Невыносимо

      Айзава уложил Изуку на кровать осторожно, но достаточно уверенно, чтобы тот перестал метаться. Ладонь легла рядом с его головой. Слишком близко. У Изуку тут же сбилось дыхание. Мужчина нависал сверху, удерживая вес на локтях, будто всё ещё боялся придавить слишком сильно. Даже сейчас. Даже в такой ситуации. Это почти раздражало.       — Спокойно, — тихо произнёс Айзава. — Смотри на меня. Изуку попытался. Правда попытался. Но стоило тёплым пальцам коснуться его шеи, медленно провести вдоль кожи к ключицам, как по телу прокатилась болезненная дрожь. Причуда реагировала мгновенно. Каждое прикосновение ощущалось в десятки раз ярче, будто оголённые нервы пустили прямо под кожу. Айзава начал медленно. Слишком медленно. Осторожные касания. Размеренное дыхание возле уха. Тяжёлая ладонь на талии, удерживающая его на месте, когда Изуку начинало потряхивать от перенапряжения.       — Так нормально? — хрипло спросил мужчина. Изуку судорожно кивнул. Но это было ложью. Причуда не успокаивалась. Наоборот. Она словно чувствовала чужую сдержанность и только сильнее выкручивала голод внутри. Жар становился невыносимым. Хотелось ближе. Сильнее. Хоть как-нибудь заглушить это. Изуку резко вдохнул, когда ладонь Айзавы снова осторожно прошлась по его боку. Слишком мягко. Слишком бережно. Что-то внутри вдруг надломилось.       — Н-нет… Айзава тут же напрягся.       — Что такое? Изуку зажмурился, тяжело дыша. Причуда буквально выедала остатки контроля. Мысли путались. Тело ныло от потребности в большем контакте, в большем давлении, в чём-то, что наконец перекроет этот сводящий с ума жар.       — Пожалуйста… Голос прозвучал сдавленно. Айзава нахмурился сильнее, когда Изуку сам вцепился пальцами в его одежду, притягивая ближе почти отчаянно.              — Не так…       — Изуку—       — Сильнее. Шёпот сорвался с губ прежде, чем он успел остановиться. Щёки пылали от стыда. Но причуда уже ломала все попытки держать себя в руках.       — Пожалуйста… не надо так осторожно… Он звучал потерянно. Почти болезненно нуждающимся. Айзава замер, чувствуя, как под его руками дрожит чужое тело. Изуку отворачивал лицо, будто ненавидел себя за собственные слова, но всё равно продолжал цепляться за мужчину так, словно только это удерживало его от окончательного срыва.       — Я не выдержу, если вы продолжите так медленно… Последние слова прозвучали почти отчаянным признанием. И в комнате на несколько секунд стало пугающе тихо. Айзава медленно выдохнул через нос, пытаясь удержать остатки здравого смысла. Под его руками Изуку дрожал так сильно, будто его действительно ломало изнутри. Причуда уже почти не оставляла ему пространства для мыслей. Это было видно слишком ясно. По сбитому дыханию. По тому, как парень цеплялся за него, почти неосознанно притягивая ближе. По взгляду — мутному, расфокусированному, полному стыда и болезненной нужды одновременно. И от этого внутри у Айзавы всё неприятно сжималось.       — Изуку, — тихо позвал он, стараясь удержать голос ровным. — Ты сейчас плохо соображаешь.       — Знаю… Шёпот сорвался рвано. Парень зажмурился, тяжело сглатывая.       — Но я правда больше не могу… Слова звучали почти жалко. И это убивало. Изуку будто ненавидел себя за каждую секунду собственной слабости, но причуда давила слишком сильно, выкручивала все ощущения до предела. Айзава осторожно провёл ладонью по его обнажённому боку, сильнее сжимая пальцы, и Изуку тут же сорвано выдохнул. Слишком чувствительно. Тело реагировало мгновенно. Мужчина почувствовал, как парень буквально подался навстречу этому давлению, словно ему было недостаточно даже воздуха между ними.       — Вот так?.. — тихо спросил Айзава. Изуку быстро закивал, кусая губы. Щёки были влажными — он сам уже, кажется, не замечал, что продолжает плакать. От перегрузки. От стыда. От облегчения, которое наконец начинало пробиваться сквозь мучительный жар.       — Ещё… Голос дрогнул. Айзава замер на секунду, внимательно глядя ему в лицо. Изуку выглядел потерянным. Красный, растрёпанный, с влажными ресницами и дрожащими руками, он уже почти не пытался скрывать, насколько сильно нуждается в чужих прикосновениях. И от этого зрелища у Айзавы болезненно скрутило что-то под рёбрами.       — Ты потом возненавидишь себя за это, — устало сказал он.       — Уже ненавижу… Тихо. Честно. Эти слова ударили сильнее, чем должны были. Айзава нахмурился и неожиданно крепче сжал пальцы на его талии. Изуку всхлипнул сквозь зубы. Но вместо страха в его взгляде мелькнуло почти болезненное облегчение. Причуда тут же вцепилась в эту реакцию. Парень резко выгнулся навстречу прикосновению, дыхание окончательно сбилось.       — Да… вот так… Слова вырывались бессвязно. Айзава чувствовал, как быстро Изуку теряет контроль. Как всё меньше остаётся от привычной осторожности и всё больше — от этой отчаянной, голодной потребности хоть как-то заглушить происходящее внутри.       — Посмотри на меня. Изуку подчинился не сразу. Но когда всё-таки поднял взгляд, Айзава тихо выругался про себя. Слишком открытый. Слишком доверчивый. Слишком нуждающийся именно в нём.       — Пожалуйста… — снова сорвалось с губ Изуку. — Не останавливайтесь… Он уже почти не замечал, что говорит. Причуда тянула его всё глубже, растворяя стыд под волнами жара и потребности в чужом тепле. Айзава понимал, что теряет контроль не меньше. Это пугало сильнее всего. Обычно собранный, жёсткий, способный держать эмоции под железным замком, сейчас он чувствовал, как каждая трещина внутри расползается всё шире. Изуку тянулся к нему так отчаянно, будто только рядом с ним мог дышать. И Айзава переставал сопротивляться этому. Ладонь на талии сжалась крепче. Парень тут же сорвано выдохнул, почти инстинктивно прижимаясь ближе. Его пальцы путались в ткани чужой одежды, цеплялись за плечи, за спину — словно он боялся, что мужчина исчезнет, если отпустить хоть на секунду.       — Шота… Имя прозвучало надломленно. Слишком тихо. Слишком нуждающе. И что-то внутри окончательно оборвалось. Айзава резко наклонился ниже, утыкаясь лбом ему в плечо, пытаясь хотя бы так собрать мысли обратно. Бесполезно. Жар причуды словно смешивался с собственными чувствами, превращаясь во что-то почти невыносимое. Изуку дрожал под ним, тяжело дыша, и каждый раз, когда Айзава касался его чуть увереннее, тело юноши отзывалось мгновенно — будто он уже не мог скрывать ни одной эмоции.       — Чёрт… — выдохнул мужчина хрипло. Изуку только сильнее вцепился в него. Сейчас в нём почти не осталось той осторожности, которой он пытался держаться раньше. Причуда вытащила наружу всё подавленное: желание, потребность в близости, болезненную привязанность к человеку над ним. И Айзава это чувствовал. Каждым движением. Каждым сбитым вдохом. Парень уже почти не замечал собственных слёз — только жался ближе, теряясь в чужом тепле и прикосновениях, будто они были единственным, что удерживало его от полного срыва.       — Не уходи… — сорвалось шёпотом. Айзава замер. Сердце болезненно ударилось о рёбра. Потому что Изуку сказал это так, словно действительно ожидал, что его оставят. Словно даже сейчас был уверен, что после всего произошедшего окажется слишком «неправильным», слишком сломанным, чтобы кто-то остался рядом добровольно. Айзава медленно поднял голову. Посмотрел на него внимательно. Растрёпанные волосы. Пылающее лицо. Дрожащие губы и абсолютно потерянный взгляд, в котором сейчас не было ничего кроме отчаянной нужды именно в нём. И в этот момент мужчина понял, что пропал окончательно.       — Я здесь, — тихо произнёс он, прижимая Изуку ближе. — Слышишь? Я никуда не уйду. И от этих слов юношу словно окончательно повело. Он зажмурился, пряча лицо у чужого плеча. Айзава больше не пытался держать между ними дистанцию. Она всё равно давно исчезла. Изуку почти задыхался под тяжестью ощущений. Причуда выжигала остатки контроля, превращая любое прикосновение в нечто болезненно острое. Когда ладонь мужчины снова скользнула по его боку — уже не осторожно, а ощутимо сильнее — парень сорвано выдохнул и сам подался навстречу.       — Вот так… п-пожалуйста… Голос дрожал. Айзава смотрел на него сверху тяжёлым, потемневшим взглядом и чувствовал, как внутри тоже начинает что-то ломаться. Изуку был слишком открытым. Слишком чувствительным к каждому касанию. Слишком доверчиво льнул к нему, несмотря на весь свой страх и стыд. Мужчина резко провёл ладонью вверх по его телу, задевая соски, и Изуку тихо застонал сквозь зубы, выгибаясь навстречу. Причуда тут же вспыхнула новой волной жара.       — Чёрт… Айзава опустил голову ниже, тяжело дыша прямо возле его шеи. Пальцы Изуку дрожали, цепляясь за чужие плечи.       — Сильнее… — почти жалобно выдохнул он. — Пожалуйста… Эти слова звучали уже почти бессвязно. Словно причуда вытаскивала наружу всё, что он обычно прятал глубже всего. Айзава резко сжал ладонь на его талии. Изуку всхлипнул от неожиданности — и тут же прижался ближе сам, будто именно этого ему и не хватало.       — Ты вообще понимаешь, что делаешь со мной?.. — хрипло спросил мужчина. Парень только мотнул головой. Взгляд был мутным, расфокусированным. Он уже почти не соображал. Хотел только ближе. Больше. Сильнее. Айзава выругался себе под нос и одним резким движением стянул с него шорты. Изуку вздрогнул всем телом от прохладного воздуха, но почти сразу снова потянулся к чужому теплу. Тонкие шрамы на коже, напряжённая грудь, дрожащий живот — Айзава чувствовал всё это ладонями слишком отчётливо. И это окончательно добивало. Изуку тяжело дышал, запрокинув голову назад, пока мужчина оставлял горячие, рваные прикосновения вдоль его шеи и ключиц. Уже не медленно. Уже не так осторожно. Причуда словно требовала от них обоих перестать сдерживаться. Парень вцепился пальцами в чужую одежду и почти отчаянно потянул вниз.       — Снимите… пожалуйста… В голосе больше не осталось привычной осторожности. Только нужда. Айзава замер на секунду, глядя на него сверху. Растрёпанный. Красный. Дрожащий. Смотрящий так, будто сейчас развалится на части без чужих рук. И мужчина не выдержал. Он быстро стянул с себя мешающую ткань, тут же возвращаясь обратно к Изуку — слишком близко, слишком жадно. Теперь между ними почти не осталось преград. Ладонь мужчины резко скользнула вверх по его телу, заставляя Изуку вздрогнуть и почти бессильно выгнуться навстречу.       — Чёрт, Изуку… Хриплый голос пробрал до мурашек. Айзава уткнулся лицом ему в плечо, оставляя небольшие, но сильные поцелуи. Изуку тихо застонал сквозь зубы. Слишком хорошо. Слишком много. Он уже не мог скрывать собственные реакции, не мог сдерживать дрожь, не мог перестать тянуться ближе, буквально путаясь в мужчине под действием причуды.       — Не останавливайся… Шёпот прозвучал почти отчаянно. Айзава поднял голову. Изуку тут же сбился с дыхания от этого взгляда. В нём больше почти не осталось привычной осторожности. Только голодное напряжение и что-то ещё — слишком глубокое, слишком личное.       — Ты сводишь меня с ума, — хрипло выдохнул мужчина. И у Изуку от этих слов окончательно подкосились остатки здравого смысла. Он сам подался вперёд, прижимаясь ближе, почти жадно и совершенно не думая о том, как выглядит со стороны. Причуда вытащила наружу всё. Всю его потребность в Айзаве. Все годы подавленных чувств. Всю эту болезненную, невозможную любовь. И теперь он буквально рассыпался в чужих руках от каждого прикосновения. Айзава будто понял это в тот же момент. Его ладони скользнули по спине Изуку уже увереннее, жёстче, заставляя юношу сорвано выдыхать и цепляться за него ещё сильнее. Они оба давно перестали быть осторожными.

