Преодоление

      За выходные Слава немного пришёл в себя, но выходить на работу в понедельник всё равно было боязно. В очереди на предрейсовый осмотр Слава постарался отрешиться от всего, послушать музыку и успокоиться.       – У тебя пульс 130, – заметил Рустам, фельдшер и давний приятель Славы. – Что-то случилось? Может, не стоит сегодня работать?       – Нет, всё в порядке. – Слава постарался улыбнуться как можно безмятежнее. – Понимаешь, у меня скоро свадьба... Вчера мы выбирали банкетный зал, ведущего и прочее. Сегодня вечером будем подписывать приглашения, решать другие вопросы. Постоянный мандраж.       Руслан тоже расплылся в улыбке.       – Свадьба? Что ж ты раньше не сказал! С Наташей? Совет да любовь, как говорится! Я, когда сам к свадьбе готовился, вообще сам не свой был. Всё не верилось, что самая прекрасная женщина мира станет моей женой. Теперь вот дети родились, а я всё как будто не до конца верю.       – Вы тоже к нам на торжество приходите, – пригласил Слава.       Рустам добродушно махнул рукой.       – Куда нам теперь? Двойняшек оставить не с кем, а идти на свадьбу с ними значит испортить праздник и себе, и вам. Мы лучше дома посидим.       – Дело ваше, но приглашение мы вам пришлём!       Рустам убрал тонометр, черкнул что-то в путевом листе и припечатал круглым штампом.       – Поставил тебе числа поменьше, а то ко мне будут вопросы. – Он протянул Славе бумагу. – А ты не волнуйся и работай как следует. Не подводи меня.       – Спасибо! – Слава взял путевой лист и быстро вышел из кабинета.       Первым учеником был Даня, болтливый парень лет двадцати с задатками клоуна.       – Машину водить – это как на складе работать, – вещал он, крутя рулём. – Как мешки ворочать. Со стороны ничего сложного, а на самом деле семь потов сойдёт, пока разберёшься, как правильно. Вот тут, например. Я ничего не вижу из-за стойки, и всё равно надо как-то поворачивать. Когда-нибудь инженеры изобретут машины с прозрачными стойками, чтоб не мешали. Я бы даже подождал до тех времён, но права нужны сейчас...       Слава слушал Даню вполуха. Он был сосредоточен на дороге, на том, чтобы вовремя перехватить руль, если ученик ошибётся с траекторией. Для него самого оконные стойки давно уже стали по сути прозрачными – Слава видел всё, что происходит на дороге, так, будто никаких стоек не было. Но он помнил, что и сам когда-то был таким как Даня и тянул шею, пытаясь разглядеть, что там за стойкой. Помнить своё обучение, уметь представить себя на месте ученика важно для любого преподавателя – в этом Слава был абсолютно уверен.       Улицы были покрыты льдом и снегом, но Даня всё равно пытался разогнать машину. Слава каждые несколько минут просил его сбавить скорость. Даня извинялся, божился, что будет ездить аккуратно, и снова давил на газ так, словно за ним гнались бандиты.       Слава вспомнил Федю. Тот, наоборот, вечно ездил слишком медленно, тормозил поток, тупил на пустом месте. Слава мог представить, как матерились про себя водители в тех местах, где учебный автомобиль было не объехать. Федя лишь недавно наконец научился ориентироваться на дороге на нормальной скорости, преодолел свой страх, и тут это ДТП...       Славе опять стало нехорошо, и он несколько раз глубоко вздохнул. Нужно преодолеть себя, иначе он больше не сможет не только преподавать, но и просто водить машину.       – Данил, ищите место для остановки. – Слава надеялся, что голос звучит спокойно и уверенно.       – Да я ж уже говорил – можно просто Даня и на «ты»! Зачем эти формальности! Так бы и скзаали: «Данька, останавливайся, сил уже нет с тобой кататься!» – Даня повернулся к Славе, явно отвлекаясь.       – На дорогу смотрите, Данил! – прикрикнул Слава. Он не любил панибратства и не стремился к дружбе с учениками. Слава вообще был слишком интровертированным для того, чтобы иметь много друзей. Все свои ресурсы общения он тратил в автошколе, и в свободное время общался в основном с Наташей, Федей и ещё несколькими близкими.       Следующей после Дани ученицей была Раиса Ильинична, элегантная пожилая дама. С Раисой Ильиничной Слава немного расслабился: она водила осторожно и довольно умело. Раисе Ильиничне нужны были права, чтобы возить внучку в бассейн и на гимнастику.       «Были бы все ученики такими спокойными и мотивированными...» – вздыхал про себя Слава.       Раису Ильиничну за рулём сменил Лёшка Петров. Лёшкой называл его про себя сам Слава, за то, что тот был маленький, юркий, остроносый. Лёшка нравился Славе за быструю реакцию, за какую-то внутреннюю лёгкость, а ещё – за то, что напоминал об одном важном и давно потерянном человеке.       «Алексей Петров» – сочетании имени с фамилией грело Славу, пусть это был и не тот Алексей Петров.       – Почему тут висит знак «только прямо?» – поинтересовался Лёшка, светя зелёным глазом из-под рыжей чёлки. – Тут что, есть куда ещё поворачивать?       – Вон там, слева за кустами, поворот на заправку. – объяснил Слава. – Отсюда на неё сворачивать нельзя.       – Почему? – удивился Лёшка.       – Долго ждать, пока встречка проедет, а полоса в ту сторону здесь всего одна.       – А если мне надо заправиться?       – Придётся развернуться на перекрёстке, вернуться к заправке и заехать оттуда. А ну-ка сделайте так, но на саму заправку не заезжайте.       