя было приручить, сколько бы ни пытались жители церкви, а штаб Беркута находился намного дальше. Кто оставил его? Кто привязал? Волк не скалился и не рычал, да и худ он не был. Неужели его оставили? Случайный шум донесся сверху горы. Грей упал раньше, чем поднял голову. Южная часть Верума стала отдушиной МАЛУМ в экспериментах - просторы для использования разработок не имели границ. Песок, лежащий под ногами, был ненастоящим. В Верум никогда не было гор и жары, как и льдов, но каким был настоящий город, никто уже не знал. Может, его и вовсе никогда не было. - За горой пустошь, - объяснял Габриель. - Пески, редкие родники. Идти туда сложно. - Откуда знаешь? - Это всё часть проекта. Его план висел в главном холле несколько месяцев. - Нам понадобится перевалочный пункт, - Юстис взглянул на Жана. - Он не сможет долго двигаться. Нужно оставить их в безопасном месте. - Я не останусь, - возразил Деррил. - Кто-то должен быть с Жаном. - С ним будет Грей. - Отставить, - посмотрев в глаза другу, Юстис ничего не увидел. Он его не узнавал. - Что за саботаж? - Может, я не герой как ты, в которого все верят, но я в состояние стоять на ногах. Я доберусь до этой твари, хочешь ты этого или нет. - Не действуй с горяча. Ты должен успокоиться. - Я спокоен, - сказал Деррил ухмыльнувшись. Он был расслаблен, словно его правда ничего не беспокоило, но в мыслях было много всего. Юстису жест этот был знаком. Он знал, что это обычный буйный характер, который проявляется время от времени. - Кстати о Грее. Где он? Я его не вижу. Габриель был прав, юноша пропал из видимости. Быстротечная река под ногами начала беспокоить. Если у каждого из них были малейшие представления о самообороне, то Грей был абсолютно безобидным, к тому же самым юным. - Опять куда-то делся. - Его нельзя оставлять одного. Юстис пошёл к тому месту, где стоял Грей несколько минут назад. Его привлекло копошение в проёме горы, где всё стучало и подозрительно свистело. Юг был чужим. Опасностей стало втрое больше, если не в десятки раз. На верхних выступах горы стояли люди - со снаряжением, лицом обмотанным тряпкой. Юстис не успел сдвинуться с места, как оказался прибит к земле, а шея пульсировала болью. Веки тяжелели. Коснувшись шеи, Юстис нащупал длинную иглу, но выдернув её из кожи, рухнул лицом в песок. Он видел, как Деррил прикрыл собой Жана, но они оба преклонили колени, и Габриеля, пытающийся их оттащить, ничем не смог помочь. Тьма забрала каждого. Яркие блестящие точки бегали из стороны в сторону, как тараканы, разговаривая голосами близких людей. Никакого холода, никакого жара, тело не ощущало ничего. Пустота длилась вечность. Такова ли смерть? Быстрая и внезапная. Каждый мог умереть намного раньше, чем в день, когда была пересечена южная стена. Им снились сны, но снами ли они были? Юстис смотрел на свой обмёрзший труп под снегом с простреленной головой - он не уходил из метро и был с матерью до последнего. Жан лежал рядом с братом плечом к плечу, глаза в глаза. Деррил ни разу не был снаружи. В час смерти он запомнил, что там одна лишь боль и кровь товарищей. У них не было иного выхода. Габриель же знал, что сегодня не умрёт. Не обладая чутьём или доверчивостью к знакам, он не боялся ничего, потому что знал, что ему ещё рано на покой. Смерть придёт, у неё будут глаза Беркута, но не сегодня. Боль в теле давала понять, что он ещё жив. Дротики со снотворным, которыми их обстреляли, использовали в отлове животных; использовать их на человеке было опасно, но Габриель считал это забавным - никто не станет заботиться