Сын одетого в красный

— Пойдём за мной, — лёгкий и непринуждённый голос демона заставил Вэй Ина крупно вздрогнуть, словно его окатили ведром ледяной воды. Хотя голос казался не сердитым, а даже ободряющим, но почему-то внутри всё завязалось в тугой узел, что продолжал затягиваться. Почти невесомо, но ощутимо рука градоначальника легла на плечо сына. Это почему-то заставило его моментально подняться и как и просили последовать за удаляющейся из комнаты, в противоположном от супруга направление, фигурой стройного мужчины. Несмотря на то что Хуа Юйлун был не в своей тарелке, напуган и растерян, но его плечи были расправлены, а походка лёгкой и непринуждённой. Так и не скажешь что его украли и привезли в логово нечисти. Увидев это краем ока, уголок губ Хуа Чэна приподнялся в гордой улыбке, а его лицо теперь напоминало морду объевшейся лисицы что после трапезы нежилась в лучах солнца. Подкинув вверх, непонятно откуда взявшееся, игральные кости, что с приятным звуком удара друг о друга приземлились обратно в ладонь, показав две шестёрки. В тот же миг перед мужчиной и юношей вместо коридора в тьмяно красном освещение оказалась непроглядная темнота. Только Вэй Усянь замедлил шаг, как демон взял его за руку и заставил пройти с ним дальше не сбавляя темп. Чем ближе была эта непроглядная тьма, тем сильнее "пленник" разделялся на две части: одна изо всех сил кричала об опасности, выкручивая все чувства на максимум, а другая наоборот расслабилась, словно за момент до того как упасть на мягкую кровать. Когда они зашли в портал половина что кричала про опасность в миг затихла, а Вэй Ину ничего больше не оставалось как поджав губы смотреть в спину демону, что так бережно держал его за руку. «Почему я хочу ему верить?» Возможно этот вопрос так и останется без ответа. Сейчас Вэй Ину, как никогда прежде, было сложно понять самого себя и легче не становилось. Он никогда прежде подсознательно не тянулся к людям, не было порывов доверится кому-то, сколько себя помнит пологался лишь на свои силы, стараясь не зависить от окружающих. Не успел чан-цзы хорошенько обдумать что происходит с ним в последнее время, как они вышли из мрака в какую-то тёмную пещеру, освещоную лишь двумя факелами. Один щелчок пальцами и в миг пещера озарилась тёплыми мерехтящими огоньками тысячи факелов. Их свет отражался в глазах заклинателя, казалось он проникал прямиком в сердце. Огоньки освятили не только саму пещеру, но и то что в ней находилось... Хуа Чэн не дал сыну как следует всё рассмотреть и так же за руку повёл его вглубь. Они минали тысячи статуй одной влюблёной пары и каждая была не похожа на предыдущую. У них был разный возраст, позы, убранство и качество исполнение. Хоть было видно что все эти роботы принадлежат одному мастеру, но то как он с каждой новой статуей совершенствовался поражало: с просто красивых, они становились прекрасными, а с прекрасных приобретали божественную красоту. Когда казалось что лучше уже не сделаешь, следующая статуя опровергала это. Вэй Ин никогда не видел в одном месте  столько произведений искусства. Они должны были быть достоянием сокровищницы какого-то неприлично богатого ценителя искусства, а не стоять в какой-то пещере, скрытые от чужих глаз. Это была не просто пещера, а целый огромный лабиринт заполненный статуями. Они так быстро шли что Вэй Ин не успевал всё рассмотреть как следует. Прямо, направо, направо, налево, прямо, налево и пока они так петляли огни факелов начинали рябить в глазах, а голова уже шла кругом. Неожиданно за следующим поворотом оказался тёмный коридор, без статуй и факелов. Он оказался довольно длиным, было похоже что он соединял пещеру с чем-то, что было построено позже. — Куда мы идём? — всё же осмелился спросить Вэй Ин, упорно пытаясь найти за что зацепиться глазами в темноте. — Хочу показать тебе твою историю здесь, — после довольно продолжительной паузы, всё же поступил ответ. — Почему я должен вам верить? — то-ли имея виду супругов, то-ли выбрав уважительное обращение к существу старшему и имеющие высший статус. Хуа Чэн слегка замедлил шаг, будто обдумывая ответ. Он не ожидал что этот вопрос ударит по самой уязвимой части его сердца и давно не живой орган начнёт кровоточить. — Можешь не верить... Я хочу лишь показать, а верить или нет решать только тебе, — первое предложение было сказано так тихо, что Хуа Юйлун кое как его услышал, но уже дальше демон звучал как прежде и вернул темп шагу. Вэй Ин хотел задать вопрос ещё по поводу статуй в пещере из которой они вошли в этот коридор, но тут перед ними проблеснул свет. Выйдя из прохода глаза заслепило так, что они даже заслезились и где-то фэнь точно невозможно было сфокусироваться и посмотреться вокруг. Первое что привлекло внимание юноши в нижних одеждах, когда всё приобрело чёткое очертание, была огромная фреска на тупиковой стене пещеры. Это помещение было по больше предыдущей, это уже был не коридор, а огромная комната, размером с тренировочное поле клана Ланлин Цзынь, а они у них самые большие среди пяти великих кланов, так Не Хуайсан говорил, вроде, или это он говорил про клан псов Вень? Впрочем это уже не так важно. Высота "комнаты" была не меньше чжана так точно. Хоть свет и был приглушоным, но даже так фреска была очень яркой, словно её только-только закончили и освещало элегантные мазки кисти солнце в зените. Изображена была целая композиция с кучей людей, деталей и связующих отдельные фрагменты элементов. Автор явно был не просто мастером, а лучшим художником в мире из ныне живущих и почивших. Фреска изображала этапы взросления одного ребёнка, рядом с которым были те самые люди что представились родителями Вэй Ину. Ему стало как-то не по себе, казалось будто он подсматривает за чьей-то личной жизнью, а ещё ему было жутко от того что смотря на нарисованного мальчика четырех лет и младше складывалось ощущение будто он смотрит на себя самого. Хотя сама атмосфера картины была чужой, но по какой-то причине задевала что-то в сомом затаёном уголке сердца. Эта любящая семья, теплота и нежность во взглядах, забота что будто само собой разумеется читалась в каждом движении родителей — казалось таким странным, будто что-то из разряда вон выходящего, будто это просто чей-то вымысел. Злая шутка чтобы уколоть юного адепта Цзян. Почему внезапно сердце так защемило? В ушах только какой-то белый шум. Тело ощущается чужим. Где он вообще находится? Почему? Зачем? Почему на щеках ощущаю влага? Когда он вообще в последний раз плакал? Может когда дядя Цзян забрал его к себе?

