Казино "Призрачный город"

      Прекрасное утреннее настроение Хуа Чена было испорчено ворвавшимся в приемную незнакомым мужчиной. Неизвестный появился, как гром среди ясного неба, едва он успел перекинуться парой стандартных фраз с Се Лянем.              — Кто здесь главный? — истерично завопил мужчина, оглядывая их обоих изучающим взглядом.              — Ну, допустим — я, — нахмурился Хуа Чен, скрестив руки на груди и всем своим видом показывая гостю, что ему тут не рады.              — Я требую, чтобы вы уволили вашего сотрудника!              — Какого? У меня их, знаете, сотни!              — Он сказал, что он управляющий этого чертового отеля, — зло выплюнул мужчина.              — А-а-а, управляющий Хэ, — саркастично протянул Хуа Чен, — и что же натворил мой сотрудник?              — Он набросился на меня и моего друга с кулаками! Как в каком-то захудалом клоповнике! Немыслимо! — мужчина разве что не брызгал слюной.              — Вы утверждаете, что управляющий Хэ вас ударил, я правильно понимаю? — холодно уточнил Хуа Чен, — просто так, ни за что?              — Все верно! Я пострадавший! Я требую уволить его и компенсацию морального вреда!              — Я вас понял. Думаю, нам стоит пригласить управляющего Хэ…              — Это еще зачем? — немного потеряв свою спесь, переспросил незнакомец, который до сих пор не соизволил представиться, — а если он снова на меня набросится?              — Мы этого не допустим, — пообещал ему Хуа Чен.                    — Мне позвонить ему, господин Хуа? — отозвался притихший до этого Се Лянь.              — Думаю, по моей просьбе он появится тут быстрее, — ответил Хуа Чен, пройдя в свой кабинет, и предусмотрительно не закрыв за собой дверь. Оставлять Се Ляня с этим типом один на один очень сильно не хотелось. Что-то внутри него шептало, что незваный гость появился у них не случайно. Может, очередной шпион? Журналист? Или еще кто?              — Да? — раздался ворчливый голос Хэ Сюаня в трубке.              — Зайди ко мне, — без предисловий ответил Хуа Чен.              — Я только пришел и не успел даже…              — Немедленно!              — Десять минут, — коротко бросил Хэ Сюань и оборвал связь.              Хуа Чен вернулся в приемную. Се Лянь невозмутимо смотрел в свой монитор, а незнакомый мужчина, усевшись на один из гостевых стульев, гневно взирал на них обоих. Хэ Сюань появился даже раньше, чем обещал — минуты на две.              — Ну, что стряслось? — с ходу спросил он.              — Этот господин утверждает, что ты его ударил, — Хуа Чен кивнул в сторону мужчины.              Управляющий Хэ обернулся и его глаза опасно сузились, а кулаки невольно сжались.              — Все верно, — подтвердил он, едва слышно скрипнув зубами.              — Вот видите! Немыслимо! У вас приличное заведение или все-таки какой-то клоповник? — поняв, что никто на него не собирается снова бросаться с кулаками, завопил мужчина.              — Лучше заткнись, пока снова не получил по своей мерзкой роже! — выплюнул Хэ Сюань.              Хуа Чен прекрасно знал, что его в Призрачном городе держит только долг и поэтому управляющий не стеснялся в выражениях даже при нем. И сделать с этим ничего не мог, но на самом деле не особо то и хотел.              — Вы это слышали? Он мне снова угрожает! — взвизгнул мужчина, на всякий случай сделав шаг назад.              — Управляющий Хэ! — предупредил его Хуа Чен и подчеркнуто вежливо попросил, — расскажи свою версию произошедшего.              — Этот, — Хэ Сюань кивнул в сторону мужчины, — и еще один его дружок чуть не изнасиловали Ши Цинсюаня. И сделали бы это, если бы я не вмешался.              — Ложь! Он пришел добровольно!              — И добровольно забился в угол и чуть не умер от страха? — рыкнул Хэ Сюань.              — Пацан просто испугался тебя, когда ты влетел в номер! А так он был на всё согласен!                    — Так! — прервал их перепалку Хуа Чен, — достаточно. Се Лянь, вызывай полицию — пусть разбираются.              — Зачем полицию? — пискнул мужчина.              — Вы утверждаете, что вы пострадавший?              — Да, но…              — Значит, если полиция установит, что вы пострадали по вине моего сотрудника, мы выплатим вам компенсацию за причиненный ущерб и моральные страдания. И принесем свои официальные извинения. А управляющий Хэ ответит за свой поступок по закону.              — Это просто невообразимо! Почему я что-то должен доказывать? Да еще разбираться с полицией? У меня нет на это времени! — мужчина направился в сторону двери, нервно заламывая руки, — я разнесу всем правду о вашем заведении! И о том, какие сотрудники здесь работают!              — Как вам будет угодно, господин, — усмехнулся Хуа Чен, — не забывайте, что у Призрачного города лучшие юристы, а за клевету предусмотрена уголовная ответственность…              — Это мы еще посмотрим! — пригрозил мужчина и, наконец, покинул приемную.              — Так нужно звонить в полицию? — подал голос Се Лянь, наблюдавший за развернувшейся картиной одновременно с удивлением и восхищением.              — Нет, — покачал головой Хуа Чен, — думаю, если бы он говорил правду, он бы не стал так поспешно сбегать. Как там Цинсюань? — спросил он, обращаясь к управляющему.              — Нормально, жить будет, — проворчал Хэ Сюань.              — Полагаю, он получил полуторачасовую головомойку за то, что вошел в номер?              — Двадцати минут было достаточно, — Хэ Сюань закатил глаза, — так, что, я уволен?              — Конечно же, нет.              — Жаль.              И не сказав больше ни слова, тоже ушел.              — Почему он так мечтает уволиться? — осторожно спросил Се Лянь, когда шаги управляющего стихли.              — Долгая история, расскажу как-нибудь потом.              — Хорошо! — согласился Се Лянь, — надеюсь, с Цинсюанем все в порядке…              — Думаю, управляющий подоспел вовремя. Но если хочешь, можешь его проведать прямо сейчас.              — Правда?              — Конечно. Ему сейчас нужна дружеская поддержка. А если ты мне понадобишься, я позвоню.       

