Приручить огонь

Новогодняя ночь, наполненная хаосом и самоотверженностью, пронеслась, как короткое видение. Словно кто-то резко перелистнул страницу, за ней быстро и незаметно пролетел и первый месяц нового года, оставив позади лишь воспоминания о снеге, морозе и бесконечной череде вызовов. Ребята, будь то медики или пожарные, работали не покладая рук, отдавая все свои силы и умения спасению людей. Каждый день был наполнен напряжением, риском и ответственностью. И вот, незаметно пролетев, подошло начало февраля, а вместе с ним и новые задачи и вызовы. Саша, верная своей привычке, с самого утра пришла на работу. Её день начался с привычной рутины: тщательная проверка оборудования, осмотр отсеков и пожарного снаряжения. Она, как капитан, не могла позволить себе упустить ни единой детали, ведь от исправности каждой мелочи зависела безопасность её команды и успех в спасении людей. Она проводила инвентаризацию словно знала, что в этот день случиться что-то важное. И вот, в гараж, нарушая утреннюю тишину, заходит Капитан Туктамышева. Заметив Сашу, увлечённо осматривающую оборудование, Лиза остановилась. По ней явно было видно, что она изнывает от безделья. Её руки словно чесались от желания куда-нибудь поехать, потушить хоть маленький пожар, почувствовать адреналин. Она из тех, кто не может сидеть сложа руки, кто жаждет действия и приключений. Саша, оторвавшись от осмотра, взглянула на Лизу с понимающей улыбкой. — Что, не терпится в бой, Лизок? — спросила она, зная характер своей коллеги. — Да, Саш, — призналась Лиза, не скрывая скуки. — Уже засиделась здесь. Хочется что-нибудь потушить, кого-нибудь спасти. Трусова вздохнула. Она понимала Лизу, но придерживалась другой точки зрения. — Лиза, — сказала она, — знаешь, я думаю, что если вызовов нет, то это прекрасно. Значит, люди живы, здоровы и не нуждаются в нашей помощи. Разве это не самое главное? — Может и так, — пробурчала Туктамышева, не слишком убеждённая, — Но всё равно, хочется хоть какой-то движухи. Рыжеволосая улыбнулась. — Будет тебе движуха, — пообещала она. — Ты же знаешь, долго без дела мы не сидим. Закончив с осмотром, убедившись, что всё в порядке, Трусова, чувствуя небольшую усталость, ретировалась на кухню. Она подумала, что сейчас ей просто необходимо немного взбодриться. «Наверное, стоит заварить кофе, — подумала она. — Это ведь отличное начало дня». Аромат свежесваренного кофе, как она считала, способен поднять настроение и придать сил на весь день. Аромат свежесваренного кофе манил, словно маяк, и Трусова, прикрыв глаза от удовольствия, сделала первый глоток. В этот момент на кухню, нарушая утреннюю тишину, ворвался Марк. Выражение его лица было одновременно серьёзным и взволнованным. — Саш, привет! — выпалил он. Трусова вопросительно подняла бровь, откладывая кружку в сторону. — Что случилось, Марк? Выглядишь так, будто выиграл в лотерею, но при этом боишься, что билет фальшивый. Марк усмехнулся, но тут же сосредоточился. — Помнишь то ДТП с большегрузом, где парень погиб? Девушка кивнула. Как такое можно забыть? Та жуткая картина до сих пор стояла у нее перед глазами. — Так вот, — продолжил Кондратюк, — дело пересмотрели! — Пересмотрели? — переспросила Саша, в голосе прозвучала надежда. — И что дальше? — Будет суд, — ответил парень, — Наконец-то! Но без нашей помощи не обойтись. — Что ты имеешь в виду? — Трусова вопросительно выгнула бровь, делая глоток темного напитка. — Нам всем нужно дать показания, Саш. Как всё было, как мы там работали, как пытались спасти парня… Всё, как есть. Это единственный шанс, чтобы этот ублюдок, который его убил, наконец-то ответил за свои действия. Саша несколько секунд молчала, обдумывая услышанное. Внутри неё боролись чувства: надежда и сомнение. Но справедливость должна восторжествовать. Ведь так?.. — Хорошо, Марк, — сказала она, глядя ему прямо в глаза, — Мы все дадим показания. Сделаем всё, что в наших силах, чтобы этот преступник понёс заслуженное наказание. — Спасибо, Саш. Я знал, что на тебя можно рассчитывать. Марк облегчённо вздохнул. Он протянул руку, и они крепко пожали друг другу руки, скрепляя своё обещание. Зажглась надежда на то, что справедливость восторжествует, и виновный понесёт заслуженное наказание. Спасатели, в своей основе, — люди с большим сердцем, и это, порой, делает их похожими на наивных детей, верящих в добро, судьбу, искренность, карму и, конечно же, справедливость. Они, словно сказочные рыцари, готовы бороться с несправедливостью, верить в чудо и надеяться на лучшее, даже когда мир вокруг полон жестокости и цинизма. Их вера в справедливость — это, пожалуй, самое поразительное. Они видят своими глазами боль, страдания, смерть, но продолжают верить в то, что зло будет наказано, а добро восторжествует. Они верят в карму, надеясь, что рано или поздно, каждый получит по заслугам. Но, к сожалению, в реальном мире, где царит коррупция, ложь и предательство, встретить проявления этой самой справедливости, той самой, в которую они так свято верят, практически невозможно. Часто они сталкиваются с тем, что виновные уходят от ответственности, а невинные страдают. Однако, несмотря на все трудности и разочарования, спасатели