Пируэт

От звона разбитых стёкол, что обычно наперёд разбивают юное сердце, не всегда есть желание проснуться. Звук и… и стук такой свободный, такой непривычный, но он несёт бремя. Аня также думала. Она думала, что всё ей под силу, пока она молодая, пока красивая, пока вьюга не растрепала локоны… Это и надежда, и возможность, и ключи, и беда. Вот и настал очень тревожный момент для неё, и как и Алексея — да не только для них, но вся Российская империя так-то была на ушах. Главный дворец столицы встречал важных гостей — короля Великобритании Георга V, а с ним и другие приглашённые монаршие семьи. По стеленной ауре всё пройти обязано идеально — без лишнего промаха. Аня волновалась из-за выступления. Девушка с трудом дышала, а ладони потели и потели, как ключи, бившиеся в колодце. – «Лишь бы… лишь бы… лишь бы…» – думала она в голове и прокручивала единую, не изменённую желаниями фразу. Конечно, не каждый день она танцует перед такими людьми, но что её волновало ещё? Цесаревич Алексей? Ну… вполне допустимо, а ещё? Ещё… ещё Пётр Колеванов. Он не последний человек в империи, и да, Анна на полном серьёзе нашла себе дело – разузнать что и как с Алёной. Ну, просто сердце разрывалось, ей это надо было, надо доплыть до тех камней, что так глубоко внизу прятались в пресной воде. Слова мамы она также не забыла – про девичий характер. Несносно так жить, да и в целом – просто жить. Зимний дворец уже светился от торжеств. Красочные богатства писались на стенах этих изюминок непростых судеб – то ли призрачный замок? Императоры, короли, правители да князья собирались: одеты все празднично в парадные мундиры, шитые дорогими тканями и деталями. Цесаревич вёл себя, как и следовало наследнику: к поведению юноши в целом трудно докопаться, скорее к его взгляду – искал, но среди людей хотя бы каплю знакомых очертаний. Куда ни падёт взор, то увидеть можно знатных людей – Великих князей, графов и прочую знать, но разуметься тех, что выделялся высшим титулом. Озорные смехи, шушуканья и тихий флирт наполнили до краёв этот свет. Николай II гордо поглядывал на сына, а тот и не отставал. Встретиться с Илеаной Румынской Алексею пришлось – да, он не был против. Союз есть союз. Куда от него деться? К тому же принцесса очень красивая и миловидная. Николай поприветствовал Фердинанда I и, конечно, его семью. Пока за этими императорскими и торжественными сборами приём покрывался бархатно-красным шармом, будто перекраивал собранных императоров двуглавых орлов, другие личности ничуть не уступали в эмоциях. С каждым часом приближался момент искусства – простыми словами, демонстрация профессионального балета по поднятым категориям великого театра. Анна уже опустошила какой-то по счёту стакан воды, а Валери успела выхватить недопитый, выпивая сама. Рогожина недовольно покосилась, но ответ от подруги был понятным: – Тебе хватит! Куда столько воды перед выступлением? Точно опозоришься! – Спасибо за поддержку! – закатила глаза она. Валери, набравши в рот воды, аж глаза распахнула, стараясь проглотить чистую жидкость. – Чем я тебе помогу? Сама же знаешь! На! – блондинка сунула в руки Рогожиной стакан и гордо сделала пару шагов. Да… Валерия была сегодня явно не в духе, вечно срывалась, а главное – на простых балерин. Ей вечно что-то не нравилось, и явно не стеснялась этого демонстрировать. Аня приметила, что та слишком высоко забралась… сузив глаза, как бы пытаясь разглядеть исконную личность примы, так и не поймала тот момент, когда её подругу понесло по наклонной? Или она весь час такой была? Балетное выступление появилось под овации и нетерпеливые ожидания. За красивыми шторами всё начнётся, но там же за ними всё и закончится. Театр… Аня вдохнула и выдохнула. Очередное лебединое озеро. Это не считается, это не считается. А точнее – сбилось со счёта своей тропки. Пуанты закружились вдоль шикарного пола, покрытого дороговизной, а внимание от гостей, разумеется, обрамляло девушек перед ними в исконно артистичных костюмах. Анна краем глаз, по правде, заметила цесаревича. Он просто смотрел без особого энтузиазма, но наблюдал. Если уж идти дорогой честности, то девушке казалось, что она как кукла на витрине – красивая и грациозная, отличная вещь для подарка или коллекционирования, как и все