тупой & нетрогательный

      С этим, мать его, расписанием я чуть Новый год не прошлёпал. По идее: ну чё добавилось? Только курсы. Причём офигенские. Не скажу, что легко, и я все тренажёры и тестовые с первого раза прохожу, но не занудно точно. А если плюсануть бонус в виде ночёвок у Юрки, которые сами по себе образовались, то я готов так хоть вышку получать.       Только прям вместе лечь не получается — Юрка раньше засыпает, а я потом уже аккуратно притираюсь. Вот почему-то работающий комп ему не мешает. Он не особо шумит, канеш. И клавиатура с мышью почти бесшумные, не клацают. Всё равно странь какая-то в этом есть. Ноги-руки мои тоже не шумят и не клацают, но мешают. Реально просыпается, ворочается потом. Даже «подрочить» уснуть не помогает. Даже если я ему.       Но мне сейчас за это не особо обидно. Всё равно же вместе: учусь дома у Юрки, в зале — с ним чаще всего, ну так могу зайти, когда он не занят. Для разнообразия мы даже гуляем дальше маршрута «ванная-диван-кухня». Мне дома не надоело, но и гулять кайфово.       Ну, мы не прям вот выходим, за ручки берёмся и «У-И-И», а на тачке куда-нибудь и там уже «у-и-и», по-тихому, не палимся. Правда, не всегда получается. Я несколько раз замечал, что на нас прям смотрят. Но одни тёлочки и, вроде, без негатива. Короче, я для себя решил, что мы просто охуенные. Я ж тоже подкачался. Не важно, что под курткой не заметно. Юрка ж видит. Говорит осанка стала лучше. Но меня лапает, в основном, за жопу. Ну, не обязательно ж всё говорить. Так тоже понятно, что ему и мой зад нравится. Ну, хех, типа обоюдно.       И моя жопа была помацана, кажется, во всех локациях города, где мы были. Не внаглую, не на людях, но всё равно кайфово. Мне офигеть как нравится, когда он такой не зажатый. Я не удивлюсь, если у него прям в личном расписании есть слот с названием: «Устрой стояк Ярику и ходи с довольной рожей». Знает же, блин, что я терпеть не буду. И его пожамкаю и на отсос, или ещё чё, разведусь.       Просто так говорить: «Давай потрахаемся в тачке», вроде, кринж. А когда само по себе получается, то охуенно. И не только в тачке. Ну ладно, на дрочку в душевой зала я его развёл. Ни о чём таком не думал, когда туда шёл. Вот честно. Повело. Виноват, но не сожалею. После этого, правда, Юрка мне повторов в программе добавил и кардио усилил. Типа я дохуя активный. Как будто ему самому не понравилось. Душнила. Не такой я активный, как хотелось бы. Работы перед праздниками набрал же.       Я забил сменами график как смог, чтоб без долгов уже в новом году быть. А про сам праздник как-то подзабыл. Ну вожу ёлки в горшках и вожу, почти с начала месяца. Ёлки и ёлки. Какой, нафиг, праздник? А сейчас сижу, сырок кофе запиваю и слепляю в голове «сегодня» и «уже, бля, тридцатое». В голову бы не пришло, если б вместе с сырком мне Мариша не подкинула вопрос «заберу ли я завтра от мамы новогодние салаты». У меня ж, ебать, профессиональное «продукты доставлять». Ну, куда денусь, заберу перед работой её селёдку на хрустале, под шубой, рулеты, оливье, раз уж мама хочет нас «домашним покормить, чтоб на фигню из магазина не тратились».       Киваю, типа «Угу, заберу», а мне ещё вопрос прилетает: «Вы с Юркой завтра придёте?». Вопрос есть, а второго сырка — нет. Чё за фигня?       Не, так-то прийти не сложно, но я работаю и хотел бы салаты сразу поделить, чтоб вечером никуда уже не мотаться и жопу с вела на Юркин диван пересадить. Или на Юрку, там как пойдёт. Главное, в пределах квартиры. Юрке так вообще пофиг на салаты-куранты. Он ещё с неделю назад спросил: «чё делаем?». Его кореш позвал, Игорь, но Юрка без меня отмечать не захотел. Ну и я как-то ничего другого не планировал.       