Казино "Призрачный город"

      О том, когда у Лань Ванцзи день рождения, Вэй Усянь узнал в тот самый день, когда пробрался в отдел кадров. Когда он искал адрес, то дата рождения сама попалась ему на глаза и намертво отпечаталась в памяти. Поэтому, когда до заветной даты оставалась всего неделя, он уже вовсю размышлял над подарком. Нужно было что-то небанальное и интересное, чтобы строгий учитель не только принял, но и остался доволен, не решив при этом, что это взятка или нечто подобное. Вэй Ин, конечно, мечтал о том, чтобы Лань Ванцзи расплылся в счастливой, довольной улыбке и рассыпался в благодарностях. Усянь прекрасно понимал абсурдность своих фантазий, но почему бы хотя бы мысленно об этом не поразмышлять.              Вэй Ин перебирал варианты подарков — первым делом он отмел алкоголь. Бутылка хорошего виски — это, конечно, прекрасно, но он не знал, как учитель относился к подобному. Может, он вообще не пил? Что-то нейтральное вроде хорошего чая или редкой книги? А какие книги читал Лань Ванцзи? В голову тут же пришли обрезанные рукава древности, и Вэй Усянь нервно хихикнул. Если он подарит нечто подобное, ему точно кранты. Всякие нелепости вроде плюшевых игрушек он тоже сразу отмел. Где это видано, чтобы взрослому мужчине дарили игрушки? Что же тогда? Конфеты? Банально… Может, что-то, сделанное своими руками? Рисунок? Ему что, пять лет? Вэй Усянь хотел биться головой об стол или стену. По всему выходило, что он совсем не знал, что любит учитель Лань.              Тогда Вэй Усянь решил подойти к вопросу выбора с другой стороны. Что, если подарить не что-то материальное, а впечатление? Билеты в театр? Как-то слишком официально. Да и выбрать интересную, небанальную постановку было делом еще более сложным, чем выучить историю Древнего Китая со всеми их императорами и династиями. Билеты в музей? Скучно. Вэй Ин уснул бы еще на входе. Но ведь он выбирал подарок не для себя, а для учителя. Но опять все сводилось к тому, что Усянь не знал его вкусов. Может, полет на воздушном шаре? Вариант интересный, но стоило ему взглянуть на цены для подобного подарка, и его тоже пришлось отмести. Вэй Ин был простым студентом, ему еще не по карману подобные приобретения.              Вэй Усянь вздохнул, едва не швырнув телефон в стену. От отчаяния он уже собирался купить кружку с надписью «Лучшему учителю» и даже почти кинул ее в корзину, понимая, насколько идиотским будет его подарок. Но тут его взгляд упал на валяющийся рядом кулинарный журнал. Подобные тоннами покупал Цзян Чэн, а потом разбрасывал по всей квартире. На обложке красовался красивый, аппетитный и такой гениально простой бенто-торт. Вэй Усянь едва не подпрыгнул от счастья. Вот же оно, то, что доктор прописал. Не скучно, не банально, ни к чему не обязывает, а сделанный своими руками, он еще и содержал бы частичку души самого Вэй Усяня. Он уже предвкушал, как учитель Лань, всегда такой строгий, серьезный и сосредоточенный, будет удивлен и тронут. Может, даже улыбнется. И отпустит с лекции пораньше.              Всю следующую неделю Вэй Ин посвятил изучению рецептов и техник приготовления бенто-тортов. Он, конечно, мог попросить помощи у Цзян Чэна, но тот готовился к своему конкурсу, был на взводе, раздражителен больше обычного, поэтому к нему обращаться придется только в самом крайнем случае. Если Усянь не справится сам. Поэтому он пересмотрел кучу обучающих видео, перебрал все рецепты, которые нашел, в итоге остановившись на одном, не самом простом, но и не самом сложном.              За два дня до дня рождения Вэй Ин кучу времени проторчал в супермаркете, придирчиво закупая продукты для торта. Он проверял свежесть, сроки годности, читал состав, и если он его не устраивал, клал обратно на полку. В конце концов Усянь жутко устал, но купил все необходимое и был доволен, как слон.              