Казино "Призрачный город"

      Цзян Чен уже целых семь дней отработал в ресторане Призрачного города и чувствовал себя от этого счастливым и окрыленным — еще бы, ведь сбывалась его главная мечта. В первые два дня он в основном учился правильно резать овощи, и, наверное, нашинковал целую тонну моркови и лука. Ваньинь к вечеру уже не чувствовал ни ног, ни рук, ни поясницы, но был при этом абсолютно счастлив. На третий день шеф Лань доверил ему приготовить обед для сотрудников и кажется, остался доволен результатом.              Вечером того же дня Цзян Чену поручили нарезать зелень для заготовок и он сам не заметил, как накрошил целую миску почти в труху. И виновато было в этом не его усердие, хотя куда без него, но в большей части то, что Ваньинь то и дело залипал на шефа. То, как Лань Сичень командовал кухней, вызывало в нем священный трепет. Цзян Чен невольно любовался его сосредоточенным профилем, сильными руками, длинными пальцами, тем, как шеф умело перемешивал соус, размазывал его по тарелке, сервировал и передавал официантам для отдачи гостям. Ваньинь оттяпал бы себе пальцы, пока, затаив дыхание наблюдал за шефом, если бы не один из случайно задевших его поваров. Именно это вывело его из оцепенения и заставило приступить к нормальной нарезке.              Примерно к концу недели Цзян Чен признал себе, что кажется, ему нравится Лань Сичень, не только, как знаменитый шеф-повар, но не придал этому никакого значения. Ему не впервые было испытывать легкую влюбленность в людей, которых он знал едва ли две недели. Подумаешь. Цзян Чен знал, что через две недели его интерес естественным образом угаснет и все будет так, как нужно. Цзян Ваньинь — стажер, ученик шеф-повара, а Лань Сичень его учитель и крутой шеф. Вряд ли столь известного человека интересовали повара-недоучки, поэтому Цзян Чен не тешил себя какими-то надеждами и просто получал удовольствие от взрыва эндорфинов в голове и бабочек в животе.              С началом второй недели работы в ресторане, Цзян Ваньинь начал немного волноваться — приближался отборочный этап конкурса, а ответа о том, что его заявка принята до сих пор не поступило. Но Лань Сичень сохранял спокойствие и невозмутимость — утром понедельника, придя в ресторан, как всегда красивый и элегантный, сначала заперся в своем кабинете, потом что-то долго обсуждал с Сун Ланем. Цзян Чен краем глаза наблюдал за ними, испытывая легкий укол ревности и небольшую каплю зависти к су-шефу. Хотел бы он быть так же близок к Лань Сиченю.              Спустя еще некоторое время, Лань Сичень, наконец, вспомнил, что у него есть стажер. Он подошел к Цзян Чену, в это время помогавшему поварам делать заготовки, с тарелкой, накрытой крышкой.              — Ты тут не заскучал? — спросил Лань Сичень и виновато улыбнулся.              — Нет! Если только самую малость, — признался Цзян Чен, чувствуя, как в животе вновь запорхали бабочки.              — Хорошо, значит, сейчас повеселишься, — усмехнулся Лань Сичень, открывая крышку с блюда, — у тебя пятнадцать минут, чтобы приготовить соус к баранине.              — Почему так мало? — взмолился Цзян Ваньинь.              — На конкурсе будет еще меньше. Никто не будет возиться с участниками, как с…              Договорить он не успел, потому что Цзян Чен уже сорвался с места, чтобы подготовить ингредиенты для соуса. Шеф Лань не просил его удивить или придумать что-то неординарное, значит, надо делать самое простое и классическое — к баранине отлично подходил мятный соус, а если добавить в него немного чеснока и каплю сока лайма, то получалась еще кисло-острая пикантность.              Уже через минуту Цзян Чен, отделив листочки от веток, растолок в ступке мяту с небольшим количеством сахара. Добавил щепотку соли, перемешал. Налив две ложки кипятка, который заранее подготовил себе в небольшом сотейнике, он пюрировал полученную смесь блендером. После чего капнул немного винного уксуса, сока лимона и мелко нарезанный зубчик чеснока. Попробовав на вкус, Цзян Ваньинь остался довольным результатом — чеснок не перебивал свежесть мяты, а сок лайма приятно оттенял сладость. И у него еще было пять минут, чтобы соус успел настояться и раскрыться.              — Готово! — объявил Цзян Чен, спустя отведенное на приготовление время, предварительно красиво размазав соус по тарелке.              — Классический английский мятный соус к баранине? — спросил Лань Сичень, ложкой зачерпнув соус и отправив его в рот.              — Да! — гордо заявил Ваньинь, пытаясь распознать по мимике шефа, понравилось ему или нет. Но тот сохранял абсолютное спокойствие и ничем не выдал себя.              — Хорошо, — кивнул в итоге Лань Сичень, — пропорции верные, ингредиенты тоже, соус настоялся и раскрыл ароматы. Но я бы посоветовал в следующий раз брать что-то одно или чеснок, или сок лайма, чтобы они не конкурировали между собой.              — Понял, шеф! Я исправлюсь! — с готовностью отозвался Цзян Чен. Он почти раздулся от гордости — один из лучших шеф-поваров его похвалил, чем не повод?              — А теперь сделай мне еще один соус к баранине, но не используй для этого уксус, — попросил Лань Сичень.              Цзян Ваньинь не думал долго. Что-то подобное он уже видел в одном из миллионов, просмотренных им кулинарных шоу. Уже через пятнадцать минут, Цзян Чен был готов.              — Томатный? — удивился Лань Сичень, глядя на соус идеальной консистенции.              — Вместо уксуса я использовал маринованные помидоры. Томаты придают свежесть, а кислинка маринада сбалансировала вкус блюда, — отчитался Цзян Чен.              — Хм, интересно, — прокомментировал Лань Сичень, пробуя соус, — что ж, ты прав. Молодец.              — Спасибо, шеф! — обрадовался Цзян Чен.              — Ты голоден? — вдруг спросил шеф Лань.              — А? Я…Нет, то есть да! — растерялся Ваньинь, но в итоге сказал правду. Время уже перевалило за полдень, а завтракал он довольно давно.              — Тогда отвези меня в тот ресторан, в котором, как ты говорил подают изумительную рыбу. Сун Лань прикроет меня, пока нас нет. Надеюсь, он не на другом конце города? — улыбнулся Лань Сичень.              — Нет, конечно же, нет! — выпалил Цзян Чен, не веря своему счастью. Сначала шеф его похвалил, а теперь просит с ним пообедать. Ну не мужчина, а мечта! Только жаль, что эта мечта достанется кому-то другому. Пусть кольца на пальце у него и не было, Ваньинь был уверен, что такой мужчина не может быть свободным.              — Тогда поехали, — скомандовал шеф.              Вскоре они сидели в машине Лань Сиченя, и он забивал в навигатор адрес ресторана. Ехать оказалось недалеко — всего тридцать минут. Пробок в это время почти не было, поэтому добрались они быстро и без происшествий. Ваньинь всю дорогу пытался смотреть в окно, но то и дело его взгляд скользил к рукам шефа, то как он держал руль своими изящными руками, сжимая его длинными пальцами, было настоящим преступлением. И пыткой для буйной фантазии Цзян Чена — вот если бы Лань Сичень так сжимал не руль, а талию или бедра своего стажера, то было бы гораздо лучше. Пришлось с силой ущипнуть себя за ногу, чтобы перестать думать о подобном. Иначе это грозило тем, что Цзян Чену пришлось бы от машины до ресторана идти прихрамывая, пытаясь прикрыть результаты своих фантазий. К счастью, Лань Сичень был сосредоточен на дороге и не обращал внимания на своего попутчика, нервно ерзающего на сидении.              В небольшом рыбном ресторане, как всегда, было многолюдно и шумно. Цзян Чен едва нашел свободный столик. Он ожидал, что Лань Сичень, привыкший к роскоши и дорогим интерьерам своего заведения, будет брезгливо морщиться и придирчиво разглядывать посетителей. Но он вел себя вполне спокойно и естественно, словно каждый день бывал здесь. Меню разглядывать долго не стали — заказали ту самую рыбу, которую так нахваливал Цзян Чен. Заказы здесь приносили настолько быстро, насколько это было возможным — заведение работало на поток посетителей, и каждая минута была на счету.              — Пожалуйста, жареная рыба с овощами по старинному рецепту, — объявил официант, ставя перед мужчинами большую тарелку с рыбой, источавшей умопомрачительные ароматы, от которых у Цзян Чена мигом потекли слюни. Это блюдо было хитом ресторана.              — Спасибо, — ответил Ваньинь, хватаясь за палочки, — умираю от голода. Шеф, пробуйте скорее!              Лань Сичень дождавшись, когда официант уйдет, недоверчиво посмотрел на рыбу. Взял палочки и убрав лежащие сверху овощи, отломил кусочек. Он внимательно осмотрел его, а затем обратился к Цзян Чену.              — Так какие специи ты здесь чувствуешь?              — Лук, чеснок, имбирь, — начал перечислять Цзян Ваньинь, — душистый и зеленый перец, сычуаньский перец, паприку, черные бобы, соевый соус: темный и светлый. Розмарин и карри. А еще одну приправу никак не могу понять…              — А ты ее и не опознаешь, — бросив палочки, Лань Сичень скрестил руки на груди и откинулся на стул. Его лицо посуровело и заострилось.              — И что это? — удивился Цзян Ваньинь, не понимая от чего произошла такая резкая перемена настроения шефа.              — Это пищевая добавка, — сухо бросил Лань Сичень, — судя по всему усилитель вкуса.              — Что?! — палочки Цзян Чена замерли в воздухе, — мы были тут столько раз! Это невозможно! Шеф, ведь добавлять подобную химию в еду строго запрещено!              — Смотри, чтобы рыба стала вкуснее, повара должны посыпать ее специями и обжарить в масле. После чего у нее появится золотистая корочка, филе станет белоснежным или золотистым. А теперь посмотри, какого цвета мякоть у этой рыбы.              Цзян Чен недоверчиво поковырялся в блюде, перебирая филе — не белоснежное и точно не золотистое. Рыба была какого-то грязновато розового оттенка.              — Рыба обжаривается при температуре масла в сто тридцать градусов, при нагреве свыше ста десяти градусов добавки придают рыбе розоватый оттенок.              Ваньинь брезгливо откинул палочки.              — Черт, а я столько раз ее ел! Фу…              — Ну от небольшой порции ничего не случится, — заверил его Лань Сичень.              — Все равно! Больше никогда сюда не приду!              — Но ведь ты умирал с голоду, — заботливо напомнил шеф Лань.              — Да, но эту рыбу я больше никогда не смогу есть, — поморщился Цзян Чен, а потом задумавшись на несколько мгновений, выдал, — в десяти минутах езды есть еще один ресторан. Там подают традиционный рыбный суп с тофу. Там точно без сюрпризов — я знаю все ингредиенты!              Лань Сичень согласно кивнул и настоял на том, чтобы все же расплатиться за рыбу, хотя Цзян Чен порывался устроить взбучку за некачественное блюдо. Но скандал — это последнее, что им сейчас было нужно, поэтому вскоре они покинули ресторан и через пятнадцать минут были в другом.              Традиционный рыбный суп с тофу оказался густым, наваристым, с молочно-белым бульоном, крупными кусками маринованной рыбы и соленого тофу.              — Попробуйте, шеф, — предложил Цзян Чен, его желудок уже тридцать минут, как бурно протестовал, требуя еды, — говорят, что тофу они готовят сами. Так что он должен быть самым свежим.              — Что насчет специй? — спросил Лань Сичень, зачерпывая густой бульон.              — Хм, — отправив первую ложку в рот, Цзян Ваньинь на несколько секунд задумался, — я чувствую имбирь, черный и розовый перец, шафран, рыбный и соевый соус. Жареный лук и чеснок, а еще они не помыли сковородку после жарки чеснока, — поморщился он.              — В этот раз рыба приготовлена хорошо, — сделал свой вердикт шеф Лань, — но повар не додержал рыбу в маринаде.              — Слишком торопился?              — Скорее слишком осторожничал.              — А знаете, как называется этот суп? — хитро прищурился Цзян Ваньинь.              — Рыбный суп? — улыбнулся Лань Сичень.              — Не-е-ет. Его название слезы рыбы в сердце реки!              — Очень, кхм, необычное название для супа…              — А знаете почему так? Потому что рыба плавает в реке и если она плачет, то ее слезы смешиваются с водой. А значит нам их не увидеть и только река знает правду. Слезы рыбы остаются в сердце реки…              — Ты уверен, что это название придумал шеф-повар этого ресторана?              — Шеф, а вы как всегда правы, — восхитился Цзян Чен, — это название придумала моя сестра, когда мы впервые сюда ее привели.              — Твоя сестра очень романтичная девушка.              — Есть немного, — подтвердил Ваньинь, — давайте есть, а то остынет!              За разговором суп закончился слишком быстро. Гораздо быстрее, чем хотелось бы Цзян Чену. И пришло время возвращаться обратно в ресторан. Ваньинь был слегка расстроен этим фактом, он бы с удовольствием сводил шефа в еще парочку своих любимых ресторанов, но время — деньги, и деваться было некуда — их ждала работа.              — Чуть не забыл. Твою заявку на участие в конкурсе одобрили, — неожиданно объявил Лань Сичень, когда они уже припарковались у ресторана, — отборочный этап через неделю.              — Правда? — обрадовался Цзян Чен, — а известно, что нам придется готовить?              — Нет, вы это узнаете за пять минут до начала. Так что тебе нужно подготовиться.              — Хорошо, шеф! — с радостью заявил Ваньинь.              Он готов был учиться и трудиться день и ночь, лишь бы не опозорить своего учителя.       