ей подобные. С каждым таким танцем балерина приходила к пониманию, что все девочки, и она, попали в водоворот бесконечных и чётных событий. Почему Клариса больше не с ними, а пропала? Почему много девочек находили или в постели влиятельных мужчин, или же вообще не находили? Это разрушенные мосты, и в этом лишь одна сторона виновата – сторона заказчиков. Танцуя, Аня так несдержанно опустила свои сомнения и тревогу, пока ноги делали одно – она летала в другом. Обдумывала… раз – и второй – поворот. Она крутилась и крутилась, а мозг работал то не в этой реальности. Вопросов много – ответов мало, хоть их и все знали: почему, чтобы стать кем-то и добиться успехов из нуля, надо отдавать себя кому-то? Почему тело не принадлежит им самим, а другим? Почему нужен покровитель? Почему… Чем больше Аня задавала вопросов, тем больше осознавала – из балерин сделали просто проституток, только очень дорогих. И… и её немного начатая история с Алексеем, да даже с Дмитрием – это не от добра. Это очередная заученная цепочка событий. И как же забавно, что именно сейчас, во время такого вестимого танца, она это поняла! Отец говорил правду. Отцепив эти мысли от себя, ей стало легче – потому что поняла, что отпустила загонные мысли про Алексея. Это же ведь хорошо, верно? Под музыку она подпрыгнула как по сценарию и ощущала, что выкладывалась в сей танец по максимуму. Силы, грация, слух, звон – всё стало оружием, а не смятением. Медленно, но с правилами. Великий князь Дмитрий Павлович наблюдал за ней и думал, как бы его спор с Феликсом получше так воплотить в жизнь? Вопрос хороший – но лишь для него. Изысканность, с выкрученным в каждом штрихе девушек и юношей перед знатью, было поистине освежающим и блистательным соотношением к танцам. Чего уж там утаивать? Русский балет – он везде таков! Спустя долгий труд и упорство балерины наконец-то завершили своё представление. Никто не совершил ошибку и не допустил роковую оплошность – всё чисто по движению и гладко в эстетичной норме. Аплодисменты прозвучали сразу же после завершения. Танцоры отдали дань почтения перед гостями и поспешили скрываться так же быстро, как и явились. Пол отдавал малость приятного чувства – скользить по нему. Великий князь Дмитрий Павлович умудрился уже всё расчищать, и чтобы не бегать среди людей и не выставлять себя в некрасивом свете – он благополучно потрудился, чтобы нужные люди передали Ане записку перед тем, как она будет уходить. Но для самой Ани это было неожиданностью… на выходе её притормозил некий уважаемо одетый мужчина, просовывая галантно записку. – «Этого ещё не хватало. Что там?» – подумала она, уже даже догадываясь про Дмитрия. – Прошу вас! – ответил мужчина, продолжая предлагать изъять из его деликатных пальцев таинственную записку. – От кого? – спросила она. – Сами потом разберётесь! Аня уже раздражалась. Не любила она эти игры, и самое страшное, что ей начинало казаться, будто она уже попала в этот водоворот бесконечных событий и попала под этот контролируемый аспект. Поджав губы, облизывая их, она нервно забрала записку, стараясь быстрее убежать, а неприятное чувство говорило – будто в спину ей кто-то очень пристально смотрел. Вообще это уже её фантазия, но чувство однозначно неприятное. Оставшиеся во дворце бесцеремонно восхваляли русский балет. Только и можно услышать: – Прекрасные создания в пачках! – Они как лебеди, поистине нежные! – А как они порхали! Это больше, чем просто искусство! Оно и понятно. Знать любила что-то эрудированное, но понятное лишь им. Чтобы особо скоротать время, Алексей удосужился провести его близ своей будущей жены. Илеана такая нежная, как редкий изумрудный цветок – умна, начитанна, талантлива и как собой хороша! Просто прелесть, особенно для царских семей, она – сокровище. С детства она и Алексей дружили, тогда ещё маленький цесаревич сказал некую фразу: «Я вернусь, чтобы сделать вам предложение». Забавно – но спустя годы эта фраза имела вес, да только сам Алексей чего-то переосмыслил и принял ту свою фразу за детский всплеск. Он благородно пригласил Илеану просто поговорить. О чём ещё молодые могли общаться, кроме как не об нынешней обстановке? Да и принцесса не была против. Правда, их отцы всё поглядывали да поглядывали на своих детей и