Всего одна ночь

***

      Квартира встречает их тишиной и полумраком. Они и не торопятся включать яркий свет, словно он может выхватить из темноты ту самую недоговоренность, которая осталась между ними.       Тэхён тянется к двери, чтобы блокировать замок на ночь, как обычно, но его рука сталкивается с рукой Чонгука, который делает то же самое, что и Тэхён. Просто. На автомате. Как раньше.       Он тянет с плеч Тэхёна куртку, прячет её в шкаф, одним махом убирает с банкетки в прихожей оставленные утром второпях вещи, чтобы Тэхён мог по обыкновению присесть и снять обувь…       Всё как обычно… Как раньше…       И Тэхёну становится не по себе. Словно невидимая машина времени крутанула большой маховик и перенесла их на несколько месяцев назад.       — Ты ведь не голоден? — спрашивает он у Чонгука, хотя времени с тех пор, как они покинули ресторан, прошло совсем немного.       Или всё же много?       Столько событий! Их бы по-хорошему нужно обдумать и понять, что произошло этим вечером.       Самым лучшим вечером за последние несколько месяцев. Таким долгожданным, если бы не эта нелепая драка. Волшебное возвращение Гуки из небытия, в котором он никогда не был. Отвергнутый Хен Шик, удивление на лицах парней… И кольцо…       — Я… — произносит Чонгук и замолкает.       Тэхён поднимает на него глаза — кажется, первый раз с того момента, когда он не принял предложение Гуки.       — Что? Чонгук-а?       Чонгук мнётся, преступает с ноги на ногу, кусает губы.       — Хотел пошутить про голод? — спрашивает Тэхён.       Точнее не спрашивает, а просто читает мысли, как делал это всегда. Чонгук для него сейчас, как и прежде — открытая книга. И непонятно: радоваться этому или переживать.       — Ты знаешь меня лучше, чем я знаю себя сам… Ты прав… Я хотел сказать, что меня мучает совсем другой голод…       — Почему не решился?       — Потому что я уже столько нашутил за эту неделю — хватит лет на десять вперёд.       — Согласен, — наконец, улыбается Тэхён. А Чонгук подходит совсем близко и обнимает его со спины и ведёт таким способом в ванную к раковине.       Окольцовывает своими ладонями запястья Тэ, подставляя руки под воду. Одной рукой регулирует напор и температуру. Легкое нажатие и вот уже ароматный гель покрывает их ладони.       Тэхён не сопротивляется.       Сколько раз они мыли руки вот так… Сколько раз Чонгук утыкался при этом носом в шею Тэ, легонько покусывая кожу, заводя его, намекая на продолжение. Прижимался плотнее, давая почувствовать вспыхнувшее желание.       — Соскучился, — шепчет он, не то спрашивая, не то утверждая. Но не торопится получить ответ. Просто поворачивает Тэ к себе лицом и кутает его ладони в махровую салфетку, вытирая насухо.       Тэхён убирает руки, и повисает неловкая пауза.       Он шагает к выходу, и Чонгук хмурится. Тэхён как будто избегает его, делает на полшага больше обычного, чтобы обойти Чонгука, не задевая его своим телом.       Или это только кажется?       Сейчас нельзя быть уверенным ни в чём. Всё как будто бы с начала, будто в первый раз.       Это и пугает, и заводит его не меньше, чем Тэхёна, потому что ресницы Тэ прикрыты, а губы едва заметно дрожат.       Что он прячет сейчас за опущенными ресницами? Желание или испуг?       Но Чонгук не торопит, реагирует спокойно, позволяя Тэ довериться ему, расслабиться после всего, что ему пришлось пережить за эти дни.       — Ты мне так и не ответил. Хочешь чего-нибудь?       — Я бы выпил.       — Выпил? — удивляется Тэхён. — Виски?       — Нет. Бокал вина.       — Почему?       — Потому что ты любишь вино, потому что я хочу, чтобы тебе было комфортно. Потому что я хочу…       — Честный мой, — с едва слышимым сожалением в голосе произносит Тэхен.       — Но сначала я хотел бы… — Чонгук смотрит прямо. Не скрывая, любуется Тэхёном. Сдерживает себя с трудом. — Мы должны поговорить.       — Поговорить…       В голосе Тэхёна звучит облегчение, потому что всё, что они должны были бы сделать после такого напряженного дня, — упасть в постель и уснуть в объятиях друг друга. Но и разговор — самое простое и самое сложное, что ещё предстоит сегодня.       — Мне нужно поговорить с тобой, — уточняет Чонгук, делая нажим на этом слове. — Я хочу извиниться.       — За что? — руки Тэхёна дрожат ещё чуть-чуть сильнее, и он никак не может справиться со штопором и бутылкой коллекционного вина.       — Давай я, — Чонгук перехватывает бутылку и вместо штопора берет в руки зажигалку. Тот самый трюк, который он всегда демонстрирует в гостях, вырывая вскрик удивления у всех присутствующих, когда разогретая пробка скользит, как по маслу, и уже через секунду остается в его руке.       Тэхён улыбается, кивает одобрительно. Так умеет делать только его Гуки. Ему даже неловко от того, что вот уже во второй или даже в третий раз Чонгук старательно убеждает Тэ, что он вернулся. Тэхён мог бы сейчас сказать, что ему не нужны никакие доказательства, что ему нужно совсем другое…       Или всё же нужны?       Он снова забирает бутылку из рук Чонгука. Наливать вино — его привилегия. Так изящно это может сделать только он, потому что Гуки по какой-то непонятной причине всегда разливает вино то на белоснежные салфетки, то на новые брюки Тэ.       Тэхён наливает на самое дно, крутит бокал в руках, чтобы вино омыло стенки изнутри. Пробует на вкус, втягивает носом пряные нотки терпкого аромата. Облизывает губы. И Чонгук начинает задыхаться от желания сцеловать этот вкус немедленно.       Он любит Тэхёна.       Любит всё, что тот делает. Все его привычки. Все утонченные жесты и уверенные движения. Изысканный вкус и твердые убеждения.       Любит его всего. От макушки до кончиков пальцев.       Любит, какую одежду, украшения и парфюм выбирает Тэ. Как раскованно ведёт себя дома и подчеркнуто вежливо в компании незнакомых людей.       Любит все его странности, которые сменяют одна другую за долю секунды: от почти вызывающей развязности до трепетной скромности, от одного воспоминания о которой у Чонгука пересыхает в горле, а жар нетерпения прокатывается по всему телу.       Это про него однажды сказал Намджун.       «Я не сразу понял, что твоя странность — твоё особенное очарование»       Очарование. И откуда это только в нём? Тайна. Но не для Чонгука, который уверен: где-то глубоко внутри по венам Тэхёна течёт кровь его древнего рода. Без сомнения, аристократического.       И никогда не скажешь, что Тэхён родился и был воспитан в самой обыкновенной семье.       Но для Чонгука это и неважно. Гораздо важнее, что Тэхён выбрал и выбирает его. Даже сейчас остается с ним. Хотя его постоянно убеждают в том, что Чонгук ему не пара. И совсем не способен быть опорой и защитой.       Как же они ошибаются!       Да и что они могут знать о том, на что готов Чонгук ради любимого человека?       — За что выпьем? — Тэхён протягивает бокал, немного наклоняет, чтобы Чонгук мог коснутся его своим, хотя обычно предпочитает так не делать. Вино для Тэхёна — не повод и не оправдание желанию выпить. Вино всегда только наслаждение моментом. Хорошее завершение вечера, возможность добавить ко всему этому немножко легкомысленного поведения и чувственности.       — За честность, — уверенно говорит Чонгук, а рука Тэхёна вздрагивает.       Он дергает бокал на себя и, наверное, впервые за всё время, проливает вино. Оно выплескивается, течёт по руке, стекает между пальцами. И вселенское терпение Чонгука заканчивается.       — Тэ!       Он бросается к Тэхёну и отнимает бокал. Берёт за руку, тянется губами. Подхватывает горячим языком стекающую капельку и начинает целовать любимые пальцы.       — Прости меня, прости! Тысячу раз прости, что врал! Прости меня, что так долго мучил тебя, что заставил переживать, винить себя… Прости меня за твой страх, в который я тебя окунул с головой, не задумываясь, чего тебе это стоило.       Он тянет Тэхёна на себя, тянется сам, накрывает его губы своими. Целует и нежно, и требовательно, вымаливая себе прощение.       — Я люблю тебя, ты должен знать!       — Я знаю, Гуки!       — А ещё ты должен знать, что я понимаю тебя как никто! Всегда понимал! Просто ты не спрашивал. Ты должен знать, что свободен выбирать, как тебе жить дальше. Что петь и с кем. Какую музыку любить. Какие треки писать. Я пойму!       Чонгук сжимает Тэ все сильнее и сильнее, лихорадочно целует, ныряет ладонями под свитер, безостановочно гладит разгоряченную кожу.       А тело Тэхёна горит!       