о их целостности. Кому какое дело до незнакомцев, которые нагло вторглись на чужую территорию? Разлепив веки, он осмотрелся. Зал напоминал дворец с большими окнами, занавешенными тканью; дубовым стулом в самом центре, с головами животных на стенах и чертежами, сделанными до отвращения знакомым почерком. Беркут сам их нашёл. Радушного приёма никто не ждал. Габриель надеялся, что остальные где-то рядом, но проверить не мог: во-первых, его связали по рукам и ногам; во-вторых, оружие за ремнём пропало. Он мог лишь глядеть в потолок. В комнате было пусто, а может, так казалось из-за плохого освещения. Перевернувшись на бок, Габриель наконец разглядел его в мантии и капюшоне. В том, что это Беркут, не было сомнений - походка, стойка, движение оголённых кистей выдавало в нём себя. Или Габриель слишком хорошо знал этого человека, что молчал, но любил “подпевать” песням из граммофона, ненавидел запах духов и чрезмерно шумных людей. Беркут - опасный зверь в шкуре овцы. Хорошо, что Габриель умелый пастух. - Давай решим всё мирно, Это наше дело, не впутывай остальных. У Беркута была скрыта часть лица капюшоном, но Габриель ощущал его едкую косую улыбку. В темноте было сложно понять, где он движется. Габриель поздно осознал, что Беркут стоял над ним, как стервятник. Он поставил ногу в тяжелых сапогах пленнику на грудь, возвышаясь над своим пораженным противником. Он был уверен в своей чистой победе, да только Габриель сильно сомневался, что он был честен хотя бы в чем-то, что говорил ему. - Я рад тебя видеть, - они улыбнулись друг другу. - Тварь. И сапог сильнее надавил на тело, поднявшись к горлу ближе. - Смотрю, не очень то ты и раскаялся в содеянном. Даже наоборот. Габриель не ждал милости от судьбы, он ждал справедливости в порочном круге, где играл свою роль. Возможно, его рука была приложена ко всему, что случилось не случайно, а может, его вины было настолько мало, что на весах истины она ничего не стоила. Было не важно. Он желал другого. С остальными пленными обошлись чуточку иначе. Всех четверых бросили в квадратной столовой или её несчастном подобии. Деррил понимал с трудом планировку дома. По виду из окна в нём было два этажа, прогнившие доски, множество маленьких комнат, смотровая площадка вместо балкона. Крепость пережила лучшие времена. Возможно, здесь хотели поселить первую общину или это старая экспериментальная база. Юстис и Жан не приходили в себя; Грей прижался к стене, словно она могла его защитить. Он был сбит с толку так же сильно, как и напуган. Деррил выучил его повадки, реакции, хотя ему не свойственно наблюдать за людьми, но Грей боялся темноты, ненавидел холод, высоту, грубых людей, складывал руки в замок, когда нервничал, легко терялся и смущался. - Беркут нашёл нас раньше, чем мы его, - связаные веревкой, они могли только говорить. Деррилу нужно было привести юношу в чувства. - Он нас убьёт? - Нет. Ничего он нам не сделает. - Но ведь Габриель сказал - Грей, успокойся, - сдерживая свой нрав, Деррил старался был мягок. - Всё будет хорошо. Тебе нечего бояться. Своим собственным словам верить было тяжело, но необходимо. Степень опасности повышалась с каждый часом. Все были правы, когда говорили, что Деррил действует сгоряча, но пылкий молодой человек хотел доказать себе, что чего-то стоит. Сяо Ли считал своего сына прекрасным мальчиком, пока тот не открывал рот и не скалился. Деррилу его не хватало. В комнате воцарилась тишина, когда мужчина в непонятных рваных вещах ввалился внутрь, качаясь и ругаясь во весь голос самыми бранными