Гнев Эвтиды Меренсет. Клинок мести

      — Когда-нибудь, и ты будешь счастлива, Эвтида! — прошептала матушка Исмана, поглаживая по голове уставшую девочку, которая провела за лепкой горшков весь день.       — Я всегда буду рядом с тобой, Эме! — с железной уверенностью проговорил мальчишка значительно выше неё.       — Как только окончим обучение — нас будет преследовать одна сплошная удача! — заверила Дия, не отрывая взгляда от зеркальца, будто хотела убедить в этом прежде всего собственное отражение.       Только все они оказались не правы.              

***

             Неподалёку от оживлённой местности, среди песчаных холмов, высушенных деревьев, чьи корни покрылись выжженной, золотистой травой, расположились подручные Верховного эпистата. Хижина, в которую заселилась Эва вместе с подругой была непримечательной как и все остальные: глиняные стены, низкий потолок, сырой воздух внутри помещения. Но за прошедший день эти стены наполнились скорбью и унынием, так как теперь осталась здесь одна хозяйка в лице Эвы.       Вернувшись из купальни, она, обёрнутая в полотенце, легла на кровать Дии. Слёзы лились сами по себе. На душе было ужасно тяжело, ведь за такой короткий промежуток времени она потеряла сразу двух близких людей. Губы дрожали, а тело содрогалось от ночной свежести и леденящего страха в виде высокого мужчины с голубыми глазами.       Внезапно в дверь хижины настойчиво постучали. Эвтида не намеревалась подниматься с постели. Однако неизвестный оказался столь настойчив, что выбил хилую дверь с петель. Завидев лежащую девушку, он подпрыгнул к месту, где она лежала и схватил её за лодыжку, с силой заставляя её упасть на пол. Эва вскрикнула от неожиданного подрыва, как вдруг её взгляд смог фокусироваться, она поняла, что перед ней стоял сам эпистат. Она ни на секунду не постеснялась, что была перед ним почти обнажённая. Ей уже нечего было терять.       Амен опустился перед ней, после чего его огромная бледная ладонь с татуировками на фалангах соприкоснулась с нежной щекой Эвтиды. В ушах зазвенело от хлёсткой пощёчины.       Он снова потянул её на себя, только уже цепляясь сильной хваткой за локтевой сгиб. Мужчина швырнул хрупкую шезму к столу, предметы, лежавшие на поверхности попадали на пол. Она упала рядом с ними на колени, зашипев через зубы. Глядя снизу на эпистата, Эва подавила в себе приступ тревоги тем, что укусила внутренню сторону щеки. И в тот же момент почувствовала, как подскочило давление, когда эпистат сделал шаг вперёд. Юная шезму осмелилась и посмотрела прямо в безжалостные глаза, наполненные ненавистью. Почему-то её губ тронула ухмылка.       Похоже, что Реммао сдал её. Неудивительно. Обиднее было за то, что Рэймсс оказался таким же трусом, как и его старший братец. Эвтида ещё не знала, что братья бежали прочь из Фив ещё до заката. Очевидно, шакалу легче перегрызть себе ногу, чем сделать попытку и выкарабкаться из выпавшей на его долю проблемы.       Широкие плечи эпистата загородили источник света в виде маленькой свечи, стоявшей на тумбочке рядом с кроватью девушки. Его глазах плескались леденящие душу волны гнева и пренебрежения. Сини жилки вен пульсировали у виска; он втянул щёки, стиснув зубы. Пытался изо всех сил сдерживать эмоции, которые ненароком могли вырваться: у всего был предел так же, как и терпению Амена. Руки до сих пор сжимались в огромные кулаки, но пальцы так жаждали вцепиться в роскошные длинные волосы девушки, смиренно склонившей голову перед его ногами. Без лишних церемоний мужчина потянулся правой рукой к ней и вцепился за загривок волос Эвы. По холодному полу он поволок её к постели. Она отчаянно пыталась ослабить его каменную хватку, царапая белоснежную кожу. Кажется, он не чувствовал боли. Ни единая мышца не дрогнула на его лице. На ногах Эвтиды прибавились новые царапины и ссадины, пока он тащил её по полу, словно ненужный мешок с овсом для лошадей.       