Тайны Шэнь Цинцю раскрыты

Лю Цингэ не совсем понял, как всё это случилось. Казалось бы, всего несколько секунд назад он слушал, как система объявила о своём подарке — и о том, что он один из тех, кто его получит, — а теперь внезапно оказался в этой комнате. Оглядываясь вокруг, Цингэ понял, что обстановка почти не отличается от прежней. Те же до раздражения белые стены, тот же потолок и пол. И, конечно же, большой экран на правой стене. На полу стоял стул, явно подготовленный для него, с пакетом на случай… ну, если вдруг понадобится. Если быть честным, Лю Цингэ удивился, когда система заявила, что даст им возможность получить ответы на свои вопросы. Ведь, казалось бы, все слухи оказались неправдой, всё, во что они верили, — ложью. Так что же он хочет узнать? Что ещё осталось? И тут его осенило — он хочет узнать больше о Шэне. Да, возможно, это не совсем логично, но… согласитесь, он хочет попросить прощения у Шэня за всё. Но как он может это сделать, если есть вещи, которых он о нём не знает? Да и… хотелось бы понять, примет ли Шэнь его извинения и попытки всё исправить или просто отвергнет, не дав ни единого шанса. С этими мыслями он и сел на стул, ожидая начала включения экрана и просмотра воспоминаний Шэня.  .......... Сначала экран показывал то, что все они и так видели. Он снова наблюдал детство Шэня — холодные переулки, тёмные улицы. Видел, как его схватили работорговцы, как относились к нему не как к человеку, а как… к скоту. Пинали, били, унижали, издевались… и надругались над ним. От этой картины ему снова стало тяжело. Хоть, казалось бы, ему уже следовало привыкнуть к тому, что в этом мире далеко не всё так просто, как он думал раньше. В том возрасте Шэню, скорее всего, было не больше шести или семи лет. Как… как они могли поступить так с ребёнком? Он слышал, как Шэнь кричал, как пытался сопротивляться, как рвался прочь. Бежал так быстро, как только мог, лишь бы… лишь бы уйти от этого ада. Лишь бы сбежать от боли, от невыносимых страданий. Избавиться от этих липких, до тошноты омерзительных взглядов, что скользили по его телу. Но он не мог. Не мог уйти, не мог сбежать, не мог избавиться. Он был слишком слаб… слишком мал и ничтожен для этого. Слишком… беззащитен. Его никто не слышал, никто не мог помочь или протянуть руку. В трущобах было лишь одно правило — каждый сам за себя. Если у тебя украли деньги — это твоя вина. Плохо спрятал, не уберёг. Если тебя избивают или насилуют на глазах у людей… Хм. Даже не пытайся звать на помощь. Люди не придут. Им всё равно. Они не обратят внимания на жалкого мальчишку в рваных лохмотьях. На того, кого они увидели впервые — и кого так же быстро забудут, сотрут из памяти, просто сделают вид, что ничего не случилось. Да, именно так. Людям не обязательно обращать на тебя внимание, особенно… если ты — никто. Разве что мусор на дороге. И то не факт, что даже его сочтут достойнее тебя. Ведь если ты из низкого происхождения — ты никто. Ты не существуешь. Ты выживаешь. Да, только выживать в этом мире возможно. И Шэнь знал это. Знал всегда. С самого детства, наблюдая за окружающим его миром. Он наблюдал, как несправедливо избивают женщин, как насилуют их — лишь потому, что они слишком слабы, чтобы дать отпор. Он наблюдал, как каждый день на этих холодных, жестоких улицах погибают десятки голодных, измождённых детей. Детей, которые когда-то так хотели жить… но потом, осознав, что это бессмысленно, сами обрывали свои жизни. Однажды он даже увидел, как один из его знакомых сделал то же самое. Если он правильно помнит, недавно у того умерла мать. Не выдержав всего этого, она повесилась прямо на глазах у собственного ребёнка. Лянь Чжоу — так звали его знакомого. Когда это случилось, тот не мог прийти в себя. Он замкнулся, ни с кем не разговаривал, ни с кем не общался. Их маленькая группа сирот пыталась его подбодрить. Они собирали