тупой & нетрогательный

      Потренили кайф. Прям именно тренили. Юрец мне пару вариантов программ нагуглил, даже на выбор. Но сказал, что всё равно корректироваться надо, и ваще он не тренер, так чисто на своём опыте. Но мне кажется, что он зря так скромно про себя. Где надо меня поправил, где надо на меня глянул. И не так, что «Яр, какой ты охуенный и горячий», а больше «Я вижу, что ты проёбываешься, пиздуй на следующий подход». Под его взглядом сложно было халтурить. Но я и не надорвался. Сложновато, особенно под конец, но в душ сгоняли — и охуенчик ваще-е.       Едем домой. Я вроде расслабленный, но бодрый. Юра тоже не должен был упахаться. Но он какой-то жухлый немного. А, ну да. Он же не из дома.       — Как там на батутах, кстати?       — Да хорошо всё, — я рад, что не «плохо», но разговор нормально поддержи. Ты же умеешь, я знаю.       — Сам-то хоть раз прыгнул, а?       — Яр, я не в том весе, чтоб по батутам скакать. Там же ограничения есть, — еба, ну правильный, как будто чё-то от пары прыжков случится, — Тем более, это день рождения Златкиной одноклассницы был.       — Одноккх… Чего?! Я думал, она у тебя мелкая.       — Ну и не совсем взрослая. Ей десять.       — Мне казалось, что лет пять. Тогда чё ты говоришь, что мать не разрешит видеться? Злата же сама может к тебе ездить.       — Далеко.       — И чё? Я ваще везде гонял в десять спокойно, — иногда даже без денег на проезд.       — Да и я так же. Но она-то девочка, — а, ну резон в этом есть. Марише тоже не разрешали. Если только со мной. Ну и с Димасом. И с его нытьём: «Ну, Яр, опять с писклёй».       — А она ж может сказать: «Мам, хочу, чтоб папа приехал».       — Во-первых, если Кристина решит по-другому, то эти «хочу» слушать не будет. А во-вторых, мы со Златой только более-менее нашли общий язык. Когда её забирал в первый раз из гимназии, ехать со мной не хотела ни в какую. Сильно обижена была на меня, — пффт, обижена. И с депрессией в ноль лет.       — Ты же изменился на внешку, сам говорил. И она не узнала, испугалась. Эт правильно же.       — Узнала. Да и заранее же с Кристиной договорились, что за Златой заеду. Думал, без проблем всё будет. А у гимназии Златка скандал закатила. В машину села только после звонка матери.       — Пиздец она, конечно… — Яр, «пиздец» — это ты, полегче выражайся. — Кхм, ну, с характером. Ладно хоть мать слушается. Ну, молодец, короче. Умница. Да хуль ты ржёшь? Я не так сказал сначала, не хотел.       — Я понял. Ты ручку двери отпусти. Не выкину же тебя на ходу.       — Знаю. Мне так удобно. И я не держусь, — держусь, но рука сама схватилась. — Получается, что Злату прям от входа всегда забираете? Она хоть гуляет? Например, там, после учёбы… Типа выходишь: кого проводишь, с кем во дворе зависнешь, — а если за тобой такой папа Юра на тачиле прикатывает, то не погуляешь, да и уроки не проебёшь.       — Там почти всех забирают. Да и у неё ещё музыкальная школа после занятий три раза в неделю. Ну и домашки задают прилично. И для меня это наоборот в плюс. Если не надо было бы забирать, то вообще бы не увиделись. Кристина с тёщей по очереди раньше отводили и забирали. А тогда Тамара Михайловна шейку бедра сломала. Кристина и в больницу, и за Златой чисто физически не успевала. Всё-таки позвонила мне, попросила. Я не стал отказываться. А теперь уже Златка сама просится, — у Юрки даже голос мягче становится, когда так про дочь говорит.       — Просто так бы не стала. Значит, ей нравится.       — Стараюсь. Но сейчас мне совмещать сложнее. Раньше же у меня, в основном, только работа и зал. Теперь больше свободного времени нужно, — да, теперь Ярик есть, которого можно вот так, как он сейчас, за ляху жамкнуть. — А я стараюсь же с ней не только дома сидеть. Да и вообще мне домой её не всегда удобно приводить.       — Блин, да не буду я так больше врываться. И ты можешь вообще говорить, когда вы там вместе. Я ж понимаю.       — Я не из-за этого. Если к себе везу, то надо сначала всю квартиру проверить. Тогда твои носки я не убрал. Злата заметила, а потом выдала: «Купи мне такие же, с лисичками».       — Ну, купи, в чём проблема? Блин, только я не знаю, есть ли такие детские. Мне Марина дарила.       — Яр, да не про носки я. У Златы такой возраст, что рассказывает всё подряд. Я уже в курсе всех Кристинкиных дел. Ну и в обратную там, скорее всего, так же.       — И чё прям по носкам догадается? Может, реально твои. Мужские же. И всего раз оставил.       — Кружка вторая постоянно стоит, в холодильнике теперь то, что я не ем, — ага, ещё пингви припомни мне. Параноик. — Увидит что-то, сболтнёт раз. Потом ещё что-то, ну и фиг знает, что будет…       — Ты, блин, больше запариваешься. Как будто у тебя не дочь, а следак с косичками, — не, ну он же не думает, что дочь спалит, скорее из-за бывшей на панике. Но всё равно по хуйне загоняется. — По мне наоборот хорошо, что Злата у тебя внимательная и рассказывает всё. Её матери спокойнее. Знает, что дочь с офигенским батей, который и накормит, и с уроками поможет, и с батутом рядом постоит.       — Ну, за «офигенского» спасибо, но я так… Не особо из меня отец. Я же виноват, что развелись, — мне его и пожалеть хочется и леща дать. Если его бывшей с ним что-то ещё и «не так» было, то она ёбнутая в край. И сама виновата.       — Ты носки разбрасывал, лук в её супе не ел или кружки немытые оставлял? — да хуль ты плечами жмёшь и головой мотаешь? Нихуя я не верю, что нормальные тёлки таких мужиков отшивают. — Юр, ну реально, что значит «из-за тебя», а? Ты чё бухал, как не в себя, жену бил или, я не знаю, дедовские похоронные в казик проиграл, а? — воу, Яр, понесло тебя… Дунь, вон, ашку. И захлопнись.       — Это откуда такие истории? — изо рта, который закрывать вовремя надо. Юрка о своём только разговорился, а я тут со всякой стыдной хуйнёй влез. Нытик.       — Да ниоткуда. Так просто, — всё равно, я как будто нажаловался. Юрец стопроц догадался, что не «просто». Молчит.       Музыку прибавить надо.

