Под кровавой луной

      Небо разразилось громом. Где-то вдалеке сверкнула молния. Непогода пришла, разбушевавшись не на шутку, снося сильным порывистым ветром все на своем пути. Сезон дождей пришел в этом году с невероятной злобой, так и норовя вырвать деревья с корнями.       - Подпорки забейте глубже! Навес может снести! – раздавал поручения Бан Чан, сам не отставая с работой, вбивая колышки в землю.       В лагере оборотни суетились, стараясь сохранить хоть какую-то целостность их временного пристанища. По-хорошему, к сезону дождей они уже должны были возвратиться в поселение, разобравшись с наказом вожака. Но вышло так, что они задержались, да и дождливая пора пришла раньше, чем они предполагали. Ветер с севера завывал ледяными порывами, совершенно не подходящими к этому времени в году.       - В сторону! – выкрикнул Минхо, когда неподалеку находящееся полусухое дерево повело от порыва ветра. С грохотом от корней, что подцепив землю вырывались наружу, оно накренилось, готовое вот-вот упасть.       Хо обратился в волка в мгновение, подставляя спину у самого основания дерева, останавливая его от падения на времянки и его собратьев. Тяжестью оно давило на оборотня, заставляя лапы согнуться в коленях. Удар по спине все же пришелся не слабый, из-за чего из пасти зверя послышалось недовольное рычание.       - Черт, Хо, – процедил Бан Чан сквозь зубы. – Джебом, помоги Еджуну с навесом!       Парень обернулся огромным волком, тут же пронесшись к другу. Его лапы вязли в размокшей глиняной земле, едва только ступали на нее. Бан Чан встал рядом с Минхо, перекладывая часть веса на себя, облегчая его ношу.       - «Хо, ты в порядке?» – все же не удержался от волнующего вопроса сын вожака.       - «Не думай об этом сейчас. Нужно скинуть эту махину с себя, тогда точно будет лучше» – мысленную связь сопроводило урчание, когда парень сделал усилие над собой, чтобы развернуться.       Бан Чану много слов было не нужно, чтобы понять. Он перенес большую часть веса на себя. Уже не угрожая раздавить ничего и никого, кто мог попасться на его пути, дерево с грохотом рухнуло неподалеку.       Минхо тяжело опустился на землю, больше не в силах удерживаться на лапах. Спина болела ужасно. Но расслабляться было нельзя. Только короткая передышка. Если даже травма была серьезнее, чем казалось, то тело волка выдержит до той поры, пока все не будут в безопасности. Обернувшись человеком, боль настигнет. Однако до того момента еще было время.       Бан Чан опустился к нему, тыкаясь носом в щеку старого друга, спрашивая тем самым, в порядке ли он. Парень едва ли не скулил от волнения, что, несмотря на ситуацию, даже позабавило Минхо. Оборотень ткнул его своей мордой, чтобы сын вожака не волновался попусту.       - «Мы уже не волчата. Иди к остальным. Я скоро присоединюсь»       - «Отдохни немного, Хо» – только и ответил ему Бан Чан, оттолкнувшись задними лапами от земли и поспешив к другим оборотням.       Минхо проводил его взглядом, попытался подняться, но боль в спине тяжелым разгоряченным камнем пригвоздила его обратно к земле. Он прорычал от недовольства и опустил голову на свои лапы, давая себе передышку.

