Тайны Шэнь Цинцю раскрыты

________________________________________________ Система 004 НА ЭТОМ ПРОСМОТР ЗАВЕРШЁН, ТАК КАК СКОРО ВАМ ПРИДЁТСЯ ВЕРНУТЬСЯ ОБРАТНО В КОМНАТУ К ОСТАЛЬНЫМ. Но можете не переживать — дальше вы продолжите смотреть воспоминания Шэня, но уже вместе со всеми, так что ничего страшного, если что-то осталось недосказанным. ________________________________________________ Кроме этого было написано - ________________________________________________ Приблизительное время до обратного перемещения — 2 часа 35 минут За это время вы можете обдумать увиденное. Система желает вам приятного времяпрепровождения! (＾▽＾) ________________________________________________ ------------------------------------------------------------------------------- После того как сообщение на панели системы исчезло, прошли долгие пять минут тишины. Затем — ничего. Только пустота. Оно исчезло, оставив его одного со всеми его мыслями. Лю Цингэ стоял неподвижно. Он не знал, что делать, что думать. Как ему вообще воспринимать увиденное? Как это осмыслить? Он чувствовал, как в груди постепенно нарастает тяжёлый, удушающий ком — вина, смешанная с горечью и чем-то почти похожим на страх. Страх перед правдой, которую он не замечал. Или не хотел замечать. А стоило ли вообще надеяться на то, что жизнь его Шисюна была ужасной только в поместье Цю? Нет... вряд ли. Скорее всего, это было ясно с самого начала. Просто он, упрямый, упрямый до слепоты, надеялся на обратное. На то, что всё не настолько плохо. На то, что Цзю — всего лишь капризный, ленивый, высокомерный тип с завышенной самооценкой. Ха... какой же он идиот. Шэнь ведь был прав. Сколько раз он слышал от него обидные, язвительные слова? Но разве сам Лю Цингэ не говорил ему того же — если не хуже? Он даже не может припомнить, сколько раз бросал ему в лицо что-то вроде: «Такой ленивый и молодой господин, как ты, никогда не станет сильнее. Лень и самодовольство — твои лучшие друзья». Смешно. Даже сейчас это звучит, как дешёвая реплика из подросткового спора. А ведь он действительно так думал. Всерьёз. Интересно... если бы он тогда знал, что пришлось пережить его Шисюну — стал бы он таким же агрессивным с самого начала? Может быть, всё равно стал бы. Может быть — нет. Он и сам не знает. Или не хочет знать. А ведь если задуматься, он даже не помнит, с чего всё началось. Нет — не так. Он никогда об этом не задумывался. До этого дня. Теперь, вспоминая их первую встречу, он понимает: всё могло пойти по-другому. Тогда ничто не предвещало ни последующей холодной войны между ними, ни многолетнего соперничества, ни тех обид, что затвердевали в груди, как камни. --- Это было много лет назад. Тот день был первым годом Шэня в качестве ученика Пика Цинцзин, и впервые он принял участие в собрании Союза Бессмертных — ежегодном событии, на котором собирались ученики со всех пиков. А вот Лю Цингэ участвовал уже в пятый раз. Он знал правила, знал лиц, знал атмосферу и даже знал, какие вопросы будут подниматься. Ему всё это наскучило. Но именно в тот год среди разговоров между старшими учениками он впервые услышал имя новичка с Пика Цинцзин — ученика, чьё поведение вызывало вопросы. — Говорят, он с каким-то странным высокомерием читает нравоучения старшим, — смеялся кто-то. — Да один мой друг из другого пика сказал что , этот Шэнь  смотрит на всех с презрением будто они жалкие муравьи у его ног , — добавлял другой. — Невоспитанный. Надменный. Будто его мнение важнее всех остальных, — резюмировал третий. Цингэ тогда усмехнулся и пожал плечами. Ему было всё равно. Но имя — Шэнь Цзю — почему-то запомнилось. А потом он увидел его. Впервые. Юноша в светлой зелёной одежде с Пика Цинцзин стоял особняком, спина прямая, лицо — спокойное. Даже холодное. Он не улыбался. Не искал общения. Но и не прятался. Он просто был — как застывшая фигура из нефрита посреди живого шума собрания. Лю Цингэ не знал, почему не мог отвести взгляд от ученика Пика Цинцзин. Он не слушал, что говорит Му Цинфань, не реагировал на едкие подколки Ци Цинци. Просто смотрел. Наблюдал. Шэнь Цинцю стоял немного в стороне, молчаливый и спокойный, как будто всё происходящее не имело к нему ни малейшего отношения. Его присутствие было почти незаметным — и в то же время каким-то неестественно отчуждённым. Лю Цингэ даже не заметил, как закончилась церемония официальных приветствий и началась настоящая часть — соревнования. На арену начали по очереди выходить ученики разных пиков, разных сект. С каждой новой парой становилось всё шумнее — выкрики, одобрительные возгласы, свист, вспышки духовной силы. Соревнования начались. Для Лю Цингэ это было привычно. Он выходил на арену бессчётное количество раз, снова и снова одерживая победу над своими противниками. Всё происходило по отработанному сценарию — выход, поклон, удар, победа. Он почти не замечал лиц тех, кого побеждал. Почти. Он не понял сразу, что следующий противник уже вышел. Не осознал, пока не поднял глаза и не увидел его. Шэнь Цинцю. Он стоял на противоположной стороне арены. Его лицо — холодное, выточенное, будто вырезанное изо льда. Осанка — безупречная, напряжённая. И только глаза выдавали истинное состояние. Глаза горели. Тот самый огонь — нет, не ярость, не гнев. Огонь воина, готового к бою. Огонь, который Цингэ не видел в его взгляде уже очень