Как гласил рецепт, бисквит для торта необходимо было приготовить заранее. Хотя бы за двенадцать часов, а в идеале за сутки. Поэтому с самого раннего утра Вэй Усянь принялся за готовку. К его большой радости, он остался дома один. Первым делом он внимательно перечитал рецепт, убедился, что ничего не забыл, и достал все необходимые ингредиенты. Взбивание яиц оказалось не таким уж и простым делом, как казалось на первый взгляд. Миксер то и дело норовил выскользнуть из рук, а брызги летели во все стороны, пачкая стол, одежду и даже лицо Вэй Ина. Но он не сдавался. После получаса усердной работы и почти десятка испорченных яиц все-таки превратились в пышную, воздушную массу.              Дальше следовать рецепту оказалось проще. Аккуратно добавив оставшиеся ингредиенты, Вэй Ин замешал тесто и осторожно, почти не дыша, вылил его в форму. Поставив будущий торт в духовку, Усянь облегченно выдохнул — самое сложное позади. Он тут же написал Не Хуайсану сообщение, чтобы похвастаться своими успехами. Тот тут же ему перезвонил, и слово за слово Вэй Усянь ушел в другую комнату и напрочь забыл про свой бисквит. Он даже не сразу почувствовал, как по квартире распространился запах горелого. Только когда откровенно запахло паленым, Вэй Ин заподозрил неладное. Когда он прибежал на кухню и открыл духовку, вместо румяного бисквита его ждал кусок подгоревшего и почерневшего теста. В этот самый момент домой вернулся Цзян Чэн и пришел в ужас, увидев то, что сотворил с кухней его брат. Повсюду лежала грязная посуда, рассыпана мука, неизвестно чем заляпана столешница. Особый антураж придавал запах горелого теста.              — Вэй Усянь! — рявкнул он, — какого черта тут происходит? Ты решил спалить квартиру?              — Все в порядке, — оправдался Вэй Усянь, открывая окно, — просто мой торт немного подгорел…              — Немного? — скептически уточнил Цзян Ваньинь, проходя на кухню, — что ты сделал с кухней? Тут прошлось стадо слонов?              — Я же говорю, я делал торт…              — Торт?! — казалось, Цзян Чэн не поверил своим ушам и переспросил, чтобы убедиться, что у него не случились слуховые галлюцинации, — ты уверен, что хотел сказать именно торт, а не яичница или лапша?              — Все ты правильно услышал! Я хотел приготовить торт на день рождения учителя! Но он слегка подгорел… — расстроено повторил Вэй Ин.              — Лучше бы ты ему подарил пару часов спокойствия и освободил от своего внимания, — закатил глаза Цзян Чэн, проходя на кухню, — думаю лучшего подарка он и придумать не мог.              — Ты ничего не понимаешь! В этот торт я хотел вложить часть своей души.              — Твоя душа настолько черствая, что ты и торт решил подпалить?              — Цзян Чэн, почему ты такой занудный? Как тебя только терпит твой шеф?              — Прекрасно терпит, — буркнул Цзян Ваньинь, отворачиваясь.              Вэй Ину на секунду показалось, что он смутился и слегка покраснел. Но, зная своего брата, скорее бы небо рухнуло, чем что-то заставило его застесняться.              — Так какой торт ты собирался печь? — ворчливо спросил Цзян Чэн.              — Обычный бенто-торт, но я купил всего с запасом, поэтому я смогу сделать еще один…              — Ну уж нет, — отрезал Цзян Чэн, — ты и так едва не угробил кухню.              — Но тогда учитель останется без подарка, — возразил Вэй Ин, — Цзян Чэн, ты не понимаешь!..              — Ладно, — снова перебил его Ваньинь, — я тебе помогу, если отмоешь все это безобразие!              — Чэн-Чэн, ты лучший брат на свете! — радостно бросился на него Вэй Усянь.              — Еще раз так меня назовешь, засуну тебе этот торт!..              — Ладно-ладно, — довольно ухмыльнулся Вэй Ин, принимаясь за уборку.              Уже через полчаса кухня блестела чистотой. Вэй Усянь перемыл посуду, оттер все поверхности, не без сожаления выкинул сгоревший бисквит. И теперь завороженно смотрел, как его брат мастерски замешивает новое тесто. У Цзян Чэна все получалось гораздо легче и быстрее. Ловкими, отточенными движениями он вылил массу в форму и поставил в духовку.              — Бисквит печется при ста восьмидесяти градусах, — прокомментировал Цзян Чэн, доставая ингредиенты для крема, — а ты поставил все двести пятьдесят. Неудивительно, что он у тебя сгорел.              — Понял, шеф!              Спустя полтора часа торт был почти готов: Цзян Чэн аккуратно разрезал готовый бисквит, пропитал его сиропом, промазал кремом.              — Украсишь утром, — велел Ваньинь, — он должен пропитаться. В идеале и бисквит должен был ночь отдохнуть в холодильнике, но у тебя нет столько времени.              На следующее утро Вэй Ин проснулся пораньше, еще до звонка будильника. Ему предстояло украсить свой будущий подарок для учителя. Над этой задачей он думал весь предыдущий вечер. В итоге Вэй Усянь остановился на простом, но беспроигрышном варианте — взбитые сливки, а также ягоды клубники и голубики. Он с энтузиазмом принялся за дело. Аккуратно выкладывал ягоды, стараясь создать нечто красивое и эстетичное. Вэй Усянь был мастером хаоса, но, когда дело касалось чего-то, что ему действительно нравилось, становился на удивление сосредоточенным.              Вскоре торт был полностью готов. Он получился небольшим и аккуратным — то, что нужно для учителя Лань. Бережно упаковав тортик в коробку, Вэй Усянь отправился в университет. В идеале он хотел поймать Лань Ванцзи еще на входе, чтобы преподнести свой подарок с самого утра, став одним из первых его поздравивших. А заодно зарядить хмурого преподавателя хорошим настроением на весь день.              Видимо, в этот день звезды сошлись. Ведь едва Вэй Ин подошел к зданию университета, как он увидел Лань Ванцзи, выходящего из чужой машины. Сначала Вэй Усяня кольнула игла ревности, но потом он сообразил, что учителя подвез его брат.              Вэй Ин, не долго размышляя, тут же направился в сторону преподавателя. Если Лань Ванцзи и удивился столь ранней встрече, то виду не подал. Как обычно, он кинул на своего студента равнодушный взгляд.              — Доброе утро, учитель! — расплылся в улыбке Вэй Усянь.              — Доброе утро, — сдержанно ответил Лань Ванцзи, и заметив, что Вэй Ин продолжает следовать вместе с ним, уточнил, — что-то случилось, студент Вэй?              — Да! — выпалил Усянь, — случился прекраснейший, особенный день!              Лань Ванцзи посмотрел на него. Вэй Ин почувствовал, что он напрягся, но промолчал. Поэтому он поскорее добавил:              — С днем рождения, учитель Лань!              Он протянул небольшую коробочку с тортом. Лань Ванцзи застыл, словно громом пораженный. Его взгляд бегал от Вэй Ина к коробке и обратно. Усянь, как ни старался, не мог прочитать ни единой эмоции на его красивом лице. Нравится или нет? Примет ли подарок или выбросит в ближайшую урну? А может, даже в руки брать не станет.              — Учитель, желаю вам счастья! И большой зарплаты! — ляпнул Вэй Усянь, чтобы сгладить неловкость момента.              — С-спасибо, студент Вэй, — наконец сказал Лань Ванцзи и все же взял коробку, — это очень… кхм… Откуда вы?.. Впрочем, не важно.              — Я сам его испек! — похвалился Вэй Усянь, снова расплываясь в довольной улыбке. Он слегка приосанился, заметив, как блеснули глаза учителя.              — Сам? — уточнил Лань Ванцзи, снова посмотрев на свой подарок.              — Ну… Почти. Мне помогал брат, но совсем чуть-чуть, а он, знаете, какой крутой повар? Скоро станет шефом! — похвастался Вэй Усянь, едва не ляпнув про шоу, в котором собирался участвовать Цзян Чэн. Но тот обещал переломать ноги любому, кто выдаст его тайну, поэтому вовремя прикусил язык.              — Это очень… трогательно, — отозвался Лань Ванцзи.              И Вэй Усянь готов был поклясться всеми богами, что щеки учителя тронул легкий румянец. И был на двести процентов уверен, что тот растрогался, хоть и не показал этого своему студенту.              — Еще раз благодарю, студент Вэй, — повторил Лань Ванцзи. Уголки его губ едва заметно дрогнули в светлой, теплой улыбке.              В этот момент Вэй Усяню казалось, что в его душе расцвели прекрасные сады. Учителю понравился его подарок, а это значит, его мучения и старания прошли не зря. День, и без того прекрасный, стал просто волшебным.       