***

      Джисон ждал на той поляне цветов, где они с Минхо всегда виделись. Там, где впервые у них получилось нормально поговорить. Цветы понемногу увядали. Сколь короток их срок, ведь едва только они достигают пика своей красоты, как тут же приходит им пора уйти. Лепестки то и дело сносил порывистый ветер. Капли дождя с силой бились о землю.       Вампира едва только удерживало от ветра то, что со всех сторон цветочная поляна была прикрыта. По западную сторону высились горы, надежно удерживая ветреные порывы. А в окружении с севера, где и находилось поселение их клана, пролегал сосновый лес, где пики деревьев тянулись, казалось, до самого небосвода.       - Волчонок... – сорвалось с губ Джисона. Он коснулся своей груди, где сердце стучало от крови оборотня, что он испил во время тайной ночной встречи. Все же ощущать внутри себя кровь того, кто был ему не просто источником пропитания, было совершенно иначе.       - Джисон. – Рядом с парнем, спрыгнув с ветви дерева, опустился Чанбин.       - Где ты был? – спросил он друга, одними пальцами убирая зацепившийся за его волосы лист.       - Я не собачка тебе, чтобы бегать по каждому поручению. Уже того, что я следил за Даоном, мне хватило, уж поверь. Последнее, чего я мог желать, так это видеть его милования с людской девчонкой, – брезгливо поделился вампир.       - Так ведь ты сам не особо желаешь войны с оборотнями. Считай, что это было нашим общим желанием, – усмехнулся Джисон, привалившись плечом к стволу. – Ты по дороге не видел моего волчонка?       - Поверь, ему сегодня не до тебя, – покачал головой Чанбин.       - Что случилось? – серьезнее вопросил его друг. Не имея ни малейшего терпения, парень схватил его за ворот рубашки, повторяя свой вопрос. – Ответь, что произошло?       - Я не уверен. Не хотел я в одиночку приближаться к лагерю оборотней, – высвобождаясь из его хватки, ответил Чанбин. – Но, думаю, дела там плохи. Эти их лачуги и будучи новыми не защитят от легкого дуновения ветра. А уж теперь... Попробуй представить теперь, каковы там дела.       - Я должен увидеть Минхо, – без колебаний заявил Джисон, покидая свое убежище, выходя под ливень.       - Постой же ты! – Чанбин схватил его за руку, останавливая. – С ума сошел? Оборотни прикончат тебя, едва ты только сунешься к ним. И плевать им будет, с какими намерениями ты заявился.       Все верно. Минхо говорил ему прежде о том, что сын вожака оборотней знает обо всем. Впрочем, это было лишь вопросом времени, когда хоть кто-то прознает. И все же тот оборотень не стал ни наказывать, ни говорить что-либо другим. Но это было не из поддержки их странных отношений. И Джисон прекрасно знал, что, переступи он грань, будущий вожак ни на секунду не задумается о том, чтобы сохранить вампиру жизнь.       Но шла ли речь о здравом рассудке? Быть может, волчья кровь, попав в его тело, придавала ту же горячность, какую дарит детям Зверя. Или Джисон попросту сошел с ума от чувств к этому оборотню.       - Чанбин, – серьезно вымолвил парень, окидывая его взглядом, от которого даже Чанбин на мгновение оцепенел. – Пусти.       Пальцы расцепились будто сами собой, ослабляя хватку. И едва друг отпустил его, Джисон рванул с места, туда, где пролегала граница между их землями. Капли дождя падали на лицо, рубаха облепила тело, волосы липли ко лбу. Ветер неприятно дул прямо в лицо.       Джисон являлся и прежде в лагерь оборотней, но то было среди ночи, тайком, когда половина волков точно отсутствовала там, а вторая отсыпалась после дневного дозора. Ныне все было иначе.       Но даже при всей своей возбужденности сейчас вампир не хотел умирать. Он шел не на исповедь перед всей стаей. Он шел к одному конкретному волку из этой стаи. Что-то внутри него было беспокойно, трепетало странным ощущением страха, столь непривычным, что Джисону очень хотелось бы его заглушить.       По руслу реки вглубь леса пролегала его дорога. Гроза понемногу отступала, небо чуть посветлело, снеся грозовые тучи далее на восток. Дождь был все также силен, но злоба в нем куда-то исчезла. Впереди показались знакомые ветхие времянки привалочного лагеря оборотней. Перекошенные, но выстоявшие постройки, меж которых сновали юноши, промокшие до нитки, грязные, уставшие.       