Под кровавой луной

      Хенджин блуждал по окраинам поселения оборотней, стараясь найти хоть малейший намек на место, где могла храниться та вещь, из-за которой он рисковал быть растерзанным волками, едва те узнают о его нахождении здесь. В округе не находилось ни единого тайного места, где вожак мог бы соорудить пристанище для столь ценного артефакта. Исход оставался лишь один: пробраться в дом вожака, едва предоставится возможность.       Но не только это затмевало в его сознании мысли о несчастном камне. Взгляд его то и дело падал на постройку для волчат. Хенджин не мог отбросить ни на миг образ Феликса, что вновь был в беспокойстве из-за кошмаров.       - Бестолковый вампир, - гневался он сам на себя, когда вновь очутился возле знакомого окна.       Юный оборотень еще не спал, нарезая круги по комнате. Он крутил меж пальцев уже знакомое украшение. Простая белоснежная рубаха, в которой он спал, вовсе не скрывала довольно худощавое телосложение, совершенно не присущее дитя зверя. Да только час был поздний, а день, наверняка, не легким, чтобы бодрствовать.       - Что же лишило тебя сна сегодня? - вполголоса вопросил Хенджин, не сводя с него взгляд.       - О великий зверь, где же братец, когда он так нужен? - причитал Феликс, усаживаясь на край постели. - Наверняка ведь дал бы дельный совет.       - Ангелочка терзает нечто столь сложное? - усмехнулся вампир, вслушиваясь в его слова.       Феликс опустил взгляд на кулон, провел пальцем по линиям на нем, повторяя узор в виде листочка и откинулся назад, улегся на спину, взирая в потолок. Его грудь вздымалась куда заметнее, следом опускаясь. Золотые волосы в беспорядке спутались, обрамляя его аккуратное лицо. Хенджин желал бы, чтобы та их встреча была приукрашена его сознанием, но юноша и правда был красив.       - Кто же ты? Если враг, так почему помог? А если друг, так отчего втихаря добродетельствовать? - продолжал беседу сам с собой оборотень.       - Даже такой ангелочек, как ты, пожелает меня убить, когда узнает, кто я и для чего блуждаю здесь, - ответил он на вопрос, хотя и знал, что Феликс не услышит.       Оборотень отпустил кулон, и тот упал ему на грудь. Феликс оперся на руки, привстав на постели, глядя себе под ноги и взглянул на свое окно, замерев в то же самое мгновение, когда силуэт незнакомца показался в нем. На одно мгновение, в которое оборотень поднялся на ноги и приблизился скорее к окну. Он не стал обращаться, поскольку сразу вступать в схватку не торопился. Да это оказалось и не нужно. Незваный гость тут же словно испарился в воздухе, оставив после себя только ощущение присутствия кого-то рядом.       Феликс догадался сразу, кто наведался к нему. Вновь то же существо, что заглядывало к нему в кошмаре, преобразив его, позволив набраться сил во сне. Юноша распахнул окно, впуская ночной прохладный воздух. Но улица была пуста. Слышался только стрекот насекомых в траве и более ничего.       - Когда же ты покажешь мне себя, дабы я решил, друг ты мне или все же враг?..

***

      Минхо полагал, что более не сумеет уснуть в ту ночь, как и прежде, когда его сон нарушал этот неугомонный вампир. Да только тело, уставшее за все это время, совершенно не волновало то, что сознание никак не желало опустошиться, дабы расслабиться. Глаза закрывались сами, и он провалился в странный спокойный сон, в котором ему не снился ни Джисон, ни родители. Ничего из того, что могло вновь заставить его вырваться из мира грез. Строго говоря, ему не снилось ничего. Минхо просто ощущал умиротворение и покой.       Утро следующего дня встретило его куда теплее, когда шума в голове от недосыпа более не было. День должен был выдаться теплым и солнечным, судя по ясному небу и направлению легкого ветра.       Минхо вышел из своей времянки, оглядывая лагерь. Чан со своей командой должны были вернуться недавно. Кихуна видно не было. Вероятно, по утру он вновь отправился искать в лесу целебные травы. Слежка за вампирами отнимала много времени, так что вечером парень рано засыпал, а утром, если это требовалось, уходил для пополнения своих запасов лекарственных снадобий. Возвращался он примерно в то время, когда Минхо просыпался, так что они сразу завтракали и уходили все вместе.       