не теряют веру в свои идеалы. Они продолжают бороться за справедливость, надеясь, что их усилия не будут напрасны. Они верят в силу добра, в силу человеческой солидарности, и продолжают делать свою работу, спасая жизни, помогая людям и вселяя в них надежду, даже когда эта надежда кажется призрачной. В самый разгар разговора, когда в воздухе ещё витал аромат кофе и витала надежда на справедливость, в здании пожарной части оглушительно зазвенела пожарная тревога. Её резкий, пронзительный звук, словно хлыст, подхлестнул всех, прервав мирное течение утра. Трусова, тут же, бросив недопитый кофе, даже не успев почувствовать его вкус, со всех ног бросилась в гараж. Время сейчас было самым ценным ресурсом, каждая секунда могла стоить кому-то жизни. Подбегая к вешалке с экипировкой, она, действуя отточенными движениями, молниеносно натягивала штаны, накидывала куртку, словно надевала броню. Затем, фиксируя её боевым ремнём с топором в кобуре, словно дополняла свой образ воина, готового к битве. И, элегантно завершая все это, надевала шлем на голову, словно принимала корону. За считанные секунды она превратилась из обычной рыжеволосой девушки в пожарного, готового к любым испытаниям. Тут же, словно пуля, вылетев из гаража, она прыгнула на пассажирское сиденье спереди, рядом с водителем. Отсюда ей было удобно координировать действия команды и следить за дорогой. Она наблюдала, как остальные, словно зеркальное отражение её собственных действий, делали тоже самое. Слаженно, быстро, профессионально. Каждый знал свою задачу и выполнял её безукоризненно. Это была команда, единый организм, готовый к любым трудностям. Когда все были в сборе, и пожарная машина, взревев мощным двигателем и оглашая окрестности визгом сирен, вылетела из гаража, Трусова, не теряя ни секунды, принялась докладывать информацию, доступную ей на данный момент. Пока Саша озвучивала детали вызова, в задней части машины разместились Камила Валиева, Лиза Туктамышева и Женя Медведева. Эта троица — настоящая сила, команда девушек, готовых к любым трудностям. Порой Саша сама удивлялась, как Марку удавалось сейчас, без Ивана, в одиночку справляться с их энергией и неуёмным энтузиазмом. — Итак, народ, — скомандовала Трусова, не отрываясь от планшета. — Поступил вызов. Сработали пожарные извещатели в многоэтажке. — Что-нибудь конкретное? — тут же откликнулась Лиза, проверяя кислородные маски. — Пока нет, — ответила Саша. — Едем по требованию датчиков. Возможно, ложная тревога, а возможно и нет, — Всем быть начеку, — добавила она. — Если тревога ложная — отлично, но, если там действительно пожар, времени на раскачку не будет. Перед ними возвышался многоэтажный жилой дом, из окон которого не было видно ни дыма, ни пламени. Однако, писк датчиков дыма и суетливая атмосфера вокруг указывали на то, что что-то неладное всё же произошло. Выскочив из машины, Трусова, не теряя ни секунды, принялась отдавать чёткие и лаконичные приказы: — Всем внимание! Задача: эвакуировать всех жильцов и попытаться найти причину срабатывания датчиков. Действуем оперативно и аккуратно! Она быстро распределила задачи: — Марк, — обратилась она к нему, — твой сектор — первый этаж. Эвакуируй жильцов, проверь все помещения. — Валиева, Медведева, — продолжила Саша, — вы отвечаете за второй этаж. То же самое. — Лиза, — повернулась Трусова к Туктамышевой, — ты со мной, на третий этаж. Будем проверять там. Закончив раздавать указания, Трусова добавила: — Канал на рации — седьмой. Всем поддерживать связь и докладывать обстановку. Действуем! Каждый пожарный автоматически схватил свою кислородную маску. С быстрым, отточенным движением, ставшим инстинктом, они надели их, плотно прижав к лицам и зафиксировав ремни. Лёгкий щелчок клапана подтверждал надёжное соединение маски с баллоном, наполненным сжатым воздухом. Теперь лица спасателей, скрытые за прозрачным пластиком, стали практически безликими, но в то же время выражали сосредоточенность и решимость. Взяв необходимый минимум снаряжения — ломы, топоры, газоанализаторы — отряд, славных пожарных направился в здание. Это был отличный момент, чтобы проверить в деле капитана Туктамышеву. Несмотря на то, что она была на порядок старше всех остальных, опыт, накопившийся за годы службы, компенсировал всё. С тяжёлым баллоном за спиной, и ломом в руке, Лиза резво, словно дикий зверь, залетает на третий этаж. Мгновенно оценив обстановку, она первой поспешила в коридор, опережая даже Трусову. М-да, такой скорости удивилась и сама Саша. Было видно, что Лиза соскучилась по настоящей работе, по той самой, где можно почувствовать вкус огня, запах гари, услышать крики людей, нуждающихся в помощи. Каждое движение Лизы выдавало накопленную энергию, ждущую своего часа, готовой вырваться наружу. Трусова, достала рацию и сообщила: — Капитан Трусова. Мы с Лизой на третьем этаже, производим эвакуацию жильцов. Жду доклады остальных. В это время, Туктамышева, действуя быстро и решительно, проносилась по коридору, стуча во все двери и громко выкрикивая: — Внимание! Пожарная служба! Немедленно эвакуируемся! Сохраняйте спокойствие и выходите из квартир! Повторяю, пожарная служба! Эвакуация!