Грубо толкнув девушку, она ударилась о деревянный корпус кровати. Крик вырвался из её рта. Амен с укором глянул на неё. Психанув, начал расхаживать по комнате, то и дело поднимая и опуская голову. Что-то обдумывал. Эвтида забилась в угол, поджав колени к груди. Внутренняя дрожь походила на страшную лихорадку, а не дикой паники. Губы тряслись, как у бродячей собаки от бешенства. Язык вовсе не шевелился, в полости рта пересохло. Взгляд бегал по стенам помещения, рассматривая то высокого мужчину, то выходы для побега. Дверь эпистат оставил незапертой. Остановив испуганный взгляд на окне, она предположила, что могла бы перелезть через него. Только шанс на удачный побег равнялся нулю, поскольку, если тебя настиг эпистат — кара неизбежна! Потому Эвтиде оставалось принять рок судьбы.       Эвтида правда пыталась взять себя в руки, по крайне мере восстановить дыхание, сосредоточить взгляд. Но всё это не получалось сделать из-за напряжения, которое создал разгневанный Амен.       Он приблизился к ней, больно схватив за подбородок. Попытался всмотреться, что-то найти, как он думал, в её нечистом взгляде. Однако медовые глаза, сладко манящие, гипнотизировали эпистата с их самой первой встречи, каждый раз как он смел только бросить на неё мимолётный взгляд. Как бы то ни было его род деятельности и верность фараона были выше всего этого, ни о какой благосклонности не было и речи. Потому он позволил себе вольность и дать ей пощёчину ещё раз.       — Завтра тебя ждёт казнь. — сделал холодное заявление. — Все соберутся, чтобы посмотреть, как я очищу мир ещё от одной грязной шезму. Я не оставлю в живых ни одного черномага, слышишь меня?!       Эвтида не слышала, что он говорил ей. Перед глазами всё плыло, как будто она находилась в пустыне под палящим солнцем, а не в спальне. Признаться, шезму удивило, что с такой силой удара Амен не выбил ей зубы. Нижняя губа уже была разбита — из неё сочилась густая капля крови. Она попала на язык, оставляя за собой привкус железа.       Амен отошёл от её кровати. Провёл рукой по собственному затылку; у самого горела ладонь от недавнего удара. Он ощущал невероятную злобу. За то, что эта грязная душа посмела соблазнить его. Ещё и врала всё это время. Ни одной правды из осквернённого рта не получил эпистат. Мужчина не имел понятия, как он мог очистить душу от следов её присутствия рядом с ним. Эвтида столько времени провела рядом с ним, а её образ... Обнажённое тело, по ночам которое он представлял, засыпая. В грёзах она выгибалась под ним, когда проникал в её, пока не знал, податливое, грязное тело. На яву этого не случилось — оно и к лучшему. Он не стеснялся и не отрицал того, что желал Эвтиду. Он хотел заполучить её, чтобы она принадлежала только ему.       Сдерживать эмоции не было больше сил. Сам от себя того не ожидая, огромными руками Амен взялся за край стола, на котором лежали личные вещи юной шезму. Послышался звук треснувшей ножки стола. Эвтида зажмурилась, дабы не попасть снова под руку мужчины. Он ударил кулаком в стену напротив себя. Можно было позавидовать его стойкости, ведь эпистат и бровью не повёл, когда на бледных костяшках стали проявляться новые ссадины.       Амен развернулся, чтобы посмотреть на пойманную шезму. Выдавил закрытую улыбку при виде, как содрогалось её тело — из-за страха быть убитой или из-за того, что она уже тронулась головой. Может, несколькими пощёчинами он выбил из неё всю дурь?       