Приручить огонь

Этот день уже обещал им бесконечные сборы вещей, всех документов и отчетов и долгожданное возвращение домой. Это радовало, наконец-то вернуться в привычные будни, в родные стены, к близким людям. Однако для многих после Авангарда жизнь уже не будет прежней. Кому-то повезло, и всё изменилось в лучшую сторону, кто-то нашёл любовь, обрёл новых друзей, а кому-то повезло не очень, и придётся ещё долго привыкать. Как это отразиться никто не мог предсказать, оставалось лишь ждать, тихо и упорно. Трусова уже привыкла вставать рано, здесь, где каждый день был наполнен напряжением и ответственностью, это стало необходимостью. Она встала раньше Ани, стараясь не потревожить её сон, и направилась в душ, едва на часах пропищало семь утра. После освежающего душа, почувствовав прилив бодрости, рыжеволосая собралась, убирая все принадлежности личной гигиены в чемодан, который так и не успела собрать, и направилась на кухню за крепким и терпким кофе. Вряд ли бы она могла назвать себя кофеманом, но чашка кофе с утра, в будний рабочий день, стала для неё базовым ритуалом. Как некая фишка начала работы, словно якорь, напоминающий о стабильности, это единственно что здесь было стабильным. Тихо отпивая тёплый горький напиток, она размышляла о предстоявших вещах и планах, о жизни, которая ждёт. Вот и сейчас она думала о многом, в первую очередь о вчерашнем инциденте. Что же, вчера они неплохо разукрасили Семененко. Парень уже в край оборзел, он никогда не скрывал, что он урод, и Саша тянула его везде с собой, где только можно было. Поначалу казалось, что он действительно ничего не умеет, что он слишком нежен для этой профессии, поэтому поначалу его поступки прощались. Не у всех же всё получается сразу? Но после взрыва всё показалось по-настоящему, это профессия вовсе не подходит ему, он лишь позорит их братство, позорит тех, кто рискует жизнью ради других. Докладывать на него желания не было, казалось, его уже ничего не исправит. В глубине души рыжеволосая чувствовала вину, ведь это ей хотелось работать, это у неё горели глаза от возможности проявить себя хоть где-то, а у него — нет. Она заставляла его везде участвовать, не он. Сквозь перекрестные размышления, которые путались между собой и иногда всплывали яркие огненные вспышки, послышался звук, что разрядил привычную утреннюю рутину: — Капитан Трусова, приём! — голос, прозвучавший из динамика рации, был странным, изначально Саша не успела понять, чей это был голос, он был странным, эмоционально окрашенным, что ли. — В канале, — она сообщила о том, что готова внимательно слушать собеседника, слегка нахмурившись. — Бери Белова и сама срочно дуй в штаб, — теперь она узнала, это был голос полковника, Николаевича, но он был странным, в его голосе слышались нотки негодования, казалось, Николаевич явно чем-то возмущён. Что же его так расстроило? Кинув кружку на стол, девушка сразу отправилась к номеру мальчиков, для поиска Вани. Стук в дверь открыл Марк, сонно потирая глаза. Александра, миновав его, сразу завернула в комнату к Белову, что всё ещё потягивался в постели, явно страдая от головной боли. По нему было видно, что головушка у него побаливала, Марк тут же принёс ему стакан воды. — Давай одевайся, пойдём в штаб, нас вызвали, — Трусова теперь тоже злилась, всё это нагнетало напряжение, которое и так уже витало в воздухе. — Зачем? — голос Белова был хриплым, голова раскалывалась, и парень, откинув одеяло, нашарил брюки, чтобы хоть как-то привести часть себя в порядок. — Похоже, о вечернем разбое сообщили, — ответила Саша, её брови нахмурились. — А, ну ясно, как баба пошёл и нажаловался, мало ему я вмазал, — уже немного проснувшись, Иван начал активно приводить себя в порядок и направился в ванную.