А тут Мариша со своим «придёте?». Но сама не сказала «к нам». Это «к нам» прям напрашивается, но они ж типа не вместе. Я до сих пор не понимаю, как эту херню, что у них с Димасом творится, назвать.       Димас, что удивительно, изначально режим тормоза не включил. Ну как: тот, что у него по дефолту, пашет стабильно. Но вот встречаться он Марише прям следующим вечером предложил. Только Мариша его отшила. Не прям явно, а типа: «Ты мне как друг. Вдруг мы поругаемся и перестанем общаться». Стандартная хуйня. Но я не понял, когда Димас ей другом успел стать.       А Димасик же упёртый. И тупой. Угукнул и понял всё как-то по-своему. Я в этот раз не стал Маришин прошлый совет юзать. Херово ж всё вышло. Сказал ему прямо, что раз такое дело, то отъебаться по-хорошему надо. А он уже всё: «Не лезь, разберусь». Вот я и не лезу. Опять молча смотрю, как у Димасика фляга от недоёба посвистывает. Он с Маришей даже недавно на маник сходил. Она его заманила тем, что «ну мне выберешь красивое, на свой вкус». А в итоге, Димасику за компанию чуть не наебенили «красивое, уже на Маришин вкус». Вот, бля, тянет её пацанов чем-то намазать, накрасить. Бдительность потеряешь и пиздец. Я, пока она совсем пиздюшкой была, слал лесом эти её: «ну давай, ну Я-я-ар». Вот она теперь на Димасе отрывается. Ладно он хоть вспомнил, что у него есть работа, на которой надо прилично выглядеть, и член между ног, вроде, в наличии. Но ногти ему, один хер, наполировали. И Марише «дизайн» он выбрал. Блестит. Насчёт: «пиздец красиво» или просто «пиздец» — им виднее.       И дело не только в Димасе. Мариша — та ещё коза пентаклей. Отшила, но, вроде, и не послала. Вот у неё всё так: вроде, не живёт у нас, а постельное своё притащила, вроде, не ест нихера, а её жратвой вся кухня забита. Не, ну на последнее я не жалуюсь. Мюсли с шоколадом ничё такие. А от того, что Мариша струну на кухне прихерачила и тюль сама повесила, ваще в приятном ахере. Понятно, что для себя сделала, чтоб на кухне приятнее ночевалось, но всё равно. Теперь хоть по делу висит, а не вместе с порошком кучкой валяется.       Не, ваще мне пофиг. Пусть и дальше Димас с маником картошку начищает, а Мариша шуриком под потолком орудует. Но они, сука, не спят вместе! Даже просто рядом. Они ж, бля, не встречаются! А страдаю я. Маришу теперь ваще хер с кухонного дивана выгонишь. А на двоих места мало. В комнате диван побольше, но там Димас и его подушечное ограждение, которое в ночи Димасом же и разваливается. Удобно — пиздец.       — Яр, алё? — Мариша опасно машет мне перед носом рукой. Там от одного блеска уже можно ослепнуть, в глаз тыкать не надо. — Так вы завтра придете? На вас готовить? Чё Юрка ест? Я-я-ар! — а, блин. Ответить чё-то же надо. Про салаты кивнул и задумался. Не проснулся ещё.       — Ты сама готовить будешь?       — А чё?       — В чат дома заранее напишу про красный уровень опасности. Или вы без горячего хотите?       — И ты туда же. Сексист.       — Чё? С хуя ли? Я за равноправие всех и во всём, — особенно, если на кону моё зрение.       — Ага, блин. Он так же сказал, мудила. Не сексист, еба. Но «мясом — не бабское дело заниматься», гуся трогать не разрешает, — а-а так вот чё за глыба льда теперь вместо картошки в раковине откисает. Димас же говорил про подгон от бати. Надеюсь, что гусь в морозилке не столько же прожил, сколь порошок на балконе.       — А-а. Ну это он правильно… Блять, да не бей ты! — сук, пиздеть надо аккуратнее, а то реакция у меня с утра хуёвая. — Ты чё хочешь с вот той тушей возиться?! Надо ему — пусть сам и жарит, — может, кухня заодно уцелеет.       Мариша хмыкает:       — Ой, он-то нажарит… — ну да, всегда есть варик, что забудет. — Так чё? Вы придёте, нет?       — Да мы вдвоём. Без всякого. Только салатов половину возьму. Пожрём, — ну, или я пожру. Юрец сам разберётся.       — Ну-у… Не празднично как-то.       — И чё? Мишуру с работы сопру, если праздника захочется. Договорились, что вдвоём. Чё выдумывать?       — Вы давно договорились. А я вот только сейчас предложила. Спроси, может, Юрка хочет, а? Я уже подарочки вам купила… — и уже решила, что мы, бля, обязательно должны прийти.       — Марин, вот нахер оно тебе?       — Ну, просто. Хочу. Вместе веселее.       — Подружек позови. Я разрешаю, Димас, думаю, тоже против не будет, — он в режиме терпилы. — Маник там, бля, обсудите.       — Яр, ну не издевайся. Диме понравилось. Ничё такого в этом!       — Я против чё сказал?       — А то я не поняла, что ты глумишься. И мне звать некого. Дашка с Максом у Ирки, там по-любому Санёк будет, а значит и Серый с Ленкой. Ну, фу, короче. У группы вписон какой-то дикий, я чёт не хочу. А Янка с Инкой у Павлика, там Артур будет. В пизду их всех, короче.       — Отмазы левые, Марин. Тебя когда вписоны и всё остальное стремало, а? Может, ты просто хочешь с Димасом? — и его гусём. Как-то двусмысленно… Марина с Димасовским гусём. Фу, блин. Не об этом я.       — Ну… Может быть хочу, — может, сука, быть?! Еба-а-а…       — Марин, я уже забил на то, что ты мозг Димасу как-то по-извратски ебёшь, но мне-то не надо. Я с этого не кайфую, как он. Или говоришь, чё за хуйня, или я опять делаю вид, что этой хуйни нет и она меня не касается.       — Ну… Мне он нравится. Только нравится всё вот как сейчас. Типа как друзья.       — Нихуя не честно так, понимаешь?       — Ну… Я боюсь.       — Димаса?       — Блин, Яр, нет. Мы же живём вместе, — кто б тебя ещё заставлял. — Ну а тут, мало ли, как всё пойдёт… И ваще, вдруг ему не понравится? Я же, ну…       — Бля, а можно это не со мной обсуждать?       — А с кем? Дашка сказала не париться, Инка меня ссылками в телеге завалила. Я ебала столько читать и слушать. Блин, я даже несколько раскладов сделала и…       — Ебать, а сразу с Димасом поговорить никак, а?       — Ну как ты это представляешь? Если тему начну, считай, уже согласилась. Стрёмно.       — А со мной не стрёмно?       — Да кринж полный. Поэтому и не говорила. Ты начал, — теперь я ещё и виноват. — Я на новый год вместе с ним хочу, но чтоб кто-то ещё был.       — Вот откуда ты такая сложная, а?       — Это ты сложный. Посидите, поедите…       — И?       — Ну, мы потом разберёмся, — ой, бля, я вижу, как вы разбираетесь.       — Давай так: при тебе Юрке пишу. Если говорит нет — больше не доёбываешься и без обид.       Она довольная кивает, я пишу голосовое:       — Юр, Мариша завтра нас зовёт…       Марина фоном канючит, меня перебивает:       — Да, Юр, посидим немного, когда надо, тогда уйдёте, — пиздоболка, до утра ж сидеть заставит. — Соглашайся-я. Пожалуйста-а. Я подарочки приготовила, — ещё и подарки… Мы ж с Юркой ваще без них договорились. Марина, блин.       Отправляю. Получаю обнимашки, звонкий «чмок» в щёку и заложенное от этого «чмок» ухо.       — Яр, Димасу только не говори, ага?