***

В больнице царила привычная атмосфера стерильности и напряжения. Анна Щербакова, только что завершив сложную и длительную операцию, отмывалась в операционной, смывая с себя следы многочасовой работы. Вода стекала по её рукам, унося прочь остатки крови и усталость. Выйдя из операционной, Аня устало выдохнула и достала из кармана мобильный телефон. Экран засветился, и она увидела пропущенный звонок. Звонок от мамы. С легким беспокойством в сердце, Анна набрала номер и прижала телефон к уху, ожидая ответа. — Привет, дочка! Как у тебя дела? Как работа? Опять с утра до ночи в операционной, небось? Труженица моя, совсем себя не бережешь, — защебетала мама в трубке, — Пора бы и отдохнуть наконец, а то скоро совсем уже. — Привет, мам, — устало выдохнула Аня, потирая переносицу. — Да, завал. Операции одна за другой. Но все хорошо, я справляюсь. Просто сейчас такой период. — Знаю я эти твои «периоды»! — воскликнула мама. — Всегда у тебя какой-то «период», когда дело касается семьи. Тут, кстати, у нашей дальней родственницы день рождения у сына. Племянник твой, помнишь? Маленький такой был, когда ты последний раз его видела. Пойдешь с нами? Покажешься людям, себя покажешь. Там, кстати, будет друг его старшего брата, ему столько же, как и тебе… Парень, говорят, видный, перспективный. — Мам, ну, как всегда, — протянула Аня с отчаянием в голосе, — У меня же работа! Я только что операцию закончила, мне нужно написать план лечения… — Ну а что ты? Со своей работой уже вообще от семьи отдалилась! — возмутилась мама, — Ладно бы, хоть замуж вышла да внуков родила, а то так и будешь одна в своей операционной ковыряться. Я так внуков-то дождусь? У тебя-то хоть мальчик есть? Или ты совсем на личную жизнь крест поставила? Аня замолчала на мгновение, уставившись невидящим взглядом в белую стену. Этот разговор повторялся из раза в раз, словно заезженная пластинка. — Есть, мама, есть… — тихо, почти шепотом, ответила она, чувствуя, как к горлу подступает ком. — Ой, правда?! Ну наконец-то! И кто же? Чем занимается? Неужто тоже какой-нибудь хирург, такой же зацикленный на работе, как и ты? — тут же оживилась мама, в ее голосе звучало явное облегчение. — Хирургия… — пробормотала Аня, мысленно ругая себя за эту шутку. Ведь с мамой шутить нельзя, она ведь переживает, это нормально. Как же ей объяснить, что ее дочке вовсе не какой-то мальчик-хирург нравится, а голову ей вскружила рыжеволосая капитан, чья работа связана с огнем, да и со стальным характером. Вот только Аннушка ей, похоже, совсем не нужна… И как объяснить маме, что хирургия, в данном случае, означает не только профессию, но и безнадежность ее надежд на традиционный брак и внуков. — Ладно, мам, я приду, — сдалась Щербакова, чувствуя усталость от этого разговора. — Ты права, я вас давно не видела, соскучилась. Схожу в магазин на обеденном перерыве, выберу подарок. — Вот и умница! — обрадовалась мама, — Все, давай пока, не буду отвлекать. Я тебя тоже очень люблю! Аня отключила вызов, и телефон безвольно выскользнул из её руки на белоснежную тумбу. В голове роились мысли. Поход на день рождения… выбор подарка… и необходимость притворяться заинтересованной в каких-то потенциальных женихах… Перспектива, мягко говоря, не радовала. Но обещание дано, и теперь придется отвлечься от любимой работы и примерить на себя роль послушной дочери. Возвращаясь в ординаторскую, Анна предвкушала короткий перерыв, чашку горячего кофе и, возможно, пару минут общения с Алиной Загитовой, своей коллегой. Но, увы, мечтам не суждено было сбыться. Ординаторская была пуста. Она подошла к большому табло с расписанием операций, висевшему на стене. Глаза быстро пробежали по строчкам и остановились на фамилии Загитовой. Напротив значилось: «Удаление доброкачественной менингиомы» Операция под грифом «Сложная». Долгие часы напряжения, филигранная работа и полная концентрация — вот что ждало Алину в ближайшее время. — Да, видимо, это надолго, — пробормотала Аня вслух, с грустью осознавая, что компанию на предстоящем «шоппинге» ей никто не составит. Вздохнув, Щербакова решительно направилась к своему шкафчику. Нужно было быстро переодеться и отправляться на поиски подарка для племянника. Перспектива бродить одной по торговому центру в обеденный перерыв, когда все вокруг толпятся и торопятся, энтузиазма не вызывала. Но обещание, данное маме, нужно было сдержать. Быстро сменив привычный белый халат на повседневную одежду, Щербакова вышла из больницы. Яркий солнечный свет ударил в глаза, заставив на мгновение зажмуриться. Она вдохнула полной грудью свежий, чуть прохладный воздух, стараясь прогнать навязчивое ощущение усталости и раздражения. На улице властвовала середина февраля, зима показывала свой суровый, но завораживающий лик. Морозный воздух, обжигая щеки, словно уколол иглами, заставляя невольно втянуть голову в плечи. Дыхание вырывалось облачками пара, мгновенно растворяясь в ледяной тишине. Солнце, несмотря на холод, светило необыкновенно ярко, ослепляя блеском снежных сугробов. Каждый кристаллик снега сверкал, словно бриллиант, отражая небесный свет и создавая неповторимую игру красок. Деревья, покрытые инеем, казались хрустальными, словно из сказки. Под ногами хрустел снег, издавая мелодичный звук, будто тихое пение зимы. Несмотря на мороз, в воздухе чувствовалась приближающаяся весна. Дни становились длиннее, и солнце грело все сильнее, намекая на скорое пробуждение природы. Проходя по ярким, пестрым рядам детского магазина, Анна сосредоточенно выбирала достойный подарок для племянника. Она знала, что мальчик увлекается конструированием, поэтому сразу направилась в отдел с игрушками, развивающими интеллект и воображение. Она внимательно изучала полки с конструкторами, выбирая что-то интересное и подходящее по возрасту. Были наборы с машинками, роботами, домами, но ничего особенно не привлекало её внимание. Вдруг взгляд Анны упал на отдел с Лего. Яркие коробки с изображениями различных конструкций выстроились в стройный ряд. Завороженно рассматривая красочные картинки, Аня вспомнила своё детство. В душе вспыхнула ностальгия. Она подошла поближе, чтобы лучше рассмотреть наборы. Тут были и небольшие, для начинающих, и огромные, сложные, способные увлечь даже взрослого человека. Аня задумалась, что может понравится племяннику. Взгляд Анны скользил по полкам, и вдруг один из наборов привлёк её внимание особенно сильно. Это был Лего, изображающий пожарную станцию и пожарную машину. Яркие красные цвета, реалистичные детали, фигурки пожарных — всё это вдруг напомнило ей… Сашу. Рыжеволосая капитан пожарной службы, чьё имя Аня старательно прятала в глубинах своего сознания. Всплыла картинка из памяти: Саша в боевом костюме, с решительным выражением лица, мчащаяся на вызов. Этот образ, такой сильный и манящий, вновь заставил сердце Ани трепетать. Она вдруг ощутила странное чувство тепла, разливающееся по телу, когда она увидела этот набор. Рука сама потянулась к коробке. Рассматривая красочные картинки на упаковке, Анна, сама того не замечая, улыбнулась. В голове мгновенно возникла идея, связанная с той, о ком она сейчас думала.

