тупой & нетрогательный

      У всех вечер, у всех запара. Я ваще домой хочу. И жрать. Толку что ЦФЗ сменил? Та же поебота в розовом цвете, только микруха поновее. «Тут не кури!», «Хер тебе, а не перерыв», «Вали мусор выносить»…       Если б не чел, который каждый раз встречает меня на пороге своей квартиры в трусах, а потом на чай, как за два часа работы отстёгивает, то я б уже месяц как съебался.       В трусах дохера кто встречает, но этот… Ля… У него не какое-то туловище, а прям Тело. Не сушёный качок-дурачок, а как надо: грудак широченный, ноги — каждая с меня в обхвате. Хуею каждый раз как вижу. Так он ещё и за просмотр мне платит.

***

      Беру последний заказ, смотрю адрес — по рту сразу вкус пивка и чечила растекается. На тот самый адрес поеду. Кайф.

***

      Давлю лыбу уже в лифте. Ну а чё? Он мне тоже обычно улыбается. Ну, наверно. Я только первый раз на лицо глянул, а в другие разы уже пониже палить стал. Делаю вид, что в пол смотрю. Он на лицо норм, просто я так себе приоритеты расставил. Я, если на бритого типа с квадратной челюхой посмотреть захочу, то во двор всегда зайти могу. Но там-то все одетые и не такие топовые.       — Здравствуйте, — ставлю сумку на пол, дёргаю молнию, вынимаю лоток. У него в заказе красная рыба, ещё мясная нарезка. Расправляю пакет, в лотке протягиваю.       — Пива попить не хочешь? — я раньше, кроме «угу» и «спасибо», его голосом ничего не слышал, а тут прям мёд по телу.       — Хочу, — сглатываю слюну и понимаю, что при разговоре надо не туда смотреть, куда я. Поднимаю глаза и начинаю думать мозгами: он же в наушнике, а я как долбан ему отвечаю.       — Ну, отлично, — тянет руку, только не за пакетом, а мне. — Меня Юрой зовут, кстати.       — Ярослав, ну, Ярик, — брякаю, пока пытаюсь и лоток на пол не уебать, и руку пожать, и совсем долбоёбом не показаться.       — Во сколько освобождаешься?       — Так всё уже… — пока слова рожаются, показываю жестами. Колёсики ему в воздухе рисую и куда-то в сторону отмахиваю, — Ну, вел надо это, того-самого.       — Ну, давай «того-самого» и ко мне. Только пиво возьми, какое пьёшь, — забирает заказ, а мне косарь суёт. Обычно безналом кидает, а тут нал. Ещё и косарь.       — На все? — уточняю, а то вдруг у него мельче нет.       — Сдачу себе заберёшь.       — А. Лады, — киваю, улыбаюсь, во все что есть, короб застёгиваю и двигаю к лифтам.