***

Хуа Чэн очень сильно нервничал ведя сына сквозь пещеру Десяти тысяч божеств. Очередной плюс того что он уже был мёртв: его взвенченое состояние может увидеть разве что муж. Пристройка которую он построил к пещере со статуями своего бога в день когда родился их сын, была единственным свидетельством о рождении способное доказать что именно Вэй Ин, является их Хуа Юйлуном. Главное чтобы он поверил. Боже, пусть он поверит их словам. Сколько раз Хуа Чэн не был бы великим и устрашающим три мира непревзойдённым демоном, но не мог больше выносить этот недоверчивый и испуганный взгляд сына в свою сторону. Кто бы мог подумать что есть ещё вещи в этом мире способные причинить ему боль. Ну вот они пришли. Пришлось отпустить руку и отступить шаг за спину. Чтобы не давить и дать побыть на едине со своими мыслями, руки оказались за спиной в замке. Так хотелось вцепится и больше никогда не отпускать, но так он только спугнёт раненого зверька, что так боялся всего неизвестного. Острые черные когти безжально впились в ладонь, глаз прикрылся. Он весь превратился в слух и ци: слышал дыхание, биение сердца, прикосновение рук к стенам и статуям, ощущал колебания энергии в воздухе и медленно заполнял пещеру своей, словно накрывая её огромным алым облаком, успокаивая находящихся в ней. Не подозревая что его действия настолько раслабят сына, что выведут его на давным давно подавленные эмоции.