***

      Не знаю, чё я загрузился. Поели, на диван упали и ничё. Отпустило.       Фоном опять какой-то сериальчик, но мне его уже и не видно за Юркой. Нависает надо мной, целует хоть и неспеша, но пиздец настойчиво. Я так же понемногу его всего лапаю. Особо активничать и не хочется, ну ногой если только обхватить и поближе притереться… Бля-я, да кто звонит-то?!       Димасу-то чё надо? В телеге сообщения и кружочки отключили, только звонки оставили?       — Чё?       — Ты домой когда придёшь?       — Ну ма-ам, ну гуляю пока с пацана-ами…       — Бля, Яр. Я серьёзно, — о Дмитрий Евгеньевич у аппарата.       — Тебе какая разница, когда приду? — я сам ещё не знаю.       — Ну, если скоро, то хлеба купи. А если завтра, то так и скажи. Только точно, — понятно, что Димас выжрал хлеб, непонятно второе.       — А тебе нафига «точно»?       — Ну… Надо.       — Ты давай поясни свое «надо», — бля, да чё он такой мутный?       — Короче… Это, ну, я в комнате лечь хочу. Там диван удобнее.       — Не, ты на своём спи, — придумал, бля, «удобнее». Ему «удобнее», а я потом пидор. Нехуй.       — Ну, Я-я-ар. Марине завтра раньше вставать… — так, ща ваще не понял.       — Марина у нас?!       — Ну да, голову моет. Слышишь? — он там под дверью ванной торчит? — А она тебя чё? Не предупредила?       Очень вежливо прошу Димаса не караулить мою сеструху под дверью и скидываю. Мне один фиг надо сначала понять, где я ночую.       — А мы сегодня чё?       — Тебя опять дома не ждут?       — Да не. Ждут. С хлебом. Марина пришла опять. Когда только голову успела напачкать? И Димас какой-то стрёмный, её без вопросов пустил… А, ну понял. Жрать нечего, и картошка опять в раковину прорастает. Не, надо ему сказать, что Маришино коронное из картошки — это сырые угли.       — Ты думаешь, он её готовить позвал?       — Позвал. Ага. Сама приперлась, — отодвигаюсь, чтоб получше Юркину ухмылку непонятного происхождения рассмотреть. — Стоп. Ты о чём думаешь? Пхах, решил, что Димас Маришу клеит?       — Или она его.       — Да не… Бля, не! Ну не-е-е… Да как?! Да нах… Ну ёп, — осознаю, укладываясь к Юрке поближе, но мне от этого осознания ваще не лежится. — Так, а вдруг этот абобус её ещё и захочет… — нужное слово аж глотку перекрывает. — Чё, домой теперь идти?       — Зачем?       — Бля, ну не звонить же ему и не орать «не еби мою сестру», — фуэ…       — Ты же говорил, что у Марины когти боевые, да и Димас на совсем уж отморозка не похож. Не полезет же насильно, — Димас-то не похож, а про Марину на стопроц не знаю.       — А если она полезет, а он не откажется?       — И?       — Юр, вот ты-то чё тупишь?       — По-моему тут туплю не я, а ты. Что в этом такого? Ей же восемнадцать есть, — не, Юрец дохуя умный, а если б к его дочуре… Бля, Яр, пример наихуёвейший. Откуда у тебя это ваще в голове, а?       — Я чёт не ожидал, что Димас… Да. Не ожидал, что Димас. Вот, — а Димас-то сам ожидал? Не, Юрец нагоняет. У Мариши ещё может чё-то тикнуть в башке. А Димас просто пива накатил, вот и добрый.       