Мгла

Раздражение. Чёртово раздражение, распространяется колючими импульсами по всему телу. Валера скользил по ночной дороге, обгоняя очередную легковушку по встречке. Громкий сигнал вперемешку с визгами ребят, его мало волнуют. Опять, эта помеха в виде осточертевшего образа Аксеновой, сверлила его взглядом с заднего сидения. Ситуация, казалась до абсурдного смешной. Сколько бы он не пытался избегать её, в своих мыслях, во снах или хотя бы в реальности — всё заканчивалось одинаково. Она настигла его своим всепоглощающим существованием. И сегодняшний вечер не стал исключением. По уже сложившемуся обычаю, часом ранее, компания парней увеселялась алкоголем и новыми, импортными сигарами. Мужские посиделки сопровождались похабными анекдотами Вахита и нервным молчанием Суворова, что всё витал в размышлениях о своей благоверной. Парня это удивляло. Трудно было предположить, какого это? Быть настолько подвластным чувствам, что и вздоха не испустить без мыслей о своей избраннице. С Нинкой всё было совершенно иначе. Турбо выбрал её осознанно, с прагматичным подходом. Никаких бабочек не было и подавно, лишь трезвый расчет. По всем параметрам рыжая соответствовала его требованиям: хороша собой, умелая в быту, здорова и полна сил, и главное — без лишних претензий на его личное пространство. В душу не лезла, а в постели была ровно такой, как ему хотелось — развязной и податливой. Наблюдая за душевными терзаниями друга, он казалось ещё больше убеждался в правильности своих принципов. Как он не единожды повторял — сильных чувств, нужно избегать любыми способами. И всё же, не иначе как змей искуситель, разум подкидывал очередное, назойливое воспоминание о девушке. Той, что продолжала встречать его во снах, начиная с последней встречи у театра. Туркину хотелось бы оправдать это наваждение хоть какой-то причиной, но в нагроможденном сознании ничего вразумительного не находилось. Только эти-её оленьи глаза и пугающие картинки сновидений, крутились словно заевшая пластинка. Сюжет был один и тот же — девушка, с карамельными локонами, облачена в объятия невесомой простыни, прямо-таки белоснежно-ослепляющей. Лёгкая улыбка подчеркивала невинность лица, а синева глаз вводила в эйфорическое состояние. Казалось бы, сценарий мог принять эротический оборот, что не стало бы удивительным для молодого мужчины. Но, для похоти не было места. Лишь, неуемный трепет наполнял его солнечное сплетение. Ангельский образ был безмолвным. Слова, казались бессмысленными, они говорили взглядами. И всё бы ничего. Да, сон определенно выбивался из его привычных. Однако, всю эту райскую атмосферу нарушала одна деталь. Кроваво-алое пятно, стремительно расходилось по белоснежной ткани, прямо в области вздымающейся груди. Блаженная улыбка, всё так же не сходила с щек, только взгляд, пугавший своей глубиной, поблескивал не пролитыми слезами. И в этот момент его пронзало невыносимой болью. Болью необъяснимого происхождения, но явно не физической. Пробуждения стали мучительными. Холодный пот вперемешку с беспорядочно бьющимся сердцем становились знаменателями нового дня. Так и начиналось каждое утро. — Это чудо, что мы доехали живыми, — недовольный голос рыжеволосой спутницы выводит из вороха мыслей. Остальные ребята заходятся смехом, по всей видимости, никого не смущала быстрая и весьма небезопасная езда Валеры. Она не издает ни звука. Её молчание, кажется ему громче всех остальных. Мерцание ламп, полумрак, что будоражил воображение, отдающие вибрациями басы из колонок — всё это, знакомая среда для него. Парень, с ранней юности был завсегдатаем разнообразных вечеринок. Такие ночи, не единожды помогали забыться и хотя бы на время погрузиться в атмосферу беззаботности и нескончаемой молодости. Толпа отплясывала под какой-то зарубежный хит, неумело подпевая английским словам. В который раз, Универсам делил танцплощадку с Дом Быта. Ничего нового не предвещалось, но сквозящая враждебность неизбежно витала в воздухе. Разношерстная компания занимает место у стены, тут же, вынимая из кожаной сумки Зимы горячительные напитки. Шампанское — для дам, и бутылочка виски — для парней. Стаканчики никто предусмотрительно не прихватил, так что приходилось отпивать прямиком из горла. Турбо осматривает зал Дома Культуры, с ироничным умозаключением — культурой здесь и не пахнет. Молодое поколение, с падением союза окончательно откинуло предрассудки