F&E

Уже около недели в семье Уизли ничего казусного не происходит. Чарли уехал пару дней назад в связи с окончанием отпуска и вернулся в Румынию, а жизнь Эммы Томпсон никак не изменилась. Третье июля предвещало быть жарким даже в тени, не давая возможности насладиться теплым летним ветерком, не говоря уже о снижении температуры (отчего, оставив еду на веранде, Рон получил горячие бутерброды с расплавленным сыром и слегка протухшей на них колбасой). Пруд испарялся, выпуская горячий пар, Артур Уизли крепил массивные ткани на окна, чтобы было не так жарко. Из еды на три приема пищи были лимонад и домашнее мороженое со сливками — кто будет есть в 38° жару мясо и горячий гарнир? Нора затихла — все отлеживались в комнатах с закрытыми окнами и пачками льда, терпеливо ожидая спада температуры хоть на градус (естественно, по дому ничего и никто не делал, из-за чего тетя Молли уже который день была на нервах). — Ну я не могу так! Это самоубийство — глядеть на этот срач и опустить руки! — жаловалась женщина мужу, — лежать, будто к кровати привязана! — она цокнула зубами, — полный дом народу, а ничего не делается. Дай, Артур, я встану, созови всех в гостиную. Прямо сейчас, — женщина встала с кровати, не забыв убрать со лба лед в мешочке, что, как герой, хоть как-то спасал от жары. *** Во временной комнате Эммы было прохладно благодаря маггловскому мини-вентилятору. Именно из-за него все дети семейства и их друзья собрались тут, сидя кто в чем: Фред и Джордж без футболок разместились у самого низа вентилятора, блаженно подсунув головы под крылья механизма, Гарри с Роном в одних плавках чуть поодаль спорили, за сколько и где можно купить такой же, а девочки раскинулись по углам комнаты — там было хоть немного прохладнее. В ожидании, когда ветер, обусловленный прибором, подует в сторону Джинни, она нервно теребила кольцо на среднем пальце. — Чё делать-то будем? Бытий час тухнем в доме, — скучно вздохнула рыжеволосая. — Снимайте майки, будем махать для циркуляции воздуха, — произнес Гарри, отвлекаясь от своего спора. — Не придумывайте бред, вот в моей новой книге говорится, что… — не успела договорить Гермиона, как её перебил крик старшего близнеца: — Тааак, давайте без книг, и так башка варёная! — А давайте в бутылочку? — произнесла Томпсон, стоя дальше всех и поправляя штору. — Это чо? — поднял с интересом голову Джордж. Русоволосая не успела ответить, как в коридоре послышался крик — кажется, миссис Уизли что-то не устраивало. — Я не буду лежать сложив руки, как мертвец, работать надо! — Ну, дорогая, жарища такая, — это уже был неловкий и тихий голос Артура. — Да в гробу я эту жару видала! Но учти, если прямо сейчас никто из этих оболтусов не поднимется убрать на чердаке — там спать и будут, с тобой на пару! Хлопок двери, от которого стены в комнате задрожали. Недовольные бурчания тети Молли по типу: «взяли моду, ленивые задницы», «полная хата народу, а живем в свинарнике», которые со временем утихали, равносильно шагам женщины, что, похоже, вышла из дома. Вся компания молодежи мгновенно переглянулись, притихая. Скрипящие доски подлинно выдавали, что кто-то направляется в их сторону. Мгновение, и в проеме двери показалась рыжая макушка с лысиной посередине. — Ребятки, там на чердаке убраться нужно, мама не в духе, — поправив свои очки, произнёс мужчина. Рон недовольной цокнул, скрестив руки. — Пап, какой чердак, там же сейчас экватор вылитый, сорок семь градусов по Цельсию! — ошарашенно произнесла Джинни. — Доченька, но ты ведь сама слышала, спать там со мной будете, а мама разбираться не будет, — мужчина тяжело вздохнул, потирая переносицу, — так что давайте, попы поднимаем и вперед с песней, только не все: Гарри, Рон, вы мне нужны в гараже, пойдемте, — кивнув на выход, Артур удалился в конец коридора. — Блин, — протянул Джордж, — в такую жару ещё и на чердак лезть, кто, мать его, построил эту херню и с какой целью?! — Джорджи, для тебя ж и построили. Там целое сборище высушенных трав и свитеров, без которых не обходится ни один долбанный семейный праздник! — улыбнулся Фред, вставая со своего «нагретого» места, — айда, девочки, поработаем! — смеясь проговорил рыжий, потирая руки. *** Дышать в верхней части дома было буквально нечем. Маленькие окна, расположенные на каждом уголке помещения, были открыты на распашку (но это не точно, ведь можно ли разноцветные кусочки стекла разных форм, залитые в разные геометрические формы, что местами уже треснутые, назвать «окнами»?). Но всё же убраться стоило. Эмма вздохнула, осматриваясь: много пыли, разбросанные свитера и опавшие листья с засушенных трав. — Здесь с апреля не убирались, — уточнила Джинни, встряхивая поднятый бордовый свитер с вышитой буквой «R». — В книгах подобное называют альтруизм — проговорила Гермиона, смахивая пыль со старой швейной машинки. — Так, дамы, предлагаю быстрее убраться и как можно скорее катапультироваться из этого жаркого ада, — усмехнулся Фред, протирая лоб, на котором уже выступило пару капель пота. — Джин, подмети пол, — начал командовать парень. — Эмми, на тебе уборка в шкафу, мы с Джорджем уберём одежду и коробки, а Герми — остальной хлам. Фред всегда был командиром. Сложно сказать, что он не контролировал. Находясь в новой компании, рыжий сразу давал понять, кто тут главный. Возможно, это звучало слегка эгоистично, но такова была натура старшего близнеца — его не тревожило мнение остальных. Работа кипела полным ходом. «Уйти отсюда не расплавив здравый рассудок» было прекрасной мотивацией для быстрой и эффективной работы. Проблемы были только у Томпсон — у той была аллергия на пыль, из-за чего дела шли паскуднее. — Да что это такое! Апчхи! — в который раз чихнула девушка. — Подруг, ты уже заколебала своей аллергией, — недовольно цокнула младшая Уизли. — У неё с детства фигня такая, была бы палочка тут, я бы помогла, — пожала плечами Грейнджер. — Так, хватит, мы на перекур, — выпрямился Фред, тяжело дыша. — Я с вами! Только без курения, это вредит моему здоровью, — произнесла Гермиона. — Нашлась нам тут ЗОЖница, — послышался нервный смешок кого-то из братьев. — Хватит меня этим подкалывать! — И я тоже с вами! — обрадовалась младшая. — Куда тебе, мелкая, куришь что ли? — ухмыльнулся Джордж. — Коль мы чего-то не знаем? — Давайте я тоже с вами, — подошла Эмма ближе, влезая в разговор. — Не, ты, чихалка, тут сиди, за своим поведением гляди, — произнёс старший близнец, доставая из пачки магловскую сигарету. — Чтобы когда мы пришли, шкаф был разобран и блестел, как медный пятак, — фраза была произнесена не чётко, через никотиновую трубочку, что была зажата между зубов. — Не скучай, мы скоро, — Джинни похлопала подругу по плечу, выходя следом за братьями из помещения. — «Не скучай, мы скоро», — перековеркала русоволосая. — А теперь нужно разобраться со шкафом, или он меня, или я его… Апчхи! В который раз девушка метнулась взглядом к верхней полке, вставая на носочки и проверяя, все ли уголки она протёрла. Эмма присела на корточки, нагибаясь и оценивая ситуацию в нижней части шкафа, как вдруг заметила потайной отсек — за одной из внутренних стенок было ещё маленькое место, куда можно было положить, например, обувь. Томпсон прищурилась, всматриваясь в цвет дерева, что значительно отличался от остального, выгоревшего. Внезапно оттуда вышли Фред и Джордж, их лица были искривлены в насмешливой гримасе. Они подошли ближе к девушке и насмешливо произнесли: — Да уж, мы надеялись, что за год нашей фальшивой дружбы ты хоть станешь красивее, — произнёс Джордж с брезгливостью. — Посмотри, Джорджи, это у неё на носу прыщ? — удивился Фред, ткнув в лицо девушки пальцем. — Ты такая отвратительная, Эмми! И кличка эта «Эмми» — просто ужас! — они громко засмеялись. Девушка в страхе отползла назад. Может, ей это видится? Может, тут, на чердаке, настолько сильная температура, что она потихоньку сходит с ума? Что это? Галлюцинации? Но не могли же парни курить в этом скрытом отсеке шкафа. — Но… мы же друзья, разве нет? — Томпсон в страхе начала оглядываться, надеясь, что это просто сон. Глаза слезились, нос был заложен, а с лица стекало «семь потов». Близнецы противно хохотали. — Мы? С тобой? Это фальшь! — произнесли братья в унисон.