***

Вэй Ин сам не заметил как подошёл к фреске, невесомо оглаживая мягкие мазки кисти подушечками пальцев. Каменный холст оказался на удивление гладким. Приятный на ощупь рельеф создавали только краски, что были словно частью стены. Глаза засчипало Поворот головы и нос чуть ли не упёрся в статую. Как он её раньше не заметил? Гладкий, холодный камень был податливой глиной в руках мастера. Изоброжоный мужчина с ребёнком на руках буд-то двигались, жили своей жизнью. Отчётливо вырисовывалась картина как монах в белом тихой бесшумной поступью наматывает круги по комнате, нежно баюкая трёхлетнего сына на руках. Из уст непроизвольно течёт мелодия колыбельной, что когда-то убаюкивала наследного принца Сяньлэ. Сам того не замечая Хуа Юйлун начинает воспроизводить эту мелодия мычашими звуками. Будь это просто какая-то статуя отца и сына он бы прошёл мимо погладив каменного ребёнка по голове, но вместо этого почти невесомо проводит по рукам юноши что недавно переступил порог совершеннолетия, устремляя свой взор к другим статуям. Их тут штук сто, не меньше, но не это привлекло его внимание. В конце продолговатой комнаты стоял стилаж с книгами. Странно, зачем он тут? Подойдя, Вэй Ин понял что все книги что стояли на полке были на каком-то другом языке, который от чего-то был ему знаком, пусть и смутно. Это всё ещё был китайский, но явно не тот что использовался сейчас, а более древняя его версия. Да и книги хоть и хорошо сохранились было видно что им лет восемьсот не меньше. (На самом деле это только так казалось, им было лет десять, просто был создан такой эффект) Рука сама потянулась к книгам, но Вэй Усянь вовремя себя одёрнул и обернулся к демону что всё также стоял за его спиной с закрытым глазом. Казалось что он спит стоя, или вообще превратился в одну из статуй в этой комнате. Это показалось Вэй Ину зелёным светом на любые действия. Что ж тогда он может взять полистать одну из этих книг, ведь любопытство уже было готово съесть его изнутри. Ему попался сборник то-ли сказок, то-ли мифов: то тут то там ему встречались яркие, красивые изображения различных культиваторов не обделёных красотой и ужаснейших монстров. Были там и различные интересные зверушки, по типу драконов, диветихвостых лисиц, фениксов, панд, тигров, львов и так далее. Эта книга была довольно толстой и в ней было порядком тысячи различных историй, от того она и весила не меньше шести цзиней. Наконец Хуа Юйлун остановился на странице с изображением красивого парада и принцем в шелках и золоте что ловил ребёнка, хотя малыш больше скидался на комок грязи чем человека. На фоне всей этой праздничной и красочной атмосферы он был кляксой черных чернил и любой другой захотел бы просто стереть это пятно, но Вэй Ину показалось что так иллюстрация выглядит ещё более красивой. Он почти невесомо провёл подушечкой большого пальца в фэне от принца и ребёнка, а на лице сама по себе расцвела нежная, словно первый весенний цветок, улыбка. С другой стороны от иллюстрации была написана её история, красивыми и окуратными ироглифами. — Одна из четырёх прекрасных картин: «Наследный принц под маской бога», — эти слова буквально слетели с губ, не успев задержаться в голове и на долю мяо. Откуда он знает как эта история называется? Почему это всплывало у него в голове стоило только посмотреть на древние иероглифы что складывались в название? Он что только что прочитал его? Откуда он умеет читать на среднекитайском? Пробежавшись глазами по тексту далее, Вэй Усянь понял что понимает часть иероглифов, а некоторые были похожи на те что он изучал в Юнмэне и Гусу. Внезапна у него в голове возникла назойливая идея попробовать прочитать эту легенду вслух. К тому же она была ему знакома. Эта была одна из четырёх великих легенд которую особенно любили простолюдины что проживали на территории клана облака. Интересно как она изменилась за столько времени, ведь в этой книге она была записана относительно недавно от случившегося в ней, так что события должны быть искажены меньше. — Так, что значит первый иероглиф?.. Вроде как вот это «昔之昔» похож на «прошлое», но думаю что тут имеется ввиду не «過去的», а «很久以前» — «давным-давно», так как это династия Тан. Тогда «久之久», наверное, тоже что-то вроде «давно-давно». А вот что дальше написано, не очень-то и понятно... Что может значить «至今无人能忆»?.. — Вэй Ин бубнил себе под нос, стоя с массивной книгой возле стилажа и не замечал ничего вокруг. — «Доныне нет людей, способных вспомнить», — тихо и спокойно подсказал Хуа Чэн со спины юноши. Заклинатель аж вздрогнул от неожиданности. Прежде ни один демон не подкрадывался к нему так тихо и незаметно. Не заговори, даже и не заметил бы. И сколько он уже там стоит? Странно, но Вэй Усянь как-то даже и не испугался. У него не было желания напасть. Он как буд-то всю жизнь знал этого демона и как-то подсознательно доверял и даже если бы хотел, не мог его боятся. Он постоянно будто заставлял себя это делать... Так бы полубог-полудемон и утонул в своём