      Педалю до ЦФЗ, а потом пешим в разливуху. К пиву два копчёных чечила беру. И сыр, который в коробке, с перцем.       Уже собираюсь звонить в домофон, но тут меня нахлобучивает: а если развезёт и я чё-то ляпну? Он-то пиво пить позвал… Ай, ладно. Со стакана ничё не будет. Потом домой ливну. А то не по-пацански как-то с косарём сваливать. Ещё обидится, на чай мне перестанет кидать.       В лифте мне приходят голосовухи от Димаса. Как обычно микрофон где-то в районе жопы держит и пиздит. Но я и так знаю, что бухать зовёт. Вот и стикер прислал. Два. Сначала — с красноглазой совой, потом с котом, который бухла купить просит. Отвечаю ему задумчивой жабой. Пусть думает, что я хотел этим сказать. Потом расскажет, а то я сам без понятия.       Захожу в квартиру, ногами по коврику шаркаю, коридорчик оглядываю. Чисто, светло. Пахнет ещё не пойми чем. Не плохо, просто разобрать не могу, на что похоже. Не духами, но и не туалетной пшикалкой.       Юра пакет с пивом забирает. В майку оделся. И в шорты. Не знаю, чё я ожидал. Понятное дело: гостей неприлично в трусах встречать. Курьеров — можно, а гостей — нет.       — Ванная тут, — вбок, на дверь, кивает. Я уж думать начинаю, на что он там намекает, а он просто говорит, где можно руки помыть. — Полотенце зелёное, у раковины.       Вот понесло меня уже. И без пива. Зря пришёл, ой зря.       Думаю, что надо извиниться, да сваливать, с Димасом ребус про лягуху разгадывать. А делаю другое: уже руки намыл, в коридоре топчусь.       Юра зовёт меня в комнату.               Садимся. Я за стакан сразу. Но силу воли включаю и обратно ставлю. На бутеры с рыбой налегаю.       — И часто ты так, после работы к клиентам ходишь? — Юра сразу с вопросов начинает. В глаза смотри, Ярик. В глаза. И стакан поставь, не нервничай. Ты же с пацанами обычно норм пиво пьёшь? Вот и тут не дёргайся.       — Неа, — мотаю головой. — Звали, и не раз. Я отказывался обычно, — улыбаюсь, чтоб он не понял, что никто не звал, и что я так, приукрашиваю немного, — А ты курьеров часто зовёшь?       — Нет, в первый раз, — улыбается, плечами дёргает. Тоже пиздит по-любому.       — Хе-хе, ну, за первый раз! — охуеть тост. Сто из десяти. Яр, тормози уже с пивасом, а не головой, ёпт.       Юрец прям чуток прикладывается к своей банке, а мне бутер запить надо — побольше выпить приходится.       — А чё? — с колбасятиной бутер сю-даа, — Бухфнуть, фтоль, не ф кем?       — Не в этом дело. Я редко пью, — улыбается. Стопроц наёбывает. — Тебя захотел позвать.       — Прям меня? Ну, кайф ваще, спасибо, — Ярик, спокойней будь, не подпрыгивай. — Я просто только перед заказом подумал: вечер, пятница… Ну и вот, как бы. Совпадение. Я ж не каждый день. Тоже. Пиво пью. Не часто.       — Девушка не разрешает?       — Пфф, хах! Чё я, каблук, чтоль? И нет у меня никого. Ну вот сейчас. А ваще были. Но я сам решаю: захотел — выпил. Схераль я кого-то спрашивать-то должен? Ну, головой-то подумай.       — Окей, зря спросил. Сам бы мог по тебе догадаться.       — В смысле? Ты на то, что я алкаш, намекаешь?       — Я такого не говорил, — ага, но подумал. — Просто видно, что ты без комплексов и загонов. Захотел и сделал. Это классно. Нравятся мне такие.       — О, эт да. Эт про меня. Я такой вот. Всем нравлюсь… — так. В смысле «нравятся»? — Стопэ, Юрец, — смотрю по сторонам, подставы не наблюдаю. Пиво, чечил, бутеры и мужик охуенный. — Это щас подкат такой вот?       — А что, если да?       — Хух. Еба… — залпом выпиваю стакан. Мотор мой ща остановку сделает, если так ебашить будет. — Хух… Не, серьёзно: эт не разводилово какое-то?       — Если только на секс.       — А-а. — бля, «Бэ!». Ладошки-подмыхи запотели. Всё, бля, потерялся. В руки себя возьми, Ярик. — Прям так сразу?       — Ну а чё усложнять? Можем фильмец глянуть, но я б время на это не тратил, — потягивается, вот назло мне, чтоб майка позадиралась и понатягивалась. Он и в одежде ёбнешься, как выглядит. Ещё и не в дверях, за порогом, а тут, на диване. Я такое в пореве только видел, если промотать не получалось. Но так вот самому страхово чё-то. И очко поджимается.       — В жопу не ебусь, если чё, — говорю так, как будто меня это как-то спасёт, если он вот конкретно за этим меня позвал.       — Не проблема, — я выдыхаю, булки разжимаю, а Юра меня по ноге начинает наглаживать. Лапища здоровая, горячая. Гладит только ногу, а горячо во всём теле становится. — И я — нет, «если чё».       Юрок придвигается, кладёт мою ладонь себе на грудак. Тут я уже теряться перестаю: мацать начинаю, сам ближе двигаюсь, руку на шею ему закидываю. А он так меня засасывает, что я как дышать забываю. Языком мне в рот влезает и с моим языком играется.       