благоуханно кивали – они уже знали, что этот союз лучший. – Вы сегодня выглядите как рай, – улыбнулся Алексей, глядя в глаза принцессе. Она скромно усмехнулась, опуская глаза, а потом вернула зрительный контакт. – Неужто так великолепно? – Илеана свободно говорила по-русски, что было ещё одним из её плюсов, после свадьбы не придётся привыкать и учить язык. – Только правда, без выгоды! – подыграл ей Алексей. Размеренная и обдуманная реакция напротив вызвала в нём кураж, где он обязан всё объяснить. – Конечно! Я это и хотел сказать. Вы очень красивы. Теперь, понимая всё точно, она игриво кивнула, не меняя улыбки с лица. – Теперь я точно понимаю, что вы говорите… Алексей одобрительно хмыкнул, но о чём с ней ещё поговорить, он пока не знал…

***

По дороге домой, Аня, конечно, успела прочитать ту «тайную» записку. Ну как тайную? Она таковой казалась на начальных порах. Дмитрий Павлович вёл свой счёт, и балерине это не нравилось уже. Да, за цветы спасибо, за подарок тоже, но дальше она заходить не планировала, а вот наглядно отказать ему побаивалась. В записке так и говорилось, что он заедет за ней в восемь! Он даже не соизволил спросить или хотя бы поинтересоваться, нет – всё сам решил и сам вынес вердикт. Только Аня совсем не разделяла его рвения – девушка уже всё решила – никаких больше князей. В лучшем случае ей разобьют сердце, в худшем… – Как мы хорошо выступили! – твердили балерины на последних нотках волнения. – Да, в то, как мы закончили представление? – поддержала её другая. – Думаете, какой-то мужчина меня заметил? Ане этот круг вокруг покровителя откровенно надоедал… – Да хватит вам уже про это думать! Больше голову нечем забить, что ли? – впервые прима повысила голос на девочек. Валери аж приподняла брови, пытаясь отделаться то ли от усмешки, то ли ещё от чего-то… Балерины вернулись обратно в театр, ведь во дворце они долго не задерживались и быстренько после отдачи себя их возвратили на свои места. – С каких пор ты так резко реагируешь, милая? – саркастически спросила Александрова. Валери несколько раз ей подмигнула и в хорошем настроении развернулась. Другие девочки лишь неоднократно переглянулись… Аня тяжело вдохнула. Валерия на её глазах превращалась в какую-то чёрствую суку. Слава, роскошь, обожание, богатые поклонники, готовые целый мир к её ногам положить и чувство… безнаказанности? Они кружили… они кружили голову, как музыкальная шкатулка в виде карусели. Как только удержаться на плаву этого течения? Чтобы как-то спасти «падшего ангела», Анна догнала Валерию, чуть обнимая её за локоть и шепча ей на ухо: – Идём поговорим? Александрова изумлённо подняла брови и даже хотела возразить. Да как смеют её трогать? Но потом не стала сжигать себя своим же пожаром дотла, а медленно и восприимчиво кивнула. Девочки быстро скрылись в гримёрке Александровой, и та, скинув пуанты, забралась прямо на стол. Аню это удивило – она себе такого не позволяла. – Что? – улыбнулась Валери, быстро хлопая ресницами и покачивая голову то в одну сторону – то в другую. – Скучно? Могу предложить выпить! – А у тебя есть? – ужаснулась Аня. Валери громко рассмеялась, закидывая голову. Она была расслабленная и не напрягалась от слова совсем, как комната в задёрнутых шторах. Рогожина начала подозревать о… несчастной любви? Или что ещё могло произойти с её подругой? Валерия, конечно, не теряла слов понапрасну – она достала свою секретную бутылочку, где хранился коньяк, и залпом сделала пару глотков. Аня сразу бросилась к ней, выхватывая бутылку из рук подруги и отнимая, а блондинка лишь в очередной раз рассмеялась. – Валери! Лера! Ты что? – закричала Аня, придерживая рукой горлышко, чтобы не вылить случайно коньяк на пол. – Ты совсем уже? Тебя из театра выгонят, если узнают! Ты что… перед выступлением в Зимнем дворце тоже умудрилась так увлажнить своё горло? Валерия Александрова уже не смеялась, она нагнулась над столом, опираясь на него руками. Волосы выбились из причёски и уже неряшливо выглядывали локонами. Пот стекал по тёплой коже, а губы покраснели. Аня могла поклясться, что Валерия совершенно прекрасна в таком состоянии. – Объясни! – строго попросила прима другую приму. – Есть какие-то шансы, чтобы я тебя попыталась оправдать? – с гулом Аня поставила бутылку на