***

По рации, немного шипя и потрескивая, донесся отчет Марка: — Говорит Кондратюк. Первый этаж, эвакуация завершена. Признаков задымления или возгорания не обнаружено. Датчик дыма не срабатывает. Ждем дальнейших указаний. Затем, практически одновременно, отозвались Камила и Женя: — Говорит Валиева. Второй этаж, эвакуация завершена. Датчик молчит. Все чисто. — Говорит Медведева. Подтверждаю, второй этаж чист. Готовы к передислокации. Трусова нахмурилась. Доклады с нижних этажей звучали слишком спокойно. На их этаже датчики злобно пищали, заставляя действовать быстро и решительно, а тут… тишина. Все это выглядело как издевательство. Словно их датчики сошли с ума и решили устроить внеплановые учения. Саша нашла Лизу, которая руководила эвакуацией на другом конце этажа, и коротко доложила о ситуации. Лиза тоже выглядела озадаченной. — Странно это все, Саш, — произнесла она, почесывая подбородок в задумчивости. — Почему только на третьем этаже датчики сработали? На первом и втором тишина, как будто ничего и не происходит. Капитан пожала плечами. Никто ничего не понимал. Что-то в этой ситуации ей казалось нелогичным и подозрительным. Пока Трусова, сосредоточенно нахмурившись, обдумывала дальнейший план действий, пытаясь понять, почему срабатывают датчики только на их этаже и что делать с этой странной ситуацией, Туктамышева, словно ощущая что-то неладное, нервно бродила рядом по коридору. Она то и дело, всматривалась в тени, словно чувствовала невидимую опасность. Вдруг, совершенно неожиданно для всех, включая саму себя, Лиза резко остановилась. Глаза её сузились, словно она что-то увидела, что-то почувствовала. Без единого слова она схватила лом, висевший у неё на поясе, и резким, отточенным движением начала проламывать потолок. Трусова опешила. Она застыла на месте, не понимая, что происходит. — Лиза! Что ты творишь?! — воскликнула она, пытаясь перекричать звук рушащегося потолка. Но Лиза, казалось, не слышала её. Она продолжала яростно крушить потолок, выбивая куски штукатурки и обнажая несущие конструкции. Пыль и обломки посыпались вниз, словно снег. Трусова, прикрывая лицо рукой, подошла ближе. Она хотела остановить Туктамышеву, но что-то в её взгляде, что-то в её движениях говорило о том, что она действует не просто так. В её действиях чувствовалась уверенность и какая-то звериная интуиция. Из пробитого отверстия в потолке тут же повалил густой, едкий дым. Стало очевидно, что Лиза была права. — Здесь есть чердак? Похоже на скрытое возгорание… — прокричала Лиза, стараясь перекричать шум падающих обломков и сирену пожарной сигнализации. Трусова, наконец осознав всю ситуацию, тут же связалась по рации с остальными членами команды, расспрашивая о наличии подсобных или чердачных помещениях в данном здании. Теперь стало понятно, почему датчики дыма срабатывали только на третьем этаже — дым распространялся по чердачному пространству, оставаясь незамеченным для датчиков на нижних этажах. Получив подтверждение от Марка о наличии чердачного помещения, Саша повернулась к Лизе с искренним восхищением в голосе. — Лиза, это было невероятно! Как ты догадалась? Что навело тебя на мысль, что огонь может быть именно там? Это же гениально! Лиза, вытирая грязным рукавом испачканное пылью стекло маски и смущенно пожимая плечами, ответила: — Да так, ерунда. Просто вспомнила… В моей практике было что-то подобное во время стажировки в одном старом здании, еще когда я только начинала. Там тоже было скрытое возгорание на чердаке. Датчики не сработали, потому что огонь долго тлел под крышей. Вот и вспомнила, что дым обычно поднимается вверх, а не распространяется по этажам. Просто повезло, наверное, — добавила она, стараясь преуменьшить свою заслугу. Но Трусова знала, что дело не только в везении. Нужна была наблюдательность и самое главное опыт, который часто спасает жизни в самых сложных ситуациях. И у Лизы всего этого было в избытке. Саша, усмехнувшись, окинула взглядом перепачканную побелкой Лизу, чей вид, несмотря на весь хаос, вызывал лишь уважение. — Ну, раз ты у нас такая опытная, — проговорила она, — будешь моим помощником. Я, конечно, учиться не очень люблю, особенно по учебникам, но ты как учитель мне нравишься. Так что, давай, учи меня, что будем делать? Туктамышева вскинула брови, приятно удивлённая таким поворотом событий. Она никогда не считала себя учителем, да и делиться опытом приходилось не так часто. — А ты что предлагаешь? — спросила она, с интересом наблюдая за выражением лица своего командира. Саша на мгновение задумалась, окидывая взглядом дымящуюся крышу. — Я думаю, — наконец произнесла она, — стоит сделать в крыше вентиляционную полосу. Это позволит выйти дыму, улучшит видимость и снизит температуру. А после этого залить все это дело водой, чтобы окончательно потушить очаг возгорания. Что скажешь? В глазах Лизы промелькнуло одобрение. — Хороший план, Саша, — ответила она с уверенностью. — Вентиляционная полоса действительно необходима, иначе мы просто будем гонять дым по чердаку. Но нужно быть осторожными, крыша может быть повреждена огнем, и есть риск обрушения. По приказу Саши, Марк, с ловкостью, вскрыл дверь, ведущую на крышу. Огонь мог повредить несущие конструкции, поэтому действовать нужно было быстро, но аккуратно. Зацепившись за страховочные веревки и надежно закрепив их, два Капитана начали продвигаться по крыше, внимательно осматривая каждый участок. Аккуратно постукивая крышу перед собой ломом, проверяя прочность, они начали осторожно вырезать полосу кровли. Каждый удар лома отдавался гулким эхом, заглушая остальные звуки. Это была работа, требующая не только силы, но и предельной концентрации, ведь одно неверное движение могло привести к обрушению и трагедии. Когда вентиляционная полоса была вырезана, пришло время ее выбивать. С каждым ударом лома дым становился гуще. Наконец, полоса была выбита. Тотчас же дым вырвался наружу, и показались языки пламени. Произошёл приток кислорода, и огонь вспыхнул ярче. Два капитана, завороженно, смотрели