былых нравов. Танцы стали смелее, а наряды откровеннее. Алкоголь стал доступным, а вон, в дальнем углу, кто-то даже баловался «мефом». Удивления не было. Окружение, казалось уже привычным, даже будничным. А вот замявшаяся Аксенова, кажется была иного мнения. Девушка с опаской наблюдала за шумными группками ребят, что периодически выкрикивали непристойные возгласы. От шампанского, как и ожидалось она отказалась. Сама святость. Выбор наряда, также был неоправданно скромным как для клуба: классические, удлиненные брюки и вновь рубашка, на этот раз из струящегося, светлого материала. Тем не менее, образ непорочной девы, не мешал острому взгляду найти за что зацепится. Блуза, пусть и была застегнута до горловины, но всё же, достаточно плотно обтягивала девичью фигуру. Туркин, выпускает воздух сквозь зубы, наблюдая за жемчужной пуговицей, что норовила расстегнуться под давлением округлой груди. Сука, на кой черт он вообще её разглядывает. Приложив все усилия отрывает этот, поплывший взгляд. Сделав глоток обжигающего напитка, переводит внимание в правильное русло — на свою невесту. Что с ним не так? Вон, стоит жгучая, так и пышущая соблазнительной энергией, девушка. И самое главное, она — его. Нинку он знал вдоль и поперек. Стоит только подмигнуть, и она поймет. Поймет и поманит, своей наманикюренной ручкой, уводя в укромную темноту гардероба. Но, вот в чём соль — эта мысль, больше не возбуждала его. Ни физически, ни эмоционально. Воображение не пестрило фантазиями, а кровь не бушевала в попытках утолить страсть. Когда? В какой момент, наступили эти перемены? Беседа течет своим руслом, будто и не нуждаясь в его присутствии. До тех пор, пока это русло не нарушает Кощей, вальяжной походкой заворачивающий в их сторону. Туркин давно перестал чувствовать напряжение от его присутствия. Несомненно, старший был выше в сложившейся бандитской иерархии, но он утратил статус незаменимого. В нынешних реалиях, Турбо и Зима отыгрывали не менее решающую роль, в этих жестоких играх за место под солнцем. — Ребятишки, дорогие мои, отдыхаем? — фирменный, испытывающий взгляд скользит по присутствующим. — Отдыхаем. — уверенно отвечает Адидас, обхватывая плечо своей женушки. Былая борьба за власть спала, в тот момент когда старшие поделили свою сферу владений. Вова, как и ранее, отвечал за улицу, чутким взором контролировал все возраста. Кощей же, промышлял менее благородными аспектами: наркота, перепродажи и махинации. Всё, что было так близко натуре Кощурина. Зималетдинов и Туркин, заведовали крышеванием и всеми вытекающими из этого задачами. Четко и слаженно — так они работали уже второй год. — Вижу новые лица, — широкая улыбка озаряет хитрющую гримасу мужчины, — кто же этот ангел? Валеру бьет под дых прозвище произнесенное в адрес Аксеновой. Почему-то, из уст Кощея не хотелось слышать даже упоминания её имени. Широкая ладонь тянется к её, утонченной, нарочито джентльменским жестом поднося к губам. — Ангелина, — прозвучал односложный ответ. Турбо, хоть и не обладал особой эмпатичностью, но подметить очевидное мог — ей не приятно такое внимание. Однако, в лице она не меняется, стойко держит маску. — О как, я даже угадал! Карий взгляд «автора» темнеет на ещё несколько тонов, плотоядно рассматривая брюнетку с ног до головы. Всё это вызывает у него шипящее раздражение. Нина, почему-то тоже выглядит недовольной. Стреляет взглядом между подругой и старшим. Благо, Кощурина кто-то подзывает, вынуждая оторваться от жадного поглощения глазами. Валера, послабляет хватку на кулаках, что и сам не заметил, как сжал до побеления. Кровь, вновь сочится яркими разводами, из не затянутых ран на костяшках. В начале он чувствует, а потом и сам видит: синий взор, также направлен на его изувеченные руки. Девушка неотрывно наблюдала за стекающей кровью. — Неприятный тип, — не теряет возможности прокомментировать Кара, хоть и не впервые сталкивается с авторитетом. — Сразу криминалом от него повеивает, — подхватывает тему рыжая, — а взгляд, не удивлюсь если он окажется серийным убийцей, — дернулась, будто стряхивая с себя наваждение. На слове «убийца» Аксенова переводит свой взор на него. — Не думала, что убийцы тебя пугают. Прозвучало негромко, но Туркин стоявший по левую руку, внимал каждое слово. — Чего? — переспрашивает Маякова, перекрикивая оглушающую музыку. Парень, сверлит её испепеляющим взглядом. И это действует. Вмиг