***

      Лань Сичень давно запретил себе влюбляться. Случилось это в тот момент, когда он понял, что его болезнь не поддается лечению и постепенно прогрессирует. Он не хотел, чтобы с ним оставались из жалости, или же, наоборот, уходили, едва узнав о его состоянии. Поэтому долгое время, Лань Сиченю успешно удавалось никого не впускать в свою жизнь. Однако его защита дала пусть пока небольшую, но трещину, когда в его жизни появился Цзян Ваньинь. И не понятно, почему именно — то ли потому, что тот смотрел на него с искренним восхищением и преданным щенячьим взглядом, то ли потому что его старое, больное сердце истосковалось по простым человеческим чувствам. Сичень не мог отрицать того, что Цзян Ваньинь ему нравится не только, как его способный ученик, но и как мужчина. И видел, что его симпатия вполне взаимна. Потому что не ощущать тот взгляд, которым на него смотрел Ваньинь было невозможным, а Лань Сичень никогда не был слепцом и как его ученик считывал вкусы, он считывал чужие эмоции. А вот свои прятал, закапывал как можно глубже, хоронил в самых потаенных уголках своей души. И все просто потому что он опасался — боялся того, что открой он свое сердце, кто-нибудь обязательно сделает больно, растопчет и пропадет из его жизни.              Поэтому Лань Сичень старался держать Цзян Ваньиня на некотором расстоянии. Хотя иногда так и подмывало прикоснуться к нему, заправить выбившуюся прядку волос или поправить криво застегнутый китель. Но он одергивал себя, мысленно бил по рукам и старался держать дистанцию, даже несмотря на то, что иногда против воли его взгляд то и дело падал на Цзян Ваньиня.              Приближался отборочный этап на кулинарное шоу и Лань Сичень чувствовал, как его стажер с каждым днем нервничает все сильнее. И Сичень с удовольствием бы уделял его практике чуть больше минут, но большое количество посетителей, начиная с обеда и до позднего вечера, не давали ему этого сделать. Но иногда все же удавалось выкроить немного времени обучению Ваньиня, показать ему некоторые секреты или новые техники. Цзян Ваньинь был прекрасным учеником, схватывал на лету и очень старался. Что тоже льстило Лань Сиченю, ведь это значило, что его педагогический талант не похоронен насовсем.       