на это. — Хорошая работа, — радовалась Трусова, — просто отличная. Спасибо, что разделила это со мной. — Да, это прекрасно, — ответила Лиза, — но, думаю, пора убираться отсюда, пока крыша не обвалилась. И вот они, стараясь держаться подальше от поврежденных участков, сместились на более надежную, несущую балку на крыше, ожидая, когда сюда поднимутся Камила и Марк со стволом, чтобы залить все это водой. — Валиева, Кондратюк, где вы там? — крикнула Саша в рацию. — Нужно срочно начинать тушение. — Мы уже поднимаемся, капитан! — отозвалась Камила. — Через минуту будем у вас. Медведева же с медицинской укладкой на всякий случай находилась внизу, успокаивая жильцов и оказывая им помощь, в том числе психологическую. Под яркие лучи морозного солнца, пробивающиеся сквозь морозную дымку, Трусова и Туктамышева, словно после тяжелого боя, спустились с крыши. Адреналин, еще кипящий в крови, заставлял чувствовать каждый вдох, каждый мускул. Выходя из подъезда, они, словно по команде, остановились. Замки на шлемах щелкнули, освобождая их от плотной хватки. Снимая тяжелые шлемы, оставляющие на лбу красные полосы, они с облегчением вдыхали морозный воздух, такой колючий, такой живой! Лица, покрытые копотью и пылью, казались еще бледнее на фоне ярко-голубого неба. Под масками, словно выныривая из-под воды, они освобождали свои лица, давая коже возможность вдохнуть эту свободу, этот долгожданный глоток воздуха! Глаза, уставшие, но полные жизни, встретились, и в них читалось все: усталость, триумф, взаимное уважение и… что-то еще, неуловимое, существующее только между ними. — О, ребята, добро пожаловать на землю! — воскликнула Медведева, встретив их у машины, ее глаза плясали. Капитаны прошли к машине и, не снимая баллонов с кислородом, взяли бутылку воды, чтобы утолить жажду. Передавая воду друг другу, они завели разговор. — Ты действительно классная, — сказала Трусова, чуть хрипло, вытирая рот тыльной стороной грязной перчатки. В ее глазах, в глубине, светился восхищенный огонек, — Тебе бы лучше подошло быть командиром отряда. Ты опытная, ты можешь, ты знаешь, что делать. Лиза, улыбаясь, выгнула бровь. Усталость проступала на ее лице, но глаза по-прежнему сверкали. — Нет, что ты, — она усмехнулась, — я уже слишком стара, хах. У тебя полно сил и энергии, у тебя свежий взгляд, и ты еще не сломлена… Лиза усмехнулась невольно, кривовато, будто на мгновение увидела в зеркале отражение себя — молодой, полной надежд, не знающей еще, как эта работа может вымотать душу, как может забрать часть себя, оставив взамен лишь шрамы и пепел. В ее глазах промелькнула тень, легкая, почти незаметная. — Ну, ты была сегодня на высоте, — выдала Трусова, слегка усмехнувшись и лукаво подмигнув Лизе. В ее голосе звучала искренняя признательность и, возможно, немного поддразнивания. Она видела, как Туктамышева светилась после удачно проведенной операции, и знала, что та тоже испытывает удовлетворение от хорошо выполненной работы. — Да ладно тебе, — отмахнулась Лиза, слегка смущенно, но в ее глазах читалась гордость. — Я просто рада, что смогла тебя чему-то научить, что как наставник, хоть немного, поделилась опытом и внесла свой вклад в создание хорошего спасателя в виде тебя. Ведь хороший спасатель — это спасенные жизни. А это главное, разве нет? — закончила она, и в ее голосе прозвучала неподдельная искренность. Лиза была горда. В глубине души она знала, что отчасти и в ее заслуге было то, какой стала Саша. Ведь учитель хорош настолько, насколько хорош его ученик. И сейчас, глядя на решительное лицо Трусовой, на ее уверенные действия, Лиза понимала, что ее знания и опыт не прошли даром. Она внесла свой вклад в становление талантливого капитана, и это наполняло ее сердце теплом и удовлетворением. Трусова была способным спасателем, со своим видением, со своей отвагой, со своим особым чутьем на опасность. Все верили, что у нее получится, и у нее действительно получалось — спасать жизни, любить свою работу, быть лучшей в своем деле. Однако, за этой внешней уверенностью и силой скрывалась и другая сторона — кроме работы она, казалось, не видит ничего. Вся ее жизнь, вся ее энергия была сосредоточена на спасении других, забывая о себе. — Отличная работа, ребята! — объявила Саша, вскинув руку в жесте приветствия, когда Валиева и Кондратюк, усталые, но довольные, спускались с крыши и шли ей навстречу. В ее голосе звенела неподдельная гордость за свою команду, за то, как они слаженно и профессионально сработали. — Все целы? Все в порядке? — спрашивала она, внимательно осматривая лица ребят. — Да, Саш, все отлично, — ответил Марк, поправляя сползающую с плеча катушку пожарного рукава. — Чуть угорели, конечно, но это ерунда. — Ну вот и молодцы! — улыбнулась Трусова. — Начинаем собирать оборудование и отправляемся в часть. Нужно все проверить, почистить и подготовить к следующему вызову. Ребята, перекинувшись короткими фразами, начали собирать снаряжение, складывая спасательные веревки, топоры, ломы и другие инструменты обратно в пожарную машину. Каждый знал свое место и свою задачу, действуя быстро и слаженно. Пока все были заняты работой, Трусова отошла поодаль от них, к краю проезжей части, и достала телефон. За время вызова она могла что-то упустить, какой-то важный звонок, сообщение, что-то, что могло потребовать ее немедленного внимания. Пролистав список пропущенных вызовов, убедившись, что все в порядке, она уже собиралась убрать телефон обратно в карман, как вдруг взгляд зацепился за новое уведомление. Ей пришло сообщение. Непростое. От контакта: «Аня — Хирург». Трусова нахмурилась, на секунду задержав дыхание. Они, конечно, начали неплохо общаться, но сообщения были редкостью, их общение было каким-то… неловким, что ли. И этот факт заставил ее сердце забиться быстрее. Что-то случилось? С замиранием сердца, словно перед прыжком в пропасть, она открыла SMS. Открыв переписку, девушка стала внимательно вчитываться в короткое сообщение. Каждое слово казалось весомым, наполненным каким-то скрытым смыслом.

