Под кровавой луной

      Дни и ночи в лагере оборотней смешивались в единое целое, перестав ныне иметь хоть какой-то смысл. Слишком тихо. Ничего не происходило, словно вампиры вовсе перестали существовать, как и весь мир, который сводился только к бессмысленным похождениям меж деревьев. Это безмерно начинало капать на нервы.       Минхо же и вовсе теперь не знал, как ему разговаривать с доверенными его заботам оборотнями, увидев то, о чем пожелал бы не знать. И теперь, когда в его мир вновь вернулись обязанности и внимание к волкам, не замечать, как Чангэ и Еджун ведут себя друг с другом, было попросту невозможно. Они всегда были вместе, пусть зачастую и делали вид, что ненавидят, ссорятся.       Быть может, ненависть все же и была. Но не та, которую они пытались показать остальным. Эта ненависть сводилась к страху Чангэ сделать выбор между сердцем и долгом, а еще к нежеланию Еджуна быть обыкновенной игрушкой и тайной в его руках. Но когда они возвращались в свою времянку, Минхо знал, что все заботы исчезали. Исчезали, как и у самого Хо, когда Джисон оказывался в его объятиях, когда весь свет с его законами и правилами переставал иметь хоть какое-то значение.       В то утро Кихун, полностью пришедший в себя после встречи с вампирами, покинул свою времянку все также рано, как и всегда. Они с Минхо встретились у кострища, когда оборотень возвращался после очередной ночи, проведенной с Джисоном.       - Ты рано встал, братец Хо, – заметил волк, сжимая в пальцах плетенную корзину, которую соорудил для сбора и сушки трав. – Есть какие-либо вести?       - Нет. Просто не спалось. Решил прогуляться до реки и освежиться. Горные воды холодны, как лед, не так ли? – Минхо не хотелось так нагло врать, но был ли у него выбор? – Ты уже на ногах. Это прекрасно, но куда ты собрался?       - За время, пока я был не у дел, лесные травы закончились подчистую. Хотел сходить и набрать еще до того, как остальные проснутся, – сказал Кихун.       - Тогда я пойду с тобой, – заявил тут же оборотень.       - Не желаю тебя утруждать. Братец Чан пока не разрешает мне выбираться с вами на поиски вампиров, так что после сбора трав я могу поспать, а вот ты нет, – отнекивался юноша.       - А я твоего разрешения не спрашивал. – Минхо сделал шаг навстречу, выхватывая корзинку из его пальцев. – Сначала добавь бледному лицу здоровой окраски, а потом поговорим.       Кихун более спорить не стал, да и прекрасно знал, что с Хо это не выйдет, поскольку упрямства в нем было сполна. Но все же и благодарность он испытывал. Будучи самым молодым среди волков в их лагере, он сталкивался с особым отношением. Хотя тому служил не только возраст, но и характер самого оборотня.       Небо с самого утра заполонили тучи, скрывая солнце и голубой небосвод за собой. В воздухе пахло надвигающимся дождем. По возвращении, когда все проснутся, надо будет накрыть времянки, чтобы сквозь ветхие крыши не просачивалась влага, иначе о спокойном сне и отдыхе можно будет позабыть. Но это уже забота Чана, когда они возвратятся с Джебомом и Бен Чхолем с ночной охраны.       Кроны деревьев тянулись ввысь, их листву приводил в беспокойство порывистый ветер, который холодом приносило со стороны реки.       - Братец Хо, уж не надвигается ли начало сезона дождей? – чуть тише спросил Кихун, опуская взгляд под ноги. Штанины насквозь пропитались влагой.       Минхо поднял голову к небу. Тучи тяжело нависли над головами, словно достаточно низко, чтобы раздавить своим весом, полные дождевой воды. Пара птиц с выкриком пролетели - слишком низко. Да и росы было вдоволь после ночи, будто сам воздух был пронизан влагой. То были верные приметы дождя. И Хо знал, что растянется он не день и не два. Неделя, как минимум.       - Хотелось бы мне ошибаться, – выдохнул Минхо в напряжении. – Давай соберем все, что нужно и поскорее вернемся к остальным.       Сезон дождей был благостью для фермеров, если настигал в нужную пору. Но вместе с водой приносил с собой и немалые беды и страх, что пронизывали обыкновенных людей. До сих пор их единственной защитой от кровососов был солнечный свет. Вампиры не блуждали средь них в дневную пору лишь по той причине, что он мог испепелить их дотла.       Однако в сезон дождей менялось абсолютно все. Существа, которым не нужны ни сон, ни еда, не страшна усталость, могли выбираться к своим жертвам в любое время дня и ночи. Они получали то, чего так желали, но по своей сути получить никогда не могли. Свободу. И если прежде охрана нужна была лишь в главенство ночи, то теперь оборотням полагалось нести службу и днем. Вожак наверняка усилит охрану деревни. Быть может, на время дождей на службу ступят и те оборотни, которые обычно этим не занимались.       Минхо был спокоен за Феликса. Пока у брата есть работа с волчатами, никто не погонит его на войну с вампирами за спасение человеческих жизней. Его работа не легка. Вытянуть в деревню на охрану какого-нибудь простого ремесленника намного проще и полезнее. Однако у Минхо было странное предчувствие, которое никак не могло покинуть его, чтобы оборотень успокоился. В этот сезон дождей что-то произойдет.

***

      Чанбин наблюдал уже не первый день за Даоном. Чертов вампир не давал покоя Джисону после того, что произошло на границе. День намечался без солнца, поэтому вампиры не запирались в своих убежищах, свободно расхаживая по территории клана.       Признаться честно, наблюдение за этим парнем Чанбину не приносило вовсе никакого удовольствия. Но перспектива того, что Даон доложит о случившемся и тем самым развяжет войну, вампиру тоже не казалась чем-то интересным или притягательным. Порой сталкиваться в битвах с их врагами было даже вполне себе весело. А вот разворачивать кровопролитные сражения совершенно не хотелось.       Чанбин знал о Даоне больше, чем тот хотел бы. Но даже главный его секрет, который мог стоить вампиру жизни, не мог давать уверенность в том, что парень не совершит оплошность.       Даон покинул территорию клана с самого утра, прекрасно зная, что никто не обратит никакого внимания на это. Всем вампирам нравилась эта пора дождей, когда можно сделать то, чего обычно не позволялось, если только тебе не надоела твоя бессмертная жизнь. Даон не казался на фоне таких же кровососов каким-то странным.       Чанбин следовал за ним по пятам, стараясь сделать все, чтобы его не заметили. Утренний лес встретил запахом влаги от надвигающегося дождя. Сосновая роща сменилась смешанным лесом, где, пройдя цветочную поляну, пролегала граница между землями оборотней и вампиров.       И Чанбин вовсе не удивился, когда увидел силуэт девушки, встречавшей Даона с объятиями. Она прижалась к его груди, в миг превращаясь в совершенно крохотное создание.       - Я боялась, ты не придешь, – с облегчением выдохнула она. Простая крестьянская одежда, длинные волосы, заплетенные в косу, выглядывали из-под платка. Казалось, она только что сбежала с полей, на которых работала.       - Моя Минджу, – молвил Даон в ответ, утыкаясь носом в ее макушку, вдыхая запах своей возлюбленной. – Тебя никто не видел?       - Нет. Конечно, нет, – отрицательно замотала она головой, отстраняясь и поднимая взгляд на парня. – Отец захворал. А матушка с братьями и сестрами, так что в поле я одна сегодня. Никто и не заметит. А если заметят, так придумаю что-нибудь. Я только не была уверена, что ты сдержишь слово.       - Не доверяешь мне? – усмехнувшись, вопросил Даон.       - Доверяю, конечно. Однако все равно ведь был риск, что... Хотя приметы не врут... – неуверенно добавила Минджу. – Вы и правда в них не смыслите, верно?       - Я дитя ночи, а не дитя зверя, – напомнил вампир, касаясь пальцами ее волос, перекинутых через плечо вперед. Он нежно сдвинул их, заставив ее косу отступить за спину, оголяя нежную кожу на шее юной девушки. – Позволишь мне?..       - Ты ведь знаешь ответ, – чуть тише проговорила девушка, подставляя вампиру свою шею. Даон долго ждать не пожелал, тут же припав к ней, вонзаясь клыками, заставляя Минджу тяжело выдохнуть, раскрыв глаза от боли, к которой впрочем она уже давно привыкла. Ее пальцы с силой стискивали плечи Даона, который медленно напитывался ее кровью. Алая капля стекла к вороту ее белой рубахи, оставляя после себя след.       Чанбин отвернулся, не желая наблюдать за их играми, после которых те и предаться любви могли без зазрения совести. Вот и слабость Даона. О ней вампир знал уже давненько. Совершенно случайно застукал их как-то среди ночи, когда выбрался в деревню, чтобы насытиться. И после произошедшего на границе днями ранее, их разговор с Даоном, конечно, задел эту брешь в нем.

***

      Даон всегда казался самодовольным, но, вероятно, это была черта характера, которая была присуща почти всем вампирам. Когда Чанбин зажал его на окраине их поселения, выражение лица у парня было таким, что ему уж очень хотелось убрать эту ухмылку с губ, чтобы хоть на мгновение увидеть гримасу боли.       - Защищаешь зверенышей? Уж не в предатели заделался? – спросил Даон, окидывая его взглядом.       - Мне наплевать на них, но не все равно на всех нас. Так уж желаешь развязать войну? – наседал на него Чанбин. – Это ведь заденет и людей.       - А какое мне дело до людишек?       - Правда хочешь, чтобы я сказал? – не сводил с него взгляд вампир, замечая, как ухмылка сползает с лица Даона, как брови сводятся на переносице.       - Не посмеешь, – процедил он, но вырваться не смог, когда Чанбин вновь прижал его к стволу дерева. Физически он был намного сильнее.       - Девушка красива, но сколько она протянет? Люди живут так мало, не так ли? А мы ведь и шага не можем теперь ступить помимо желания наших глав, – протянул парень, наслаждаясь замешательством, которое превращалось в откровенную ярость.       - Пусть сначала твой дружок ответит. Скольких крестьян и крестьянок уже оказались в его объятиях? Не счесть ведь! – защищался Даон.       - Хенджин использует свои чары, чтобы соблазнять и пить кровь тех, кто ему мил. Затащить в постель кого угодно ему ничего не стоит. И пусть мне не понятен такой метод, но к людям он все же не относится более, чем к источнику исполнения своих низменных желаний. Ведь есть разница с тем, как ты относишься к той девушке, не так ли? Как там ее звали? Минджу?       - Только посмей приблизиться к ней, и я разорву тебя! Тому даже главы клана не сумеют помешать! – Даон попытался вновь выбраться из хватки Чанбина, даже почти успешно.       - Я не скажу о твоих играх с едой, если ты умолчишь о том маленьком оборотне, который переступил границу, – молвил вампир. – И учти... Я свое слово сдержу. Одним человеком меньше – одним больше. Не велика потеря.       Взгляд Даона в ту ночь был наполнен тем чувством, которое Чанбин никогда не видел у сородичей, и уж точно не думал, что когда-то увидит у этого парня. Это был взгляд полный страха. Но страха не за себя. А за другого. Это был ужас от осознания возможной потери. И это чувство было губительно для любого вампира. Ведь когда ты начинаешь ценить жизнь того, кто смертен, кто является источником для удовлетворения твоих потребностей, ты теряешь холодный рассудок.