***

      Ресторан закрылся около часа назад и Лань Сичень, закончив дела с бумагами, уже собирался домой. Не успел он накинуть пиджак, как его внимание привлек шум из кухни. Весь персонал давно ушел домой, поэтому звук упавшей миски, был весьма неожиданным и странным. Сичень сомневался, что кто-то из поваров решил поработать сверхурочно, да еще и в придачу кидался посудой.              Выйдя на кухню, Лань Сичень удивился еще сильнее — в полутьме, освещаемой одной лишь небольшой лампой, Цзян Ваньинь что-то готовил, от усердия высунув кончик языка.              — Что ты тут делаешь так поздно? — спросил Сичень, перестав обивать порог собственной кухни и включив нормальный свет.              — О, а я думал все уже ушли, — просияв от неожиданной встречи, ответил Цзян Ваньинь, продолжая что-то мелко нарезать. При ближайшем рассмотрении это оказался перец чили.              — Ты не ответил на вопрос, — повторил Сичень, остановившись напротив. На столе он наблюдал весьма странные сочетания продуктов — овощи, сливки, яйца, шоколад, трюфельное масло, ваниль, корица и другие специи.              — А! Я готовлюсь к конкурсу! Осталось всего два дня!              — Как два дня? — удивился Лань Сичень. Разве у них еще не была целая неделя? Он настолько потерял счет времени, что выпал из реальности на несколько дней? Это еще один симптом его болезни?              — Отборочный этап уже в эту пятницу, — улыбнулся Ваньинь.              Его улыбка заставила сердце Лань Сиченя невольно вздрогнуть — ну почему он такой милый, особенно когда улыбается? Когда на его щеках появляются эти едва заметные ямочки?              — Я почему-то был уверен, что в следующую среду, — поморщился Лань Сичень, отгоняя из мыслей невольные образы — он и Цзян Ваньинь, на этой кухне. Одни. Нет-нет-нет, сейчас точно не время думать о подобном.              — Ничего страшного, шеф! — снова заулыбался Ваньинь, — ваша кухня идеальное место, чтобы подготовиться! Тихо и спокойно, не то, что дома…              — Дома слишком шумно? — уточнил Лань Сичень. Он вдруг понял, что ему это действительно интересно — как там дома у его ученика.              — Я бы сказал слишком… Родителей почти не бывает, но сестра постоянно рассказывает о своем парне-павлине, а брат словно сошел с ума и постоянно трындит о своем учителе. Это уже невозможно слушать! — пожаловался Цзян Ваньинь.              — А я бы не был против, если бы мой брат был чуть более многословен, — сам не зная зачем, поделился Лань Сичень.              — Поверьте, шеф, через два дня вы бы уже мечтали засунуть ему в рот кляп, — фыркнул Ваньинь, — особенно если он хоть немного был похож на Вэй Ина.              У Сиченя промелькнула мысль, что имя ему как-то знакомо, но он быстро ее отмел — даже если он знаком с братом Цзян Ваньиня, то оно ничего не меняет.              — Так что ты готовишь? — поинтересовался Лань Сичень.              — Шоколадный мусс с перцем чили! — отчитался Ваньинь. Он как раз начинал чистить очередной перец чили от семян.              — Когда работаешь с острым перцем, лучше надевать перчатки, — посоветовал шеф Лань.              — Понял! — с совершенно серьезным видом кивнул Цзян Ваньинь.              То, что произошло дальше, могло присниться Лань Сиченю в страшном сне. Его несмышлёный ученик зачем-то решил, что потереть глаза руками, которые только что резали перец чили — хорошая идея. И если бы не мгновенная реакция Сиченя, то Ваньинь точно обжог бы себе роговицу с неизвестными последствиями. Он поймал запястье своего ученика в каких-то сантиметрах от глаз, для этого ему понадобилось почти навалиться на столешницу. Их лица оказались близко, слишком близко, о каких-либо личных границах можно было бы забыть. Цзян Ваньинь сначала недоуменно посмотрел на руку, крепко обхватившую его запястье, потом на шефа и завороженно замер. Он облизнул губы, вызвав у Сиченя жгучее желание эти губы опробовать на вкус. Но вместо этого он спросил:              — Хочешь без глаз остаться? — голос казался неестественно хриплым.              — П-почему?              — Ты только что резал перец чили, он способен легко разъесть кожу рук, представляешь, что он сделает с твоими глазами?              — О, простите, шеф, я не подумал, — Цзян Ваньинь виновато улыбнулся, но не пытался выдернуть руку.              Опомнившись, Лань Сичень чужое запястье все же отпустил. И сделал шаг назад, пытаясь таким образом снова выкинуть из головы навязчивые образы. Кажется, он начал сходить с ума — может, это последствие его болезни? Или очередной симптом?              — Шеф, я почти закончил, хотите попробовать? — казалось, голос Цзян Ваньиня раздался сквозь толщу воды.              — Я не люблю сладкое, — солгал Лань Сичень.              — Жаль, — поник Ваньинь.              — Ладно, давай, что там у тебя? — сжалился Лань Сичень. Его сердце дрогнуло от несчастного вида парня, хоть вкуса он абсолютно и не почувствует, но текстуру и консистенцию оценить сможет.              Цзян Ваньинь мгновенно просиял и протянул креманку с шоколадным муссом. Сичень опустил ложку в десерт — консистенция была весьма неплоха — сливки взбиты идеально, текстура однородная. Он попробовал мусс, перец чили приятно обжог язык и нёбо, на этом все. В остальном казалось, что во рту безвкусное месиво. А на что он надеялся? Что вкус вернется чудесным образом? Какая наивность.              — Ну как? — с надеждой спросил Ваньинь.              — Неплохо, нужно поработать над подачей и будет идеально.              — Понял! Исправлюсь! — с готовностью заявил Цзян Ваньинь.              — Но не сегодня, уже поздно. Езжай домой, — ответил ему Лань Сичень, борясь с желанием предложить его подвезти. Но мысль о том, что они будут вдвоем в довольно ограниченном пространстве и слишком близко для той дистанции, что он сам себе придумал, отрезвили и заставили откинуть подобную идею.              — Уберу за собой и поеду! — пообещал Ваньинь.              — Вызвать тебе такси? — предложил Сичень. Это самое малое, что он мог сейчас для него сделать.              — Не нужно, — благодарно улыбнулся Цзян Ваньинь, — метро еще работает.              — Уверен?              — Конечно! Я живу неподалеку, через полчаса буду дома.              — Тогда сообщи, как доберешься, — попросил Сичень.              В нем боролись несколько чувств — благоразумие, совесть и желание остаться. Но здравый смысл победил — в первую очередь для самого Цзян Ваньиня так будет лучше, чем дальше от него, тем лучше.