ягоды в лесу, чтобы угостить Чжоу, спрашивали о его самочувствии. Но, конечно, это не дало никаких результатов. Их друг был не просто подавлен — он был сломлен. Его мать… Она была единственной нитью, что держала его в этом мире. А когда её не стало… какой смысл было жить дальше? И вот, спустя месяц, когда он так и не вышел на улицу и не пришёл в убежище, они наконец нашли его. Но уже мёртвым. Этот дурак… взял нож и перерезал себе горло и вены. Так его и не стало. Он погиб вместе со своей матерью. Тогда Шэнь и понял — жить… это не про него. Такие, как он, не могут просто жить. Они могут лишь выживать, сражаясь за каждый, даже самый маленький кусочек. ....... После этого Цингэ увидел, как картины перед ним снова изменились. На этот раз Шэнь появился в образе подростка примерно пятнадцати лет, хотя был гораздо ниже и худее своих сверстников. Он стоял на склоне, наблюдая, как поместье Цю сгорает в алом огне, не оставляя после себя ничего. Внезапно его окликнул холодный голос: — Цзю, ты дурак. Тебе стоило убить всех в этом поместье Цю. Или ты так хочешь, чтобы та девчонка тебя подставила? — насмешливо спросил незнакомец. Шэнь повернулся и встретился взглядом с мужчиной, стоявшим перед ним. У того были белые волосы и холодные, бесстрастные глаза. Это был У Яньцзы, его «наставник». Шэнь не обратил внимания на насмешливый тон «наставника» и спокойно пошёл вперёд. Слыша позади всё тот же насмешливый голос: — Ха, всё-таки Цю Цзяньло был прав, когда говорил, что добиться высот на пути самосовершенствования тебе не дано. Шэнь ничего не ответил. Ему было всё равно, что этот человек говорит — он знал, что единственное, о чём тот беспокоится, это спасение своей жалкой шкуры. Он прекрасно понимал, что У Яньцзы — лживый и хитрый мошенник. За всё время, что он путешествовал с ним, он убедился в этом сполна. Тот обладал целым набором талисманов с тёмными заклятиями: терпя поражение, он внезапно наносил с их помощью решающий удар. Но самое главное — он обманул его, пообещав научить пути самосовершенствования. А с чего всё началось? Это было примерно на третий год пребывания Шэнь Цзю в доме Цю Цзяньло и Цю Хайтан. У Яньцзы прибыл в город под видом бродячего заклинателя и поселился неподалёку от дома Цю, утверждая, что совершенствует тело и дух. У городских врат он установил платформу, где дети, а также юноши и девушки до восемнадцати лет могли опробовать свою духовную силу. Он искал выдающийся талант, чтобы взять его в ученики. Заклинатель в совершенстве владел многими техниками бессмертных, так что все жители города только и делали, что рассыпались в похвалах. Когда Цзю взошёл на платформу, его уровень духовной ци оказался настолько высоким, что заклинатель выбрал именно его. Тогда Цзю захотел уйти из дома Цю, но Цю Цзяньло отказался его отпускать, поскольку тот был "обручён" с его сестрой. Хотя ,  Ему ли не знать, что тот ублюдок просто не хотел отпускать свою Тань-эр? Какая же это мерзость — влюбиться и желать собственную младшую сестру. Что ж, Шэнь просто решил действовать по-своему. После перебранки Шэнь Цзю убил Цзяньло, вырезал всех слуг в доме и поджёг поместье, вынеся на улицу лишь лишившуюся чувств Цю Хайтан. Как-никак, ему даже было жалко эту девушку. Она и не замечала, о чём её "дорогой брат" думал у неё за спиной. И вот, когда он закончил и собирался уйти, он умудрился наткнуться на У Яньцзы. Он не хотел следовать за этим человеком, но у него не было другого выхода. Человек, стоявший перед ним, был явно сильнее. Так он и начал путешествовать с «наставником», который, по сути, оказался тёмным заклинателем. Жаль только, что узнал об этом слишком поздно. Этого времени вполне хватило, чтобы разрушить и искалечить его меридианы. До такой степени, что даже после того, как он присоединился к Цанцюн, никто, даже мастера с Пика Цанцао, не смог ему помочь. Ха… Он терпеть не может эту