***

      Юрка работает. Понятное дело, не отвечает. Да и не захочет он.       Собираюсь в зал. Оттуда сразу в ЦФЗ пойду. Сам представляю завтра… Бля, я и сам не хочу, уже на другое настроился. Нафиг она меня в это втянула?! Типа как брата? Защищать её? От чего? От её загонов? Придумала хрень какую-то «не понравится». Мне с Евкой всё нравилось. Ну, как раз, кроме её загонов. Жопа охуенная и ляжки сочные, но, бля, говорить же про это нельзя. Или можно, но каким-то хитровыебанными словами, о которых я не знаю, но должен был догадаться?!       И я в Маришином цирке выступать не хочу. Ни сейчас, ни тем более завтра. Завтра ваще, если после работы, да ещё и прибухну, такое могу выдать — никто не обрадуется. Лучше сразу. И только Димасу. А она, если обидится, — пусть дома ночует.              Забиваю на зал, пиздую к Димасу.       У него в магазе тоже новогодняя запара, я ваще не в тему. Но имя «Мариша» действует магически: Димас, хоть и со вздохом, но пускает меня в их коробок для персонала. Магазин, бля, как десять наших ЦФЗ, а жральня такая пиздюлечная, что места в ней на холодильник, два стула и тумбочку с микрухой. А воздуха — ваще ноль. И ещё, блять, тут кто-то вонючие щи пожрать умудрился. Как в столовке таращит.       — Ну? — Димас время не тратит, попутно котлеты и макароны прям холодными начинает трескать. — Чё?       Я-то решил, что рассказать надо. А вот как это буду делать — не очень подумал.       — Я это. Сказать хотел: ты Марине нравишься.       — Знаю. Чё ж я, долбоёб совсем? — возможно, тогда долбоёб я и в их «отношениях» ваще нихуя тогда не понимаю.       — Но вы не встречаетесь.       — И чё? Вместе же живём.       — Ага. Но она спит на кухне.       — Бля, а ты живёшь не у Юрки. Я ж не лезу к тебе с этим.       — Ну, ёп, да там другое…       — Да мне похер. Яр, я тогда сразу спросил же: против ты или нет. Ты слово своё сказал. Теперь мозг ебёшь, в отношения к нам лезешь. Аж припёрся, — ага, припёрся. Так по делу же.       — Блять, ты Новый год как хочешь отмечать: с ней вдвоём, или чтоб Марина нас с Юрцом притащила? — или ваще к нам поперлась. Она может. Она ж подарочки купила. И этот «подарочек» с ней потащится.       — Чё? Да нахуя? — вот это объяснить сложнее. Бля-я уже жалею, что полез… Ебали бы мозги друг другу дальше, без моего участия.       — Короче, я знаю это не по своей воле: думай чё хочешь, но Марина типа стремается из-за секса. Не было у неё ни разу.       Димас с охуевающим лицом молотит челюстью, пытаясь побыстрее пережевать, всё что набил в рот. Кое-как сглатывает котлету и пытается сглотнуть и эту новость:       — Не понял. Типа ваще-ваще?       — Говорит, что да. И стремается из-за этого. Я, бля, в подробности не лез, но имей, короче, в виду.       — Не, не сходится. На ногтях были, они про всё трещали. И про секс. У меня наушники разрядились… Короче, дохуя она знает. Ещё и советует же. Смазки там, вибраторы, — нормально Димас уши погрел. Во и сейчас загорелись. Лицо пятнами пошло. И Мариша, ёп, тоже мне, блин, «советчица». С маникюршей своей про секс пиздеть может, мне под утренний кофе вываливает, а вот по адресу нести её заёбы Ярик должен.       — Короче, сам думай. Верить бабскому пиздежу или тому, чё тебе кент по секрету сказал.       — Ля, ты в крысу от неё, да?       — Не, сеструха сама попросила: «сходи, Яр, попозорься, а то мне стрёмно».       — А чё ей-то стрёмно? — совсем забыл ещё и это для тебя уточнить.       — Вот это тебе и предстоит ласково, нежно и по-доброму выяснить, давай, — хлопаю Димаса по плечу, хочу уже выйти на воздух.       Он меня останавливает, хватает за руку, как будто я мало тут кринжа навалил, и ему ещё надо:       — А чё прям можно говорить, что ты слил?       — Ваще, лучше не надо, — но Мариша его расколет. — Бля, ну если спалишься, не убьёт же. Особенно, если ты не налажаешь.       — Яр, да всё норм будет, — я ваще про разговор, а не про то, о чём он лыбится. — Стефано, или чё сама скажет, накатим и…       — Ага. Накатите. Ты главное не перенакати, а то не только налажаешь, но и потом будешь говорить, что нихуя не было.       — Ой, да как же ты заёб с этим! — да, присядь обратно, котлетой не плюй и не ори. На работе, всё-таки. — Это ты… Фу, бля… сосал. Не я, — не ну «фубля» щас ваще обидно было. Сук, да пиздит же опять. То «не было такого», теперь «ты сосал».       — А чё тогда фукаешь, раз не ты, а?       — Стрёмно потому что. Ты потом ко мне полез, типа моя очередь. Ну и обиделся, когда я тебя отпихнул. Сам хер ширинкой прищемил. Я ваще хотел забыть и эту тему не разгонять, а ты никак не успокоишься, ещё Марише растрепешь… — не, ну обидеться мог запросто. Мне в рот напихал, послал, а я… Не, рил, ширинкой? Айщ. Об этом-то я зачем думаю? Аж яйца скукожило. Ебать, а Димасу норм под этот разговор котлеты доедать? Которые, между прочим, я лепил. Вкусно ему?       — Чё? Ещё скажи, не понравилось? — Во, теперь не так вкусно. Хе-хе.       — Еба-а… Я вот поэтому не хотел ничё говорить. Мне как отзыв на отсос от кента давать? В звёздочках или плюсы минусы расписывать?       — А чё? Плюсы тоже будут?       — Иди уже, а? — ему стрём, бубнит себе под нос. Я, может, тогда искренне, а он «иди». Хуй знает, ваще не помню, чё в башке тогда было.       — Не, погодь, я всё равно не пойму, а чё мы тогда начали? — ну не просто так я хер в рот взял. Явно на взаимное рассчитывал.       — Долбоёбы потому что.       — Не. Долбоёб тогда тут только ты, — ещё и кидала.       — Слыш, а?       — А чё? Умный, чтоль?       — Не особо… Хер знает, чё тогда клюнуло.       — Лан, замяли, забыли, — разбор, куда и что клюнуло Димаса, я уже не вывезу. — Давай так, по вашим с Маришей этим вот… Сёдня потерпи там как-нибудь, подумай. Головой желательно. Я всё равно дома ночую. А завтра днём свалю… Только я тебя умоляю, презы не забудь. Надо, не надо, купи, бля, и положи, чтоб были, — звучит как будто я его прям подпихиваю. А я просто не ебу чё уже ожидать. Ну реально: вдруг там у Мариши стоп-кран сорвёт или ей расклад какой-нибудь про «удачный день для ебли» выпадет.       — Ты чё? Есть всё, — ага, по карману он хлопает. На работе ему нахера? Пфт, как будто ему тут кто «поебаться» отсыплет. Ещё и просроченный стопроц.       Выхожу пиздец потный. Как в зал сходил.       Юрец звонит:       — Яр, Марина белковые батончики же ест? Если мы ей коробку таких на подарок вместо конфет возьмём, окей будет? Димасу вискарь есть, а вот ей даже не знаю.       — Юр, расслабься. Мы к ним не идём. Не будем мешать.       — Сегодня снег, что ли, пойдёт?       — Снег? Не-не, не должно быть.       — Хах, Яр, я же не про погоду, а про то что…       — Да я понял, не тупой. Не поясняй, — ну не сразу понял, что он не про погоду, чё душнить-то? — Блин, я чёт не спросил. Может, ты сам к ним хочешь? Зайти-то можно. Ну, вдруг ты хочешь, — с подарками же зачем-то запарился.       — Первого можем, как выспимся, — да? Можем? Кайф.