«фальшь»

«фальшь»

«фальшь»

Мозг русоволосой отчаянно пытался переварить все сказанные слова и вынуть из них сущую правду. Внезапно Фред и Джордж исчезли, а на их месте появились Джинни и Гермиона. — О, взгляни-ка, Герми, это же сеструха твоя! — произнесла Уизли, тыкая пальцем в подругу. — Какая ты мерзкая! — рыжая скривилась, брезгливо отводя глаза в сторону. — Мне противно, что я имею такую старшую сестру! Ты никогда не увлекалась моими книгами! Тебя не интересуют мои хобби! — кричала Грейнджер. — Не правда, Мион! Мы ж с самого детства были вместе! Рука об руку! — замешкалась Эмма, её голос заметно дрожал, а на потном лбу выступила дополнительная испарина. — Мама всегда пихала тебя рядом со мной, ты без нас никто! Жалкая сирота!

«никто»

«никто»

«никто»

— Не лезь к моему брату, жалкое отродье, ты недостойна его!

«жалкое отродье»

«не лезь к моему брату»

«ты недостойна его»

Джинни и Гермиона вмиг исчезли — на их месте появились главари семьи Уизли. — Она мне никогда не нравилась, Артур! Эта бессовестная девушка, что бегает хвостиком следом за Гермионой, — обратилась к мужу Молли. — Мне тоже она не по душе, дорогая. Как дворняжка к нам прибилась и скулит, — мистер Уизли взглянул на Томпсон, в его взгляде читалась жалость. — Я не жалкая! — противоречила девушка. — Ты ужасная хозяйка, мне лучше самой всё сделать, чем просить тебя! Ты лишняя, здесь тебе никто не рад! — прошептала женщина. Её шёпот был тих, но он заглушал все внешние звуки. Он как яд сочился из рта миссис Уизли. В голове русоволосой всё перемешалось. Все фразы, сказанные до этого, навалились кучей на её голову, давя так сильно, что казалось, будто сейчас голова просто треснет. Ощущение, что мозг был пьян и не мог различить, где хорошее, а где плохое. В глазах двоилось, в ушах стоял невыносимый звон. «фальшь»

«никто»

«жалкое отродье»

«ты лишняя»

«она мне никогда не нравилась»

«как дворняжка»

«ты без нас никто»

«жалкая сирота»

«какая ты мерзкая»

Все кричали эти фразы, и от бессилия Эмма легла на пол. Вмиг всё закончилось, спокойствие разлилось по телу, словно лёгкий наркотик. Томпсон перестала что-либо чувствовать.