Майские жуки. Разбитая дорога

      Я был удивлён.       Мама вышла из моей комнаты так же тихо, как и зашла. Закрыла дверь. А я остался сидеть на кровати, глядя на то место, где она только что стояла. Возможно, я не понял на тот момент, что именно она сказала. Возможно, я не хотел это принять. Возможно, я просто не мог поверить в услышанное.       Разбился на машине? Погиб?       Нет. Этого не могло случиться. Никогда. Ты ведь был всего лишь мальчишкой с широкой улыбкой и задумчиво-взрослыми глазами. Я перевел взгляд на зеркало.       Нет. Мы давно уже не были теми мальчишками, что рассматривали майского жука на ладони или мечтали о доме с шоколадным фонтаном. Это было так много лет назад, словно в другой жизни.       Я спустил ноги с кровати и сел, оперевшись локтями о колени. В руках крутил телефон, на экране которого застыло недописанное глупое сообщение друзьям о вечерних планах, а в мыслях стояла звенящая тишина. Я перевел взгляд в окно: в небе висели тяжёлые белые облака, а крики чаек сменились вороньим граем.       Лето кончалось…

***

      Наступила осень, за ней зима. И я всё чаще стал вспоминать о тебе: «Вот бы поехать к тебе», «Вот бы встретиться», «А что если…». Но все эти мысли быстро и болезненно разбивались об один единственный факт.       Ты мёртв. И я больше никогда тебя не увижу.       Иногда я силился вспомнить твоё лицо, но ты был лишь безликим силуэтом на фоне… Как мы его называли? Зеленого океана? Да… Зеленый океан. Эти слова напоминают мне о тебе.       Иногда, находясь в том удивительно коротком и еле уловимом состоянии на грани сна и бодрствования, я слышал тебя. Где-то далеко. В глубинах своего подсознания.       Твой голос. Моё имя.       И тогда я открывал глаза, стирал с ресниц слёзы и не мог ничего вспомнить.       А жизнь продолжалась. Летела вперед неумолимым потоком событий, людей, знакомств и городских огней. Я почти не видел звёзд. Возможно, мне было стыдно взглянуть на них, ведь они по-прежнему смотрели на меня, как и много лет назад. И омывали своим холодным светом крест, где высечено твоё имя.       А я жил дальше. Первая работа. Первое увольнение. Я встречал новых людей и переживал расставания, глупые ссоры и «предательства».       Но ничто не могло сравниться с расставанием с тобой. И ничто не могло сравниться с моим собственным предательством.       Майские дожди заливали улицы теплыми дождями, а солнце упрямо светило сквозь тучи. Раскинувшийся до горизонта лес и широкая река с белыми парусниками стали до тошноты привычным зрелищем. Я стоял у окна, а в небе кружили чайки. Их крики не были наполнены той прежней свободой — это был надрывный плач. Я снова возненавидел их. Я снова возненавидел себя — за забывчивость, за предательство детской клятвы, за эту глухую, невыплаканную тоску, что гноилась внутри годами и теперь прорвалась наружу ядовитым гневом на самого себя.       Что я мог сделать теперь?

***

      Сердце бьется медленно, но удивительно сильно — я чувствую ребрами каждый его толчок. Мои руки с силой вцепляются в руль машины, когда я останавливаюсь, едва свернув в знакомый переулок. Нестройный ряд домов тянется не так уж далеко, как мне казалось в детстве. Я вижу свой родной дом, там, в конце разбитой дороги. Я мягко нажимаю на педаль газа, и машина трогается с места, переваливаясь через кочки и ямы.       Ещё какое-то время я сижу неподвижно, не решаясь ступить на родную землю. Стайка воробьёв проносится над машиной и перелетает через забор дома, где я когда-то рос. Я выхожу, тихо хлопая дверью машины, словно боясь выдать свое присутствие этому месту. Вдыхаю полной грудью: воздух горячий, густой, пахнет вялой сиренью и пылью. А передо мной забор. Тот самый, в щели которого ты смотрел, во весь голос крича моё имя. Зелёная краска облезла, обнажив серую древесину.       Медленно я иду в сторону твоего дома. Под ногами шуршат камушки, как тогда, двенадцать лет назад, когда я бежал по этой разбитой дороге, спеша сообщить тебе весьма трагичную для нас двоих новость. Спеша дать тебе обещание, которому не было суждено сбыться.       Металлические ворота не кажутся мне больше такими большими. Я встаю на цыпочки и вижу твой дом. Пустой. Тихий. Брошенный. На крыше растет трава, территория вокруг поросла сорняками. Интересно, где сейчас твоя семья? Смог ли ты найти с ними общий язык? Или так и остался в этом доме чужим?       Ноги несут меня дальше по разбитой дороге, словно и не было этих двенадцати лет. Сердце бьётся чаще и сильнее, когда я выхожу с переулка и останавливаюсь. Зеленый океан... Да, это он. Вот только он не такой большой, как нам когда-то казалось. Некоторые деревья спилены, а сквозь их редкий ряд тянутся уродливые трубы теплотрассы. Я иду вперед по траве, которая когда-то переливалась кристаллами росы на фоне рассветного неба, и мы счастливы были утонуть в ней вдвоем.       Не океан. Просто луг. Трава сухая и колючая, царапает мне ноги чуть ниже колен. Жухлая, местами вытоптанная, с проплешинами. Кое-где валялись пустые бутылки, рваный пакет зацепился за репейник. Никаких монстров, только гул насекомых да сухой шелест колосьев. Поваленное дерево – «наш корабль» – его тоже больше нет. Здесь только вытоптанная земля, горка прогоревших углей, десяток разбитый бутылок и скомканных банок. Ничего от той бескрайней, сияющей свободы. Только унылый, заброшенный пустырь.       Я разворачиваюсь и смотрю туда, куда каждый раз устремлялись наши взоры, поверх опустошенного временем океана за горизонт, откуда вставало наше солнце. Что-то щемит в груди. Болезненно давит на желудок и легкие.       «Время летит так быстро».       Я бреду по дороге вдоль луга. По той самой, по которой мы когда-то неслись, убегая прочь от твоего дома и злобных криков твоей матери. Я не хотел идти дальше, но продолжал. Я знал, что ждёт меня впереди, и не хотел этого видеть. Не хотел. Но должен был. Я обещал.       Бетонный столб. Такой же, как и десятки других в этом городе. Вот только на этом висел изуродованный временем венок. Искусственные цветы, некогда яркие, теперь выгоревшие до грязно-розового и блекло-синего. Нет. Это не память. Это лишь очередная забытая всеми деталь пейзажа.       Я подхожу ближе. В горле стоит колючий ком, который невозможно проглотить. В дорожной пыли под столбом вижу осколки и какие-то металлические обломки. На столбе темное пятно гари.       Воздух перестает поступать в лёгкие. Далёкий гул машин, скрежет кузнечиков, щебет птиц, шум листвы — всё стихает. Остается только мёртвая тишина внутри меня и гулкие удары сердца — медленные, неровные. Я сжимаю кулаки, глядя на этот пыльный, убогий венок. Неужели это единственное, что осталось после тебя? Выполнил ли я своё обещание? Простил ли ты меня?       Мир вокруг тонет в тишине. А потом его прерывает тихий, слышимый только нами двоими звук.       Мой голос. Твоё имя.