Сейчас недалеко от места, которое они соорудили для купания, находились только Еджун и Чангэ. Последний привалился боком к дереву, что-то с внимательным видом выслушивая от младшего. Благо, что не ссорились, и тому Минхо был очень благодарен.       - Ранние пташки, надеюсь, ходили за водой? – обратился к ним Хо, подходя ближе, прерывая беседу. – Вчера никаких сил уже не было. Хочу помыться с утреца.       - Братец Хо, мы недавно согрели ее на костре. Перед возвращением Бан Чана, – поделился Еджун. – Если пойдешь сейчас, то водица будет отменной.       - Отлично. Поумерили свой пыл? – Ли зачесал волосы назад, чуть зевая после сладкого сна.       - Полагаю, мы... – Чангэ не договорил. Его нрав все же не позволял в полной мере признать слабости и ошибки.       - Последние дни были сложными и нервными. Вот и сорвались на бедном Кихуне, – закончил за него Еджун, странно взглянув на парня. Взор был довольно многозначителен, но Минхо не особо волновали их распри меж собой. Благо, что хоть в самом лагере более не шумели. А за его пределами пусть хоть уподобятся маленьким волчатам и устраивают грызню. Не его уж дело.       - Отлично. Тогда, если Кихун задержится еще, поищите мальца. Я схожу помоюсь и после завтрака двинемся в путь. – Он похлопал Еджуна по плечу, удаляясь прочь. Чангэ окинул юношу взглядом, будто желая что-то сказать, но смолчал.       - Давай... Поищем Кихуна. Что-то он долго сегодня, – тихонько проговорил Еджун, делая шаг от парня, но тот ухватил его за запястье, останавливая. – Что такое? Хорош играться.       - Я похож на волчонка, чтобы играться? – выпалил он, но тут же осекся, загнав свой нрав подальше. – Я хотел сказать... Знаю, что ты не ответил бы столь грубо Кихуну, если бы я не задел тебя своими словами в ту ночь, на утро которой он пришел к нам просить о помощи. Так что...       Еджун вывернулся, освобождая свою руку из хватки Чангэ, отступая от него на шаг. Взгляд его сделался чуть насмешливым, но не раздражающим, будто это было напускное, специально для придания нужного эффекта на собеседника.       - Ты и желаешь извиниться? – делано удивился он.       - Думаешь, это выше моих возможностей? – распалился тот же час собеседник.       - Думаю, тебе надо угомонить свой характер, чтобы и извиняться не пришлось, – отрезал Еджун. – А желаешь делом каким заняться, иди проверь костер, да за завтрак можешь приладиться. Бен Чхоль устал на ночной охоте, чтобы вновь заниматься едой. Или помечтай в очередной раз о своей Ынхо. Второе явно у тебя выходит многим лучше.       Чангэ не успел даже слово вставить, дабы приструнить пыл младшего товарища, как тот, сославшись на то, что собирается идти искать Кихуна, ушел прочь.

***

      Дни, когда ничего столь уж примечательного не происходит, идут очень медленно и мучительно. Минхо то и дело поглядывал в небо, подобно вампиру, начиная ненавидеть яркий солнечный свет, а еще более невозможность сделать хоть что-то полезное на протяжении этого времени. С Чаном они обмолвились лишь парой слов, да и те не особо походили на слаженный диалог, который мог бы привести хоть к какому-либо решению этого застоя, из-за которого ни вопрос с кровососами не разрешался, ни возвратиться в поселение, дабы помочь вожаку, не предоставлялось возможным.       Вечером, когда все сидели у костра, перед тем, как Чан, Бен Чхоль и Джебом должны были уйти, Минхо отвел старого друга в сторону.       - Это нелепо. Я чувствую себя псом, а не оборотнем от этих каждодневных хождений по одним и тем же местам. Это выводит из себя. Ты - лидер. Реши уже, что мы будем делать дальше, – сказал Минхо, прислонившись спиной к дереву, глядя в глаза друга.       - Я не знаю, – признался сын вожака. – Хо, я пытаюсь придумать, что нам делать. Но едва мы пересечем границу, то вампиры объявят, что это мы нарушили договор. Мы не можем убить кровососов на их территории.       - И что предлагаешь? Гоняться за ними, как кошка за мышкой? И сколько? – Он несильно пихнул Чана в плечи. – Месяц? Два? До той поры, пока первый снег не выпадет?       Бан Чан умолк, а Минхо не решился что-то еще сказать, понимая, что любое его следующее слово может послужить началу ссоры, а подобного между ними прежде не происходило. Он потер виски, желая вернуться к себе во времянку.       - Если бы ты набрался большей решимости, то мы бы уже давно избавились хотя бы от одного из них, – окликнул его Чан, заставляя остановиться, но обернуться Хо не решился. – Или хочешь сказать, что я не прав?       - Может, так и есть... – признал вполголоса Минхо, уходя к себе и закрывая за собой дверь.       Он еще некоторое время ходил внутри, нарезая круги, наблюдая, как на смену дню пришла ночь, как солнце скрылось за горизонтом, передавая свой пост луне. Однако погода портилась, и ясному небу на смену набегали тучи. Оборотень бросил взгляд на подушку, под которой все еще таилась вещь вампира. Он не понимал сам себя, но порыв свой сдержать не сумел.       Когда Чан со своими волками покинули лагерь, Минхо выбрался их окна на улицу. Перевоплощаться в оборотня он не стал, а направился к намеченному месту в образе человека. Это давало ему время на обдумывание своих дальнейших действий. Какой инстинкт победит в эту ночь? Человеческий или звериный?       Джисон ждал. На той поляне, что служила границей между землями оборотней и вампиров, где с начала весны и до глубокой осени цвели красивые желтые цветы, напоминавшие по запаху свежий пчелиный мед, где из-за высоты и влажности воздуха клубился туман. И Минхо не знал, почему в этот момент не ощутил раздражения или желания ринуться к нему. Или так выглядело смирение? Разговор с Чаном выбил его из колеи и лишил рассудка...       - Я знал, что ты все же придешь, - улыбнулся вампир, услышав его шаги, и обернулся. Минхо стоял позади в паре шагах от него. - Не присядешь ко мне?       Волк поджал губы и вздохнул, подходя ближе и опускаясь на траву рядом с Джисоном. Звезд видно не было, как и луны. Слишком много туч на небе, чтобы их увидеть. Но это мало мешало дитя зверя, урожденному прекрасно видеть в ночную пору, и дитя ночи, что лишь в это время и жил, разглядеть все, что их окружало. И друг друга в том числе.       - Что ты хотел от меня? – тут же перешел к делу Минхо. Будь он сейчас в облике зверя, то от недоверия шерсть на загривке встала бы дыбом.       - Ничего, – просто ответил Джисон. – И мне даже доказывать это не нужно. Ты итак знаешь, что это правда. Не так ли?       Минхо не стал отвечать, так как прекрасно понимал, что он прав. Вампир ни разу не солгал с момента их первой встречи. Как бы паршиво не было это признавать, однако Джисон был весьма благородным. Для кровососа, разумеется...       - Так что давай попробуем сыграть один спектакль, – предложил вампир. – Сделаем вид, что меж нашими народами нет войны, а ты доверяешь мне до такой степени, что готов вести светские беседы.       - Учти, что на этой территории я имею право тебя убить. Это не земли вампиров, – предупредил Минхо.       - Как поживает тот твой сородич, что ринулся в бой с Хенджином в прошлый раз? - спросил Хан, проигнорировав его слова.       - Он горд и своеволен. Неудивительно, что поплатился за это, - пожал плечами Минхо. - Хотя я и понимаю его. Он желает скорее расправиться с наказом вожака и вернуться к жене, утопая в грезах о будущем волчонке.       Оборотень устало выдохнул и улегся на траву, взирая на мрачное небо сквозь пелену тумана. Будто они находились в огромном облаке. Наверх посмотришь - тучи, по сторонам - туман. Надежное убежище от непрошенных глаз.       - Что насчет тебя? - полюбопытствовал Джисон, укладываясь рядом с ним.       - А что я? - в ответ спросил Минхо, поражаясь тому, как легко строился разговор меж ними. Волк в эту ночь, видимо, спал.       - Ты кажешься тем, кто следует обычаям и правилам, - рассуждал он в слух. - А значит, думал о семье и детях.       - Мне и с младшим братом неплохо живется, – несколько раздраженно выпалил оборотень. Он уложил руки на живот, сцепив те в замок. - Когда он найдет подходящего человека, помогу ему отстроить дом в нашем поселении, сыграть свадьбу и начать самостоятельную жизнь. А сам останусь при сыне вожака, помогать ему во всем.       - Какой примерный, - усмехнулся Джисон и перевернулся на бок, подпирая голову рукой и разглядывая лицо оборотня. Чуть загорелый от работы на солнце, с аккуратными чертами, длинными ресницами, прямым носом. Остановив взгляд на губах, вампир на них чуть задержался. Верхняя губа была пухлее нижней. Розовые, мягкие на вид, они чуть приоткрылись, обнажая белые зубки, что в волчьем обличье становились острыми клыками хищника.       - Я все вижу, - внезапно произнес Минхо, и взгляд Джисона поднялся к его глазам, что взирали на вампира.       - Не понимаю, о чем ты, - игриво улыбнулся Хан.       