шторме мыслей, если бы не Хуа Чэн. — Помочь? — и даже не до конца поняв вопрос, Вэй Ин кивнул, не отрывая взгляда от нежной, но от чего-то грустной улыбки. — Вот это «昔之昔，久之久，至今无人能忆» [сьек чжи сьек, кыу чжи кыу, чжи ким му жын нэн ик] — указал одноглазый на первое предложение, — переводится как «очень-очень давно, так давно, что уже никто не помнит»,  или же «давным-давно, давно-давно, доныне нет людей, способных вспомнить», но если переводить на современный и более понятный язык, то «很久很久以前，久到已经没人记得了» [хэнь дзи́у хэнь дзи́у и-цхиéнь, дзи́у да̀о и́-цзин мэй жэнь цзи́ дэ ле], то есть «когда-то давным давно, так давно что уже никому и не вспомнить». Голос у демона был очень мелодичным и приятным. Казалось если его кто-то перервёт, то совершит преступление. Хуа Чэн увидев как внимательно сын его слушает, решил продолжить читать этот сборник легенд и историй, некоторые из которых он написал лично. (ну точнее он диктовал, а записывал Се Лянь и они вместе занимались такого рода баловством... но не суть) Когда-то давным давно, так давно что уже никому и не вспомнить. За морями, горами, барханами пустынь, полями, реками, озёрами и лазурными лесами простиралось древнее государство Сяньлэ. Оно было богато на произведения искусства, имело несметные богатства и множество красавиц неземной красоты, но главным сокровищем королевства был его наследный принц. Он был красивее божества, элегантен как лебедь, умён не по годам, храбр как лев, а искуснее бойца до него ещё не рождалось, но при этом нежнежен как цветок. А главное его достоинство было золотое сердце. Имя этого юноши — Се Лянь. — Это так зовут юношу в белом что был вместе с вами? — любопытство такая странная штука, ему неведом ни страх, ни приличие. С возрастом многим свойственно притуплять это чувство, но не Вэй Ину. Такой внезапный вопрос конечно удевил Хуа Чэна, но больше обрадовал. Воспоминания как тёплый весенний бриз, накрыли с головой. Это тот самый малыш А-Лун которого он помнит: такой любопытный и беспристрастный. От всей этой внезапной нежности, Хуа Чэну уже начало казаться что он превращается в  огромную таящую зефирку. Тепло из уже не живого сердца, как кровь роспостранялось по всему телу, аж до кончиков пальцев, создавая там лёгкие покалывания. — Да, всё верно. Эта легенда о гэгэ, — голос мужчины стал таким мягким и нежным, что был похож на огромного пушистого кота, что ластится к своему хозяину. Аналогия показалась Вэй Ину забавной, но ничего другого придумать не удавалось. На губах сама собой расцвела полуулыбка и он кивнул сам себе, не замечая как былая стена между ними понемногу рушится. Приняв этот жест сына как сигнал, Хуа Чэн продолжил читать: В государстве Сяньлэ больше всего прочего любили музыку, искусство и яркие праздники. Самым масштабным был фестиваль на часть праздника фонарей. В Сяньлэ верили: сколько кругов вокруг города сделает шествие, столько годов плодородия, спокойствия и процветания будет у государства после. Когда наследному принцу было семнадцать от роду, его выбрали на главную роль шествия — Шень У — верховного бога того времени. И вот на третьем кругу парадного шествия с городской стены высотой в десять чжанов летит вниз, как падающая звезда, мальчик который прошёл лишь половину пути до совершеннолетия. Вспышка и Солнце ловит свою Звезду, не оглядываясь назад, не сомневаясь, бескорыстно. Маска бога слетает с лица принца, показывая его чарующе прекрасный лик. Без маски принц ещё больше походил на божество. Идеальный как инь и янь, он совмещал в себе сразу два начала — женское и мужское. Несмотря что со стороны Се Ляня можна было назвать хрупким, он со скоростью молнии поймал падающего мальца и уверено держа его закончил бой с демоном на платформе, даже не замечая своей ноши. — А разве в легенде принц словил не девочку? — такая не состыковка озадачила Вэй Ина, он знал что народным сказаниям свойственно часто потерпать изменения, уходя всё дальше от оригинала, но такого рода изменение он встречает впервые. — Что?.. — такой вопрос, выбил Собирателя цветов из колии. Какая ещё девочка? Какое она имеет отношение к легенде про него и гэгэ? — Что ты имеешь ввиду? Не помню чтобы в этой легенды упоминался бы хоть кто-то женского рода, — Хуа Чэн так удевился этому вопросу, что это заметил даже Вэй Ин. — Ну в легенде принц Сяньлэ поймал упавшую со стены маленькую девочку, разве нет? Встреча с сыном, открыла демону одну истину: он ещё не готов ко всем вопросам. К тому же это было впервые в жизни, когда он не знал что ответить на вопрос А-Луна. Когда Вэй увидел что его вопрос завёл в тупик существо живущие уже не один век, то испытал довольно смешанные эмоции. Хуа Чэн какое-то время стоял молча смотря куда-то перед собой, потом его лицо потемнело, а брови сошлись у переносицы. Когда он всё же повернулся обратно к Вэй Усяню на его лице уже не было и скледа недовольства, а голос был таким же самым как и прежде, тёплым и обволакивающим. — Просто с временем люди стали передавать каким-то