***

      Отборочный этап был назначен на полдень. Цзян Чэн ощущал легкую нервозность с самого утра, но старался ее не показывать. Особенно Лань Сиченю. Тот выглядел спокойным, как удав, поэтому Цзян Чэн хотел соответствовать своему наставнику.              На площадку они приехали вместе, где уже собралась немаленькая толпа людей, сновавших туда-сюда. Стоял невыносимый гул из сотен голосов, от которого грозилась разболеться голова. Цзян Ваньинь огляделся — помещение было довольно большим, просторным и светлым, но, несмотря на размеры, от количества людей, заполнивших пространство, здесь было нечем дышать. Кондиционеры, висевшие на стенах, не справлялись, и казалось, что градус помещения повышается с каждым новоприбывшим.              — Шеф Лань! Какая приятная встреча! — раздалось позади них. Когда они оба обернулись, перед ними стоял незнакомый Цзян Чэну молодой человек лет двадцати пяти, высокий, долговязый и очень худой. Цзян Ваньинь в обычной жизни дал бы ему прозвище дрищ.              — Это ваш ученик? — спросил молодой человек, оценивающе разглядывая Цзян Чэна.              — Все верно, — подтвердил Лань Сичень, — а вы?..              — А! Мы не знакомы, но я ваш поклонник, шеф Лань! — заискивающе улыбнулся парень, — я один из организаторов. Вам необходимо заполнить бумаги для пропуска, а дальше мы проводим вас в зону ожидания…              Цзян Чэн, слушая его, скептически усмехнулся — организатор из него, судя по снующим туда-сюда, как безголовые курицы, людям, был так себе. А еще этот лебезящий тон перед его шефом. Ваньинь удивился самому себе — он что, ревнует? Вот же идиот, было бы к кому… Ведь Лань Сичень взирал на невзрачного парнишку с абсолютным равнодушием.              Бумаги они заполнили быстро, несмотря на то, что первый бланк Цзян Ваньинь испортил, пока злился на самого себя. После чего им выдали бейджи и показали зону ожидания для наставников и их учеников. Комната, куда их привели, в отличие от предыдущего помещения, была гораздо приятнее. Тут было просторно, светло и прохладно. По углам стояли диваны и мягкие пуфы, где можно было удобно расположиться во время ожидания начала. Цзян Чэн и Лань Сичень сели на свободные места.              Понемногу волнение начинало волнами накрывать Цзян Чэна. Его потряхивало изнутри, а ноги становились ватными. Он выдохнул и посмотрел на шефа. Тот, как всегда, сохранял бесстрастное выражение лица, равнодушно оглядывая помещение. И по-прежнему был безумно красивым, даже несмотря на то, что выглядел уставшим, а под глазами у него залегли тени. Осознание этого почему-то заставило Цзян Чэна успокоиться — шеф не выспался, а он тут сидит и трясется, как осиновый лист. Надо сделать все возможное и невозможное, чтобы Лань Сичень им гордился и не пожалел, что стал его наставником.              — Волнуешься? — вдруг спросил Лань Сичень.              — Да, то есть нет, то есть немного… — невпопад ответил Ваньинь, а потом признался, — я переживаю, что могу вас опозорить…              — Ерунда, — ободряюще улыбнулся шеф, — я уверен, что ты не опозоришься. А даже если вдруг это случится, ничего страшного не произойдет…              — Но все будут знать, что ваш ученик — бесполезен и никчемен…              — Мне все равно, что думают другие. Я знаю, что ты самый талантливый из всех, кого я встречал, и уверен, что из тебя выйдет отличный повар. Я уже говорил, и если понадобится, скажу еще столько раз, сколько потребуется.              — Спасибо, шеф! — воодушевился Цзян Ваньинь, — я сделаю все, чтобы оправдать ваше доверие.              Сердце Цзян Чэна в очередной раз растаяло от слов шефа. Лань Сичень всегда хвалил его, даже если он лажал, подбадривал и верил в него. Ваньинь посмотрел на него с восхищением: ну какой мужчина — надежный, уверенный, мужественный. Хоть завтра за него замуж… Жаль, ему ничего не светит. Цзян Чэн испуганно моргнул — вот уж о чем меньше всего нужно сейчас думать, так о замужестве. И вообще, какая нафиг свадьба, у него конкурс начнется через пятнадцать минут!              — Ваньинь, ты меня слушаешь? — голос шефа прорвался через ворох его раздумий, словно сквозь толщу воды.              — А? Что? — отозвался Цзян Ваньинь.              — Ты меня не слушал, — констатировал Лань Сичень и улыбнулся. Он не злился, просто понял, что его ученик витал в облаках.              — Простите, шеф. Я это… Задумался…              — Я так и понял.              — Вы не могли бы повторить, — смущенно попросил Цзян Чэн.              — Я говорил о том, что твой главный соперник — вон тот молодой человек, — Лань Сичень осторожно кивнул в другой конец помещения. Где рядом со светловолосой женщиной, уверенно развалившись на диване, сидел парень лет двадцати пяти.              — Вы его знаете? — спросил Ваньинь.              — Лично нет. Но наслышан о нем, а его наставник — довольно известный шеф во всей стране.              Цзян Чэн снова посмотрел в сторону своего конкурента. Тот выглядел довольно самоуверенно и расслабленно. По нему было видно, что нервничать из-за какого-то там конкурса, который он уже, похоже, мысленно выиграл, выше его достоинства. А еще он был очень красив, какой-то холодной, отстраненной красотой. Откинув спадающую челку вбок, он слушал своего наставника, иногда снисходительно кивая.              — Многие считают, что его наставница, госпожа Су, — продолжал тем временем Лань Сичень, — нашла алмаз и сделала из него бриллиант. Но я с ними не согласен…              — Почему? — Цзян Чэн с удивлением посмотрел на него. Тот молодой человек хоть и выглядел самоуверенно, но даже на расстоянии в нем чувствовалась сила и упорство.              — Потому что настоящий алмаз сидит передо мной, — улыбнулся Лань Сичень обезоруживающей теплой улыбкой.              Цзян Ваньинь пытался было возразить, не сразу поняв, что только что сказал шеф. Потом, поняв, неверяще уставился на него. Сердце тут же пустилось вскачь, норовя выскочить из груди. Ему ведь не послышалось? Цзян Чэн растекся, как масло на сковородке. Ну вот, что этот потрясающий мужчина с ним делает? Пожару его глупой влюбленности пора бы уже потухнуть, но Лань Сичень, сам того не понимая, только подкидывал в него дров, что грозило закончиться катастрофой. Хотя Ваньинь не был уверен, что против такого расклада.              — Тогда я весь в ваших руках, шеф! Делайте со мной что хотите! — выпалил Цзян Чэн и прикусил язык. Вот уж мастер неумелого флирта. Теперь Лань Сичень точно решит, что связался с идиотом.              — С удовольствием, — добродушно усмехнулся Лань Сичень. Он, возможно, и заметил легкое смущение своего ученика, но не подал виду. А может, наслаждался произведенным эффектом.              Вскоре за Лань Сиченем пришел тот самый организатор, встречавший их на входе, и куда-то его увел. Шеф лишь успел сказать что-то вроде «удачи» и ободряюще улыбнуться. Цзян Чэн остался один, и снова его взгляд прошелся по комнате, в которой людей стало ощутимо больше. Но он вдруг понял, что остались одни участники, оказалось, что всех наставников уже увели.              Наконец, спустя еще несколько долгих минут в комнату ожидания вошел мужчина и попросил следовать за ним. Их проводили в другое помещение, которое оказалось огромной кухней. Здесь расположились рядами столы для готовки, где для каждого участника уже был подготовлен инвентарь. Мимо туда-сюда сновали операторы с камерами, и тот факт, что после окончания конкурса Цзян Чэна покажут по ТВ, немного его нервировал. Это обстоятельство заставлял его усиленно думать над тем, чтобы не опозориться — не только перед шефом, но и перед всей страной. А уж опростоволоситься, когда в наставниках у тебя сам Лань Сичень, казалось немыслимым. Цзян Чэн ощутил легкую дурноту, он сделал пару глубоких вдохов, стараясь взять себя в руки и успокоиться. Он вспомнил теплую, ободряющую улыбку шефа, его ласковый взгляд и то, что Лань Сичень в него верил. Возможно, как никто другой, поэтому Цзян Ваньинь буквально заставил себя дышать полной грудью и перестать паниковать.              Прошло еще какое-то время, Цзян Чэн давно потерял ему счет, прежде чем на кухне наконец появился ведущий.              — Добро пожаловать на Кубок шефа! С радостью объявляю начало нового сезона, и это значит, что еще сотня претендентов сегодня сразится в отборочном этапе, который стартует через пару минут! — торжественно произнес он, глядя в направленную на него камеру.              