Оборотень с мгновение молчал, а затем протянул руку и коснулся пальцем его губ, полной противоположности своих. Они были бледными, прохладными, с выделяющейся нижней губой, что была пухлее верхней. Можно было бы посмеяться с того, что даже такая мелочь отличала их друг от друга.       - У тебя очень красноречивый взгляд. Ты знаешь об этом? - прервал тишину голос Минхо.       - И о чем он говорит? - не отрывая от него глаз, спросил Джисон.       - Что ты принесешь с собой еще много проблем, едва войдешь в мою жизнь, – ответил волк, отстраняясь, будто беря себя в руки.       - Отлично, - воскликнул Хан. - Значит, я все еще буду присутствовать в твоем будущем.       - Невыносимый вампир, - на выдохе произнес Минхо и прикрыл глаза, прислушиваясь к ночным звукам, стрекотанию сверчков в траве, порывам ветра, из-за которого шелестели листья. Чан с остальными, наверняка, бродили в окрестностях неподалеку. Хотя, вероятнее всего, пытались поймать след, вернувшись в пещеру вампиров. Однако Минхо оставался на чеку. - Когда ты в последний раз видел солнце?       Ли мало что знал о вампирах, кроме тех писаний, которые были в их поселении, да рассказов старших волков, которые годами охотились на кровососов. Раз уж этот сумасбродный представитель их рода столь разговорчив, так почему бы не воспользоваться моментом? Джисон задумался, стараясь вспомнить. Образ яркого светила в небе был уже далеким для него и слишком смертоносным, чтобы оставлять его в воспоминаниях.       - Думаю, когда стал таким, - протянул юноша. - В тот день, пару сотен лет назад, моей кожи в последний раз коснулся солнечный свет. Я уже плохо помню это ощущение. Только... Тепло, разливающееся по телу. Кстати, ты чем-то похож на солнце.       - Это чем же? - усмехнулся Минхо, тут же мысленно влепив себе пощечину за то, что поддавался его странностям.       - Такой же горячий и с характером, подобным бушующему пламени, - улыбнулся Джисон. - Я еще могу это ощущать, хотя мне не страшны ни холод, ни жара. Что-то я все же чувствую. Было бы проблемой, будь я совсем невосприимчив. Влачить вечное существование, будучи чудовищем, так еще и оставаться бесчувственным... Звучит не особо весело, правда?       Минхо сглотнул ком, подобравшийся к горлу. Это было неправильно. Совершенно нелепо то, как непринужденно строились беседы между ними, как ему интересно было слушать рассказы Джисона. Неправильным был его голос, от которого мурашки бегали по коже. Все то, что происходило в тот момент было невообразимо странным. Даже мгновение, в которое ему стало жаль вампира, который сам себя назвал чудовищем.       Оборотень подорвался с места, будто очнувшись, кинулся на Джисона, нависая сверху, схватив за ворот его рубахи. Вампир даже не выказал удивления тому, что собеседник внезапно решил его удушить. Он смотрел снизу-вверх на Минхо, мягко улыбаясь. Либо готов был принять свою участь в руках волка, либо полагал, что оборотень все же не сумеет сделать то, что велит ему долг перед стаей.       - Я схожу с ума, – выдохнул Минхо, сжав руки крепче на воротнике Джисона.       - Все живые существа в какой-то мере сумасшедшие, – просто пожал плечами вампир.       - Это ты сделал меня таким! – выкрикнул оборотень, прикрывая глаза. – Я был нормальным... Знал, что хочу... Нет, должен делать. А теперь...       Джисон смотрел за меняющимися чертами лица Минхо, будто изучал его. И, не смотря на грозившую опасность быть убитым в эту ночь, мягко коснулся его руки своей. От прохлады и нежности этого прикосновения оборотень вздрогнул, вновь сфокусировав взор на Хане. Грудь оборотня вздымалась, дыхание сбилось. Он облизнул губы, стараясь взять себя в руки.       Или хочешь сказать, что я не прав?       Чан никогда не ошибался. Минхо одним рывком приблизился к юноше, припечатав поцелуй на его устах, ощущая их мягкость и непреодолимую тягу. Он все еще удерживал Джисона за рубаху, не убрав руки. Однако это было не столь необходимо. Вампир и не думал сбегать. Напротив. Его губы распахнулись, отвечая на страстный пыл оборотня. Острые клыки чуть полоснули по нежной коже, а ладони скользнули по спине Минхо, прокладывая путь к взъерошенным волосам, зарываясь пальцами в них, не желая, чтобы волк пришел в себя от этого минутного сумасбродства.       Однако Хо понимал, что позволил человеческим, а не звериным инстинктам взять над ним верх.