***

      Лифты, блять. Какие вы, суки, долгие. Мне уже под конец дня начало казаться, что едут медленно, потому что я нагруженный. Но сейчас-то я без сумки, домой. Да живей уже открывай, пиликает он! Знаю я свой этаж! О-па… Не дотерпел Димасик. А я могу вот как-то так проскочить? А они пусть тут стоят. Ну, бля. Заметили. Всё лифт виноват: орёт, людям романтично лизаться в падике мешает.       — Ой, — Маринка не знает, куда взгляд увести, а Димас — куда руки убрать. Да тебя твой ошалевший видок и засосы на шее всё равно палят, уёба.       — А мы с Мариной… Только пришли. В магазин ходили.       — Ага. За хлебом?       — Бали-и-н. Хлеб же, ёп, — не, он реально её в продуктовый водил? А, да. Пакет вон стоит: сливки, ром, ананас.

***

      Тридцать, чтоб его, первое. Конца смены ещё не видно, а меня заебало всё и все: вел, ёлки, Костя, погода, лифты… Сил нет. И банки с кукурузой и горохом заебали. Купить заранее нельзя было?! Да нафига? Ярик же есть. Кнопку тыкни — он тебе хоть ящик этого сраного гороха припрёт. Заказов, сука, до пизды, все с плюсом по времени, хуярю ногами по педалям просто на морально-волевых. Но у двери, да, улыбаюсь: «Здрасте», — вот ваш грёбаный горох и сраный мазик. — «И вас с наступающим».       Еду в ЦФЗ, знаю, что там ещё заказов дохуища. Чё-то на телефон приходит… Слетаю с вела, уёбываюсь коленом, рву джинсы, пачкаюсь по уши в декабрьском коричневом снегу. Встаю: нога, сука, дрожит и подкашивается. Понимаю, что если меня ща никто не обнимет, не поцелует и мне не отсосёт, то следующего, кто закажет горох, этой же банкой и запизжу.       Сажусь перекурить. Смотрю, что там такое важное было. А. Ну, заебись у вас гусь. Еле в корыто для запекания уместился. Только не спалите.       Отправляю фотку рванья Юрке. Не то чтоб прям пожаловаться хочу, но типа пусть в курсе будет: Ярик драный, в чме и щас придёт.       В ЦФЗ ничё особо не говорят. Ленка только салфетки даёт, а Костя долбоёбом называет, когда узнаёт, что я ливаю. Ну да, чаевые ща прям хорошо капают.       Не, блять, в пизду чаевые. В этом году — точно. Вон, Костяну нужнее. Пусть, блять, берёт горох, ёлку, мазик и валит грязь месить на своём пиздатом велике. А я шампанского по пути возьму. Не, лучше пивас. От этой шипучки потом голова трещит.       Ещё один долгий лифт, и меня, наконец-то встречает Юрка. Обнял бы его, но я в такой грязище. Одежду — горкой на пол и под душ. Вдвоём, естественно. То что я устал, не значит, что не соскучился. И да, я всё-таки поныл про ебучий горох. Ну, в голосовом, пока из магаза шёл.       У Юрца сегодня короткий день, так что он пободрее. В стенку меня вжимает, целует и в губы, и в шею, и в ухо. Щекотно. А вот пониже приятно. А ещё ниже совсем хорошо. А если я ногу подниму… Бля, колено. Ащщ… Не, стоя не варик. Даже если за Юркину голову придерживаться. Блять, да как же ж его остановить?!.. Не, уже не хочу, чтоб останавливался. Хочу реще толкнуться, чтоб было кайфово-тесно и горячо, вынуть, нашлёпать Юрке по языку и губам, за то что он охуел быть таким охуенным, даже с… Нет, особенно, с моим членом во рту. Еба, ваще жалеть его сейчас сил никаких. Заглубляю обратно, через плотно сомкнутые губы, давлю на затылок — Юрка помогает себе рукой, смотрит мне в глаза, втягивает щёки. Да, бля, сожми его, сильнее, ещё… Агх… Кайф.       