Резко оказавшись перед её носом, он перекрыл ей дыхание одной хваткой, словно поймал курицу на убой. Губы Эвтиды, которые эпистат мечтал целовать днями и ночами, теперь изуродованы; он постарался, но гордился ли собой? Теперь в её взгляде не было гипнотизирующего ехидства, шалости и вожделения, в них родился безудержный страх. Амен внутренним голосом восхвалял себя за то, что жертва, вследствие его действий, приняла тот факт, что она в ловушке, ничего её теперь не спасёт.       Смерть всё ближе. С каждым новым вдохом.       — Ты хотя бы осознаёшь, что завтра умрёшь? Готова принять смерть?       Эвтида кивнула на захлестнувшую волну вопросов. Амена это не устраивало, ему хотелось услышать ответ, а не получить невербальный жест. Он тряхнул её за плечи так, что ткань немного упала к нему на пальцы.       — Отвечай нормально, когда с тобой разговаривают!       — Да! — крикнула она, не контролируя интонацию.       Амен разозлился, но снова бить не стал. Вместо этого упёрся левым коленом о постель, устроив руки на поясе. Мужчина намеревался развязать пояс на собственных штанах. Эвтида проследила за его махинациями, никак не реагируя уже. Ей просто хотелось приложить голову, чтобы уснуть беспробудным сном. Желательно, не дожидаясь завтрашнего дня. Когда ему это удалось, Амен с поволокой сжал руки Эвтиды друг с другом, после чего перевязал их, затянув тугой узел.       Он сбросил девушку с постели. Та ругнулась, когда ударилась ягодицами об пол. Часть оставшейся ткани он повязал у ножки кровати, чтобы она не сбежала, пока он пойдёт предупреждать свой отряд о поимке ещё одной из черномагов.       Остановив запуганный взгляд на приспущенных штанах, Эва глянула на лицо эпистата. Он уловил это, только с омерзением скривил губы, когда до него дошло, что могло прийти в голову нечистой душе.       — Не смей допускать даже мысли, что я собираюсь взять тебя, грязная шезму! Я не допущу того, чтобы ты осквернила моё чистое тело.       За всё это время Эвтида в первый раз улыбнулась, задорно посмеявшись. Резко прекратила, чем насторожила Амена.       — Уверен, Верховный эпистат? А как же твои сны, в которых я приходила к тебе, а?       Грязная тварь!       Всё же она провела его. Эта шезму прокралась к нему в голову, посмела соблазнить, услышать мысли, узнать страхи. Он плюнул в неё, потому что не выдержал.       Она продолжила смеяться с мокрыми следами от слёз на щеках и с кровавыми подтёками на губах. От отчаяния ли, что завтра умрёт? От факта, что ей чисто по случайности удалось очаровать пешку фараона? Неужели Верховному эпистату полюбилась, как он вторил, грязная шезму?       Амен подошёл к двери, держа руку у паха, чтобы штаны его не спали с бёдер. Сейчас ему необходимо было предупредить Тизиана, чтобы он с другими членами отряда охотников готовился к завтрашней казни Эвтиды. Только тень его ладони упала на дверную ручку, Эвтида прокричала в спину:       — От собственных желаний не убежишь, эпистат! Признай, что ты повержен, что ты не тот, кем был раньше!       Но он уже не слушал её бред. Для себя они сделал заключение, что она уже свихнулась.       Как только дверь за ним захлопнулась, Эвтида начала пинаться. Слёзы стекали в рот, перемешиваясь со слюнями. Навзрыд ревя, она просто кричала, как ребёнок, который потерялся в толпе на ярмарке. Хоть она и ответила эпистату, что готова к завтрашней казни, на самом деле девушка не желала это принимать. Смерть народ почитал, но Эва не хотела так рано умирать. Она была недостойна погибнуть от рук охотников. Это ужасный позор.       Амен был прав, как и её мать. Эвтида была грязной, несла за собой одно лишь горе и зло, куда не ступала её нога. Зачем только она рождалась на этот свет? Одно лишь радовало в предстоящей смерти, что встретит она её и окажется в объятиях Исмана и Дии.