мелочам слишком много значения, — пусть фраза и была сказана с поучительным тоном, но что-то подсказало Вэй Ину что больше спрашивать не стоит. Ему со временем итак всё расскажут. Увидев что сын больше не будет задавать вопросы Хуа Чэн продолжил: Сонце словило падающую звезду озарив государство божественным сиянием, но к сожалению везде где есть свет, есть и тень, а в этой тени прячется отнюдь не добро. Так и в тени наследного принца прятался будущий лазурный демон. Это маленькое и противное — было очевидно что второе это личным комментарием от читателя, но слушатель решил не задавать лишних вопросов — создание завидовало всем на кого падал солнечный свет и мстило тем кто, как он думал, забирал то что его по праву. Хуа Чэн закатил глаз.Рушимый этой "великой" идеей демон решил наказать Звезду что впервые почувствовала тепло солнечных лучей. По своей глупости месть он вершил при неаспоримом свидетеле — дневном небесном светиле. За что и получил кару тот час же лично от бога солнца. Наследный принц был разочарован такой выходкой своего двоюродного брата, поэтому для безопасности ничем не повинного дитя он решил защищать его лично. Се Лянь забрал его с собой на гору Тайцыан, где на тот момент жил и тренировался. Звезда что пригрело у себя Солнце в народе называли проклятой и даже божественный свет не мог уберечь от неудач... На горе в царственных покоях вспыхнул пожар и все злые взгляды вновь были направлены на "проклятое" дитя. И только Наследный Принц вступился за него, поверил что он не виновен. «Ты невиновен, я верю тебе» — это были самые теплые слова что когда либо слышал ХунХун-эр, та самая звезда несчастий. Судьба нещадна к таким как он, поэтому после того случая она их розкидала кого куда. Принц вознёсся на небеса, мальчишка остался на бренной земле. Даже выше облаков солнце не забыло про свою любимую звезду, своим светом давая смысл жизни Хун-эру: Жить ради своего бога. Следующая же их встреча была не столь сказочна. Сонце спустилось на землю, чтобы защитить свой народ от пламени войны что медленно поглощало государство Сяньлэ. Солнце и Звезда сражались на этой войне бок о бок, но беспощадное пламя  поглотило Сяньлэ, звезду и солнечный свет. На пепле же постало совершенно другое государство — Юнань. Вслед за государством из погасшего пламени родился дух — Умин. Та самая звезда несчастей, спасённая когда-то Солнцем, теперь придерживала еле тлеющие угольки надежды в своём боге, пусть уже и падшего с небес. Когда неожиданно вспыхнул "пожар", Умин взял весь удар на себя. Тогда же Солнцу вернулся его божественный свет, но принц, потерявший своего самого преданного последователя, не был готов принять эту ношу вновь. Второе вознесение стоило ему слишком многого, поэтому Се Лянь решил от него отказаться, добровольно спрыгнув вниз. Так потухшее Солнце стало странствовать миром, а Звезда, не ведая того, обрела неземную удачу. Направив этот дар в нужное русло и приложив не человеческие усилия, поддерживая огонь души верой в Солнце, достиг таких высот, что даже боги ему завидовали. Теперь это не безымянный дух Умин, не беспризорный мальчишка ХунХун-эр, не звезда несчастий — а непревзойдённый демон Хуа Чэн. Собиратель цветов под кровавым дождём, чего имени боятся и уважают во всех трёх мирах. Самый сильный из непревзойдённых, а также владелец Призрачного города. Читая строки о самом себе кровь прилила к шелам, опаляя их нежным румянцем. Демонические заострённые уши слегка подёргивались в тихой радости: это так про него гэгэ написал. Он помнит, словно это было вчера: они вместе читают различные легенды смертных про них и их историю, смеются и записывают их в эту книгу, вставляя недостающие фрагменты. Кто же знал что простое развлечение направленное на то чтобы отвлечься от горя по сыну, поможет им наладить контакт с ним. Достигнув этих высот Хуа Чэн ни на миг не забывал о своём боге. Но безжалостная судьба раскинула две одинокие души по разным уголкам света, не давая им пересечься 800 лет, пока наследный принц Сяньлэ не вознёсся в третий раз. Пройдя свой не лёгкий путь сквозь века демон и бог поменялись местами. Уважаемый всеми, не прилично богатый Собиратель цветов под кровавым дождём, и бог презираемый небесами, поднятый на смех  и людьми, и демонами. Чтож... Судьба любит жестокие шутки. Но это не помеха для достойной встречи после стольких лет разлуки... Вэй Ин и не знал что за такой короткой легендой о боге под маской бога скрывалась такая долгая история, а она ведь даже не близка к концу. В некоторые моменты рассказа он, стыдно признаться, подолгу засматривался на прекрасные иллюстрации и расстраивался когда закончив читать на той странице демон перелистывал на следующую, но не так уж и сильно, поскольку там его ожидала не менее прелестная картина. Некоторые из историй он уже слышал, с небольшими отличиями, как та же смена пола "звезды", но слушать все эти рассказы лично от того кто непосредственно в них участвовал, было отдельным удовольствием.