***

Аня — Хирург

Аня — Хирург 14:07 Можешь заехать в больницу сегодня вечером? Нужно обсудить некоторые моменты.

Вы, 14:37

Принято. К концу смены буду

***

Ни приветствия, ни объяснений. Только эта сухая, деловая фраза, написанная в стиле Ани. Сердце Саши тревожно екнуло. «Обсудить некоторые моменты»… Что это могло значить? Неужели что-то случилось? Но почему тогда вечером? И почему в больнице? В голове начали роиться десятки вопросов, и ни на один из них не было ответа. Собравшись до конца, команда, уставшая, но довольная выполненной работой, погрузилась в пожарную машину. Сиденья, пахнущие потом и гарью, показались невероятно удобными после часов напряжения на крыше. Машина, взревев мощным мотором, тронулась с места, оставляя за собой дымку выхлопных газов. За окном мелькали серые февральские пейзажи. Голые деревья, запорошенные снегом, тянулись к небу своими корявыми ветвями. Морозный воздух, проникая в салон через неплотно закрытые окна, покалывал щеки. День клонился к закату, окрашивая горизонт в нежные пастельные тона. В салоне царила тишина, нарушаемая лишь гулом двигателя и тихим потрескиванием радио. Каждый думал о своем. Марк, сосредоточенно крутя баранку руля, уверенно вел машину по заснеженной дороге. Лиза, откинувшись на спинку сиденья, закрыла глаза. В голове прокручивались моменты тушения пожара, удачные решения, опасные моменты. Она чувствовала усталость, но вместе с тем и удовлетворение. «Не зря жизнь прожита», — подумала она, — «Еще один дом спасен, еще несколько жизней сохранены. А, значит, все не зря.» Камила, уткнувшись в телефон, переписывалась с родителями. Она чувствовала вину за то, что редко с ними видится, за то, что не может уделять им достаточно времени. «Обязательно выберусь к ним на выходных», — пообещала она себе. Евгения, сидевшая рядом с Камилой, тихонько напевала себе под нос какую-то мелодию, успокаивая нервы после пережитого стресса. Она была рада, что все обошлось, что никто не пострадал. Но в то же время она чувствовала какое-то смутное беспокойство, словно предчувствовала что-то нехорошее. А Саша… Саша смотрела на проплывающие мимо огни города и думала об Ане. Что она хотела обсудить? Почему так таинственно? Неужели что-то серьезное? Неужели… Она отбросила эту мысль прочь. «Вечер покажет», — подумала она, и попыталась сосредоточиться на дороге. Команда вернулась в часть, въезжая в ворота, увенчанные красной вывеской «№7». Здание пожарной части, казалось, приветствовало их теплым светом в окнах, контрастирующим с холодным закатным небом. Первым делом, загнав машину в гараж, они начали выгружать снаряжение. Осторожно складывая пожарные рукава, кислородные баллоны, топоры и другое оборудование, они проверяли каждый предмет на наличие повреждений. Марк, ответственный за технику, особенно тщательно осматривал машины, проверяя двигатель и системы пожаротушения. Затем наступила очередь пополнения запасов. Камила и Женя занялись складом, пополняя ряды канистр с пеной, укладывая новые комплекты боевой одежды и проверяя срок годности аптечек. В это время Александра и Елизавета отправились в душевую. Горячая вода, смывая с них копоть и запах гари, постепенно возвращала им силы и бодрость. Они молчали, чувствуя взаимную усталость, но вместе с тем и удовлетворение от хорошо выполненной работы. Каждый вдох становился легче, а кожа начинала дышать. После душа, облачившись в чистую форму, они приступили к уборке. Каждый знал свою зону ответственности. Женя и Камила мыли полы в коридорах и кабинетах, Марк протирал пыль в гараже, а Лиза и Саша занимались своей комнатой отдыха. Там все они обычно проводили часы за чашкой чая, обсуждая события дня или просто отдыхая в тишине. Когда время стало подходить к концу рабочей смены, в коридорах пожарной части заметно поубавилось шума. Рабочие будни подходили к концу, и в воздухе витало предчувствие заслуженного отдыха. Трусова, забрав с полки связку ключей — от машины, от кабинета, от шкафчика в раздевалке, — направилась к выходу. Она привыкла к этому ритму, к этому порядку. Ей нравилась форма — строгая, практичная, подчеркивающая ее собранность и готовность к действию. Редкость — наверное, даже странность — увидеть ее в гражданской одежде. Сегодня, впрочем, ей предстояла встреча вне работы, и эта мысль немного теснила привычный покой. Выйдя на улицу, Саша направилась к своему автомобилю. Забравшись внутрь, она бросила взгляд на часы. Было еще достаточно времени, чтобы успеть доехать до больницы без спешки. Заведя двигатель, она плавно выехала с территории части, направляясь в сторону больничного комплекса, где ее ждала Аня. Впереди — поиск ответов на вопросы, роившиеся в ее голове.

***

Вернувшись из магазина игрушек, Анна несла в руках два пакета. В одном яркая и крутая машинка для племянника, который бредил техникой и обожал особые модели автомобилей. В другом, купленный совершенно импульсивно, тоже подарок. Алина Загитова вошла в ординаторскую, чувствуя, как усталость тянет ее вниз после многочасовой операции, сбрасывая с плеч белый халат. — Ох, и денек, — вздохнула Алина, потирая переносицу. — Тяжелая операция. Хорошо, что все прошло успешно. — Да, сегодня бешенный денек, — согласилась Анна, ставя пакеты на стол. — Я тоже немного вымоталась. Алина бросила взгляд на пакеты. — Что это у тебя? Подарки кому-то? — Племяннику машинку, а… — Анна запнулась, покраснев, — А это… просто так. Увидела и не смогла пройти мимо. Алина улыбнулась и понимающе кивнув. — Слушай, Ань, — начала Загитова, плюхнувшись на диван, — Я тут хочу выписать Ивана… ну, этого, друга твоей Трусовой. — Почему сразу «моей»? — с притворным возмущением переспросила Анна, усмехнувшись уголком губ. Ей это понравилось. — Ну, не важно, — отмахнулась Алина, стараясь не поддаваться на провокацию, — Короче, я его хочу уже выписывать. В принципе, все показатели в норме, но… Ты же знаешь, они же пожарные, народ отчаянный. Чуть полегчало — сразу рвутся в бой. А ему, я думаю, стоит не так сразу начинать пользоваться собранной мною и нашим ортопедом конечностью. Нога еще слабая, нужно время на реабилитацию. Алина вздохнула и оперлась на стол, глядя на Анну с мольбой в глазах. — Это я к чему… Ты не могла бы уговорить Трусову, чтобы она проследила, чтобы все было окей? Чтобы Иван не перенапрягался, чтобы делал все упражнения, чтобы не лез на пожар прямо с больничной койки? Анна нахмурилась, хитро улыбаясь. — Трусову? Ты серьезно? Да она сама-то из больницы сбежала в свое время! Нянька из нее не очень. — Это она себя так не ценит, — возразила она, — Но других-то она всегда бережет. Она же прирожденный спасатель, ты разве не знаешь? Не сможет пройти мимо чужой беды, всегда бросится на помощь. Анна снова задумалась. В словах Алины была доля правды. Трусова действительно отличалась обостренным чувством долга и ответственности. Она всегда ставила интересы других выше своих собственных. — Ладно, — сказала она, наконец, вздохнув. — Я напишу ей, чтобы она пришла сюда, а ты ей все расскажешь, — Анна обвела взглядом пакеты, — и… да, кстати, я все равно хотела ей кое-что передать. — Вот и отлично, — улыбнулась Загитова, расслабляясь.

