тупой & нетрогательный

      Не, Юрец, канеш, молодец. Пивчанское моё вернул, ещё банку своего докинул, типа лишка взял. Ну у меня лишним не бывает. А уж если Димас приджойнится, то и за добавкой идти придётся.       Димас, кстати, притих. Всю обойму обидных, грустных, а потом снова обидных стикеров в чат высадил, назвал меня сучарой и замолчал.       Набираю ему, чтоб в домофон не наяривать, и не будить никого. А то было уже так. Вместо Димаса ко мне пиздюли спустились в лице его бати.       На экране высвечивается типа сонная рожа Димаса. Глаза щурит, ебало чешет, зевает. Ну стопроц, телега поверх браузера с поревом открыта. Слишком быстро взял. Я, чтоб не палиться, обычно жду.       — Давай, дела свои додрачивай, я на улице жду, — сразу разговор по-деловому начинаю, чтоб его в тонус привести.       — На хуй иди, понял? Я сплю.       — Ага, — поворачиваю камеру на пакет с пивом. — Давай уже, не ломайся. Ключи от тачилы не забудь, — у них во дворе вместо лавок либо столбы точёные, либо заборчики дрочёные. И у меня сёдня не тот настрой, чтоб загадки своей жопой отгадывать.       На Димаса пакет аргументов работает чётко и уже через пять минут мы сидим на заднем в его семёре.       Так-то тачка ещё дедовская, но Димас её никак кроме «моя бэйба» и не зовёт. Суеверный жесть, говорит, что ездить тачка не будет, если её не любить как бабу. Я ему масло подарил на днюху, он, наивная простота, порадовался и мой намёк «это вам с бэйбой, чтоб эй выхлоп не натёрло», по ходу, не выкупил.       — Ебаца-улыбаца, — Димас сразу башкой в пакет лезет. Вдыхает так ещё с кайфом. — Ахх… Копчёный, — бивни в чечил вонзает, как изврат, короче, откусывает от целого, а не на ниточки, как нормальные люди, разбирает. Я его решаю не дёргать. Пусть уж лучше сыр кусает, бля. — Откуда поляна? — а то не знает. Рассказывал уже ему, что клиент-ка одна меня балует. — Опять твоя шугар-мами нас напаивает?       — Угу, — хлебаю с горла, пытаюсь не взоржать. Юрец, еба, «шугар-мами». Ну, Димасу ж не обязательно знать за чей счёт мы шикуем, — Сегодня мне ещё и перепало.       — Чё перепало? Пакетом по ебалу?       — Это по твоему ебалу пакетом можно ездить, — буцкаю его в плечо. Аккуратно, чтоб пиво не пролить, взбесится же за такое. — А моё — только целовать.       — Ага. Она бухая, чтоль, была?       — Не, даже пивас свой тебе, долбоёбу-завистнику, передала.       — Хех, — крутит банку, — чёт не бабское нихуя. Ипа, горькое. Они ж по фруктам гонят.       — А ты чё? В сексисты пивные заделался? И смари закусь какой: рыба, мясцо. Какие тут, к хуям, фрукты?       — Ну… Хер знает. И чё? Как зовут, сколько лет?       — Э… Вот я тебе всё прям так и выложил.       — А нахуя позвал? Сидушки в моей бэйбе просиживать? Стыдно стало, что меня заигнорил.       — Ля, ну, сорямба. Занят был, — жму плечами. Типа «обычное ж дело — на перепихон заскочил».       — Фу, бля. Кента на пилотку променял, ещё и выёбывается.       — Ну не на пилотку… Кхм. На отсос. И, я те скажу, охуеннейший.       — А ты сам чё? — начинает языком показывать то, чё в реале нихуя делать не умеет.       — Ну и я. Чё ж я не мужик, чтоль? — если надо, могу и хуй пососать. Мда. В мыслях отстойнее, чем по факту ощущается.       — Бля, во Евка выхуеет.       — Выхуеешь ты, если ей про это начнёшь писать.       — Да не буду, сам распиздишь, как накидаешься, — было то раз всего, нет у меня такой привычки, чё гонит. — Начнёшь выёбываться, чтоб побесилась, что ты её не радовал, а какую-то милфунью…       — Да хорош уже про мамок и милфок, а? Заёб. И не столько… ей, чтоб мамкой быть, усёк?       — Ага, а нарезок накидала, как моя бабуля после днюхи. Ещё скажи, что борщом тебя или пирожками не кормила, — берёт и за пузо меня мацает.       — Хорош, ёпт. Грабли угомони, — ну пиво ж пью, а он давит. — И не было никаких пирожков. И борща. Говорю ж обычная… Тёлка. Охуительная…       Димас угукает в банку, отмахивается:       — «Сиськи-жопа», «всё как ты любишь». Заёб уже одно и то же по кругу. Новое хоть бы что сказал, — новое этому дрочеру надо. А вот и расскажу.       — Сосёт заебись, получше некоторых.       — Ты ща опять про то, как ты ужрался и залупу себе ширинкой прищемил? — вот опять он мажется и не хочет себе признаваться, что мой хер во рту держал.       — Бля, утешай себя дальше, ширинка там или ещё чё… А этот прибор, — показываю большим пальцем себе между ног, чтоб понятно было о чём я, — сёдня был как надо обласкан.       — Ага, — глаза закатывает, не верит нихера. — И когда следующая, — за щеку себе показывает, — свиданка у вас?       — Когда надо. Тебя, бля, не спросил.       — Хехе, чё? Хуёво языком работал и она тебя выставила? — по плечу хлопает, ржёт как конь. — Ну чё, со всеми бывает, бро.       — Меня с собой не путай.       — Так-то меня тёлки никогда ночью не выгоняли.       — Ну, и меня так-то — тоже. Кхм. Сам ушёл.