Ложусь, но без особой уверенности, что сейчас обратно не подскочу. Юрка офигенски-приятно подсовывает руку под спину, меня к себе притягивает и пальцами по рёбрам… ммх… Кайфушечно.       — Домой всё-таки хочешь? — вообще не хочу. Припрусь, а они там… Или припрусь, а зря. И чё? Да нихуя ничё. Пусть, бля, чё хотят там делают. Заебали дёргать.       — Выгоняешь? — знаю, что нет, но что-то хочется спросить.       — Наоборот.       — Чё, наоборот, а? — нет, так мне мало, ещё конкретнее надо.       — Хочу, чтоб ты сегодня остался, — ва-а… Кайф. Ваще я на это и рассчитывал. Ну я же не виноват, что вчера всё сорвалось.       — У-гу. Ща, отпишусь, чтоб ждали меня, — с улыбочкой поглядываю на Юрку. — Утром.       Расстраиваю Димаса тем, что за хлебом ему самому придётся переться. Марише просто стикер с котом кидаю. Кот там то ли осуждает, то ли в лёгком ахуе. Пусть Мариша сама думает, чё это.       Отключаю нахер звук и к Юрику. Даже нет. На него, сверху. Изгибаюсь, трусь об него. Кринжово, но дико-возбуждающе причмокиваю, когда целую. Юрка выдыхает мне в губы:       — Яр, помнишь я курсы тебе обещал? — курсы «Пиздим во время секса»? Я не записывался на такое.       — Ничё не помню, — ща за сосок тебя кусну и ты тоже забудешь. Нет? Бля. — Да помню. Мы прям ща об этом, а? — а если языком лизну по кругу? Не? Да-а…       Юрка стискивает мой зад. Впивается пальцами, мнёт так, что трусы трещат. Переворот — он сверху. Кайфово-тяжёлый, жаркий, сильный. Тяну мешающие боксеры. Мои Юрка стаскивает со смачным шлепком члена о живот. Смазка, под жалобное хлюпанье сдавленного флакона, с холодком растекается по моему члену. Фруктовая? Ебать, да-а… Голова Юрца уже между моих ног. Язык скользит по головке, стволу, дразняще обводит яйца, чтоб я нихуя не ожидал, что Юрец блядски-охуенно втянет их в рот… А если я ниже хочу? Хуй знает, как это сказать, поэтому закидываю ногу Юрке на плечо… Не, прям на шею. На такую шею можно и две ноги. И я не теряюсь. А хуле нет, если… Если я скулю как сука, от того как же кайфово. Языком, пальцами. Почти не проникает. Давит, дразнит… Не, ебать, Юрец уже не дразнит, а прям по-серьёзке мой член заглатывает. Туго сжимает губами, головой двигает, слюной хлюпает, зад пальцем, садюга, щекощет, а я держу руку у него на затылке, как будто дохуя чё контролирую.       Юрец на меня взгляд поднимает, выпускает член изо рта, пошлятски обсасывает головку, сплёвывает на член и раздрачивает это дело резкими, частыми движениями. Ною сначала от того, что вот-вот кончу, а потом от того, что этот обломщик меня отпускает ну совсем не вовремя.       Юрец садится сверху, своей сочной, но такой тяжёлой жопой вжимает мои ноги в диван, ляжками меня по бокам стискивает, членом к моему притирается. Обе головки ладонью накрывает, трёт кругами. Рука влажная, скользкая, но сейчас ну особенно шершавая. Я ему, бля перчатки и… А… Ебать, ну чё так… С-сука охуенно-то как…       Немного ошалело вываливаю язык, потому что Юркин член уже перед моим лицом. Рвано выдыхаю, он настукивает по языку головкой, пока дрочит. Пару раз заглубляет мне в рот. Спускает на язык, на лицо, блять, в глаз… Да похуй. Я зажмуриться как-то успеваю. Да, ага, вытри-вытри. Снайпер, ёпт.

