Домик в чаще

МИРРЕЕЛЬ

Не знаю, как долго я была без сознания после всего произошедшего. Но очнувшись, я наблюдала Катарину, хозяйничающую на моей кухне, и Мэри, воркующую с Марианой, и это уже говорит о очень многом. —Доброе утро, дорогуша. Надеюсь, ты хорошо выспалась. Ну кто как не оборотень первая заметит такое. Мэри подскакивает следующей и подбегает к моей кровати, чуть ли не запрыгивая на нее. —Привет!! Как ты чувствуешь себя? Я так испугалась, когда ты перестала отвечать. Катарина отрывается от готовки и тоже подходит ближе к кровати. —Она чуть не побила нас, пока я с Марианой пытались тебя дотащить. Думала ты умерла. Я тоже думала, что умерла. Сначала. До этого я в обмороки не падала, и этот первый опыт был вообще не самый приятный. Я не знала, что происходит. Все просто пропало. И я все еще мало понимаю, почему это произошло —Что это вообще было? —Скорее всего, ты переборщила с магией и переутомилась. Бывает. Я тоже, после частых превращений себя плохо чувствую. Умение поддерживать никогда не было коньком Мариана, но это все же мило. —Только больше не усердствую так, пожалуйста, Мирр. Я тяну Мэри к себе, и как же хорошо, что она рядом. Что теперь она может быть рядом со мной. Что нам больше ничего не угрожает. —Я надеюсь, что это был первый и последний раз, когда я делала что-то такое. Было бы славно больше не сталкиваться с подобным... Сколько я спала? —Два дня. Ты голодная? Я делаю тушеное мясо. Катарина приоткрывает горшок, как бы доказывая мне правдивость своих слов. Мне хочется пошутить про безвкусные яды, но это было бы совсем неуместно. Если бы не она, я бы никогда в жизни не вытащила Мэри из замка. У нее план был, а я действовала по наитию. —Да, я бы поела. Я пропустила что-то важное? —Нет, мы все это время пытались найти общий язык, так что возможно и хорошо, что ты спала. —Мы по крайней мере старались быть тише, чтобы не мешать тебе. —Я пыталась убедить твоих подружек, что тут не хватит места нам всем. —Но тут же два этажа и можно бесконечно расширять пространство! —Вот видишь, они невозможные. Мариана смеется и подмигивает. Какая же она острячка. —Я думала, что вы с Катариной подружитесь. Она улыбается и наклоняется к моему уху буквально выдыхая "Ты не представляешь какие южаночки невероятные" —Фу, Мариана. Ее ухмылка вполне чётко говорит, что ничего это не фу. И Катарина, кажется, догадывается о содержании фразы и ухмыляется, а не злится. И до меня наконец доходит: эти двое спелись и теперь флиртуют. Если этот флирт зайдет куда-то дальше, то мы все обречены на мировую революцию, потому что эти две сумасшедшие (я любя) на такое очень даже способны… Ну ладно, даже если и не устроят революцию, то пропадут очень-очень надолго, потому что вряд ли теперь отлипнут друг от друга. —Вы подружились. —Она весьма талантлива в стрельбе из лука. Не так как я, конечно… —Эй! —Не эйкай, я вижу и чувствую лучше тебя, потому что половина меня звериная. Мариана ерошит ее волосы, и это явно часть представления. О ужас…Ну и как с этими двумя теперь жить? Вроде кошек клинит так в мае… Ладно, я думала тогда не совсем так. Я действительно была не в восторге от всех этих их фразочек и действий, но я тоже понимала, что мы с Мэри вряд ли выглядели лучше после той драки. Мне что-то подсказывает, что даже хуже. Единственное, что было очевидно, так это необходимость расширять дом и делать отдельные комнаты, потому что у Марианы явно были серьезные планы на Катарину, а у Мэри (которая тоже очень сильно подружилась с этой дурацкой недо-кошкой)– на меня. Не сказать, что я была против, даже очень за, но все определилось как-то быстро. В прочем, все так же быстро менялось. Через пару недель совместного житья и выедания нашего мозга (в небольших количествах), Катарина объявила, что хочет отправиться на родину, узнать, что стало с сестрой. Ну а Мариана, как я и предполагала, собралась с ней, потому что «тебя убьют первые же разбойники, дурында», но все же все прекрасно понимали. В общем, они уехали, и мы не видели их потом около полугода. Не буду врать, что мы очень скучали по ним и волновались. Мы были заняты, мы пытались разобраться в себе, понять свои чувства (да и самих себя) лучше. Нам нужно было уединение и время, чтобы притереться, и сначала это было очень сложно. Тогда мы часто ссорились, и в большинстве случаев это было из-за меня. Не знаю почему, но я не могла смириться с нарушением моего личного пространства, хотя и понимала, что это глупо. Мне хотелось быть одной постоянно, меня злило ее присутствие, то, что она не всегда понимает, что ей делать…И это злило и ее. Мне было безумно сложно перестроиться от моего отшельнического образа жизни и привыкнуть к совместному ведению быта. Я привыкла полагаться только на себя и любые вмешательства Мэри и ее помощь воспринимались как попытка лишить меня некой власти в этом доме. Я не знаю, как такие вещи вообще строились в моей голове, но как-то это получалось. Да и Мэри, собственно, была не сахар (это не обвинение, я говорю только о своем восприятии). Ей тоже нужно было время, чтобы отвыкнуть от весьма тепличных условий, в которых она жила всю свою жизнь, научиться самостоятельности и все такое. Не сказать, что из меня получилась прям очень хорошая учительница, учитывая все, что я сказала выше, но других вариантов не было. Мы были вдвоем. Только она и я. И тут либо научиться жить вместе, либо расходиться. Последнего не хотелось никому из нас, поэтому надо было привыкать. В общем, мы смогли прийти к некоему консенсусу через пару месяцев. А когда Катарина с Марианой вернулись, мы уже были не разлей вода. Ну как и эти двое. Так и пришла пора прощаться. Нам нужно было отделяться друг от друга, чтобы не нарушать уже устоявшуюся систему в каждой семье. Я жила с Марианой больше четырех лет. Мэри с Катариной–около шести. Они для нас были подругами, а может и чем-то большим. Но так было бы лучше для всех. Плюс, я бы все равно не отпустила бы их далеко. Их домик был возведен буквально через пару полян от нашего. Только после их полного переезда я снова сжала дом до прошлых размеров. Кухня, кровати, шкафчики, печка–все вернулось как было. Все, кроме нас самих. Мы с Мэри очень изменились, и я надеюсь в лучшую сторону. Я не верю в судьбу, потому что я знаю, что наша встреча не могла быть случайностью. Я благодарна всем, кто предал меня, кто загнал меня в лес, кто держал Мэри в замке, кто пытался остановить нас, потому что без этого не было бы всего того, что есть сейчас. Она мое величайшее счастье. Моя чудесная Мэри.