***

      Понедельник, вечер. Я в лифт — Юрец мне навстречу. Решаю, что лифт ещё приедет, а такую возможность ловить надо:       — Оп-а. А эт мы куда?       — В зал.       — Продукты дома не кончились, м? А то я давно не…       Юрка поднимает руку, встряхивает запястьем, смотрит на часы:       — Давай, после работы заходи.       — Чё-нить взять?       — Мне не нужно. Себе — как хочешь.

***

      Мёрзну у падика. Третий раз уже в домофон наяриваю. Ну не мог же он меня наебать?       Смотрю: по двору аудюха крутится. Вечер, ясен хрен, всё плотняком и в два ряда.       В лобовуху вижу, что это Юрец местечко ищет. Смотрю по двору, куда б ему свою бэйбу пристроить. Не, вот у него бэйба. И полюбас не такая обидчивая, как у Димаса. Тот утром уже мне злые кружочки пилил, что не завелась и пешком аж два квартала пришлось по холодку чесать.              Юрец местечко находит — подскакиваю, подсказываю там «ехай-не ехай». Нихуя меня не слушает. Даже когда по багажнику лупить начинаю. Паркуется, бля, ну кое-как. Не, никуда не врезается, но если б делал как я говорю, то реще всё б было.       В лифте жамкаю Юрца за жопу. Он меня буцкает по ноге сумкой:       — Камера.       Кручу башкой:       — А? А! — вытягиваюсь, громко говорю в угол, — Ноу хомо! — приобнимаю Юрца рукой, встряхиваю его хорошенько, — Друган мой. Понятно? — к Юрке оборачиваюсь. — Чё? Ты-то чё так на меня смотришь?       — Идём. Приехали.       В квартиру Юрец меня прям вталкивает. Мне с такого расклада непривычно, но это заводит. Думаю, что сейчас будет ой как жарко. А он просто смотрит на меня: один в один физрук со школы. Тоже так смотрел, когда с куревом палил. Строго, но вообще не секс.       — Ярик, ещё раз такую хуйню выкинешь — на хер пойдешь.       — На твой? — спрашиваю на автомате, но как-то не очень бодро.       — На другой чей-нибудь, — не, ну такой он простой. Прям в соседнюю дверь как будто отправляет.       — Ну а чё такого? Я ж ничё такого, — вот всё ему на пальцах надо объяснять. — Камеры ж там, чтоб знали, что следят и не ссал никто… И, по секрету: их никто ж не смотрит.       — Консъержку внизу видел?       — Ну, да… А! Она смотрит? Да ну давай, извинюсь, объясню схожу.       Юрец хватает меня за плечо, как будто я реально подорвался этой бабуленции за «ноу хомо» пояснять. А я стою, спокоен совершенно, на дверь откидываюсь, потому что с работы устал:       — Я ж ничё такого не сделал! Блин, ещё скажи, что никогда ни с кого плавки в басике не стаскивал или за жопу не ловил? Не чтоб помацать, а просто. Мы с пацанами так делаем. И всё без гейства.       — Да мне индифферентно, что у вас там с пацанами. Чтоб такого не было, понял? — ну такой же как физрук: побухтел, умных слов вкинул и успокаиваться начал. Осталось для образа ему ещё сигу у меня стрельнуть.       — Лан, лан, забились. Руки в лифте при себе держу… — Ярик, губы только не дуй, а то подумает, что прав дофига и отчитал по делу. — Попросишь ещё. И ваще! Ты со мной стремаешься или в принципе?       — Ты поболтать хочешь или в душ всё-таки пойдёшь?       — А сам как думаешь, а? — шлёпаю по заднице, сжимаю, а он ухмыляется. — Со мной идём тогда. Спинку мне потрёшь.              Юрец там что-то задвигает, что в зале помылся. Мне-то пофиг на его «помылся», одному просто скучно. А вдвоём заебись.       Спину Юрец тереть не умеет. Когтей у него нихрена нет. Зато может меня подхватить и в стену вжать так, что ногами почти держаться не надо. Только он опять обламывает своей вознёй с презиками, но я уже почти начинаю привыкать к его загонам на эту тему. Да и он ещё предлагает сзади попробовать. Не в зад, а членом потереться. Мне пока Евка не давала, я и через штаны так иногда об неё натирался, что трусы слипались. А когда об такую задницу тереться предлагают, как тут ваще отказываться?!       