стол, но сильно об этом пожалела после звука и прижала бутыль обратно к себе, поглаживая по дну. Валерия не сразу открылась, да и не сразу хотела всё раскладывать по полочкам, но как бы там ни было, даже для её холодной души надо найти где-то тепло, чтобы согреться. Ну… или же попытаться? Балерина рухнула прямо на пол, прижимаясь спиной к столу, не переживая из-за костюма на её теле. Аня растерялась. Она не была уверена, чем себя сейчас занять? Начать слушать нытьё той? Вариант! – … я замуж хочу, Аня, – устало призналась Валерия, смыкая глаза и практически истощённо покрутила головой. – Я устала плясать на сцене… я хочу получить выше титул, понимаешь? Стабильность хочу! Выйдя замуж, она у меня будет. Значит, Аня не прогадала, когда поняла, что дела в любовных отношениях. Ну что ж… тут она ей не советчица. Самой надо от этого назойливого Дмитрия отбиться. – Ну а что там твой кавалер? – спросила Анна. – Замуж не зовёт? Валерия усмехнулась, пожимая плечами. – Я этому старому пню сто раз говорила, что хочу кольцо на палец! А он взял и подарил просто украшения, а не помолвочное! Я устала быть любовницей! Я хочу семьи, хочу получить статут жены, понимаешь? Хочу богатого мужа! А он меня расценивает как трофей! Козёл! – закричала она. – Ну подожди… ещё времени мало прошло с тех пор, как твой этот как его? Иван… – Иван Анатольевич! – Иван Анатольевич предложил тебе отношения. Поживи пока так… не вариант? – Аня села на колени рядом, опуская на пол хрустальную бутыль. А вот другая дама не была уверена в правдивости слов. Он усмехнулась горько и пожала плечами. – Я не знаю, Ань. Я… я боюсь, что на нашей профессии одно клеймо, – она обиженно со слезами на глазах посмотрела. – Девки для развлечений. – Ну нет, что ты? – принялась тут же утешать её Аня, обнимая девушку, а та подалась этому. – Много балерин выходят замуж за знатных мужчин! Мы знаем яркие примеры – ты рано сдаёшься, – потирая спину Валерии, говорила прима. – У тебя всё получиться. Валерия в самом деле сильно гналась за идеей удачно выйти замуж, но лишь, чтобы замужество приносило ей пользу. Поначалу она жила мыслью, что быть любовницей хорошего покровителя – это терпимо и даже хорошо, но потом ей хотелось большего – стать кем-то – носить его фамилию, решать все проблемы с помощью этой фамилии, а для этого спать с ним в одной постели мало – нужен брак. – Моя хорошая, всё будет прекрасно, – успокаивала её Аня, поглаживая теперь уже по голове. – Всё будет хорошо. Ты и потом про это поймёшь, ещё ничего не поздно. В этом мире, где женская судьба зависела в основном от родителей, брака, религии и прочих подводных камней, не все девушки смели позволить себе растяжную жизнь, будь то крестьянки или дворянки. Домой Валерия возвращаться не собиралась, зачем ей Москва и вечно надоедливые родители? Тут в столице хорошо… пускай выскочить замуж пока трудновато. Александрова пару раз хмыкнула, но начала чуть приходить в своё прежнее состояние, а на долго ли? Они обе поудобнее сели. Стресс и мурашки на чуть-чуть или на совсем проникли. Во всех так много ошибок. – Давай выпьем за нас? – предложила Валерия. – Просто за нас, а не за этих мужиков, что вечно нам портят жизни? Аня и не знала: а стоит ли оно того? А вдруг их заметят? Пить она не хотела и никогда не пила, даже Алексею отказала в алкоголе! Но чтобы поддержать ту, согласилась на один глоточек. Один маленький глоток. – Ладно… но ты же знаешь, что я не пью совсем. – Попробуй. Тебе понравиться… Ага. Конечно. Куда же там? Аня пожала плечами и, последовав примеру Валери, без каких-то кружек или специальных приборов, после неё, сделала небольшой глоток прямо из горла. Сказать честно? Ей вообще не понравилось. Аня мгновенно прижала изнаночную сторону руки к губам и искривилась. – Пресвятые угодники! Как это можно пить? Лера! – А что «Лера»? – та улыбнулась. – То! – отозвалась вторая. – Как от этого пойла можно получать удовольствие, скажи-ка мне на милость? Люди же эту дрянь литрами хлещут! – Иногда, чтобы ничего не чувствовать, это один из способов уйти в небытие. Почему нет? – взгляд Валерии был спокоен, будто она точно знала, что правда, а что нет… и даже Аня на секунду, но только лишь на одну маленькую и несчастную секунду, усомнилась в своей правоте.