***

Спустя несколько томительных минут ожидания, во время которых Аня то и дело поглядывала на телефон, будто могла ускорить ход времени, раздался короткий звуковой сигнал. На экране высветилось уведомление: «Я на месте, в холле». Сообщение от Саши. Встав с дивана, Аня машинально поправила свой белоснежный халат, словно придавая себе уверенности и собранности. Она всегда старалась выглядеть безупречно, особенно когда знала, что увидит Сашу. Бросив быстрый взгляд в зеркало, висевшее на стене, она убедилась, что ее волосы аккуратно собраны в пучок, а лицо выглядит свежим и отдохнувшим, несмотря на усталость после напряженного дня. Затем она проверила бейджик, прикрепленный к карману халата, убеждаясь, что ее имя и должность хорошо видны. Эта маленькая деталь, казалось, придавала ей дополнительную уверенность, напоминая о ее профессионализме и компетентности. Глубоко вздохнув, пытаясь успокоиться, Щербакова вышла из ординаторской. — Привет, — раздалось в холле, где яркий свет ламп слепил глаза, отражаясь от полированного мрамора пола. Аня Щербакова стояла, скрестив руки на груди, ожидая ответа. Ее белоснежный халат безупречно облегал стройную фигуру, а выражение лица, как всегда, было непроницаемым. — Привет, — отозвалась Саша, стараясь говорить ровным, спокойным голосом, хотя сердце ее бешено колотилось. С момента получения сообщения от Ани, внутри нее бушевал настоящий ураган эмоций. Она ожидала чего угодно. — Что ты хотела обсудить? — Это по поводу Ивана, — начала Хирург, замечая изменение в лице рыжеволосой. — Что-то случилось? — в голове Саши тут же вспыхнул тревожный вопрос. — Нет, все нормально, не волнуйся, — поспешила успокоить Щербакова, стараясь сгладить остроту ситуации. — Просто формальности. Тебе стоит обсудить это с одним из его лечащих врачей. С Алиной Загитовой. Она его ведет. Пошли за мной? Загитова в ординаторской, она тебе все расскажет. Александра, немного опешив от неожиданного поворота событий, кивнула в знак согласия и пошла за Аней. Она не ожидала, что ее пригласят в ординаторскую — помещение, куда, как она знала, посторонним вход был строго воспрещен. Осознание этого факта вызвало в ней смесь удивления и… чего-то большего. Она чувствовала, как внутри поднимается волна какого-то особого чувства, которое она старательно прятала глубоко внутри себя. Она понимала, что это, возможно, большая честь и проявление доверия. А может, это просто формальность, связанная с Иваном. Как только Трусова пересекла порог ординаторской, ее сразу же встретил запах медикаментов, смешанный с едва уловимым ароматом дезинфицирующих средств. В глаза бросилась стерильная чистота и порядок, царившие в кабинете. Загитова, с уставшим, но приветливым взглядом, сидела на небольшом диване у окна, освещенная мягким светом вечернего солнца. — Присаживайся, — сказала Анна, указывая на обеденный стол, за которым обычно собирались врачи на короткие перерывы. Она села напротив пожарной, стараясь сохранять дружелюбный тон, но в ее глазах читалась некоторая серьезность. Саша немного нервно огляделась, отмечая детали интерьера, которые, казалось, говорили о напряженной работе и ненормированном графике врачей. Она села за стол, ощущая некоторую скованность. Ее взгляд невольно упал на Аню, облаченную в белоснежный халат. Идеально выглаженный, с аккуратным бейджиком на груди, халат подчеркивал хрупкость и одновременно силу этой девушки. — Вообщем, Саш, — начала Алина, откинувшись на спинку дивана и устало прикрыв глаза. — По всем показаниям я бы хотела выписать Ивана уже завтра утром. Он идет на поправку, и ему лучше будет восстанавливаться дома, в привычной обстановке. — Но, — продолжила Алина, снова посмотрев на Сашу. — Я хочу попросить тебя об одном одолжении. Саша напряглась, ожидая продолжения. Она чувствовала, что сейчас прозвучит что-то важное. Реакция Трусовой была мгновенной. Она слегка приподняла брови, внимательно посмотрев на Загитову. В ее взгляде читались одновременно и удивление, и настороженность. — Одолжении? — переспросила Александра, она не любила быть в долгу у людей, но в данном случае, ради Ивана, она была готова на многое. — Каком именно? Что я могу сделать? — Мне нужно, чтобы ты проследила за ним, — ответила Алина, пристально глядя на Сашу. — Чтобы он сразу не полез в пекло. Ты же знаешь Ивана, он у нас герой, готов броситься в огонь в любую минуту, даже если у него еще не до конца вылечилась нога. Ему нужно время на восстановление, на реабилитацию. А я боюсь, что он не станет себя беречь. Он может нанести себе непоправимый вред. Ты — его друг, ты — его коллега, и, думаю, ты сможешь на него повлиять. Сможешь уговорить его не рисковать собой, пока он полностью не восстановится. Сможешь присмотреть за ним. Это не сложно, правда? Просто убедиться, что он не сделает глупостей. — Я… я попробую, — сказала Капитан, глядя Алине прямо в глаза. — Я поговорю с ним. Постараюсь объяснить, что ему нужно поберечь себя. Но я не могу обещать, что он послушается. Иван — упрямый. — Я знаю, — улыбнулась Алина. — Но я надеюсь на тебя. Ты — его самый близкий человек. И еще… — она запнулась, словно не решалась говорить дальше. — Передай ему, чтобы он не стеснялся обращаться за помощью, если что-то понадобится. Мы всегда готовы помочь. — Хорошо, — кивнула Саша. — Я передам. — Тогда, думаю, завтра его утром и выпишем, — задумалась Алина, всматриваясь в календарь на стене. Аня почувствовала, как у неё перехватило дыхание, когда Алина заговорила о завтрашней выписке Ивана. Ей вдруг стало страшно, что она больше не увидит Сашу, что она исчезнет из её жизни так же внезапно, как и появилась. — Я приеду за ним завтра утром на выписку, — неожиданно заявила Саша, прервав Аню на полуслове. — У меня как раз выходной завтра. Так что я его заберу, и прослежу, чтобы