***

И вот они уже сидят все вместе за одним огромным длинным столом, перед строгим взглядом полковника. Семененко, что, мягко говоря, выглядел не очень, сидел напротив Александры и Ивана. На его лице красовалась рассечённая губа и огромный синяк, расплывающийся по скуле, мрачное напоминание о вчерашней ночи и его мерзких поступках. На его лице застыла какая-то притворная эмоция, чуть более хитрая, чем он был обычно. Ребята сидели напротив него и не шевелились, пустое молчание повисло в воздухе, давя на них своей тяжестью. А что здесь стоило говорить? Никто никого пока ещё не обвинял напрямую, защищаться было нечем, и что вообще требовалось от них, если через пару часов они покинут это место, оставив все эти разборки позади. Полковник, что сидел сбоку стола, наблюдая за этой немой сценой, наконец-то нарушил тишину, его голос звучал достаточно громко. — Что вчера было, ребята? — обратился он к стороне Капитана, скрестив руки на груди. — Ничего, поругались немного, — всю инициативу светловолосый парень решил взять на себя, пытаясь разрядить обстановку, но в его голосе звучала натянутая ирония. — Поругались они. Что за разбой вы устроили?! Я не понимаю, у нас с вами здесь бойцовский клуб? Или мы спасателями работаем?! — яростно начал мужчина, его лицо покраснело от гнева, — Тьфу ты, благородный народ, из-за чего драку затеяли, юноша… и дама, — он обратился к Саше, и в его голосе звучало разочарование, словно она его подвела. — А она-то тут причём, это я лично всё начал, — Белов взял всю вину на себя, пытаясь защитить Сашу, но получил ощутимый толчок в бок от Капитана. Что же, видимо, она не оценила его джентльменский ход. — Вот, он сообщает, ваши фамилии, — Николаевич указал на Семененко, — В чём была причина? — Да ни в чём! — Белов сорвался с места и встал возле стола, облокотившись руками, казалось, он был в ярости, готовый взорваться в любую секунду, — Да ваш Семененко вообще рамсы попутал, мало того, что напился в дугоря, так ещё и к девушкам приставать начал. По-вашему, это образцовое поведение служащего?! Николаевич повернулся к Евгению и укоризненным взглядом смирил его, словно говоря: «Ну вот, опять ты за своё». — Что же, мне он сообщил другое, — Николаевич почесал затылок, словно сомневаясь в том, что ему сказали, — Мол, вы отомстить решили из-за того взрыва. Так, ладно, тут уже тема деликатная, мальчики, выйдите отсюда. Смотрите мне только опять не «поссорьтесь», — полковник выставил двух парней за дверь и оставил Александру для разговора один на один, чувствуя, что ему нужна с ней откровенная беседа. Он обошёл стол и сел напротив неё, положив руки на стол и разминая мозолистые пальцы, словно перебирая в уме, с чего бы начать этот непростой разговор. — Что он там опять натворил? Это же правда? — мужчина выдохнул, начиная диалог, в его голосе слышалась усталость и безысходность. Трусова лишь кивнула, соглашаясь с его словами, говорить что-то было бы неправильным, лишним. Обычного кивка уже хватало, чтобы он понял правду всей ситуации. — Я уже не знаю, что делать с этим отродьем. За ним столько залётов, ты даже не представляешь, сколько раз его пытались выкинуть отсюда, — отчаянный полковник лишь хлопнул ладонями по столу, — Но каждый раз его выгораживают, кто-то просил за него, кто-то давал ему шанс. Но он каждый раз его просирает. Тьфу. — И кто же это? — с любопытством спросила Трусова, хотя это уже не имело значения, о ком пойдёт речь было неважно. Хотелось ли Саше мстить? Что же, по правильному, этого требовала ситуация, по букве закона она должна была написать рапорт, лично, как жертва. Ведь это он оставил её в опасной ситуации, по сути, бросив её на произвол судьбы. Но желания не было, её гнев угас, сменившись осознанием собственной вины. Она винила больше себя, чем его. Это она позволила ему идти рядом, позволила ему защищать тыл, зная, какой он «ненадежный», зная его слабости. Но ведь рваться в бой, быть впереди, доказывать свою силу и мужество ей было важнее… важнее себя и своей безопасности. По сути, он ничего не сделал, оставшись они бы погреблись двое заживо, и кто знает, чем бы это закончилось. А так она осталась одна жива, и почти невредима. Вроде всё оставалось на своих местах. Почти. Только вот после его прикосновений к Ане… После этого захотелось разнести его в пух и прах, стереть с лица земли, не оставить ничего от него, лишь пыль. Хотелось рвать и метать всё и всех, кто посмеет приблизиться к её любимой, кто посмеет нарушить её покой. Но снаружи веяло спокойствие, ледяная маска безразличия скрывала бурю эмоций, бушующую внутри. По истине, ей хотелось лишь спокойствия, никаких судебных разбирательств, никаких рапортов, никаких допросов, просто вернуться домой, в привычный режим, к привычной жизни, где всё понятно и предсказуемо. Иногда обстоятельства меняют людей, когда ты находишься на грани жизни и смерти, когда ты смотришь в глаза бездне, когда ты понимаешь, насколько коварна жизнь. Взгляды меняются, приоритеты смещаются, меняется всё, что казалось важным и незыблемым. Ведь месть — это удел слабых… — Ой, долгая история, слушай… — Николаевич вздохнул, собираясь нырнуть в пучину воспоминаний, — Изначально он был не такой. Был обычным, даже немного забитым мальчишкой, но жизнь… она сломала его. И Николаевич начал рассказывать всё с самого начала, всё, что было известно про этого парня. — Его отец — бывший офицер в отставке. Тот еще пожарюга. Всю свою жизнь посвятил этой работе, отдал ей всего себя, без остатка, очень долго ждал сына, чтобы кто-то продолжил его дело, чтобы кто-то унаследовал его стихию. И появился сын — он. С самого детства отец таскал его с собой в пожарную часть и иногда брал на вызовы, это ещё при мне было, стажёром я тогда был, молодой, зелёный, эх… — Николаевич мечтательно улыбнулся, вспоминая свою молодость, — Ну, короче, он всё никак не хотел. Не нравилось ему это, не привлекало его это, рисовать он любил, постоянно таскал блокнот с собой, делал зарисовки, проявлял свой талант. В общем, таким творческим был, настоящая душа, но отец только не уважал его «бабьи» занятия, считал это пустой тратой времени. Засунул его в кадетский класс, позже в училище, откуда его чуть не выперли, еле отмазали. Ну и работать пристроил, в общем, всё делал, чтобы его сынишка продолжил дело отца, чтобы исполнил его мечту. Я сколько раз говорил ему: не будет из него нормального работника, не его это, не лежит у него к этому душа, но нет же, кто меня слушать-то будет, — Николаевич махнул рукой, — В итоге, как видишь, выпустился лейтенантом, так им и остался. Никаких заслуг за ним нету, никаких достижений, ничего. Может, это он и запивал вчера, Бог его знает, — Николаевич пожал плечами, — Тяжело, конечно, мальчишке, но это же не повод и не оправдание его поступков. Я не знаю уже, что с ним делать, головная боль одна. В голосе полковника звучало разочарование и бессилие. Он видел, как парень ломает свою жизнь, как он губит свой талант, как он становится всё более и более несчастным. Эта история заставила Сашу задуматься о смысле жизни, о выборе своего пути, о том, как важно следовать своим мечтам и не позволять другим людям решать за тебя. Она поняла, что Евгений — это жертва обстоятельств, жертва чужих ожиданий, жертва собственного бессилия. Но это не оправдывало его поступков, это не давало ему права причинять боль другим людям. — Ну, в таком случае, я могу ему помочь… — спустя пару минут молчания произнесла Александра, её голос звучал тихо, но уверенно, — Давайте напишем на него рапорт, и его выкинут отсюда. Пускай занимается, чем хочет, найдёт себя в чём-то другом. Полковник, услышав её слова, подошёл к принтеру, выдернул листок, положил перед Александрой и подал ручку. — Пиши-Пиши. Ты, конечно, можешь