***

      Просыпаюсь от того, что тёплая спина, к которой я своей притёрся, куда-то сваливает. Вчера хватило сил на помыться-отрубиться. Но сегодня не помираю, вроде. Ну, цфзшный вел это исправит, но не щас, после обеда. А щас… Завтрак. Ранний —пиздец. Вот чё Юрка подскочил? Шуршит что-то на кухне.       Встаю, тянусь. Руки-ноги потяжелевшие. Бицуха особенно. Ну я понимаю, что только раз норм позанимался, но если реально ощущаю. Типа метаболизм быстрый, чё б нет, если да.       Чую, что с кухни пахнет офигеть вкусно. Юрец яишенку жарит. С колбаской. И хлебушек золотистый уже на тарелке лежит.       — Доброе утро, — чмокаю в щёку, обнимаю сзади, запускаю руки под фартук и прижимаюсь всем телом к голой спине. — Яичница на завтрак есть, а минет будет?       — Это ты мне скажи, — толкает меня задом.       — Ну… Я есть хочу, — и мой живот звуком «у-о-о» это подтверждает.              У Юрки что-то на пэ-пэшном с варёными яйцами и зеленью на хлебе, а у меня поджаренная колбаска и офигенская глазунья.       — Юр, а чё там по курсам? Ты чё-то вчера начинал и отвлёкся, — хе-хе.       — Да, отвлёкся, — ащ, что ж так внезапно и за ляху. — Я хотел сказать, что курсы только с моего компа можно проходить. Корпоративная учётка нужна. Тебе на ноут доступ не настрою.       — Да? Ну, херово… Ладно.       — А я тебе разве сказал, что за свой комп не пущу?       — Это мне у тебя заниматься надо будет?       — Ты против?       — А дочь чё? — я ж буду в носках приходить. И чай пить.       — Дни выберем — будешь ходить как на пары.       Мне предложение офигеть как нравится, и я уже согласен:       — А экзамены будут? — по бедру Юрки рукой вверх веду, чтоб поточнее намекнуть, что я уже не про учёбу сейчас.       Не, ну я сам донамекался. И сам полез. Надо было только к Юрке, а я ещё и к себе в трусы. Ну, не удержался. Я пытался, но само всё заныло и запросилось. Хрен удержишься, когда он шипит, тяжело дышит, за волосы тянет, мне то головкой по губам водит, а то с толчка и прям до горла. А руки-то у меня не заняты. Ну, я и занял.       Юрка меня не остановил, даже когда я назад отклонился и только своим членом занялся. А я такой, сам себе предоставленный, ещё и себе в зад пальцем пихнулся. До этого мне не нравилось самому, а тут вошёл как будто только его там не хватало. А мне, видимо, не хватало, чтоб Юрка мне опять на лицо спустил. Я по-другому свой блядский и громкий разъёб объяснить не могу.       Юрец меня хоть и поцеловал, прям в обкончанные распухшие губы, но подъебнуть не забыл, что я офигеть как красиво сам справляюсь. Хотя, может, это и не подъёбка была, а ему реально по кайфу на такое смотреть.

***

      Дома застаю только Димаса. А не, ещё новые бутылки шампуня на краю ванны. Каждая по литру. Я так понимаю, что мыть голову Мариша только у нас планирует.       Ставлю новый веник около стиралки — Димас в коридоре по пакетам шарится.       — Эу! Ты бы лучше на кухню отнёс.       — Не, я уже на работу, — ленивая жопа, отмазку нашёл.       — А чё? Мариша у нас теперь живёт? — киваю на висящую на сушилке пижаму.       — В смысле? Не, она просто стирку кинула, ну и своё заодно. Я вот только развесил. Она после пар заберёт, — так, Димас меня за долбоёба держит или сам нихера не осознаёт?       — Просто заберёт? Ночевать не будет?       — Нет, вроде. Яр, а чё ко мне вопросы? Марине напиши и узнай.       — А если скажет, что останется и сегодня, то тебе ок будет?       — Да мне-то чё? На диване, что ты, что Марина.       — Так, вот тут тормозни. Вы чё вместе спали?       — Яр, ты чё несёшь? Нахер нам вместе спать? Я на кухне — она тут. Сам хотел в комнате, но она развела меня, завтрак обещала. Сделала… Мюсли кефиром залила, — фирменное съедобное от Марины. Пусть радуется, что ничё не жарила. Так стоп.       — Она и жратвы припёрла?       — Яр, ну какая там жратва? У тебя — да, есть чё заточить. А у неё хлебцы какие-то, мюсли, ну ладно хоть с орешками, и ещё хуйню эту, которую хомяки жрут, ты понял, — понял, но как называется не знаю. — За нормальным хлебом пришлось самому идти.       — И тебе всё норм? То что Марина к нам свой сухой корм припёрла, шампуни?       — Да ну мне не мешает, — Мариша не мешает, её вещи тоже. Она его в ЗАГС поведёт — он будет только бухтеть, что ему ботинки жмут или галстук давит. Чё за херня? Ему Шизелла мозг всё-таки отъела, а я этого не заметил? — Яр, чё за допрос, а?       — Ой, бля, всё. Пиздуй на работу. Не заблудись только.       Продукты разложены. Кроме сухого корма, замечена и чуть не разбита ещё и новая кружка, которая, какого-то хрена прям на краю стола поджидала. Прозрачная, но уже с мутно-розовыми следами от кое-чьих губ. Марина ещё и зарядник в розетке у дивана оставила. Удивляюсь, как в стирку трусы с лифаком не додумалась кинуть. А чё? Димас бы и их развесил, хуле.       Не, я уже почти не возражаю. Юрец прав в том что ничё такого, если они мутить начнут. Только меня как-то можно было предупредить? Хотя бы насчёт переезда. Или Димаса. Ну так. Пацан-то не в курсе.       Пишу Марине. Ну, не пишу, а фотки её вещей скидываю, чтоб дуру не включала, типа: «ну подумаешь, шампунь забыла».       «эт чё?» — вообще это я хотел спросить.       «вещи твои. не узнала?»       «а скинул зачем»       «узнать чё за переезд»       Голосовое пишет. На парах должна же быть, проёбщица.       — Яр, какой, в пизду, переезд? Переезд твоего мозга из головы? — шипит вполголоса. Всё-таки на парах. — Тебе там что-то мешает? Или чё? Сдвинь в сторону, разрешаю. После пар зайду.

