Утренний кофе

Город потерянных надежд и мечтаний повлёк за собой мнимое спокойствие и мелкую радость. Там, где улицы пропитаны тупой злобой и душащей тоской, где в каждом незнакомце расцветает чёрная, подобно густым чернилам, душа, он нашёл лучик тусклого света, что медленно умирал в ледяной бездне. Чувства, давно спрятанные в душе за амбарным замком, постепенно, медленно и неторопливо, вырывались наружу, заставляя людей вокруг встать в лёгкий ступор и с манящим любопытством выжидать. Нежная и лучезарная улыбка, способная растопить любое холодное сердце, несильно заметные веснушки, признаки мягких поцелуев солнца, ярая готовность помочь без всяких сомнений, не требуя ничего взамен, спокойная, чистая и чересчур открытая душа, сильно отличающаяся от серой массы, — ангел воплоти, что спустился с небес на столь осквернённую землю. Маленький мальчик, чей бутон не расцвёл и который так и остался на тонких страницах сказок в волшебном мире фокусов и тайн…  — Ваш кофе, прошу! — Лололошка протягивает мужчине средних лет свежесваренный кофе, нервно копающемуся в телефоне. — По желанию можете оставить отзыв на сайте или в книжке на выходе. Каждый гость очень важен для нас…  — Да-да, спасибо, до свидания, — перебивает незнакомец, забирает стаканчик и под несуразное бурчание растворяется в неизвестности. Вздохнув, Ло поправляет рубашку, заправляет выбившиеся пряди волос за уши и бездумно оглядывается, подмечая каждую деталь интерьера.  Настоящий оазис уюта и тепла. Нежный и согревающий аромат свежезаваренного кофе и сладкой выпечки, который пробуждает самые приятные воспоминания из детства, проведённого в деревне, встречают с самого порога, окутывая гостей тонкой вуалью умиротворения. На стенах висят картины местных художников, а в углу тихо играет музыка, наполняя пространство легким, еле ощутимым волнением. Лололошка поправляет меню на стойке, которое обновляется еженедельно, предлагая сезонные блюда, приготовленные из местных продуктов и имеющие свою острую секретную изюминку, осматривается и расплывается в улыбке, позабыв об очередном чересчур занятом мужчине с его невнятным бурчанием. Просторная веранда за панорамным окном в окружении зелени идеально подходила для расслабляющих утренних встреч, запоминающихся свиданий или вечерних посиделок с друзьями. «Может сводить сюда Дилана?..»  Методичный звон, точно колокольчик, проносится по помещению, впуская в воцарившуюся идиллию новых гостей.  — Ну па-ап! — Жалобно и с долей нарастающей злобы тянет мальчик лет десяти с растрёпанными в разные стороны волосами, что отливались чёрным оттенком, и большими карими глазами, которые отражали весь мир, стараясь вырваться из хватки мужчины. — Пошли домой, пожалуйста! Кофе можно и дома попить, ну! Нахера только деньги тратить на эту бур… — Молодой человек, следите за языком и ведите себя тише. Вы не одни здесь находитесь, — строго отрезает отец назло официальным тоном, словно на собеседование, крепче сжимая маленькую ладошку и останавливаясь у стойки, за которой Ло с незаметным удивлением и присущей уже давно жалостью наблюдал за гостями. — Здравствуйте, можно, пожалуйста, обычный американо на миндальном молоке с клиновым сиропом.  Пепельные, удивительно чистые и развивающиеся на лёгком ветру волосы слегка спали на глаза, что отражали в себе пугающую пустошь с редкими искорками тупой ненависти, а заправленная алая рубашка с чёрной водолазкой под ней, которая скрывала длинную шею и тонкие запястья, привлекли внимание с первых минут. Болезненно-мёртвая бледность завораживала. Мысленно делая снимки, Лололошка прятал их в закромах памяти, в самых дальних ящиках, и внезапно для себя погрузился в воспоминания. Столь далёкие и смутные, отдаляющиеся с каждым желанием вспомнить все моменты прошлого, — друзей, собратьев, заклятых врагов, мимолётные чувства, трепетные и нежные, глаза, в которых хотелось тонуть оставшуюся вечность, осторожные и пылкие касания, оставляющие жгучий ожог на коже… Хотелось вспомнить себя и того, кого полюбил и возненавидел одновременно всем сердцем с самой первой встречи.  — Ну па-ап! — Очередной крик вернул в реальность и рассыпал по холодному полу мнимые воспоминания. Мотнув головой, Ло нервно откашливается и говорит, слегка заплетаясь:  — Д-да, конечно! К оплате… 189 рублей. Наличными, картой? — Картой, — с лёгким раздражением отвечает незнакомец, достаёт кошелёк и прикладывает банковскую карту к терминалу. Слабо кивнув, Дейвисон развернулся к кофе-машине, подхватил бумажный стакан и принялся творить, мыслями снова улетев в забытую страну загадок и тайн.  В голове вспыхнула утренняя прогулка по ближайшей безлюдной набережной, где волны блестели на фоне только поднимающегося из-за горизонта солнца, а камни давили на ступни… Пройдя чуть дальше, он остановился, бросил недалеко от себя сумку с документами, перекусом и мелкой ерудной и сел на край старой дюны, глядя на золотистые воды бесконечного моря, чьи мелкие волны текли, подобно времени, которое проскальзывало сквозь пальцы. В голове на перебой раздавались эхо забытых голосов, смех друзей, упреки знакомых, крики ненавистных врагов, трепетные и мягкие, точно облако, чувства… но всё это стало будто бы рябью на поверхности озера, не позволяющей погрузиться в ледяную бездну. Ло закрыл глаза и постарался остановить неумолимую спираль, распутать клубок. Но окончательно вспомнить — значило не только восстановить потерянное, но и заново открыть себя. Мнимая надежда стала его единственным компаньоном, пока каждая волна, что разбивалась о камни, шептала о неизвестности, и каждый вздох придавал сил в поисках неуловимого «я». Пространство между прошлым и настоящим сжималось, превращая каждый миг в напряженную паузу. «Кто же я на самом деле?» Миллион раз спрашивал он себя, чувствуя, как страх обволакивает тело, нацепляя на запястья непосильные кандалы.  — Эй, вы там скоро?!  Вздрогнув, Лололошка кинул дежурное «Да, минуту», закрыл стакан пластиковой крышкой и, бегло выключив кофе-машину, вернулся за стойку.  — Вот, ваш кофе, прошу!.. — Сказал парень, протягивая напиток и невольно рассматривая мужчину с ног до головы.  Карие глаза, внушающие лёгкий страх, отдавались холодом и отчуждённостью, белокурые, крашеные в еле заметный пепельный оттенок на кончиках, волосы завязаны в низкий хвост, деловой костюм только добавлял статности и власти, а тонкие пальцы с серебряными вперемежку с золотыми кольцами, часами на запястье, ожерельем на шее — изящности и неописуемой красоты. В глубине души вдруг вспыхнул неизвестный огонёк. Столь трепетный, щекочущий сердце, что забилось гораздо быстрее, оглушая, слабый и нежный…  — Простите мне мою бестактность, — начал внезапно Ло, когда незнакомец забрал кофе и в очередной раз сделал сыну замечание, — но мы с вами… не встречались раньше? Мужчина поднял непонимающий взгляд на парня, брезгливо осмотрел его сверху-вниз и, недовольно фыркнув, ответил:  — С чего такие выводы? Если проблемы с головой, то иди и лечись, парень.  — Пап, ну пошли-пошли! Пусть этот болванчик дальше работает здесь и тухнет, ну же! — Нахмурившись, мальчик повёл отца к выходу, показав одной из посетительниц язык.  Доля секунды, и гостей след простыл, медленно оседала лишь гнетущая и ядовитая атмосфера, нарушившая воцаривший давно покой. Сжав губы в тонкую линию, Ло попросил Мэгги заменить себя за стойкой, пройдясь по маленькому коридору, чуть ли не вбежал в комнату для персонала и скатился вниз по двери на пол, зарывшись пальцами в волосы, уперев локти в согнутые колени и опустив голову.  «Неужели я с ума сошёл?» Судорожно выдохнув, он старается сохранить спокойствие, но сердце продолжает стучать, а мысли ускользают, как песок сквозь пальцы. Чувство сладкого дежавю нарастает, становится более настойчивее, словно старая мелодия, которую он не мог вспомнить. Былая уверенность рассыпается, стоит снова до немыслимых деталей вспомнить незнакомца с сыном. Ло забирался в самые глубины подсознания, искал зацепки в лицах прошлого, но так и не находил ответов… Каждая попытка вспомнить возвращала его обратно к взгляду, наполненному раздражением, — словно запечатленному на пленку, недоступному для осознания. Внутри вступили в бой любопытство и страх: кто он, этот человек, и почему его присутствие так тяжело давит на сердце? Как будто уловка судьбы подмигивает ему из темного уголка, даёт знак, который трудно понять…  Мотнув головой и судорожно выдохнув, полный неизвестных чувств, парень дрожащими достал телефон, набрал заученный номер и прислонил к уху, ожидая ответа по ту сторону.  — Здравствуйте, мистер Маерз, вы… можете сейчас говорить?  — О, здравствуй, Дейвисон! —Поздоровался мужчина средних лет, зажав трубку плечом и посильнее прислонив её к уху, дабы лучше расслышать собеседника. — Да, конечно, что такое?  Сглотнув вставший поперёк горла ком, Лололошка слегка замялся, прежде чем неуверенно продолжить:  — Я… Могу ли я взять отпуск? 

***

Тишина заполнила квартиру, как густой туман, окутывая каждую вещь, потерявшую свою значимость. Редкие картины на стенах, некогда яркие и полные жизни, теперь казались лишь блеклыми напоминаниями о прошлом. Лололошка, который стал до невозможного смазанным и осунувшимся, будто бы это реальность сама пыталась избавиться от него, сидел в углу комнаты в тени, где пыль растворялась в лучах угасающего света, и ждал неизвестно чего. Часы тикали, беспощадно ударяя по голове молоком. Сквозь треснувшие стены пустой квартиры время растягивалось до невыносимости. Он не знал, сколько ночей уже прошло в душащем заточении. Реальность начала рассыпаться, как старая бумага, а упорные поиски понять, кто он есть сейчас, сошли на нет, стоило безумию начать плавно переплетаться с его сущностью. Каждую ночь приходил он. Давний знакомый, расплывшийся и больше напоминающий глюк парень-негодяй, который тихо шептал и звал к себе, в другой мир, полный беззаботного веселья и слепой радости рядом с близкими людьми. Но здравый смысл, как старая плита, трескался и искрил, отказываясь воспринимать реальность, пока скачущий вокруг парень галопом разрывал его мир на части.  «Кто ты… кто, скажи!..»  Лололошка немо молился, прижимая колени к содрогающейся груди и обнимая их дрожащими руками. То звук, неясно доносившийся из-за двери, то мерцание света, словно парень издевался, танцевал и держал в напряжении, сводили с ума... Но стоить вытянуть руку навстречу, чтобы прикоснуться к столь отдалённому и забытому образу, как он исчезал, оставляя лишь ледяной след на душе. Лололошка больше не один. Ненасытное одиночество навсегда покинуло тело и взамен появился он, чьи белокурые волосы, подобно змеям, поднимались дыбом за малейшее отвержение со стороны, а удивительно-алые глаза полыхали огнём, пугающим и жгучим.  «Я устал… Господи, за что…»  Судорожно выдохнув, Лололошка поднял взгляд, осмотрелся и заметил его снова, стоящим, подобно надгробной плите, на кухне и смотрящим сквозь стены.  — У-уходи…  Парень дрогнул и, точно в замедленной съёмке, повернул голову, сильно склонив её набок, словно в фильме «Звонок».  