это сделать, я бы сам сделал, но есть ли смысл? Опять отмажут, опять найдут причину, опять дадут шанс, который он профукает, — он махнул рукой на державшую в руке ручку девушку, — Это замкнутый круг, из которого он никак не может вырваться. Немного раздумывая, Саша поняла, что действительно это был не выход. Он также потом вернётся и покалечит не одного спасателя, сломает не одну жизнь. — Слушайте, он же рисовать любит, талантом обладает, может, это и есть его призвание? Давайте его в проектировщики отправим, пусть рисует себе схемы обеспечения пожарной безопасности, для пожарных систем во всякие торговые центры, пусть применяет свои навыки на благо общества, — она немного задумалась, не сморозила ли она глупость, не предложила ли она что-то нереальное, — Так он себя и никого не покалечит, будет работать себе спокойно, может, что дельное получится, может, он сможет реализовать себя в этом… — А это мысль, Сашка! — лицо мужчины будто прояснилось, его глаза загорелись надеждой, — Пиши, пиши давай рапорт, отсюда его выкинем к чертям, а там я с его отцом договорюсь, куда его пристроить, может, хоть там он сможет найти своё счастье. И Саша взяла ручку и начала выводить на белоснежном листе строчки, она писала новую жизнь этого парня, о котором многие отзывались плохо, которого многие ненавидели, да и она сама не испытывала к нему тёплых чувств. Но это было странное ощущение, когда у тебя в руках чья-то судьба, когда ты можешь изменить её в лучшую или худшую сторону, казалось бы, всего лишь рапорт, всего лишь работа, но так многое значащая для этого общества.

РАПОРТ

Настоящим докладываю, что лейтенант, Семененко Евгений Станиславович, 2003 года рождения, занимающий должность спасателя в центре «Авангард», проявил несоответствие занимаемой должности и нарушение дисциплины, а именно: 1. Несоблюдение правил внутреннего распорядка, включая злоупотребление алкогольными напитками в нерабочее время, что привело к утрате контроля над собой и неадекватному поведению. 2.Нарушение профессиональной этики и моральных норм, выразившееся в недостойном поведении по отношению к женскому персоналу. 3.Во время тушения крупного пожара на газонасосной станции, возникшего в результате оползня, лейтенант Семененко Е.С., будучи в рабочей паре с капитаном Трусовой А.В., самовольно покинул свой пост, не уведомив капитана Трусову А.В. о возникшей опасности взрыва и высокой вероятности обрушения конструкций. В результате действий лейтенанта Семененко Е.С. капитан Трусова А.В. оказалась в опасной, взрывоопасной ситуации, без поддержки и информации о текущей обстановке, что могло привести к тяжким последствиям. В связи с вышеизложенным, считаю действия лейтенанта Семененко Е.С. недопустимыми и ставящими под угрозу безопасность личного состава. Прошу рассмотреть вопрос о его дальнейшем прохождении службы в подразделении и ходатайствовать о его переводе на должность, не связанную с участием в спасательных операциях, оперативной работе. Учитывая склонность лейтенанта Семененко Е.П. к конструированию, предлагаю рассмотреть возможность его перевода на должность проектировщика схем обеспечения пожарной безопасности. Капитан Трусова А.В. 17.05.2025 Подпись. Николаевич забрал листок и бегло прошёлся по тексту, его лицо посветлело, будто на него снизошло озарение, удовлетворенно взглянул на Александру, в его глазах читалось восхищение и благодарность. И, неожиданно для неё, протянул ей руку. — Благодарю за службу, — он так крепко и по-отцовски пожал ей руку, передавая ей часть своей силы и опыта, а позже и вовсе отдал честь, склонив голову в знак уважения. Это было так странно, так неловко, старший по званию отдавал ей честь, показывая своё признание. Она лишь смущённо отдала в ответ, прислонив руку к виску, её щёки залились краской, — Я верю, ты станешь отличным полковником, лучше меня