***

             Марина приходит ну очень недовольная. Пинками скидывает мартинсы, и, отпихнув меня в сторону, идёт к сушилке. Чуть не роняет её, дёрнув за край пижамы.       — Марин, ты чё психушку врубила?       — Ты первый начал, — комкает пижаму в рюкзак. — Чем тебе вещи помешали?       — Да не помешали, успокойся, — хватаю за руку.       Мариша на автомате брыкается:       — А нахер написал?       — Блин, ну ты не пишешь нихера, — и на осуждающего кота не отвечаешь. — Вчера только от Димаса узнал, что ты у нас.       — И чё? Ты же с Юркой был, чё звонить?       — Бля… Да откуда ты взяла, что с Юркой?!       — Ну, ты же фотки из зала кидал. Я поняла, что с ним. Не с абобусом же. Он тем более с похмела. Я по пиву взяла, ну и так, по мелочи.       — Два литра шампуня это «по мелочи»?       — Литр шампуня. Ещё бальзам. По акции был. Купила, чтоб к вам не таскать. Ну, на всякий, всё равно же захожу иногда. И вкусняшек себе, Димасу.       — Ты про хлебцы, чтоль? Нашла, блин, «вкусняшки».       — Чипсы и чечил он вчера сожрал. И пиво выпил. Мало, чтоль? — зато мне про мюсли ныл.       — Марин, а деньги откуда, кстати? — сразу не подумал, что, даже без пива и шампуня, дохера купила. Мать там карманные ей подняла, как я съехал?       — Ну… — взгляд уводит, вздыхает, показывает мне канал в телеге. «расклад под чечил», на фотке карты в когтястых Маришиных лапках. — Типа, подработка.       — А чё не «под пивас»?       — Чтоб ты спросил. С Дашкой разгоняли чё-то, ну и звала так. Кринж, да?       — Да не, чечил и чечил. Тебя потом за твои расклады никуда не притянут?       — Яр, да я беру по паре соток и угадываю хорошо, могу отзывы показать. Во, кстати, — крутит перед моим носом когтями со всяким выпуклыми блестяшками. — Мне ещё и дизайн кайфовый по скидке моя клиентка сделала.       — Так Димас же платил.       — Заплатил бы больше, сэкономила ему, ващет. Ему, кстати, понравились. Сказал на конфетки похожи, — ага, про такие «конфетки» чё-то херовое скажешь — ими же в глаз и получишь. — Так чё? Мне только зарядник забирать или всё остальное тоже?       — А пижаму?       — У меня дома другая есть. Оставляю?       — Ну да, мне не мешает.       — И-и-и! — пищит на ультразвуке, обнимает меня, чмокает в щёку. Липко пиздец. — У меня самый офигенный братишка.       — А ты братишке хоть расскажешь, чё у вас с Димасом?       — В смысле? У нас? Ничё.       — Пиздишь же. Вы же оба друг друга раньше ваще не переносили. Пиздились, пока я ему не пообещал за тебя напиздить.       — Яр, ну мы чё дети, чтоль? Он норм, когда не как ушлёпок себя ведёт. Диван мне уступил, полотенце чистое дал и даже мои вещи в стиралке тухнуть не оставил. Если мы общаемся нормально, то чё обязательно отношения какие-то должны быть?       — Да не… Блин, Юрка меня чё-то накрутил вчера, что вы тут чуть ли не трахае…тесь, — чёт мне Маришин закат глаз на сто восемьдесят не нравится.       — А ничё, что я ещё ни с кем, ни разу? — инфа максимально неловкая. Мариша ещё и надулась. — Чё я тут за душ и полотенце ноги раздвигать буду? — тюкает меня по голове, — Алё? Мозг точно никуда не переехал?       — Бля, да хорош. Понял я. Ты просто переночевала, всё. — не, не всё. — Так тебе Димас не нравится?       — Он там чё? Про меня уже себе в кулачок чё-то надумал?       — Ёп, да никто ничё. И никуда. Мне просто показалось, что ты вещи, пиво, ну, вот это всё, чтоб подкатить… Ну, поняла.       — Ага, поняла. Уже и к брату нельзя в гости зайти и его другу пива купить, чтоб как дохуя общительная не выглядеть. Ну пиздец. Спасибо, бля.       — Марин, завязывай, а? Я не об этом. Извини, — сука, вот и я теперь хуй пойми за что извинился. Ведьма. С чечилом.