словами, которые существовали. Опрокинув несколько бокалов со стола, он взглянул на пленных и подошёл ближе. Они для него дикие зверушки, которых пора усмирить. Грею было не по себе, Деррил хотел плюнуть мужчине в лицо. Не привлекать внимание. Не привлекать внимание. Не привлекать внимание. - Я не поверил, когда сказали, что к нам идут гости. Думал, солдаты, а нет. Кучка отбросов. И откуда вы такие здесь? Деррил опустил глаза вниз. - Отбросы, - повторил он. - Сброд. Власть не в ваших руках. Кто вы такие? Отвечай, когда тебя спрашивают. Незнакомец пнул Деррила в полсилы, но он молчал. - Не хочешь говорить? - он пнул его ещё и ещё, да так, что Деррилу пришлось сжать зубы. - А ты? Тоже молчишь? Опустившись на колено перед Греем, он принялся ловить его прячущийся взгляд. Мужчине было за тридцать, от него несло спиртом, гарью, а руки были вымазаны в саже. Лицо, болезненно желтое, то и дело кривилось. - А ты симпатичный. У незнакомца было хорошее настроение, а сидящие перед ним всё больше задумывались, как бы сбежать. - У тебя волосы, как у девушки, - грязными пальцами он коснулся чернильной пряди и заправил за ухо. - Я не видел девушек уже очень давно. У Беркута много правил: ни пить, ни блядовать, не спать до обеда. Жуть, да? Иногда мне кажется, что он сумасшедший. Мы все так думаем. Кукухой поехал, но Беркут настоящий мужик. Из его пьяных уст поступала информация. Что из себя представляли эти люди, никто из них не знал, и выяснить это было главной целью, но, смотря как Грей весь сжимается, Деррилу хотелось вытащить нож из-за пояса Юстиса, если он там был, и вставить гаду в глаз. Плевать, что за такую выходку его самого бы лишили чего-нибудь. - Как тебя зовут? Я хочу знать твоё имя, - его забавляло, как юноша жался к стене. - Ты такой несчастный. Хочешь есть? Устроим бартер - я тебя покормлю, а ты кое-что для меня сделаешь. Сделаешь же, правда? Ну чего ты боишься. Если не будешь драться, то мы быстро закончим. - Пожалуйста. - Что? - Не надо. - Всё по-честному. Ты мне, я тебе. Хочешь, дружка твоего с собой возьмём. Вы со спины оба за девушек сойдёте. - А ты даже в лицо не очень на мужика тянешь, - Деррил не выдержал. - Ты бы лучше пошёл и сказал Беркуту, что к нему пришли. Нам нужно поговорить. - Ты посмотри важный какой. Не боишься головы лишиться? - Как бы я тебя чего не лишил. Наплевав на свою безопасность, Деррил привлекал внимание и знал, чем это обернётся, но пока пьяный гад оставил Грея в покое, это было не важно. - Хочешь поболтать? - Вряд ли получится. Я не говорю на скотском. Слышал бы его Юстис - давно поставил на место. В Дерриле заиграла глупая храбрость. Пусть веревки, как ножи, впиваются в тело, отступать он не думал. Прятаться за спинами других его не устраивало. Мужчина взял Деррила за воротник и, подняв на ноги, бросил ближе к центру. Вид оттуда открывался великолепный. Деррил запоминал планировку, пока ему выдалась такая возможность. Грубо схватив за волосы, незнакомец нанёс первый удар и попал ровно по носу. Кажется, что-то хрустнуло. До того момента Деррил никогда не дрался, даже играючи. Шок быстро сменился на боль, но он продолжал сжимать зубы, не подавая виду, что страдает. Завалив пленника на спину, мужчина пустил в ход ноги - тяжёлые сапоги попадали в бока, рёбра, живот. Верёвки на теле стали напоминать змей. - Что ещё скажешь? - выкрикивая с яростью, мужчина бил до тех пор, пока не устал. - Что я не ошибся в том, какая ты мразь. Деррил кашлянул несколько раз и затих. Бессознательное тело уже не вызывало такую агрессию, а только желание