уж точно, — тихо прошептала он, его голос дрожал от волнения. Этот момент был таким искренним, таким чистым, таким пронзительным. И всё это за что? За то, что она не стала головорезчиком судьбы Семененко? Бесспорно, она могла вышвырнуть его с работы, забрать все звания и право вообще приближаться к этой сфере, вычеркнуть его из своей жизни, словно он и не существовал. Он считался дезертиром, предателем своей службы, на которой находился. Но разве не главное в любой ситуации оставаться человеком? Разве не это самое главное человеческое качество, которое может быть дано? И Саше повезло, оно у неё было. Она видела в каждом человеке личность, видела его сильные и слабые стороны, его достоинства и недостатки. Она старалась понять его, а не осуждать. Каждый получил то, что должен был, он больше не сможет вредить людям, а душа Трусовой довольна, ведь всё было по заслугам, справедливо, и в то же время немного милосердно. — Не смею больше задерживать, идите собирайтесь. Надеюсь, ещё увидимся с вашей командой, — Николаевич тепло улыбнулся, провожая её взглядом. Трусова ушла, на выходе из штаба её ждал Иван, что сидел на лавке рядом с Семененко. Чудеса, но они даже не подрались, повторяя сюжет вчерашней ночи. Она последний раз посмотрела Евгению в глаза, но там уже не было ничего притворного, хитрого и двуличного, он казался скорее жалким, сломленным, беспомощным. Жалким созданием, чей талант загубили, и ему пришлось идти по кривой дорожке, ведущей в никуда. Она пожалела его, призналась себе, что пожалела. Но ведь на первый раз прощается, — на второй раз возвращается, — сурово напомнила она себе. Если он после всего сделанного хоть раз попробует перейти ей дорогу, она точно снесёт ему башню, не задумываясь о последствиях. Она пообещала себе это. Обратившись к Белову, они перекинулись парой фраз, обменявшись короткими взглядами, и направились собирать вещи, повсюду царила грусть и предвкушение. Через пару часов они выезжают отсюда, и больше никогда не увидят ни Семененко, ни ничего другого, что было связано с этим местом. Прощаться во многом больно, особенно с теми, кто стал тебе дорог. Здесь были и хорошие личности, и лучшие спасатели, и верные друзья. Но этого требовалось, оставить всё здесь, не нести этот груз с собой, не тащить его в новую жизнь. После обеда, когда солнце уже склонялось к горизонту, предвещая скорый закат, команда погружалась в свой старенький, но такой родной автобус. Каждый чемодан, каждая сумка, каждый инструмент, казалось, хранили в себе воспоминания о прошедших днях, о пройденном пути. Аня, переполненная энергией, металась вокруг, пытаясь помочь, но её старания, по большей части, сводились к тому, чтобы путаться под ногами унылой Саши. Капитан выглядела подавленной, её обычная уверенность куда-то испарилась. — Ну ты чего? Что в штабе-то обсуждали? — осторожно, но настойчиво пыталась выведать Аня, желая узнать, что же так расстроило Сашу. Слишком уж резко переменилось настроение всегда уравновешенного капитана. — Потом расскажу, — тихо, словно выдавливая из себя эти слова, ответила Саша, избегая взгляда Ани. Позже, когда команда уже почти закончила погрузку, Саша, собрав всю волю в кулак, громко объявила: — Быстрее загружаемся! Чемоданы, сумки и инструменты были уложены максимально компактно, чтобы уместилось все. Места почти не осталось, каждый сантиметр был занят. Автобус, казалось, вот-вот треснет по швам, но это был их дом, их убежище, их связь с внешним миром. К ним приближались две знакомые фигуры: майор Яковлев и полковник Николаевич. Их появление означало конец, завершение этой главы. — Ну что, всё готово к отъезду? — поинтересовался Яковлев, окидывая взглядом выстроившийся в шеренгу состав команды. Его лицо было непроницаемым, но в глазах читалась усталость. — Так точно, товарищ майор! — ответила за всех Капитан, её голос звучал ровно, но