она теряет приобретенное ехидство и возвращается в прежнее, непоколебимое состояние. На вопрос подруги она отмахивается. — Может, уже растрясёмся чутка? — Вахит принимается раскачиваться в своеобразном, экстравагантном танце. Маякова свинтила куда-то с внезапно нагрянувшей Таней. Видать, припудрить носик, да прогнать очередную порцию сплетен. Суворовы, уже вовсю отплясывали в середине зала, не замечая никого вокруг. А Лина неизменно стояла, прислонившись к стене. По всей видимости, группа «Кармен» не соответствовала изысканным предпочтениям. Он бы расчел это снобизмом, если бы двумя неделями ранее, сам не убедился в исключительности её музыкального таланта. Зима, всё пытался растормошить девушку. Та, на удивление искренне улыбалась, видимо забавляясь его нелепыми телодвижениями. Однако, всё так же, учтиво отказывалась. Друг лишь пожимает плечами, направляясь на поиски новой пассии. Долгие ухаживания не его конек. Наблюдая за брюнеткой, Туркин приходит к определенному выводу. Она пыталась его игнорировать. Смотрела, буквально куда угодно, и только его облика сторонилась как огня. Правильно делает. Сейчас он находился на грани. Опрометчиво кинутая фраза перед Ниной, заставила его поднапрячься. Веселая композиция стихает, и парень с первых нот проигрыша узнает следующую песню. Кино. Спокойная ночь. То, что нужно. В пару шагов сокращает расстояние. Одним, цепким взглядом давая понять о своих намерениях. — Нет — отрицательно машет головой, зыркая своими испуганными глазенками. Отказы на него никогда не действовали. — Да. Рывок его крепкой руки, и мягкость девичьего тела прижимается к его собственному. Взгляд округляется ещё больше. Она попыталась вырваться, но Туркин целенаправленно сдавливает ребра, что прощупывались сквозь ткань тонкой рубашки. Под таким напором, Лина замирает, и тогда парень склоняется над её ухом. — Если ты забыла, — в голову сразу же бьет аромат, исходящий от её волос. Сука, она вся пахнет этими грёбанными карамельными ирисками. — Я могу заткнуть тебя в любой момент, — голос становится ниже, — Думай, перед тем как говорить. Её глубокое дыхание, сразу же выдает замешательство. Он, незамедлительно пользуется ситуацией. Сдавливает её ещё крепче, ещё настойчивее. Валера не понимает, зачем. Разочарование к самому себе растет с каждой секундой этой, непозволительной близости. — А твоя невеста, разве не в курсе, что ты убийца? Сцепив зубы, он продолжает едва заметные движения, для создания хотя бы какой-то видимости танца. Припев звучит знакомыми фразами. Окружающие подпевают цепляющие строчки Цоя. — Тебя ебать не должно, что она знает. — против воли, раздражение срывается с уст, — Просто заткни свой хорошенький рот и помалкивай. Сладкий запах одурманивает, а тепло, что исходит от её тела, кажется обжигающим. Он пытается смотреть в шумную толпу, на разноцветные огни, куда угодно лишь бы не утонуть окончательно. — Значит не знает. Вывод прозвучал спокойным тоном, тем самым испытывая его терпение. Мужская рука спускается к талии, теперь он чувствует её неприкрытую дрожь, что невольно перетекает и на него. — Если ты думаешь, что я буду терпеть твои закидоны, или не дай Бог куплюсь на какой-нибудь нелепый шантаж… Он обрывается на полуслове, осмеливаясь взглянуть на зарумянившееся лицо. — То, вспомни глаза того мертвого ублюдка. Он также считал, что сможет загнать меня в рамки. Ресницы, подчеркнутые черной тушью, делают её взгляд ещё более невыносимым. Он хотел напрямую встретится с своим страхом, по этому не моргая, продолжал вглядываться. Невзирая на то, что все внутренности переворачивались, вынуждая кровь застывать в жилах. Его потряхивает. В попытке скрыть свою слабость, руки ещё сильнее сжимают хрупкое тело, определенно оставляя синяки. От нахлынувшей боли она не издает ни звука. Только слегка, приоткрывает налитые кровью, распухшие губы. Ещё немного и произойдет что-то необратимое, он ощущает это всем, своим нутром. Бурлящая смесь чувств, что затуманивала его разум, непременно найдет желанное высвобождение. Последние остатки здравомыслия берут верх и он делает то, чего не должен. Но, это меньшее из зол. Ослабляет ладони, чувствуя подступающую ярость. Хватает первого попавшегося парня в толпе, и наносит точный удар в челюсть. Взрывчатка эмоций предсказуемо детонирует. Завязывается драка, когда его настигает осознание. Противник домбытовец. Гребаный джекпот.