Даже с такого расстояния Джисон чувствовал их волчий дух. Хенджин бы лишь брезгливо поморщился сейчас, будь здесь, если вспоминать его отношение к волкам, вовсе не раздражение, скорее, действительно, отвращение к самому их существованию.       - Бен Чхоль, проверил припасы? Осталось чего съестного? – послышался один из голосов, казалось, совсем неподалеку.       - Не думаю, что вымокшее в дождевой воде вяленое мясо очень вкусное, но пока хватит. Отдохнем и выдвинемся на охоту, чтобы к вечеру была еда, – отвечал второй, ступая ближе, зачесывая мокрые волосы пальцами назад.       Джисон спрятался в отдалении за стволом высокой ели. Он судорожно выглядывал, пытаясь разглядеть знакомый силуэт, хоть мельком увидеть парня в целости, чтобы грудь перестало давить этим странным ощущением. Но его нигде не было.       - Кихуну хватит целебных трав, чтобы обезболить раны? – с волнением в голосе отозвался третий оборотень.       - Он утром отходил, чтобы пополнить свои запасы, так что должно хватить. Понадеемся на это, конечно, – невесело отвечали ему.       Впервые Джисон видел всех оборотней в сборе в лагере. Практически всех. Вместе с Минхо их должно быть семеро, сейчас же меж неказистых построек блуждали только пятеро. Не было самого Минхо и еще одного оборотня.       - Братцу Минхо бы сейчас не вяленого мяса, а чего погорячее, да посвежее съесть, – мрачно молвил волк, и Джисон прислушался. – Кихун сказал, что его охватил жар. Раны слишком глубоки. Жесткая еда в горло ему точно не пролезет. Я пойду на охоту. Погода чуть успокоилась. Какая-никакая дичь да вылезет из своего убежища.       «Минхо...» – проскальзывает мысль в голове вампира. Однако не успевает она отложиться, как слышится шелест листвы, с которой градом на землю начинает капать дождевая вода.       Джисона в одно мгновение с силой припечатывают к дереву. Руки над головой сжаты чужой большой ладонью, которая и не думает его отпускать. Гнев в глазах человека напротив так и читается. И Джисону не нужно долго думать, чтобы понять, кто находится перед ним.       Бан Чан, сын нынешнего вожака стаи, стоит перед ним, окидывая взглядом существа, что уже родилось на свет с ненавистью к таким, как тот, кто сейчас оказался в его руках. Его глаза светятся звериной злобой.       - Я предупреждал Минхо, – чуть ли не волчьим рыком вырываются слова с уст оборотня. И все же он будто старается сдерживаться, чтобы не привлечь внимание своих собратьев.       - Где он? Что случилось? – спросил Джисон единственное, что тревожило его мысли.       Бан Чан колеблется на краткий миг, будто не ожидая того, что это будет первым, что кровосос ему скажет. И вероятно, так оно и есть. Во взгляде проглядывается то же чувство, которое сейчас испытывает сам Джисон. Беспокойство, которое нельзя контролировать.       - Уходи отсюда, – все с тем же нажимом требует оборотень. – Если не пожелаешь вернуться туда, откуда явился, то я готов остаток своих дней мириться с ненавистью Хо ко мне за то, что разорвал тебя на куски.       - Ты будущий вожак, но еще ты его друг, – на выдохе произносит Джисон. – Правда поступишь с ним так?       - Да что с тобой не так?.. – еще менее уверенно проговаривает Бан Чан. Грудь вампира вздымается и опускается с тревогой. Оборотень, нахмурив брови от напряжения, касается ее, прикрывает глаза, прислушиваясь, отчетливо слыша биение сердца. Его глаза распахиваются в удивлении, окидывают лицо Джисона ошарашенным взором. – Ты...       Вампир не понимает того, что пытается сделать Бан Чан. Он продолжает лишь наблюдать за ним, не пытаясь вырваться, высвободиться из его хватки.       - Иди за мной, – вздыхает в явном недовольстве оборотень, отпуская запястья Джисона и ступая по лесной тропе.       Конечно идти через лагерь было бы глупо, поэтому волк ведет его за собой обходной лесной тропой, по которой почти каждое утро Кихун уходит собирать травы, а Чангэ с Еджуном уединяются в лесной чаще. У каждого свои причины пользоваться ей.       Времянка Минхо покосилась, над ней находится навес, по которому бьют капли дождя. Даже находясь за дверью, Джисону кажется, что он слышит учащенное дыхание оборотня.       