МЭРИ

—Ты знаешь, что я ужасная? –Мирр отрывается от готовки и очень многозначительно выгибает бровь, мол «ну и что ты опять натворила?»–я залезла в твои записи. —Ты знаешь, что, если будешь меня пугать по пустякам, я обижусь? Она снова поворачивается к камину, помешивая мясо. Ужин наверняка будет просто невероятным. —Ну, Мирр, это не пустяк, ты же знаешь, что это должно было быть сюрпризом. —Это вообще-то была твоя идея. —Я хотела, чтобы мы сохранили наши воспоминания и могли обменяться опытом. —А ты, как всегда, не можешь не торопить меня и читаешь все заранее. Мирреель смеется и это немного обидно. Я знаю, что это был не упрек, но я ожидала не такой реакции. Ох уж эта ее флегматичность… —И, Мэри, я знаю, что ты хотела послушать мое нытье про «как ты могла! Я же еще не закончила!», но сегодня я тебя не обрадую. —Совсем? —Да. Но может мне удастся сделать что-нибудь другое… Она моет руки и подсаживается на кровать, стягивает ботинки. Невероятно элегантная. Наверное, никогда не смогу перестать удивляться ее грации. —Ты знаешь, что ты грешишь. —О Отче, прости меня. Она обожает издеваться над церковью. Мы обе любим это. —Можно? Как она научилась говорить это «можно» … Не с придыханием, нет, но как будто бы издалека. После такого сказать нет просто кощунство, и она, чертовка, это знает, но все равно ждет. Дразнится. —Можно. Она наклоняется и… —Ой, точно, еда! Прости, дорогая, ровно секунду. —Да Мирр! А она давиться смехом, помешивая свое дурацкое тушеное мясо. Вот же ж. —Ты ужасная. —Вот будешь знать, как читать то, что я не дописала. —Это жестоко! —А мне кажется вполне нормально. Она смотрит на меня самым милым взглядом в своем арсенале. И я не могу злиться на нее, я действительно первая начала. —Ладно, я тоже не закончила, и ты можешь прочитать. Я опять вторглась в твое личное пространство. Извини. Я знаю, что ее не злит это настолько, как она показывает, но сказать это необходимо. Это важно. Для нас обеих такое всегда было признаком заботы. Даже если тебе кажется что-то абсурдным, это не значит, что это также абсурдно для другой. Мы пара, и мы должны переживать за комфорт друг друга, потому что больше никто этого не сделает. —Ты не вторглась. Просто можно было спросить. Ты знаешь, что я бы разрешила. —Ну... Ты так много писала там, что я просто не могла удержаться и не взглянуть одним глазком... —Ничего себе у тебя глазок... Она смеется и тянет меня к себе, и я охотно опускаюсь на пол и прижимаюсь к ее боку. Она теплая и мягкая, ее руки заботливые и нежные. И мне безумно хочется зацеловать ее. —Можно? —Мы точно не поедим сегодня… Мирр смеется и прижимается к моим губам. Я стараюсь не теряться в такие моменты, но получается, откровенно говоря, плохо. Она не дает мне соображать нормально. —Твои губы со вкусом подливы… —Ты хоть раз можешь не портить такие интимные моменты, а? —Ну если правда подлива… Она утыкается мне в плечо и воет. А я могу только смеяться, потому что она слишком серьезная. —Это была шутка! —Я знаю, но пожалуйста, не делай так, Мэри, я иногда чувствую, что схожу от такого с ума. Она обнимает меня, и я не могу думать о чем-то кроме нее. Иногда в моей голове появляется мысль, что это какая-то новая неизведанная болезнь–забывать обо всем на свете, когда твоя девушка рядом. Потом я вспоминаю, что люди придумали для ее описания слово «любовь». Мирреель никогда не закончит свою часть книги, как, собственно, и я, потому что мы должны слишком о многом рассказать друг другу. И иногда мне хочется, чтобы о нашем счастье узнали все. Я знаю, что никто из нас не доживет до того момента, когда ведьм перестанут жечь на кострах, а девушек любящих других девушек прекратят называть одержимыми бесами. Но я знаю, что когда-нибудь это время наступит. И это наверняка будет очень хорошим временем. А пока мы можем только писать свою историю, жить в чаще леса в нашем маленьком уютном домике, спасаясь от этого враждебного мира. Но нам вполне достаточно и этого. Главное, что мы вместе, а со всем остальным мы как-нибудь справимся.

КОНЕЦ