поскорее уйти, что мужчина и сделал. Всё превращалось в страшный сон. Боль правила балом в доме Беркута. Грязные слухи, как крысы, расползались внутри, стены, у которых были ушли, спешили рассказать всё хозяину. Беркут был главным. Ни королём, ни президентом, но его слово вершило судьбы. Юг склонил колени. Всё принадлежало ему. Юстис осознавал весь кошмар того, во что они ввязались, только попав в одну из темниц. Комната меньше двух метров, без окон и грязный матрас на полу. Как он там оказался, не помнил, но слышал сквозь сон чужие крики, плач и мольбы. Жан лежал рядом, хрипел, смотрел на всё глазами брата - пустыми. Они узники. Беркут пришёл за ними с армией, к которой никто не был готов, и сокрушил стойкий дух одним ударом. Юстис думал о Габриеле. Он исчез сразу, как только их привезли. Беркут мог его убить или пытать самыми жуткими способами, что у него отпало бы желание лгать. Юстис не считал Габриеля гениальным, но он был единственным из них, кто видел МАЛУМ изнутри. У него были возможности и не было запретов. - Сколько часов нам осталось жить? - Жан походил на призрака. Рана его не щадила. - Мы выберемся отсюда раньше, чем он придёт. - Льюис говорил так же. От упоминания этого имени, Юстис вздрогнул. Они были друзьями, братьями, семьёй. - У меня ничего не осталось. Мы жили с ним в одном месте столько лет, но у меня нет ничего от Льюиса. - У меня тоже ничего не было от брата. Это помогло его отпустить. - Ты не отпустил Яна. Грей сказал, что ты ищешь мальчика до сих пор. - Да, - он устал спорить. - Я верю, что он жив. - Ты чувствуешь, как бьётся его сердце? - сказал Жан и улыбнулся. - Мы с Льюисом близнецы. Я знал, когда ему плохо или хорошо. Я ощущал всё, что с ним происходило. У нас были эмоции на двоих. Когды ты сказал, что Льюис мёртв, я знал это. Как будто моё собственное сердце перестало биться. Метро. Тепло, радость и уют сменил холод, смерть и голод. Никто из них никогда не забудет того, что сделали. Две тысячи жителей всегда будут напоминать. - Я скучаю по матери. Юстис боялся быть уязвимым в своих чувствах. Предпочитал отмалчиваться. Порой ему не хватало простого внимания и дружеской поддержки, которой никогда не был окружён, но, ему внезапно показалось, что сейчас стесняться нечего. - Я тоже. В Жане он видел себя - человека без жилья и близких. За обоими ныне присматривали сверху их любимые. За дверьми раздались быстрые шаги, прежде чем вошли двое надзирателей и вытянули за руки всех из комнаты. Никто не мог сказать, сколько времени. Никто не знал, куда делся Габриель. В ловушке не было спасения. У Деррила распух нос и сиял синяк под глазом, также как и на ребрах. Боль отдавала в каждом движение. С Греем их поместили вместе в одну темницу, чтобы они могли хоть как-то присматривать друг за другом. Ни один не мог начать диалог - страх и отчаяние брали верх, усталость ломала. Грубо затолкав всех в душевую, надзиратели ушли. Пришёл тот, кого видеть хотелось меньше всего. - Меня зовут Хорхе. Я - правая рука Беркута. Приведите себя в порядок, он хочет вас видеть. Деррил не мог сдержать своей ненависти к мужчине, который оставил ему синяки повсюду. Хорхе хотелось убить. И тот это понимал. Улыбнувшись новому знакомому, Деррил показал средний палец. Взяв чистую одежду, Юстис под наблюдением вошёл в одну из кабинок и заперся, спускаясь по стене вниз. Габриеля среди них не объявилось, а Беркут воспылал желанием познакомиться с гостями поближе. Ни ножа, ни пистолета у Юстиса не осталось - забрали всё, даже сумки. Внезапно отступать стало некуда.