Начало NSFW

Шота начинает целовать его шею, оставляя влажные следы, его рука скользит по груди Изуку, щекоча соски. Но парень начинает корчиться под ним. Не от нежности, а от чего-то иного. Причуда требует большего. Нежность кажется ему пыткой, она лишь разжигает огонь внутри, не гася его.       — Я думал о тебе, — шепчет Изуку, и признание повисает в тишине. — Все это время… только о тебе. Я сдерживался, но сегодня это стало невыносимо. Меня распирает… здесь… — он касается рукой возбуждённой промежности. — Мне так больно, сенсей. Пожалуйста… Шота чувствует, как его собственный член набирает твёрдость в штанах. Он видит полную покорность в глазах парня, его готовность принять что угодно, лишь бы прекратить эту боль. Изуку протягивает руку, касаясь колена учителя, и его пальцы горячие и влажные.       — Будьте грубее, — Мидория кусает свою губу до крови. — Мне нужно… мне нужно, чтобы вы взяли меня. Жестче. Пожалуйста, сенсей, сломайте меня. Тело под ним дрожит, как в лихорадке. Подросток выглядит как развалина, как месиво из боли и желания, готовое на всё ради глотка воды в пустыне. Айзава больше не сдерживается. Он протягивает руку, хватая парня за вьющиеся зелёные волосы и резко, но жестко наклоняет его голову назад, обнажая шею.       — Тогда ты будешь делать, что я скажу, малыш, — он рычит, чувствуя, как власть перетекает в его руки. — Если тебе нужна помощь, ты получишь её. Но по моим правилам. Он прижимается губами к горлу Изуку, чувствуя бешеный пульс под кожей. Мидория всхлипывает, но подаётся вперёд, его тело тянется к учителю, ища прикосновения. Мужчина проводит рукой по потной спине парня, опускаясь ниже, к твердым ягодицам, и чувствует как он дрожит под его ладонью, разжимая ноги в безмолвном приглашении. Шота чувствует, как его собственное дыхание сбивается. Комфортная роль заботливого учителя спадает, обнажая зверя, который прятался в тени.       — Ты хочешь, чтобы я использовал тебя? — чуть ли не рыча, говорит Шота, и его голос становится низким, вибрирующим в груди.       — Да! — Изуку почти кричит, его пальцы впиваются в спину сенсея. — Да, папочка! Трахни меня жёстко! Он больше не сдерживается. Он хватает парня за волосы, резко запрокидывая голову назад, и прижимается к его губам в жёстком поцелуе, в котором нет места нежности, только голод и власть. Мидория тут же раскрывает рот, подчиняясь, его язык втягивается внутрь, и он начинает тихо скулить, чувствуя, как Шота начинает тереть свой твердый член о бедро парня, обещая ту боль и удовольствие, которых Изуку так жаждет.       — Ты мой, — выдыхает Шота в губы парня, и его рука спускается вниз, сжимая член Изуку так же жестко, как тот делал это сам, но теперь с мастерством и силой, от которых у парня перехватывает дыхание. — И я заполню твою дырку, пока ты не забудешь своё имя. Мидория стонет, его тело изгибается, и он расставляет ноги шире, поднимая бедра, предлагая себя. Шота видит, как сжимается и разжимается его анус. Это зрелище сводит мужчину с ума. Он тянется к тумбочке за смазкой, но подросток не отпускает его.       — Блять, Изуку, тебя нужно подготовить. Без смазки будет слишком больно.       — Ах, Шо не уходи. Хочу тебя, пожалуйста, быстрее. «Черт возьми» Айзаве ничего не остаётся, кроме как сплюнуть на пальцы и резко, без предупреждения, ввести один палец в узкое, горячее кольцо. Изуку кричит, закидывая голову, но это не крик боли, а крик облегчения. Его внутренние мышцы мгновенно схватывают палец, пытаясь не выпускать.       — Тесно… — он сказал это сквозь зубы, чувствуя, как тот жар сжигает его кончики пальцев. — Ты так голоден, малыш?       — Да! Да! — парень кричит, слезы текут ручьём по вискам. — Трахни меня! Пожалуйста, глубоко! Я хочу чувствовать тебя внутри! Айзава добавляет второй палец, растягивая суживающийся проход, чувствуя сопротивление и последующее расслабление. Подросток дышит часто и поверхностно, его член бьется о живот Шоты, оставляя влажные следы. Айзава не может больше ждать. Он достает пальцы, слышит жалобный стон потери, и тут же прижимает головку своего собственного, огромного и твердого члена к входу в это райское место.       — Расслабься, малыш, — приказывает он, и начинает входить. Головка протискивается внутрь, сжимаясь горячими стенками. Мидория рычит, его пальцы впиваются в покрывало, но он не отталкивает, наоборот, толкается навстречу.       — Больше… — просит он, и Шота с силой вгоняет себя до основания. Они оба стонут. Мужчина чувствует, как его член обволакивает невероятное тепло и давление. Изуку такой тесный, такой идеальный. Он начинает двигаться, жёстко, глубоко, выбивая ритм, который мальчишка пытается поймать своими бедрами.       — Ты мой, — рычит Шо в ухо парня, вгрызаясь в плечо. — Ты кончишь от моего члена, малыш. Ты выпьешь всё до последней капли. Мидория только мычит и плачет от нахлынувших ощущений, его тело сотрясается в ритме мощных толчков, и Айзава знает, что сейчас он разрушит его и соберет заново, снова и снова, пока эта комната не пропитается их запахом и звуками.