свою слабость. Терпеть не может, что его считают избалованным молодым господином. И он ненавидит то, что все думают, будто он сам искалечил себе меридианы. Ха, ну разве не смешно? Одни говорят, что он развратник, другие — что лицемер, ленивый и притворный. Но чем они лучше него? Чем? Они — все они — являются молодыми господами из своих знатных семей, детьми богатых купцов. А он? Он всего лишь бывший раб и беспризорник, когда-то живший на улицах. Он уверен: будь хоть кто-то из них на его месте, никто бы не выжил в этих холодных и опасных переулках. Им, молодым и знатным господам, неведомо, каково это — голодать целыми днями. Каково это — знать, что каждый день кто-то из твоей маленькой группы детей обязательно умрёт или покончит с собой. Никто из них не может знать этого и никогда не узнает.  Им никогда не приходилось выживать, они могли спокойно жить своей жизнью, веселиться и наслаждаться ею.  А он , он нет. Каждый его новый день был подобен аду. Ни одной спокойной минуты, ни одного тихого мгновения. Ведь ты знаешь — знаешь, что стоит только наступить ночи, стоит только мрачным переулкам погрузиться в темноту, как сразу придут они. Работорговцы. Они не упустят ни единой секунды, чтобы поймать уличных детей как он а затем продать кому-то. И такая жизнь была у него всегда. Даже когда он оказался в Цанцюне, у него не находилось и минуты покоя. Многие его оскорбляли, обвиняли и не понимали. Учитель и мастера пика требовали от него полного превосходства во всём. И после всех этих испытаний ему всё равно приходится слышать тех, кто говорит, что он сам виноват. Виноват в том, что у него слабое совершенствование, что он ленив, не хочет трудиться… И те слова — о том, что ему лучше бы всё это бросить. Но в чём он виноват? В том, что был рабом и не мог, как они, спокойно заниматься совершенствованием? Или в том, что начал лишь в шестнадцать — потому что не смог сбежать, не смог покинуть это злопамятное место? Ха... Или его вина в том, что с самого начала он доверился своему старшему брату? А тот... тот не пришёл. Предал. Оставил его, такую мразь, гнить в этом аду. Как бы его ни винили, Юэ ясно дал понять: его семья — это Цанцюн. А он… он лишь остаток прошлого и очередной груз вины. Хаха... Ему хочется смеяться от всего этого. Он так устал. Так устал находиться в этом месте. Так устал терпеть оскорбления. Так устал от этой безысходности. Но даже так он не хочет уходить. Он знает: если он уйдёт, это место долго не протянет. А его тупой старший брат, снова… снова этот добрый и до глупости слепой брат, не сможет увидеть врагов, которые только и ждут момента, когда секта рухнет, чтобы завоевать её. Нет! Определённо нет! Он не может этого допустить. Он должен стараться ещё больше. Да, именно так! Даже если упадёт от усталости, он должен всё вовремя заметить. Заметить врагов поблизости. Продумать стратегии, подготовить разные варианты развития событий. Он не может отдыхать. Только не сейчас... Наверное… он никогда не сможет просто отдохнуть. ................ На этом поток воспоминаний  Шэня завершился, и Цингэ остался в одиночестве, переваривая всё это. Он смотрел на чёрный экран и на панель летающего интерфейса системы, где было написано: ________________________________________________ Система 004 НА ЭТОМ ПРОСМОТР ЗАВЕРШЁН, ТАК КАК СКОРО ВАМ ПРИДЁТСЯ ВЕРНУТЬСЯ ОБРАТНО В КОМНАТУ К ОСТАЛЬНЫМ. Но можете не переживать — дальше вы продолжите смотреть воспоминания Шэня, но уже вместе со всеми, так что ничего страшного, если что-то осталось недосказанным. ________________________________________________ Кроме этого было написано - ________________________________________________ Приблизительное время до обратного перемещения — 2 часа 35 минут За это время вы можете обдумать увиденное. Система желает вам приятного времяпрепровождения! (＾▽＾) ________________________________________________