Когда Лёшка откатал свои полтора часа, припарковался и выскользнул из машины, Слава откинулся на спинку сидения. Начинался обед. Можно было час отдохнуть от учеников и побыть наедине со своими мыслями.       Слава обычно обедал в столовой около парковки, на которой учебные машины ждали учеников. Остальные автоинструкторы обедали здесь же. Все садились за один столик, обсуждали учеников, дороги и другие новости, общались, смеялись. Слава любил эти совместные обеды, но сегодня компании не хотелось. Слава купил котлету с картошкой и чай навынос и вернулся в машину.       Лёшка Петров, сам того не зная, напомнил о том, что на Славиной свадьбе не будет человека, который когда-то заменил ему отца. Человека, которого Слава не видел вот уже шестнадцать лет, и больше не надеялся увидеть.       Семейная история Славы Озерова была сложнее, чем у большинства сверстников. Своего биологического отца он почти не помнил. Где-то на границе памяти остался силуэт в сером свитере, с длинными волосами, с гитарой на плече... Слава уже не был уверен, правда он помнил отца таким или сам когда-то придумал этот образ. Отец ушёл, когда ему было два года. Он устал от семейной жизни, разлюбил жену – а может, никогда и не любил ни её, ни сына. Несколько лет Слава и мама жили вдвоём, потом в их жизни появился Алексей Петров.       Они познакомились с Алексеем в парке. Слава наехал на велосипеде на большую ветку, запутался в ней и упал. Он никак не мог подняться, плакал и звал на помощь. Мама отошла за мороженым и не слышала его криков – а может, ей казалось, что ничего срочного нет.       Слава на всю жизнь запомнил то чувство, когда его обхватили две сильные руки, подняли и поставили на землю.       – Всё хорошо, – сказал добрый низкий голос, чем-то похожий на голос Санты.       Слава поднял голову и увидел высокого мужчину в полосатой майке.       – Где твоя мама? – спросил тот.       Мама уже спешила к ним. В каждой руке у неё было по стаканчику с мороженым.       – Я немного помог вашему сыну, – пояснил мужчина, улыбаясь. – Алексей Петров. Будем знакомы.       – Эльвира. – Мама улыбнулась и протянула один стаканчик Славе, другой – Алексею.       Мама и Алексей начали встречаться. Слава часто присутствовал на их свиданиях: оставить его было негде, да и Алексей говорил, что втроём только веселее. Они катались на каруселях, ели сладкую вату, выбирали в киоске кассеты для магнитофона. Благодаря Алексею Слава познакомился со многими музыкальными группами, которые слушал до сих пор.       Когда Алексей начал жить с ними, Слава был абсолютно счастлив. Он верил, что это Дед Мороз принёс ему папу, о котором он так мечтал.       Несколько лет маленькая семья жила дружно. Слава слушался отчима, ценил его дельные советы. Он никогда не называл его «дядя Лёша», используя только уважительное «Алексей». Славины друзья тоже обожали Алексея. Когда у того было время, он придумывал для них всякие увлекательные соревнования.       Однако постепенно отношения Алексея и Славиной мамы испортились. У обоих были проблемы на работе, начались ссоры из-за денег. Алексей замкнулся в себе, перестал играть со Славой и другими детьми. Однажды после крупной ссоры он собрал вещи и ушёл. Больше Слава его никогда не видел.       Славина мама сильно злилась на отчима.       – Бросил нас – скатертью дорога! – говорила она и поджимала губы.       На вопросы Славы про отчима мама почти не отвечала ни сразу, ни позже.       – Просто забудь его, – говорила она.       Примерно так реагировали и бабушка с дедом.       Слава быстро понял, что обсуждать произошедшее с родственниками бесполезно и остался наедине со своим горем. Тогда, на пороге подросткового возраста, мужская фигура в семье была особенно важна для Славы. Отца он почти не помнил. Алексей ушёл, бросив его и ничего не объяснив. Остались дед и дядя Семён, младший брат мамы, но они не давали Славе чувства защиты и поддержки. И дед, и дядя любили критиковать направо и налево, от них бесполезно было ожидать эмпатии.       Чтобы как-то держаться, Слава начал больше времени проводить с Федей, своим маленьким кузеном. Он надеялся научить его тому, чему когда-то научил его самого Алексей – и просто отвлечься от собственной жизни.       Взрослый Слава вздохнул, положив руки на руль. Ему не хотелось вспоминать, как он провёл подростковые годы, как выбирался из собственной душевной пустоты. Постепенно он смог изменить свою жизнь к лучшему, найти для себя ориентиры, новых важных людей и даже невесту. Были периоды, когда Слава злился на Алексея за его поступок. Были периоды, когда воспринимал произошедшее спокойно. Ему хотелось поговорить с Алексеем, спросить: почему всё так получилось? Если Алексей разлюбил маму, значит ли, что он разлюбил и его, Славу, своего пасынка? Правда ли это, что, разлюбив человека, перестаёшь любить и его детей, или только в Славиной семье всё получается так странно?       Славе хотелось верить, что всё произошедшее было огромной и глупой ошибкой. И что отец и отчим, которые не смогли или не захотели сопровождать Славу по жизни, могли бы прийти на его свадьбу. Увидеть, какая у него прекрасная Наташа, каким он вырос и чего добился. Слава понимал, что всё это глупо, но не мог перестать в глубине души мечтать. И ученик Лёшка Петров своим именем и фамилией каждый раз напоминал ему об этих мечтах.