***

      Впервые за долгое время у Феликса появилось свободное время для себя. Волчата чувствовали себя намного лучше. И у парня забот стало намного меньше. Если у кого-то из молодняка в этот день не начнется жуткая лихорадка, то Феликс даже сумеет выспаться после того, как закончит с делами по хозяйству.              Прохладный ветер холодил кожу, когда оборотень ступал по тропинке в лесу. Каждому оборотню от рождения присуща близость с природой. И пусть Феликс не любил охоту, не имел хищной животной тяги, просто прогуляться и побыть наедине с собой спустя много недель доставляло ему удовольствие.       Ветка под его ногой треснула, когда юноша остановился. Листва над головой зашелестела, не тревожимая ветром, который немного стих в это мгновение.       - Кто здесь? – молвил Феликс, оглядываясь и сжимая ладони в кулаки, готовясь обратиться, если понадобится. Рвать на себе недавно пошитую одежду, а после возвращаться нагишом в поселение очень не хотелось, но это было многим лучше, чем оставаться беззащитным.       - Успокойся, ангелочек, – в ответ проговорил знакомый голос.       Оборотень поднял взгляд наверх, где на одной из веток мирно сидел Хенджин, свесив ноги, скрестив руки на груди, беззаботно наблюдая за ним.       - Напугал. Что ты здесь делаешь? – выдохнул с облегчением Феликс.       - Не каждый день в году удается побыть снаружи в дневное время, – пояснил вампир, спрыгивая вниз неподалеку от него, ступая следом ближе. – Мне повезло встретить тебя.       - Не верю в совпадения, но сделаю вид, что твои слова истинны, – улыбнулся оборотень, отступая к стволу дерева, пока не коснулся его спиной. – Я не видел тебя несколько дней. Где ты был?       - Были свои дела, – пожал плечами Хенджин, останавливаясь в шаге от него, нависая над Феликсом, теперь при свете дня глядя на его милое личико будто совсем иным взором. Одна рука уперлась в дерево в стороне от головы оборотня, вторая коснулась его щеки самыми кончиками пальцев, ощущая мягкость и тепло. – Я скучал.       - После той ночи исчез... Представляешь, как я себя чувствовал? – чуть тише молвил волк, не сводя с него взгляд. – Я было решил, что...       - Что я воспользовался тобой и решил сбежать?       - Станешь смеяться надо мной из-за этого? Почему-то мысли мои неспокойны. И не говори, что то беспочвенно. Я грязный и сам теперь. Однако ты был первым, с кем я лишился чести. Будь здесь брат мой... – торопливо проговаривал Феликс.       Хенджин не дал ему договорить, скрепив их уста в требовательном поцелуя, едва царапая губы, а после расцеловывая каждый миллиметр, чтобы смягчить боль, которая и без этого легко и быстро сходила. Но Феликс не был против этой излишней заботы.       - Будь здесь твой брат, меня уже бы не стало. Лишился бы я своей бессмертной жизни. И что теперь? Оттолкнешь меня? – усмехнулся вампир, прошептав эти слова в губы оборотня.       - Змей искуситель. В чьи же руки я отдал себя? – вздохнул Феликс, откинув голову назад, с улыбкой метая взор от одной верхушки дерева к другой. Хенджин оставил короткий поцелуй на его открывшейся шее и отстранился на шаг. – И все же я хотел бы знать, где ты был. Но ответа мне не дождаться, верно?       - Быть постоянно рядом с тобой... Звучит очень заманчиво, но все же несколько опасно, когда вокруг десятки оборотней, – молвил Хенджин. – Но такова наша природа. Хотя бы здесь я чувствую себя не столь скованным. Раз ты освободился, могу предположить, что с твоими волчатами все в порядке?       - Идут на поправку. Не все, конечно, но целыми днями напролет быть рядом с ними уже не столь обязательно.       - Тогда могу я рассчитывать на то, что этот сезон дождей ты скрасишь своим присутствием рядом? – Хенджин подцепил его ладонь, удерживая в своей хватке, приближая к себе, останавливаясь в близости к губам, что Феликс почти ощущал их на своей коже. Стоит признать, вампиры неплохи в обольщении.       - Я окажусь безумцем в твоих глазах, если соглашусь? – чуть тише вопросил оборотень.       - Безумство чувств съедает всех нас рано или поздно, когда, опаляемые страстью безудержной и пылкой, мы о мире забываем, предаваясь ей. – Хенджин коснулся губами его ладони, чуть задержался в этом жесте, заставляя Феликса забыться в этом моменте.       Эти слова не принадлежали вампиру. Он ценил искусство, разбирался в нем, умел видеть прекрасное там, где многие не сумели бы раскрыть всей сути и красоты. Но если живопись поддавалась ему, то вот в стихах и прозе Хенджин был совершенно плох. Зато несколько десятилетий назад довелось ему повстречать удивительного поэта, произошедшего из семьи одного купца. Отец его не был столь зажиточным, однако образование дать детям своим сумел. И вопреки желанию, чтобы сын разбирался в точной науке, дабы унаследовать его дело, юношу прельщала литература.       Он мог часами прозябать над одной обветшалой книгой, которую с трудом добывал у торговцев, которые путешествовали по разным землям. Юноша и сам неплохо складывал слова. И эту пылкую речь в одну ночь, несмотря на дурман от чар, продекларировал своему обольстителю. Хенджин плохо помнил, как его звали. Но его темную копну кудрявых волос, зеленые глаза, одурманенные, бесцельно бродившие по лицу вампира, а еще светлая кожа, которая словно, следуя поверьям, впитала в себя свет луны, он помнил по сей день.       Но конечно Феликсу Хенджин никогда не расскажет, кому принадлежали эти слова. Да и какая разница? Все живые существа, прожив хоть сколько-нибудь лет на этой грешной земле, впитывали в себя то, что встречалось им на пути, слова и мысли тех людей, с которыми имели честь когда-то столкнуться.       - Я согласен на встречи, но только через пару дней я буду занят, – сказал Феликс.       - Чем же ты будешь столь сильно занят? – недоверчиво протянул вампир.       - Чонвон попросил меня отправиться с ним на первую охоту. Я уже пообещал, так что не могу его подвести. Первая охота для молодого оборотня очень важна, – пояснил юноша.       - Чонвон? – переспросил Хенджин. – Уж не тот ли мелкий волчок, который все время глазки тебе строит?       - Ты следил за мной? – тут же вопросил Феликс.       - Услышал однажды, как он недвусмысленно подбивает к тебе свои коготки, – просто бросил вампир. – Раз ты согласился сопровождать его на первую охоту, то я не в праве что-то сказать, верно?       - Ты зол, – с улыбкой проговорил оборотень, делая шаг навстречу. – Ты действительно задет той мыслью, что мы будем с ним вдвоем в лесу?       - Ангелочек, не играй со мной, – серьезнее взглянул на него Хенджин. Но Феликс только покачал головой и нежно коснулся губами губ вампира, коротко целуя, отстраняясь следом.       - Чонвон мне как младший брат. Не часто я имею возможность ощутить себя тем, кто заботится, а не тем, кто принимает заботу других. Не лишай меня этого чувства.       - Хорошо, – сдался парень. – Но при одном условии. – Он опустил руки на талию Феликса, в один рывок прижал его к своей груди, не оставляя даже шанса вырваться, стискивая в пальцах его бока, ощущая удовлетворение от того, что он всецело принадлежал ему. – Позволь мне насладиться тобой, прежде чем я отпущу тебя к нему. Позволь оставить свое клеймо на каждом миллиметре твоего тела.       Это была одержимость. Быть может, любовью это точно было не назвать. Но тяга, которая перерастала в откровенную одержимость и желание владеть, переполняла не только Хенджина, ведь Феликс поддавался очень легко.