Демон в красном провожает невесту через лес и помогает с починкой дома

Если первый заголовок был придуман в народе, то вот этот явно придумал уже автор этой книжки, чтобы разделить разные части истории. Невеста, чья красота скрыта под вуалью, поднимается на гору Юйцзюньшань. Не дойдя до вершины паланкин останавливается. Новобрачная видит протянутую ей руку, принимает помощь и покидает свой незамысловатый транспорт. Под краснотой вуали скрывается божество, а под руку его заботливо ведёт демон в алых одеяниях. — Почему же во всех этих легендах демоном всегда была девушка? Как-то они странно поменялись местами тут... — пробубнил себе под нос Вэй Усянь, ведь действительно был этим обескуражен: Что это за странное изменение такое? В чём его смисл? На такое высказывания сына, полное искреннего недоумение, Хуа Чэн мог лишь мягко улыбнулся, сдерживая, рвущийся наружу, смешок. В глазах же плесали весёлые черти. — Всё дело в том что со стечением времён люди стали думать что любовь между двумя мужчинами это что-то недопустимое и постыдное. И когда монахи и заклинатели прознали что вокруг их бога вьются такие сказания, то страшно перепугались. Решив что полностью вычеркнуть меня из истории попросту невозможно, то решили перевернуть всё так что гэгэ будет принцем-спасителем для демоницы, которая в него влюбилась ещё в бытности смертной. Сначало меня разозлило то что они переиначили историю гэгэ, но если так подумать это весьма забавно. Как я понял сейчас люди вообще позабыли о могучих демонах древности и думают что они и вовсе вымерли, или в спячке. Поэтому и не боятся их гнева, — на последних словах глаза Хуа Чэна как-то опасно заблестели красным в свете факелов. — Ну мы только подошли к кульминации, — демон вернул своё внимание к иероглифам, хоть и читал всё это чисто для вида, ведь уже знал всё что там написано на память. Солнце и звезда встретились вновь. В этот раз они были одновременно близко и далеко друг от друга как никогда раньше. Эта их встреча коротка, но значительна. Они ещё встречаются и проведут вместе больше времени, а потом такие встречи будут всё чаще, а их продолжительность — длиннее. Демон и бог встретились вновь в ночь на фестиваль духов, а свидетелями были звёзды. Пусть у демона теперь другое обличье, но он всё так же в красном. В отличии от его спутника, в этот раз он в белом. Эта их встреча закончилась разделением ложа во сне бок обок,  а на утром в полу разрушенном храме уже был портрет божества для поклонения, дрова, дверь и чинилась протекающая крыша. Бог знает что водит дружбу с самым опаснейшим из демонов, но доверяет ему больше чем будь кому из небожителей, а тот предано за ним следует, раз за разом помогая.