***

      Лань Сичень давно не испытывал такого вдохновения, желания творить и создавать что-то новое. И виной тому была в первую очередь его болезнь, причины которой ни один врач так и не смог найти. Но сейчас он испытывал небывалый всплеск энтузиазма и уже целый час готовил новое блюдо. Источником воодушевления Лань Сиченя стал никто иной, как его стажер. Цзян Ваньинь ворвался в его серую жизнь ярким пятном, незаметно для себя самого скрасил унылые будни. Сичень давно не чувствовал такой тяги к кому-либо. Возможно, причиной тому было то, как Ваньинь смотрел на него — с восхищением и благоговением, подкупал он также и искренним желанием стать профессиональным поваром.              Лань Сичень сам не знал зачем потащил его на обед в ресторан. Может, в очередной раз проверить его способности, может, доказать самому себе, что внимание молодого и симпатичного парня ему просто льстит. А может, Лань Сичень просто захотел провести с ним время, но итог оказался даже лучшим, чем он мог предполагать. Слезы рыбы в сердце реки вдохновили его создать кое-что новое. Едва Сичень закончил, на кухне появилась Ван Линцзяо.              — М-м-м, что-то новенькое? — улыбнулась она глядя, на тарелку в руках у Лань Сиченя.              — Да, я придумал новое блюдо — рыбные пельмени с острым бульоном. Попробуй…              — Я уже попробовал — это потрясающе вкусно! — отозвался Сун Лань со своего места.              — Там что внутри рыбный бульон? — попробовав, удивилась Ван Линцзяо.              — Точно! Цзян Ваньинь водил меня в ресторан…              Договорить Сичень не успел, Линцзяо с грохотом бросила ложку обратно в тарелку и резко заявила:              — Мне не нравится это блюдо!              — Ты ведь даже не доела, — покачал головой Лань Сичень.              — Я попробовала достаточно, — безапелляционно заявила Ван Линцзяо, бросив злобный взгляд в сторону ничего не подозревающего стажера, — лучше сделай что-то более традиционное. Например, итальянские равиоли или японские гёдза. Добавив в начинку рыбный бульон, ты только испортил текстуру теста. Это отвратительно!              — Линцзяо, что сегодня с тобой такое?              — А ничего!              — Ты всегда одной из первых пробовала все мои новые блюда и судила их непредвзято. Что случилось? Я хочу знать причину…               — Ты даже не спросил, где я была. А потом — ресторан с ним. С ним, Сичень. А я — никто, да?              — Линцзяо…              — Что? Когда ты в последний раз приглашал меня куда-нибудь? Просто посидеть, поговорить по душам, как раньше?! Когда?              — Давно, — признал Лань Сичень.              — Вот именно! Ты закрылся от меня и ушел в себя. Я молча это терпела и ждала, когда ты откроешься! А оказывается дело не в тебе! А во мне!              — Это не так, — попытался оправдаться Сичень.              — Не хочу больше это обсуждать, — бросила Линцзяо, — мне нужно работать.              Она ушла в зал ресторана, громко хлопнув дверью, оставив Лань Сиченя в легком недоумении и замешательстве. Как его хорошая подруга еще со студенческих лет, Ван Линцзяо знала о состоянии его здоровья. И Сичень был в полной уверенности, что она принимает и понимает его некоторую отчужденность. А теперь казалось, что он ошибался. Похоже, Линцзяо не на шутку обижалась на его поведение, только что с этим делать Сичень не знал. Да и не хотел. Последнее что его сейчас волновало так это истерики на пустом месте.