Спина теперь холодная от плитки, особенно в сравнении с Юркиным руками. Меня уже совсем отпускает: можно сказать, и не устал. Нагло сжимаю его член, хочу встать так же на… Колено, с-сука.       — В комнату? — тянет зубами мочку уха, проводит с нажимом большими пальцами вниз по позвоночнику.       — Я, ващет, так сразу и хотел, пока ты не, — изгибаюсь, от того, как он кайфово проминает мне поясницу, стискивает зад. — Блин, иди уже! Ща я.              Выхожу из ванной уже совсем на бодряках, ко всему готовый. А Юрка вот нет: сидит на краю дивана, в телефон втыкает. А я ему «хоп» и на коленки. Телефон — нахер и никаких там «Яр, подожди». Там пусть ждут. Заваливаю на спину и засасываю так, чтоб это слово забыл. Не особо сопротивляюсь, когда оказываюсь уже под ним. Ща так точно удобнее. А когда Юрец вниз сдвигается, языком по свежевыбритой коже проводит, втягивает в рот яйца, то ваще кайф. Балует меня сегодня. Вот так мне за мою настойчивость и надо.       Всем телом намекаю что мне уже языка и даже пальцев, ой как, мало: насаживаюсь, скулю, ноги под коленки придерживаю и развожу максимально по-блядски. От одной мысли, как ща охуительно будет, меня уже разъёбывает. После первого раза, когда так попробовали, я сначала еле вспомнил, как языком ворочать, а потом выдал, что выебан качественно, но нужен ретест.       Юрка с ухмылкой мне про тот кринж напоминает пока входит в меня. Ещё так, сука, медленно. Но я-то, знаю, что его на два-три таких пыточных движения хватит. Потом, ебать, всё: держись, Ярик, крепче, успевай дышать. И как же это охуенно. Если б Юрка не затыкал мой скулёж своими губами, или пальцами, или, с чего меня ваще выстёгивает, ладонью, то и соседи бы были в курсе, что тут одному Ярику очень кайфово.       Он замедляется, давая мне всё-таки подышать, приподнимается, добавляет смазки и мне, и себе на член. Проникает, гладко, в одно движение, опять набирает темп, обхватывает меня за бёдра, а я рукой уже сам — пиздец как кончить хочу. Вбивается чаще, шлёпается яйцами об мой зад, низко, глухо, громко фырчит мне в ухо, ща точно отгрызёт его. Да нахер так зубами тянуть?! Сука, зад распирает… Скулю, спускаю на живот, на грудь. Ля, охуительно… Теперь я как под кайфучим одеялом. Не, вот там през ваще не лишний — Юрке никуда сразу подрываться не надо, да и мне тоже больше по кайфу, когда он остаётся во мне подольше.       Лежим. Я — уже на Юркиной груди. От его дыхания медленно так вверх-вниз. Глаза, чтоб их, слипаются. Помыться бы, да и пожрать. Я ж утром мамины салаты принёс.       Так вот, когда рукой спину поглаживает, хорошо. Ща, прям. Пару минут.