Из посмешища в победителя

На небесах, как и на земле, есть праздник середины осени. Только обычяи отличаются. Например, смертные запускают негаснушие фонари, а боги устраивают из этого соревнование, меряясь верующими как своими достижениями. И был на небесах один бог, что вознёсся уже в третий раз, но при этом у него не было в последователях ни единой живой души. Да и на небесах его недолюбливали. И вот на его первом празднике середины осени в качестве дважды павшего и трижды вознёшегося божества, он мог только искренне радоваться успехам других и не надеясь на что-то для себя. Се Лянь ещё не знал, что его дружба с Князем демонов даст такому неудачнику как он немного удачи. Ну как удачи, скорее подарок от друга на праздник. Пусть даже сам небесный владыка в лучшие свои годы славы получал от силы тысячу фонарей, но вот Се Лянь в этом году получил аж три тысячи от никого иного как покровителя неупокоеных душ — Хуа Чэна. С того самого дня наследный принц Сяньлэ никогда не проигрывал ни одного небесного состязания...

Легенда про влюблённого скульптора

***

«Так вот что за пещеру мы проходили. Удивительное он создание. Я то думал что это просто сказки для детей... Вот это мне повезло: увидеть такое чудо в живую...»

Перестановка в небесной столице

или как небеса сменили владыку

***

История получилась и правда длинной, занимая где-то половину этой толстой книги. Было видно что Хуа Чэн специально сокращает её... — И так гэгэ победил прошлого небесного владыку и избавился от проклятых оков. Цзюнь У запечатали на горе Тунлу под присмотром советника. Потом после общего голосования новым владыкой хотели назначить гэгэ, но он отказался. Так новым владыкой небес стал Пей Мин, а твой баба согласился быть его правой рукой и небесным судьёй. Оправдывая своё нынешнее прозвище самого справедливого и сильного бога войны. Вэй Ин даже не заметил как демон стал называть своего супруга его папой. Это даже ощущалось правильным...

Как бог ждал демона

Брак неба и преисподни

Рождение нового солнца

В тот год была довольно тёплая осень с не сильными осадками. В одной семье ждали пополнение. Уже и олень спал под дверью, и аисты не спешили улетать из свитого рядом с домом гнезда, и на горизонте уже скрывался за горами алый закат. И вот когда месяц был уже почти в зените, загорелась новая яркая звезда, дом заполнился божественным светом и из ниоткуда полились звуки флейты. Подул холодный бриз и нагнал на небо облако что было похоже на дракона, а за ним последовали и другие тучи. Впервые за осень пошёл сильный ливень. А дом где родился первенец ещё долго озарялся его лунным ликом. Их лотос расцвел. Вэй Ин так увлёкся чтением А-Ди что даже не заметил как тот прочитал ему легенду о его рождении, рождении Хуа Юйлуна... СТОП! А когда это он успел поверить в то что он их сын?! С каких пор начал считать Хуа Чэна своим отцом? Почему какая-то там история о боге покровителе ордена Гусу Лань и его возлюбленном так тепло отдаётся в сердце? На него точно не наслали какого-то дурмана? Когда это он стал таким доверчивым?... Маленькая призрачная бабочка села на старые страницы, подёргивая крылышками, приковав всё внимание Вэй Усянь к себе. Он был неспособен здраво мыслить сейчас, так что это помогло ему на какое-то время отвлечься от тяжёлых мыслей, что кружили штормовым вихрем в голове. Сосредоточившись на этом маленьком сознании в голове отключились все мысленные процессы. Из небольшого транса его вывела тяжесть руки на голове. Потрепав сына Хуа Чэн устремился к выходу из пещеры. Ровная аристократическая осанка, расслабленная, но уверенная походка, никак не собранные волосы что водопадом струились по широкой спине... Тут и думать было нечего — это именно та отцовская фигура, что приходила к Хуа Юйлуну во снах. Это и был его А-Ди. Но кто тогда ему были те кого он считал своими родителей 13 лет?