***

Вечерней порой Аня возвращалась обратно домой. Девушка хоть и поддержала подругу, но решила присмотреть за ней и вместе с той благополучно добраться до апартаментов Валерии. А там ещё немного посидели, и всё так заветрелось до вечера, пока Рогожина не поняла мнимую истину – пора возвращаться и к себе домой. По тёмным дорогам она добиралась и думала про своё не начатое и не законченное дело – Алёна. О, боги! Если бы кто-то многолико показал ей возможности в глазах её деяний – можно было бы сразу молча уходить. Она решила заменить свой романтический интерес на интерес приключений, включая в себе неведомого сыщика и синдром спасателя. Да и выступление сегодня во дворце было просто шикарным… Аня поняла, что не получиться нормально закончить этот нашумевший яркими палитрами день, когда увидела под своими окнами машину, да и сразу поняла, кому этот механизм принадлежит. Дмитрий… ну да – он говорил про время, а балерина про всё забыла, как Золушка на балу. – «Ещё одно чудо приехало», – тихо сорвался комментарий из её уст, подходя ближе. Эмоции столь небрежно смяты в одиночество и скуку. Великий князь был её старше, и по правде этот нюанс приму отталкивал. Вдох и выдох… ещё раз, и Аня готова была уйти, игнорируя машину, как вдруг к ней на встречу вышел водитель и попросил сесть вовнутрь. – Прошу вас! – вежливо указал мужчина с усами, демонстрируя дорогу, ведущую в тёплую машину. Рогожина медленно вдохнула, её взгляд был полон холодного расчёта. Здесь и сейчас – она хотела всё решить. Балерина села в машину на заднее сиденье, поворачивая голову и, разумеется, узрела Великого князя Дмитрия Павловича Романова. Мужчина опирался на спинку сиденья, а рукой медленно и чуть мнимо поглаживал окно, буквально ожидал «спектакль». Аня приподняла брови и не одарила его вежливой улыбкой, хотя… хотя явно должна была бы. – Приветствую теплейшими пожеланиями. Я вас жду, моя дорогая, уже где-то час… не хорошо так заставлять нервничать людей, – улыбнулся Дмитрий, кивая, но руку от окна не убрал. – Не благородно это. – … а ответьте, пожалуйста – благородно приезжать к девушке, не справив её соглашения? – уточнила она после неудобной секунды молчания. Романов тут же сел ровнее, убирая руку прочь от окна и кладя её где-то близ своего мундира. Усмехаясь, он неторопливо дал свой ответ: – Вы не отказали мне. – Конечно, ведь вы мне просто не оставили выбора, Дмитрий Павлович… Великий князь изменился в мимике, но на долю быстро летевшей секунды. Уже спустя столь короткий термин он улыбнулся. – Вы, Анна, ставите меня в очень неловкое положение, будто я какой-то дикарь из леса. Я просто мужчина, разве в этом есть связь? Аня теперь сама пыталась уловить связь его слов… девушка повернула голову в сторону окна по её сторону – как же дороги порой идут в перекрестье путей. Рогожина не мало для себя оценила обстановку, выстраивая её лестницей. – Дмитрий Павлович, давайте начистоту, вы с вами не в средневековых летописях живём. Скажите – что вам от меня надо? – прямо спросила она, поглядывая ему в глаза – они какие-то странные, как бы подчеркнула Аня. Вроде добрые, а вроде – нет. Такие холодные и расчётливые. Ей даже стало не по себе и страшновато – она мерилась силой не с теми людьми. Романов не ответил, он обдумывал – возможно строил правильное и корректное предложение, дабы оно звучало как песнь, а не гомон. Но Аню это не волновало, она ждала простых слов без лишнего пафоса и добавленной лирике. Они не в поэзии Есенина и далеко не цветы лучшей цветочницы города. Все потускневшие и нагнетённые думы отлетели, как доска от колоды, когда мужчина положил ей на колено поверх платья свою руку. Глаза девушки от такой наглости, пускай и со стороны знати, расширились…. – Езжай! – приказал Дмитрий водителю, и сердце у балерины в этот миг ушло в пятки. От шока в горле пересохло, а пальцы покрылись непослушным да горячим покалыванием. Она не могла пошевелиться, не могла даже вдохнуть по-настоящему. Все застыло, как натянутый балетный трос перед выступлением. – Что… вы… – Аня едва не проглотила собственный голос. Её подбородок дрожал от страха. Он не смотрел на неё, смотрел вперёд. Спокойно, отстранённо.