***

      На смене звонит Юрка, говорит, что скинет ссылку на таблицу, куда мне надо свои рабочие часы внести. Не сразу понимаю нафига, даже думаю, что Юрца взломали, а голос просто похожий. Потом, пока он мне объясняет, как заполнять и то, что он уже свои походы в зал туда добавил, доходит, что Юрец так с графиком заморочиться решил.

***

      Прихожу с работы — Димас мой диван давит, своего ему мало:       — Пивас в холодильнике, — подмазывается, сучёныш. Ну, сиди.       Сажусь рядом, открываю банку. Холодненькое, кайф. Димас телефон в сторону откладывает:       — Яр, разговор есть. Про Марину. Чё ты скажешь, если я ей встречаться предложу? — у него там в магазе обновление ПО прям в мозг пришло?       — А чё ты у меня спрашиваешь?       — Ты ж брат её, ну и кент мой. Чтоб без обид было, если чё вдруг сложится.       — Да без обид. А ты чё вдруг надумал?       — Не знаю… Так, сегодня что-то думал. Хорошая она, когда как пизд… Ну, когда по-нормальному себя ведёт. Чё-то рассказывает, пивас с ней попить можно, с видосов поорать. Почти как с тобой. Только она ещё и девушка. Ну с… — не, Димас, чёт ты не то у груди показал. Нет у Мариши таких.       — Понял я, не разгоняй, — ещё мне обсуждения сисек сестры под пиво не хватало.       — Сорян, — дозаправляется из банки, и я не отстаю. — Ну, ты ж меня понимаешь, что я не только об этом… Но это тоже нравится, — Димас мнётся и мне стрёмно. «Это», «об этом». Я-то понимаю, не в смысле про сестру, а в целом. Но Марина же к Димасу ровно относится. Без всяких.       — Давай честно: я с Маришей сегодня про тебя разговаривал. Ты ей просто «норм».       — Так «норм» это ж норм, хорошо же, — ну всё, лыбится по-еблански. Уже поплыл Димасик. — А ещё чё говорила?       — Что ты сучара неблагодарная: тебе девушка пивас и вкусняшки принесла — ты всё выжрал, а потом её брату нытьё про мюсли устроил, — даже чечил не оставил.