Прусь с того, как он плотняком жмётся, на диване меня раскладывает, под майку лезет. Тоже хочу его раздеть. Я до этого только смотрел, а теперь и потрогать можно. Нужно, ёпт. У меня шишка дымится от того, как мне это нужно. Спускаюсь вниз, головой под майку лезу, а она так плотно на нём сидит, что я впечатываюсь лицом в прессуху. Кайф. Юра снимает футболку, но меня стопорит и отправляет мыться:       — Полотенце в ванной, синее, — вот хуль он мне командует? Самый умный? Я сам только вот собирался спросить.       Не, ну в ванной у него всё-таки шикардос. Сразу заметил, а пока под душем стою и рассмотреть можно. Плитка под мрамор, полочки-шкафчики бирюзовые, полотенец много разных. Только свет слишком яркий. Как в операционной. Сам там не был, но так обычно говорят.       Но главное, что мозг ломать не надо: этим помылся, а этим — побрился. А то я сеструхин какой-то пузырёк взял — жирное, густое, не мылится. Еле смыл: склизкий был, как склизень, и с запахом кокоса. За это ещё и пиздов отхватил, что «добро на говно» перевёл. Сама коза. Развела магнит-косметик, а Ярик почему-то виноват.       Намылся и даже побрился. Юрка явно же опытный, постарше меня, всё-таки. Сосётся хорошо — значит, и сосёт тоже на пятёрку. Логично же. С Евкой так было. А мужики, типа лучше ж должны, по идее. Говорят так. Хотя, вот, Димасу похер, кто там че говорит… Правда мы тогда оба в нуляндр были. Потом он ваще сказал, что и не помнит, что я долбоёб и выдумываю. А мне его острый сколотый передний бивень, в кошмарах до сих пор снится.       Не, ну с Юркой шикардосно должно быть. Тут без вариантов.              Оборачиваюсь полотенцем и иду на кайфодром. А Юра стол убрал и диван раздвинул. Тоже в ванную уходит. И какой-то недовольный возвращается, меня, голого, осматривает:       — Станок бы хоть спросил.       — Так я сам нашёл, чё спрашивать?       — Ясно, — ну, да, ясно. А мне не ясно, с чего вопросы такие. Нафига по ерунде вопросы задавать? Странный такой.       Запариваюсь на этот счёт недолго: так похер на всё становится, когда мы продолжаем. Юрка на меня наваливается, я его лапаю без остановки. Его так дохуя, и это так пиздато. Как под тяжёлым одеялом. Евке так же сказал — обиделась. Я ж не жирной её обозвал, комплимент сделал, а она обиделась.       А Юрец вот в комплиментах сечёт — сильней даже наваливается. Потом садится на меня, ногами сжимает, как в капкан. Ну, как борцы всякие.       — Юр, ты спортсмен, чтоль? — по бедрам глажу, остановиться не могу.       — Ноуп, — тянется под подушку, мне на живот упакованный през кладёт.       — А эт зачем?       — Ты серьёзно? — свой распаковывает и на меня как на ненормального смотрит.       — Не, блин, поржать решил. Мы ж ничего такого делать не будем. Ты, если боишься диван запачкать, то я себя контролирую нормально. Проблем нет.       — Угу, — берет и в наглую презик на мой член натягивает. Приятно немного, но обидно, что нифига меня не слушает.       — Бля, да я ж сказал, чё ты а?       — Второй надену, довыделываешься щас.       Хочу его душнилой назвать, но Юра опять пользуется тем, какой он охуенный. Прям фишку мою просёк — опять наваливается своим ебейше кайфовым телом, только теперь ещё и надрачивает наши члены, сжав их одной рукой. А я его зад наминаю и даже постанывать начинаю. Юрок в ухо дышит, слюну сглатывает, рукой наяривает, и я рыпнуться не могу. Меня ваще кроет, когда он тоже начинает подвывать и руку сильнее сжимает.       — Ща кончу, — выдавливаю из себя как-то совсем поздно, ещё и скулю потом как тёлка.       Юрка додрачивает себе и падает рядом. Пихаю его в бочину:       — Ты чё, эт… Хух… Не стопорнул.       Тянется в сторону, берёт ашку, в потолок парит:       — Так у тебя всё под контролем?       — Ага. Какой контроль, когда тебе такой лось наяривает? Или медведь.       — Хах, ну за лося или медведя спасибо, — поигрывает грудными мышцами и меня локтем подпихивает. — Стараюсь.       — Качаешься?       — Да, в зал хожу. Спиной, для здоровья, занялся, потом втянулся.       — Хех, для здоровья. Те лет-то сколько?       — Тридцать один.       — Ёп… это, — одиннадцать лет?! Мне подрочил мужик, старше меня на одиннадцать лет?! Аж череп от напряга чесаться стал. А с другой стороны: он бы сказал цифру меньше, я б поверил. Тело у него топчик, не соскуфился. Так бы чё нет, если да. Внезапно просто, — Чёт, я думал, что тебе меньше.       — Бывает, — и корова по небу летает. Вот чё за ответ?! И ему не интересно спросить сколько мне лет? Может мне пятнадцать, но я хуёво выгляжу?!       — Мне двадцать, кстати. Вот… С мамой и сеструхой живу.       — Понятно, — понятно ему. Я ж не просто так рассказал.       — Ну, а ты с кем?       — Один, как видишь, — садится, потягивается, мышцы красиво так на спине перекатываются.       Не выдерживаю, руку тяну. Юрок на меня оборачивается. Я лаптю свою останавливаю:       — Да нравишься, потрогать ещё хотел.       — Перекурим и ещё можно, — он опять про подрочить? Так-то норм всё, но я другого ожидал.       — Ещё?       — Ну, а что? Спешишь куда-то?       — Ну нет, но… — уж точно не к Димасу и его бивню. Брр. — Я про минет думал.       — Давай, раз думал, — стягивает през с члена. — Щас приду.       — Э, погодь… Я? Тебе?       — А ты как хотел?       — Ты мне. Ты ж гей гейский. Ну, в хорошем смысле, — ничё такого не сказал, а он ржёт, — А чё? Не так, чтоль? Хуль ты ржёшь?       — Ху-ух, блин… Ну, Ярик, сказанул. А ты, получается, гей «не гейский»?       — Я тебе про тёлку сказал. Что была. Были. Тёлки… Айщ! Не тупи, короче.       — А если я не сказал, то, по твоей логике, девушек у меня не было?       — Ну, я ж не знаю.       — Окей. Не было, так не было.       — Так были, чтоль, да?       — А разница?       — Да ну интересно. Так типа, обсудить там… Тройничок устроить или чё покруче.       — Губу закатай обратно, — так серьёзно говорит, что губа у меня реально сама закатывается.       — А чё? Без тёлок надо? Ну… Я даже не знаю. Не представлял как-то.       — Ярик, тормозни с фантазией. Окей?       — Да окей-окей, — задрал, душнила. — Чё я не так предложил?       — Ну камон, — ещё глаза тут, блин, закатывает, — Мы не знакомы, кайфанули — разбежались.       — Я те чё свадьбу, чтоль, на сто персон предложил? — чё я за эту тему уцепился? Сейчас выгонит меня, довыёбываюсь. Съезжать надо на что поприятнее. — Эт самое. Дальше продолжаем, не?       Опять я в ёбаном гандоне, новом, канеш, но без него ж лучше. Юрец по-другому не хочет, заразы боится. Даже то, что Евка целкой до меня была и с Димкой раз всего по пьяни был, его не убедило, что я не спидозник какой-то. Ну, раз он такой душнила, то и я молчу, ничё не говорю, пока он и на себя през натягивает. Мне же лучше. Другие какие-то достал, с фруктовым запахом. Чтоб сосалось вкуснее, я так понимаю.       Лежу сверху, ноги в растопырку над его лицом. А перед моими лицом его член. Большой, зараза. В руке ничё так, а в рот мне чё-то как-то… Особенно, когда Юра мой уверенно так берёт, ваще не до сосаний. Морит так кайфово, лечь хочется. А я и ложусь. И ляжку ему глажу. Даже на презик уже как-то немного похер. Не совсем похер, а немного…       Получаю шлепок по жопе:       — Ай, да ты чего творишь? Больно же!       — Ты не один тут.       — А. Да. Точно.       Минет. Хер в рот. Пу-пу-пу.       Беру в руку, трогаю языком головку. Горячая. Сладковатая. И фруктами пахнет. Неуверенно прижимаюсь губами, а Юрка в это время уже там во всю ртом работает, отвлекает от моих сомнений. Беру неглубоко, головой немного вниз-вверх двигаю. По языку и губам даже приятно скользит. Слюней только полный рот, аж хлюпает всё, как в порнухе. И снизу Юра тоже хлюпает. Меня от этого ещё больше развозит. Одной рукой то яйца Юрке перебираю, то по бедру наглаживаю. Потом упор на другую руку меняю, непривычно на одной висеть. Ещё и сосать надо. Юрок мне в член мычит — у меня от жопы до затылка мурахи бегут и мне всё охуительнее становится. Но сливаться я в этот раз не хочу. Головой двигаю, языком чё-то выделываю и рукой ещё. Юрка тоже там не отстаёт. Мне ебать как хочется подмахнуть, чтоб в рот ему поглубже засадить. От одной мысли коротит. Так и делаю, но только раз, потому что этого лося хер пересилишь: держит, ляжки мне сминает.       Шея быстро устаёт, рот уже не чувствую, поэтому рукой реще работаю.       Заёбываюсь в край, но пересиливаю его. Только с того, что всё получилось, уже кайф ловлю, а потом ещё и Юрка меня добивает.              Лежим, ашку уже по очереди тянем. Охуенно. Ща дремнуть заебись бы было.       Устраиваюсь к Юрке поближе. От него тепло такое приятное — глаза сами слипаются.       — Ярик, подъём, — в бок меня тыкает.       — А? Ты ещё, чтоль, хочешь? — ещё удобнее растекаюсь. — Дай посплю, прям с полчаса.       — Домой давай.       — Э-э! Ну не-е… — подушку диванную под себя подминаю, глаза не открываю даже.       — Ты здесь спать собрался?       — Угу, — отворачиваюсь от этого зануды. — Диван у тебя большой. Одеяло бы ещё. Ну и подушку побольше можно.       — Тебя минетом будить или завтрака в постель достаточно?       — Да ну если не влом, — бурчу уже в полусне, — то от яишенки б не отказался. Или таких же вот бутеров. Потом разберёмся уже…

***

             Выгнал меня, бля. Сказал, что словимся. Потом. Когда-нибудь. Чё не так я сделал — хрен пойми. А уволюсь я с доставки, и как он меня найдёт?       Вот стопроц ещё кого-то водит же.