Минхо отдыхает на своей постели, лежа на животе, обнажив свои раны, которые исполосовали всю спину. Глубокие багровые раны, которые причиняли ему боль. Лицо было напряжено, брови недовольно сведены к переносице, дыхание частое.       - Минхо, – выдохнул Джисон, поспешив к нему, опускаясь перед постелью на колени, беря его ладонь в свои руки. – Мой волчонок, я здесь...       Бан Чану неимоверно странно видеть эту картину, что развернулась перед ним. Кровожадный монстр, что стоит на коленях и, будто одомашненный котенок, ластится к его другу. Зверь внутри беснуется в желании оторвать его от Минхо, выкинуть за шкирку в центр лагеря и позволить уставшим за недели в отдалении от родного поселения собратьям расквитаться с кровососом. Но человеческое любопытство все же берет над ним верх.       Джисон сцепляет их пальцы в замок и свободной рукой касается лица Минхо, бережно проводит по щеке и прокладывает путь ко лбу, к которому прилипли волосы от выступившего на него пота.       Видеть его столь слабым очень больно для вампира. Его волчонка, который всегда сильный и смелый, рвущийся в бой. Сейчас он столь беззащитен. Любой вампир порадовался бы, увидев оборотня, кровного своего врага, в таком состоянии, но эта картина лишь усиливает неприятное чувство в груди.       - Ты поправишься. Потерпи, – продолжает говорить Джисон, хотя и не уверен, что в лихорадке Минхо вообще его слышит. – Любовь моя, все будет хорошо...       Джисон чувствует себя странно, когда по телу волной разливается столь непривычное тепло. Жар от крови – нечто обыденное. Это же не сравнимо ни с одним иным чувством.       Пальцы Минхо сжимают ладонь вампира в своей хватке, с губ срывается тяжелый выдох, который заставляет Хана позабыть о себе и обратить внимание на возлюбленного. С лица постепенно сходит напряжение, плечи опускаются, дыхание медленно выравнивается. Кажется, что Минхо в один миг полегчало, и он сумел найти спокойствие в своем лихорадочном сне.       Бан Чан ступает ближе, касается ладонью лба волка, удовлетворенно кивая.       - Жар немного ослабел. Теперь он сможет поспать спокойно. – И все же в его словах слышится горечь, которую Джисон не может понять.       - Что сейчас произошло? – спросил он сына вожака, глядя на того снизу вверх, не желая подниматься от постели Минхо. – Ты ведь знал, что это случится. Поэтому привел меня сюда.       - Смеешь требовать от меня объяснений? – грубо, но все же без явной агрессии вопросил Бан Чан.       - Конечно. Пожелаешь оставить меня в неведении о том, что происходит с моим возлюбленным?       - Твои слова, да не в уши Великого Зверя, – вздохнул Бан Чан и потер переносицу пальцем, словно сгоняя с себя усталость от всего, что на него навалилось. – Минхо рассказывал тебе о волчьей связи? Так называемой «волчьей любви»?       - Однажды, – кивнул Джисон. – Но точно заверил меня в том, что мы совершенно далеки от нее.       Бан Чан облизнул губы и невесело усмехнулся выходке Минхо. Гордый своевольный волк.       - Он солгал, – коротко пояснил оборотень. – Когда я послушал твое сердце, которое заставляет ныне биться кровь Минхо, я сразу понял. Вы повязаны. Не считай эту связь чем-то мимолетным, кровосос, – предупредил его Бан Чан, ступая ближе к Джисону, опускаясь на корточки перед ним и тыкая пальцем в грудь вампира. – Волчья связь священна. Она заставляет нас всецело отдавать себя ради того, с кем мы повязаны, каким бы ни было расстояние, сколько бы не прошло времени. Твое присутствие рядом с ним, только оно одно, сейчас облегчило его страдание. Так работает волчья любовь.       - Но я ведь не оборотень, – на выдохе произнес Джисон, не сводя взгляд с расслабившегося лица Минхо. Его присутствие и правда помогло оборотню сейчас.       - Я не знаю, как такое возможно, – честно признался Бан Чан. – Быть может, кровь Зверя в тебе, ваша... любовь, или еще нечто иное заставило связь проявиться. Но я скажу тебе одно. – Оборотень поднялся на ноги, отступая на шаг, взирая на вампира суровым взглядом. – С этих пор вы связаны друг с другом. И не смей причинять Минхо боль.       Бан Чан бросил последний взгляд на Минхо и Джисона, тяжело вздохнул и покинул времянку, оставляя их наедине.