Цзян Чэн нервно оглянулся — неужели их здесь и правда сотня? И действительно, пока он витал в облаках, участники заполонили всю кухню, и очень похоже, что тут их даже больше.              — В следующий этап пройдет только половина из присутствующих непрофессиональных поваров, — продолжал ведущий, — их наставники с надеждой и тревогой наблюдают за своими подопечными из соседней комнаты на экране. На данном этапе им запрещено помогать участникам, поэтому им придется надеяться только на себя и свои способности. Как мы все знаем, настоящий шеф должен уметь выкрутиться из любой ситуации, особенно если он ограничен во времени — например, на пороге ресторана толпа голодных гостей. Итак, участники, ваше первое задание: вам предстоит приготовить обед из трех блюд. Можете использовать любые ингредиенты, которые найдете, с одним единственным условием — вам дается на это ровно два часа. В остальном полагайтесь только на свой выбор, но не забывайте, что наше строгое, но справедливое жюри будет оценивать вас по трем критериям — актуальность, вкус и подача. Все готовы? Время пошло!              Цзян Чэн внимательно слушал ведущего, и в его голове уже роились сотни мыслей. Обед из трех блюд всего за два часа? Да так, чтобы это было и вкусно, и красиво? Они издеваются? Пока Цзян Чэн мешкал, раздумывая над таким маленьким отрезком времени, отведенным для задания, другие участники уже вовсю спешили в кладовую за продуктами для своих блюд. Он усилием воли взял себя в руки, чтобы надвигающаяся паника не захлестнула его с головой, и направился за ингредиентами. Мозг лихорадочно соображал, что же такого можно приготовить за два часа?              Пока Ваньинь пробирался к продуктам, в его голове уже зрел план — закуска, основное блюдо и обязательно десерт. Что-то вкусное, простое и, главное, быстрое. С десертом он определился быстро — тропический ванильно-кокосовый пудинг с соусом из манго. Именно такой пару дней назад Цзян Чэн готовил под руководством шеф-кондитера. И тот даже похвалил то, что вышло. Лань Сичень сделал пару замечаний, но в целом тоже остался доволен результатом.              Пока Цзян Чэн искал манго, его взгляд упал на лежащие в соседнем холодильнике креветки. А что, если сделать роллы из рисовой бумаги с хрустящей креветкой и авокадо, заправленные кунжутной заправкой? Просто, вкусно, а также дань традиционной китайской кухне. Сложнее было с основным блюдом. Пока Цзян Чэн кидал в корзинку все нужные ингредиенты, его мозг продолжал лихорадочно соображать, перебирая все блюда, которые он готовил под руководством шефа. Свиные ребрышки? Слишком долго, они не успеют замариноваться за два часа. Рыба? Это быстро, но сообразить что-то необычное не удавалось. Птица? Может быть, но курица слишком банальна. Тут Цзян Ваньинь вспомнил, как в один из первых дней Лань Сичень просил его приготовить утку и сделать к ней соус. Точно, то, что надо — жареная утка с апельсиновым соусом, на гарнир обжаренный до золотистой корочки бэби-картофель и салат из зелени.              Пока Цзян Ваньинь метался в поисках необходимых ингредиентов, время тикало. Уже многие участники приступили к готовке, но обращать на них внимание Цзян Чэну было некогда. Наконец найдя самое спелое манго и едва не упав, споткнувшись о какую-то коробку, он примчался к своему месту. Разложил продукты, выдохнул и принялся за дело.              Начать следовало с десерта, пудингу необходимо было застыть, да и Цзян Чэну было так спокойнее. Найдя кастрюлю с толстым дном, он быстро добавил туда сахар, крахмал и щепотку соли, перемешал и аккуратно стал наливать кокосовое молоко, снова перемешал, а затем добавил ваниль. Для аромата и пикантности следовало положить в массу кожуру лайма и палочку корицы, которые после готовности необходимо было убрать. Сделав это, Ваньинь нервно посмотрел на часы, прошло всего двадцать минут, а казалось, вечность. Поставив кастрюльку с будущим десертом на огонь, Цзян Чэн стал часто, но осторожно помешивать полученную смесь. Будущий пудинг необходимо было аккуратно взбить, не переусердствовав при этом. Когда десерт загустел и приобрел нужную консистенцию, Цзян Чэн снял его с огня и оставил остывать, после чего принялся за соус из манго. Быстро очистив и нарезав фрукт, он отправил его в блендер вместе с соком лайма и небольшим количеством сахара. Взбив все до однородной массы, он попробовал и добавил еще немного лайма для кислинки. Соус был готов. Пудинг к этому времени тоже слегка остыл, поэтому Цзян Ваньинь разлил его по формам и отправил в холодильник застывать.              