он не вытворял ничего опасного. — Отлично, тогда мы договорились, — вдруг выпалила Загитова, прерывая нарастающее напряжение. — Аня тебя проводит, — подмигнула Алина, явно намекая, что им двоим явно есть о чем поговорить. Трусова молча шла за Аней, ощущая легкое замешательство. Она чувствовала на себе взгляд Хирурга, но старалась не оборачиваться. Выходя из ординаторской, Щербакова захватила черный пакет со стола, содержимое которого оставалось загадкой для Саши, и направилась к выходу вместе с ней. Они остановились в коридоре, вдали от чужих глаз. Тишина давила, и Саша ждала, когда Аня заговорит. — На самом деле… я хотела поблагодарить тебя, — выпалила вдруг Аня, щеки которой залились румянцем. — За тот Новый год. За утроенный подарок. Ты сделала его незабываемым. Я никогда не забуду. Аня опустила взгляд, смущенно перебирая пальцами край черного пакета. — Это… было очень… мило с твоей стороны, — пробормотала она, стараясь не смотреть Саше в глаза. — Я очень это ценю. Просто… я не знала, как выразить свою благодарность. И сейчас… мне кажется, это самый подходящий момент. Она подняла глаза и встретилась взглядом с рыжеволосой. В ее глазах читалась искренность и… что-то еще. Что-то такое, что заставило сердце забиться быстрее. — Это… было очень… мило с твоей стороны, — пробормотала Аня, стараясь не смотреть Саше в глаза. — Я очень это ценю. Просто… я не знала, как выразить свою благодарность. И сейчас… мне кажется, это самый подходящий момент. Она подняла глаза и встретилась взглядом с Сашей. В ее глазах читалась искренность и… что-то еще. Что-то такое, что заставило сердце Саши забиться быстрее. И, словно продолжая эту мысль, Аня протянула Капитану черный пакет с подарком. Саша, немного опешив, взяла его и с нескрываемым интересом начала доставать оттуда коробку. Александра достала большую коробку. Никакой упаковочной бумаги, только яркий рисунок на самой коробке, демонстрирующий содержимое: большой пожарный лего набор. — Вау… — выдохнула Трусова, рассматривая изображение. Это был Лего, изображающий пожарную станцию и пожарную машину. Яркие красные цвета, реалистичные детали, фигурки пожарных — всё это вдруг напомнило ей… Детство. Саша молча смотрела на коробку, а затем снова на Аню. В детстве ей очень нравились пожарные, она искренне хотела им стать. Она старалась скупать все, что было с этим связано. Также, как и все дети, она очень любила собирать лего конструкторы, однако особое предпочтение она отдавала пожарным наборам с яркими пожарными машинками и фигурками героев с яркими красными касками, масками на лице и баллонами за спиной. — Ты… ты как узнала, что я люблю лего? Особенно пожарные… — спросила Саша, с едва заметной улыбкой. Вопрос вырвался сам собой, и ей было интересно услышать ответ. — Ну, про лего… это, наверное, общая детская любовь, — ответила Аннушка, слегка пожав плечами, — А вот то, что ты обожаешь все, что связано с твоей работой… это заметно. Ты же горишь своим делом. Люди с такой необычной профессией редко бывают равнодушны к ее атрибутам. Ты просто живешь этим. В ее глазах мелькнула искорка восхищения, над Аней, она конечно не упускала возможности подколоть рыжеволосую, но в этот раз в ее словах звучала искренняя теплота и уважение. В ее глазах мелькнула искорка. — Надеюсь, это позволит тебе немного отдохнуть, — добавила Хирург. Саша молча смотрела на коробку, а затем снова на Аню. Она чувствовала, как внутри нее нарастает тепло. Это напомнило ей еще и детство. В детстве ей очень нравились пожарные, она искренне хотела им стать. Она старалась скупать все, что было с этим связано. Также, как и все дети, она очень любила собирать лего конструкторы, однако особое предпочтение она отдавала пожарным наборам с яркими пожарными машинками и фигурками героев с яркими красными касками, масками на лице и баллонами за спиной. — Надеюсь, это позволит тебе немного отдохнуть, — добавила Аня, отводя взгляд, — Проведешь свои выходные с пользой… для мелкой моторики, например, — подмигнула она. — Спасибо, — тихо сказала Саша. — Это… это лучший подарок. Правда. Услышать подобную милую искренность и теплоту от Капитана пожарной охраны было крайней редкостью. Обычно Трусова держалась отстраненно и строго, особенно на службе, и увидеть ее такой… открытой и доброжелательной было для Ани настоящим откровением. Обе чувствовали, как между ними исчезает дистанция, и это вызывало странное, но приятное ощущение. «Взрослые» — это те же самые «дети», просто постаревшие телом и чуть более умудренные опытом. «Взрослые», — невольно подумала Щербакова, глядя на счастливое лицо Саши, — «это те же самые дети, просто постаревшие телом и немного умудренные опытом.» Они разучились открыто выражать свои эмоции, но внутри каждого из них живёт тот самый ребёнок, способный искренне радоваться простым вещам и верить в чудо. И иногда, достаточно одного маленького жеста, чтобы этот ребёнок проснулся и напомнил о себе.» На лицах этих взрослых отражались заботы, тревоги, разочарования. Они научились скрывать свои истинные чувства за маской безразличия или цинизма, забыв о той легкости и непосредственности, которые были свойственны им в детстве. Они обросли предрассудками, комплексами и страхами, потеряв способность радоваться простым вещам и удивляться красоте окружающего мира. Но если присмотреться внимательнее, то можно увидеть в их глазах ту же искру, ту же жажду жизни, что и у этих детей. Просто теперь эта искра скрыта под толстым слоем разочарований и несбывшихся надежд. И, быть может, задача каждого человека — не позволить этой искре погаснуть, сохранить в себе способность мечтать и верить в лучшее, несмотря ни на какие жизненные трудности. Ведь именно эта искра и делает нас по-настоящему живыми, способными на любовь, сострадание и творчество.