давно. В нём было всё — вызов, упорство, отчаянная решимость. Звук гонга. Бой начался. .................... Бой сопровождался оглушающими звуками скрещивающихся мечей и всполохами духовной силы — ци вихрями срывалась с лезвий, разрезая воздух, и гремела, как гром среди ясного неба. Арена дрожала, как натянутая струна, под натиском двух стихий. Лю Цингэ, ученик Пика Байчжань, сражался так, как его учили — мощно, напористо, прямо. Каждое его движение было отточено, каждая атака — направлена на то, чтобы прорвать защиту противника одним решающим ударом. Его меч будто нес в себе тяжесть гор и гнев боевого духа. Но Шэнь Цинцю был другим. Он не сопротивлялся силе напрямую. Он — уходил от неё. Каждое его движение было изящно и точно, словно он не сражался, а исполнял танец клинков, скользя между атаками Цингэ как вода между пальцев. Его шаги были лёгкими, плавными, он будто знал заранее, куда упадёт следующий удар. Он не нападал первым — но когда отвечал, в его ударах не было слабости. Там была скрытая, тонкая, но пугающая мощь. Толпа затаила дыхание. Лю Цингэ чувствовал, как бой подходит к концу. Он медленно, но верно теснил Шэня к краю, заставляя его отступать, и был уверен: ещё один рывок — и всё закончится. И вот — финальная атака. Цингэ вложил в неё всё: силу, решимость, усталость. Он был уверен, что победа — за ним. Но в тот самый миг, когда он уже видел, как Шэнь теряет равновесие, тот вдруг развернулся. Неожиданный, хитроумный приём, шаг вбок, ложный выпад, скрытое движение кисти — и остриё меча Шэня оказалось у горла Лю Цингэ. Всё. Победа была за Шэнем. И в этот момент Лю почувствовал, как кровь закипает в жилах. Он смотрел на него — холодного, спокойного, с тем же безэмоциональным лицом. В нём не было торжества, не было даже радости от победы. И от этого гнев внутри Цингэ стал только сильнее. Он счёл это подлостью. Он счёл это несправедливостью. Он не простил. Так зародилась та вражда, что тянулась за ними, как тень, долгие годы. С годами ненависть не утихала. Напротив — только разгоралась, медленно, но неотвратимо. Каждое столкновение, каждое слово, каждый взгляд — словно подкладывали хворост в пылающий костёр. Особенно после одного случая. Тогда, на задании с ним и учеником с Пика Аньдин - Цинхуа, Шэнь, как казалось Лю Цингэ, пытался его убить. Он был уверен: попытка была преднамеренной. Слишком уж опасен был тот выпад со спины, слишком странно Шэнь повёл себя в самый критический момент. Цингэ тогда поклялся — он не простит. Никогда. И только теперь, оказавшись в плену у системы, он узнал правду. Ни попытки не было. Ни предательства. Была ошибка. Недопонимание. Сломанный человек, который никому не осмелился ничего объяснить. Кроме этого он помнит тот случай когда его раздражение и презрение к Шэню достигла предела.  Это произошло спустя несколько дней после того инцидента с колодцем. Началось то, что он считал самым низким падением Шэня. Он до сих пор помнит, как однажды увидел его — входящего в бордель у подножия хребта Цанцюн. Шэнь не потрудился даже скрыться. Не сменил одежды. Шёл в своём ученическом одеянии, спина прямая, шаги спокойные, лицо без эмоций — как будто отправился в библиотеку, а не в место, которое, как считал Цингэ, позорит даже упоминание. Тогда его будто ударили в грудь. Ярость вспыхнула с новой силой, горячая, едкая, унизительная. «Вот он. Вот этот ‘молодой господин’. Вот его истинное лицо». Он не мог спокойно смотреть как этот развратник заходить в бордель посреди белого дня. Он помнит как ворвался туда напугав дам . Как схватил Шэня за воротник, и насильно потащил обратно в секту.  И прямиком на Пик Цюндин — к ещё тогдашнему главе секты, Фан Минъюэ . Он помнит как из-за его необдуманного поступка начались сплетни и слухи — Шэня стали называть распутником и мерзавцем. И всё это не прекращалось даже после того, как он, как и остальные из поколения Цин, стал Лордом. Жаль, что тогда он не знал, что Шэнь всего лишь спит и общается со своими сёстрами. А может, просто не хотел знать — кто его разберёт. Он помните как они сражались на спаррингах — ожесточённо, почти до крови. Обменивались колкими репликами на собраниях. Смотрели друг на друга как на врагов, достойных не доверия, а только осторожности. И всё это время Лю Цингэ убеждал себя: «Я знаю, кто он такой. Я знаю, что он за человек». …Как же он ошибался. Теперь, когда правда раскрылась, всё смотрелось иначе. Зачем Шэнь тогда не стал оправдываться? Почему не избегал взглядов? Почему не пытался объясниться? Возможно… потому что не видел в этом смысла. Возможно — потому что был слишком уставшим. Слишком разочарованным. И, возможно, в глубине души он действительно считал, что не заслуживает ни объяснений, ни понимания. Лю Цингэ чувствовал, как под ним рушится привычный мир. Образ, который он годами выстраивал — лентяя, притворщика, пустого господина без силы и принципов — рассыпался в прах под тяжестью одной простой истины: Шэнь молчал. Шэнь терпел. Шэнь скрывал. Он закрыл глаза и выдохнул — тяжело, словно выпуская из груди всё, что сдерживал долгие годы. Ха...поскорее бы всё это закончилось и они смогли вернуться обратно.  Цингэ знает- С того момента, как он вернётся на Цанцюн, он посвятит каждую минуту, чтобы исправить ошибки прошлого Даже если Шэнь Цинцю не захочет его прощать.  Этого будет достаточно.