Мельком взглянув на часы и заметив, что прошло уже почти сорок пять минут, Цзян Чэн принялся за закуску. Замариновав креветки в лимонном соке, он быстро замешал продукты для кляра. После чего, обмакнув креветки в этой смеси, обжарил на сильном огне, чтобы получилась хрустящая корочка и нежное мясо внутри. Потом Ваньинь разложил рисовую бумагу, выложил на нее креветки, нарезанные тонкими полосками овощи и мелконарезанную зелень. Свернув роллы, он приготовил кунжутную заправку, смешав кунжутное масло, соевый соус и немного меда. Цзян Чэн подумывал над тем, чтобы обжарить роллы во фритюре, но побоялся, что времени не хватит, поэтому решил отложить это действие под конец — ведь даже в таком виде блюдо вполне достойно.              Пришло время приступить к основному и самому сложному блюду. Утка дожидалась его, заманчиво поблескивая толстыми боками. Цзян Чэн пожалел, что не замариновал ее заранее, пока делал роллы, но сокрушаться уже было поздно. Поэтому он быстро обжарил птицу до золотистой корочки, затем обмазал смесью меда, соевого соуса, чеснока и горчицы. Простой вариант, зато беспроигрышный — в стесненных обстоятельствах и ограничениях по времени, подобное сочетание было самым разумным. Цзян Чэн отправил утку в духовку и облегченно выдохнул — почти все готово, а у него было еще немного времени. Пора было приниматься за гарнир. Вымыв бэби-картофель, он обсушил его салфетками и слишком резко бросил на раскаленную сковороду. Чудом увернувшись от разлетевшихся брызг масла и мысленно выругавшись, Цзян Чэн убавил огонь и оставил картошку в покое. Она должна была слегка поджариться, чтобы образовалась румяная корочка, а он тем временем нарубит свежий розмарин, чтобы придать гарниру легкую пикантность.              То, что что-то идет не так, Цзян Ваньинь понял не сразу. Прошло уже пятнадцать минут, а картофель все еще оставался сырым внутри, хотя снаружи уже грозился начать подгорать. Цзян Чэн осознал свою ошибку слишком поздно, нужно было его предварительно отварить, а потом уже обжаривать, но исправляться времени уже не оставалось. Поэтому, на свой страх и риск, он убавил огонь и накрыл картофель крышкой — возможно, так он приготовится быстрее. Ценой подобного шага было то, что о хрустящей корочке уже можно было забыть.              Цзян Ваньинь уже давно забыл о камерах и операторах, снующих туда-сюда, о других участниках, так же скрупулезно готовящих свои блюда, о Лань Сичене, наблюдавшем за ним с экрана. Время неумолимо бежало вперед, и это было единственным, что волновало Цзян Чэна. В последние минуты казалось, что все пошло наперекосяк. Он едва не забыл про пудинг и то, что его нужно достать из холодильника. Его апельсиновый соус к утке никак не хотел густеть. Где-то он ошибся, но даже не мог понять, в чем. А саму утку Цзян Чэн чуть не передержал, пока возился с картошкой, которая, к счастью, все же дошла до необходимой кондиции и даже не превратилась в бесформенную кучу.              Ведущий объявил, что осталось всего две минуты, и Цзян Чэн похолодел. Он не успел сделать салат к утке, а о красивой и интересной подаче придется забыть. Трясущимися от волнения руками Ваньинь выложил все свои блюда на тарелки, каким-то чудом успев придать более или менее аппетитный вид своим творениям.              — Время вышло! Всем отойти от столов! — голос ведущего прогремел, словно гром среди ясного неба.              Цзян Чэн послушно отошел, мысленно проклиная все на свете и желая провалиться сквозь землю. Пудинг, по его мнению, был немного кривобоким, утка нарезана слишком толсто, соус к ней вышел чересчур жидким, а роллы он так и не успел пожарить во фритюре, а когда перекладывал их на тарелку, чуть не порвал рисовую бумагу. Цзян Чэн вздохнул, он бездарность. И как теперь смотреть в глаза Лань Сиченю?