Медленно, неуловимо, он слился с тенями, давно погружённый в бездну, откуда не было возврата, утягивая за собой брюнета... — Я не уйду от тебя, Ло. Голос, леденящий и отдалённый, словно из другой вселенной, ударил в самое сердце. — Я ведь тот, без кого ты не можешь жить… Я твой центр Вселенной. Искажённое и размазанное лицо оказалось прямо напротив, заставив Лололошку вздрогнуть и вжаться в стену сильнее. — Т-тогда… кто ты? Скажи, у-умоляю… На бледном лице дрогнула улыбка. Острые крыли, подобно лезвию, будто бы блеснули от пробравшегося сквозь шторы блеклого луча луны. — Я твоя первая любовь. Тот, кого ты возненавидел и полюбил одновременно с самой первой встречи. За которого ты всегда переживал, бросался в огонь и воду после любой просьбы, за которым следовал, подобно собачке, и боготворял, получая абсолютную, хоть и не шибко заметную взаимность в ответ… Я — Люциус Де Рос, твой единственный и любимый до скончания веков. Сердце точно удар молотка пробил. — Л-люциус?.. — Испуганно прошептал Ло, после чего незримый силуэт, расплывшись в безумной улыбке, оглушительно захохотал и запрыгал по комнате, словно солнечный зайчик. Вдруг в голову ударили смутные и далёкие истории искренней и по-детски наивной любви, из-за чего Ло отчаянно схватился за голову, почувствовав, как сердце сжалось от воспоминаний, а виски пробило током. Перед помутневшими глазами, точно в замедленной съёмке, проносились размытые образы — громкий смех, искрящиеся алые глаза, полные безумной энергии и жизни. Каждое мгновение, проведенное вместе, словно вспышка света, озарила вмиг потерянную душу. Тогда, держась за руки и гуляя по обширному и полному загадок лесу, мир казался бесконечным и полным чудес. Каждое прикосновение, каждая шутка оставили трепетный след в памяти, но тут же потеряли свою значимость для одного. Ло вспомнил, как Люциус, с улыбкой, закутывал его в теплый шарф, когда ветер холодно щекотал нежную кожу. Их вечерние прогулки по ночному полю, когда неоновые огни звёзд танцевали в ритме их смеха и редких поцелуев… «Неужели это действительно он…» Вдруг Лололошка, точно зомби, поднимается, забирает с кухни первый попавшийся нож, обходит небольшой островок и медленно шагает на ватных ногах в ванную комнату, откуда лил бело-жёлтый, помигивающий свет. Зайдя в не шибко просторную комнату, парень подошёл к давно наполненной ванне, бездумно залез в неё, окоченев от морозного холода, что пробирался под кожу, выставил перед собой запястье правой руки и медленно прошёлся по ним лезвием. «Раз уж мы были когда-то вместе… значит, будем до конца.» Вода постепенно окрашивалась в блеклый красно-розовый, пока тело не обмякло окончательно, выпустив изо рта последний вздох, а руки не потеряли окровавленный нож. И жизнь оборвалась, подобно тонкой нити. Отражение не оставляло сомнений — в ней покоилась жизнь, которой не стало. Опустивший голову на поверхность, теперь парень напоминал замороженную статую в полном смирении, чьи черты лица придавали мёртвое спокойствие, которого он давно лишился. Глубоко в глазах читалась бездонная печаль, что напоминала мрачный океан, поглощающий последние лучи надежды. До ужаса холодные волны обвивались вокруг бездыханного тела, словно пытаясь сохранить последние мгновения, прежде чем наступит вечность. Он оставил все тревоги и боль, облекшие его существование… и выбрал забытую любовь. И больше не будет ясных дней, глобальных планов или путешествий по другим странам, желанных встреч с давними друзьями и одиноких вечеров за просмотром сериала, завернувшись в пушистый плед. Каждая история, воспоминание сгорели, превратившись в сухой пепел, что закружился в танце на ледяном ветру.   Люциус, облетев квартиру в последний раз, медленно сошёл на леденящий душу пол, прикусил нижнюю губу, подошёл к ванной, где некогда чистая вода из малинового оттенка приобрела грязно-алый, сглотнул и, опустившись на колени, положил голову на выходившую за бортик руку, прошептав с мнимой улыбкой на губах:  — Что же… Теперь-то, я надеюсь, мы будем с тобой вместе, Ло…