Горит с той самой минуты, как увидел, с какой страстью Чонгук отбирал его у другого. Сколько любви и ненависти одновременно бушевало в его сердце. С какой надеждой Гуки протягивал ему скромный подарок, и с как потух его взгляд, а на лице отразилось безмерное отчаяние, когда он получил почти отказ.       Тэхён вцепляется в рубашку Чонгука пальцами, готовый содрать её, чтобы впиться в его кожу, чтобы мять и царапать, снова и снова чувствовать, присваивать, брать своё.       — Скучал, — выстанывает он свою жажду прямо в губы Чонгуку, — и так боялся!       — Чего, Тэ? Чего ты мог бояться рядом со мной?       — Не за себя, за тебя! Что уже никогда не увижу в твоих глазах узнавания, нетерпения, желания. Готов был ждать! Сколько угодно, сколько нужно, бесконечно! Хотел только одного — чтобы ты вернулся!       — Я вернулся, я больше никогда не уйду и тебя не отпущу. Только верь мне, пожалуйста! В меня верь! Не уходи к другим! К другому…       Чонгук подхватывает Тэхёна и усаживает на поверхность кухонного островка, вклинивается между его разведенных ног. Целует. Целует. Заглядывает в глаза.       — Я ведь не маленький мальчик, Тэ! Я многое могу понять! Только говори со мной! Между нами не должно быть никаких тайн, никаких секретов! Иначе как я смогу помочь тебе и быть рядом в нужную минуту? Как не пропустить момент твоей растерянности, когда буду нужен тебе больше обычного?       Он стягивает с Тэхёна свитер, пытается расправиться с пряжкой на его ремне и одновременно стянуть одежду с себя. Но сейчас ему и не нужно освободиться от всего, важнее освободить Тэхёна, чтобы прикоснуться. Чтобы исследовать губами каждый миллиметр его кожи, покрыть поцелуями, заласкать и занежить. А потом коснуться — там. Распалить, разжечь пожар желания!       Но Тэхён останавливает его. Останавливает руки, которые ласкают, опускаясь всё ниже и ниже, ныряют под кромку белья.       — Подожди, Чонгук! Погоди всего минутку! Остановись!       — Что-то не так? — Чонгук заглядывает в глаза, всматривается, выискивает в них причину, по которой Тэ все еще не вынырнул из своего мира, понятного ему одному.       — Что случилось? Скажи!       — Скажу. — Тэхен говорит еле слышно, смотрит в пол, словно не смеет поднять глаза и посмотреть на Гука открыто. — Должен сказать!       — Не пугай меня! — мольба в голосе Чонгука бьет Тэ наотмашь, режет по-живому.       — Ты сам просил, чтобы между нами не было никаких тайн.       — Про какую тайну ты сейчас говоришь? Разве есть …       — Тайну, которую знаю только я. И которую должен знать ты, чтобы никто в будущем не смог воспользоваться и рассказать тебе это. Не хочу, чтобы ты узнал это случайно. Не от меня.       Тэхён замолкает. Сказать сейчас такое — значит, подписать себе приговор. Но он хочет быть честен перед тем, кого любит. Всем своим сердцем. Кого уже обидел однажды недоверием и молчанием, из-за чего они почти расстались.       Он подбирает слова, если только про это можно сказать какими-то особенными словами, чтобы не было так больно. Молчит, не в силах произнести.       — Тэхён? — Чонгук касается его щеки, проводит кончиками пальцев аккуратно, почти невесомо, будто этот жест, лёгкий как касание крыла бабочки, может вырвать Тэхёна из заточения.       Чонгук всем своим существом ощущает, как напряжен сейчас Тэхён. Скован своей тайной по рукам и ногам. И всё же, наконец, решается.       — Я был с ним…       — Что ты такое говоришь, Тэ?       — Правду.       Слова бьют под дых, вибрируют в воздухе, не находя опоры, нависают дамокловым мечом. И Чонгук забывает дышать, не в состоянии принять сказанное любимым человеком.       — Только не это…       Голоса нет. Ничего нет. Ни воздуха. Ни сердцебиения.       Теперь Чонгук точно знает, как рушатся миры. Покрываются гигантскими зигзагообразными трещинами, чернеют разломами, осыпаются камнепадом, исчезают в черной бездонной глубине.       А на краю этой бездны стоит Тэхён. Его Тэхен. Еще шаг и он… Но Гуки не в силах протянуть ему руку, чтобы остановить падение.       Всё, что он может — это видеть, как в глазах Тэхёна дрожит пелена слёз, как они стекают ручьями, заливая лицо, как дрожат его губы и руки. Как Тэхён тянется к нему. К единственному, кто может спасти его сейчас.       — Только не это, пожалуйста! Не это… — раз за разом повторяет Чонгук и отступает назад.       Шаг за шагом. Неумолимо. *окончание следует