Как-то так получается, что в комнате на коленях всё-таки оказываюсь я, ещё и задом вверх. Стрёмно, очко в ноль скукоживается, немного нервничаю, короче. Но, когда Юра начинает мне между полужопий скользить пальцем, щекотно становится. Ржу, нервяки отпускают. А он ещё и кругами поглаживает. Вот тут бы опять нервничать начать, а мне даже приятно и ноги, бляди такие, сами разъезжаются:       — Мне так удобнее, — Ярик, поясни нормально, а то звучит как будто тебе хер в жопу так удобнее принимать. — Эт не приглашение в анал, если чё.       — Я теперь знаю, кто к порно с сюжетом названия придумывает, — бля, ну кринжа вальнул, согласен. Зато всё всем ясно.       Юрка обтирает остатки смазки об моё бедро, водит членом между ягодиц, наваливается на меня. Грудью, животом и членом об спину и задницу трётся. Рукой до хруста меня сжимает так, что вот прям щас хочу, чтоб он меня поимел по полной. Дрочу и лицом в диван упираюсь, чтоб ещё и это не спиздануть, а то моё «хочу» нихера хорошего мне не устроит.       Чувствую, что щас ещё чуть-чуть… Юрка, заваливает меня на бок. Поворачиваюсь, чтоб видел, как выглядит лицо человека, которому он только что весь кайф обломал:       — Э, блин, сверху давай. Мне хорошо же было.       — Неудобно, — притягивает меня к себе, член обхватывает, пальцы мне в рот проталкивает. Сначала зубы сжимаю, но потом понимаю, что так охуеть как пиздато. Юрок мне между ляжек своим членом вбивается, мой надрачивает, пальцами мой рот почти имеет. Мне даже шевелиться не надо: я весь в кайфе, со всех сторон. Ноги сами зажимаются, а Юра реще двигается и ухо мне зубами оттягивает. Поправляю его руку, задаю нужный темп. Подстраивается он зашибенно. Я б сам с таким кайфом точно б не подрочил.       Лежим, одну ашку на двоих курим. Прижимаюсь к Юрке поближе, волосок на его груди пальцем трунькаю:       — А когда без гондонов будем? — вот опять рыпается. Я ж не договорил. — Не, вот так, как щас, и в них ничёшно. Но отсос по-нормальному хочу.       — Хоти дальше.       — Бля, ну ты как мать моя. Ну, не в смысле… — Ярик, мозг хоть на процент включай, когда про мать в разговоре про минет лепишь. — Ебать, ну ты понял. Она так говорит на другие темы… Ну почему нет-то?       — Сам не понимаешь? — чё он тупит? Если б я понимал, то не спрашивал.       — Нет. Прикинь? — да я ж ему всё про свой секс выложил, Димас столько не знает. Ну, не «столько», а «сколько на самом деле было».       — Окей. Не понимай дальше. Нет и всё.       — Бля, тебе типа пруфы нужны, что я не заразный?       — Да ничего мне не нужно. Меня всё и так устраивает.       — А меня — нет, — ашку ему на грудь брякаю и иду искать трусы. Гондон по пути снимаю и Юрке назло на раковину в ванной вешаю.       Одеваюсь в дверном проёме комнаты, а Юра вообще не реагирует.       — Эу! — машу рукой, щёлкаю пальцами. — Дверь за мной закрой.       — Захлопни просто, — ебать я щас ему захлопну. Охуевший. Лежит, парит и жопу поднять ленится. У меня от его охуевшести даже термо надеваться не хочет. Ногами в штанинах путаюсь, бешусь, чуть жопой на пол не падаю.       — Бля, вот хули ты как сука себя ведёшь?! — я ему серьёзно, а он ржёт сидит.       — Это ты по херне завёлся.       — Да потому что ты всё «нет-нет». Пидора ответ. Вот чё.       — Язык ещё покажи.       — Во, смотри, — показываю, хуле, — скучать по нему будешь! Не пизди, что не будешь. Охуенного такого не найдёшь. Понял?       — Ты-то сам не будешь скучать?       — По тебе? Да нихуя.       — Окей, как скажешь, — потягивается, меня с мыслей сбивает, лыбится. Вид делает, что похер ему. Было б похер — сидел бы нормально, без показухи. Бесит.       — Чё? Думаешь, не найду с кем поебаться? Да в зал твой приду и сниму там кого-нить. Хоть бабу, хоть мужика.       — Удачи.       — Ты ж в тот, который в ТЦхе, ходишь?       — Не знаю.       — Бля, да тут мне в уши не лей. Зассал просто, что я там появлюсь.       — Ноуп, — хуёуп. Задрал.       — Адрес тогда говори.       — Угу. Листочек, ручку на холодильнике возьми. Там на магните. Расписание заодно своё продиктую, чтоб знал, когда приходить. И номер шкафчика заодно, — собираюсь идти, но понимаю, что он меня опять наебать хочет.       — Да ничё ты не продиктуешь. Скажи, что зассал и я свалю.       — А если не скажу?       — Тут останусь, — сажусь на пол. — Вот тут прям.       — Ты же уходить собрался?       Сижу. Чувствую, что объебался. Но не понимаю как:       — Хочешь, чтоб я свалил?! Совсем?!       — Это ты хочешь.       — Не хочу я. Ты мне яйца выкручиваешь.       — А не ты?       — Бляяяя… — со злости стукаю пяткой по полу, больно, сука. Ярик, вот тебе только разныться не хватало, — Ну хорош уже стрелки метать! Чё как баба?! — разнылся… По голосу точно. Да что ж за отстой такой?!       — Всё сказал?       — Не всё. Всё. Бля, да заёб ты, короче, — встаю за рюкзаком.       А там пивас лежит, который я себе прикупил. Открываю банку, сажусь пить в коридоре. Прям у Юрки перед носом, чтоб видел. Мудак, бля. Игнорит меня сидит. Оделся, лёг и в телефоне залипает. Даже на то, что я рыгнул никак не отреагировал. А у меня громко получилось. Ему же по-любому противно. Чистоплюй херов.       Достаю мобилу и чечил. Сижу, видосики палю. Погромче делаю. А Юра, гад такой, наушники надевает.       Уже собираюсь вторую банку открывать — Юрец встаёт, опять тянется:       — Ты домой в трусах пойдешь?       — Я ж сказал, что тут сидеть буду, — просекаю, что он сейчас хочет меня выпиздить. Скалюсь, спрашиваю противозным голосом, как сеструха обычно делает. — А чё? Теперь мешаю?       — Да, — нависает надо мной.       — Вот и заебись, — щёлкаю ключом на банке, громко сёрбаю пивком. — А мне твои презики уебские мешают. — накось выкусь, вот так вот тебе заверну. Заёба. Может дойдёт, что на уступки хорошим людям надо идти, а не тараканов своих в башке слушать.       — Не устраивает — на выход, — ещё ногой меня подпинывает.       — Вот щас всё устраивает — сдёргиваю с него штаны, хочу куснуть за ляжку, но получаю леща. В башке звенит, пол-еблища горит. Сдуру подскакиваю, хочу ему ответку влупить, но Юра мне руку заламывает и раком загибает. Пивас на пол льётся. — Бля… Тих-тих, поломаешь же. Отпусти.       Юра толкает меня к двери, упираюсь, но против лося хер попрёшь.       — Да всё-всё, ухожу, — вырываюсь. — Дай одеться.

***

      Вот он чё? Думает, что рожу мне помнёт и так просто отделается? Хер там!       Я ж не просто так во дворе жопу морозил и пиво допивал. Я думал, как бы ему нервы за всю хурму потрепать. С продуктами хер чё вымутишь. Он же напишет, что бананы надкусаные пришли или творог дырявый — ему ещё и возврат сделают. Хер ему, а не продукты на халяву.       Но я ещё у него дома, пока одевался, подсмотрел название клуба, куда он ходит железо тягать. У него из сумки браслет с названием торчал.       Одному идти и реально кого-то клеить как-то неохота… А помощники из дружбанов-подруг все в основном так себе. Кто-то тощий для зала, не прокатит. За подкаты кое к кому мне башку открутят, даже если подкаты будут не по-серьёзке… Я и спрашивать у всех подряд не стал. Да и Димас согласился. Сговорчивый он чел. И до бухла халявного жадный.       Он, конечно, не кабан, как мне б надо, но хоть не зажатый. Я, правда, не стал ему пояснять, что прям подкатывать буду. А чисто сказал, что для поддержки мне чел в зале нужен. Ну по-братски приобниму его пару раз. Ничё такого же.