в нем слышалась усталость. — Отлично, вот тогда путевка, — Яковлев протянул сложенный вдвое белый листочек. — На проходной покажете. Саша приняла путевку, ее пальцы слегка дрожали. Она понимала, что это конец, конец этой истории. — Отлично поработали, ребятки! Даст Бог, еще увидимся с вами, желательно на должности управления, — произнес Николаевич, улыбнувшись. Его слова прощались с надеждой. Ребята начали погружаться в автобус, каждый погруженный в свои мысли, в свои переживания. Капитан задержалась чуть дольше, оставшись наедине с полковником. — Спасибо тебе, Сашка, выручила ты сильно меня, — мужчина положил руку ей на плечо, глядя в глаза с теплотой, которую она редко видела. — С Семененко погоны я уже заведомо снял, теперь он будет просто работник, без званий, без долга, но пользу приносить будет. Саша выдохнула, ей было тяжело. Поступать по-человечески всегда нелегко. — Вам спасибо… — ответила она, в ее голосе слышалась благодарность, но и доля сожаления. — Ну тогда не говорим прощай! До новых волнующих встреч! — громко произнес Николаевич, пытаясь придать веселья его голос звучал бодро, но в нем проскальзывала грусть. — До новых… волнующих… — повторила Саша, вкладывая в эти слова множество противоречивых чувств. Она сама, сделав шаг, запрыгнула в автобус, чувствуя, как колесо судьбы сделало еще один оборот. Заведя двигатель, автобус тронулся, медленно объезжая знакомые места. Каждое здание, каждый уголок, казались частью ее души, частью истории здесь. Общая столовая, где они всей командой завтракали, обедали и ужинали, где еда была не всегда вкусной, но всегда объединяющей. Родной корпус, что служил им вторым домом, стены которого впитали в себя их смех, их слезы, их секреты. Уютные номера, оставившие множество воспоминаний о совместных вечерах, где собирался весь отряд, играя в карты, монополию, проводя время вместе. Их отрядное место, где они после долгого воздержания наконец-то спели их лучшую песню, где забывались все невзгоды, все трудности. Госпиталь, где всегда хлопотала Аня, за это время даже Трусовой удалось там побывать, и пусть воспоминания были разные, но хотелось бы, чтобы в таком месте их было как можно меньше, ведь они предвещали травматизм. Спортивные площадки, где Саша занималась, пытаясь заглушить чувства внутри себя. Сейчас она посмеивалась, вспоминая это, а раньше это спасало ее. И всему этому пришел конец? Видимо, время пришло, славная получилась история, и порой поучительная. Каждый извлек для себя какой-то урок. Каждый увез что-то сокровенно важное, лично для себя. Саша, глядя в окно, понимала, что этот автобус увозит не только ее, но и часть ее жизни. Она вздохнула, чувствуя одновременно грусть и облегчение. Впереди — новый этап, новые возможности. И в этой неизвестности она не одна. С ней — ее команда, ее друзья, ее Аня. И это, пожалуй, самое главное. Автобус мчался по трассе, унося их прочь от Авангарда, от всех воспоминаний, от всех переживаний, навстречу новой жизни. Всё было как и прежде, как и приехали, всё также, как и раньше. Салон заполняла усталость и молчание. Саша сначала усердно разбирала все документы, что были у неё в портфеле, снова пытаясь упорядочить бумаги, а позже, заметив, что все уже уснули, она подошла аккуратно к Ане, сердце её наполнилось чем-то необычным. Рыжеволосая бережно убрала телефон из её рук, предвещая его падение, укрыла её своей курткой, чтобы та не замёрзла, заострив взгляд на спокойном, спящем лице любимой. Она коснулась её щеки, нежно и почти невесомо, она явно боялась разбудить, боялась спугнуть её покой, и, удовлетворившись тем, что с ней всё хорошо, вернулась на своё место и тоже решила вздремнуть. Домой они должны были прибыть поздним вечером, поэтому им ещё предстояло долгое время в дороге, которое можно было очень легко скоротать сном.

***

Когда автобус въехал в их родной город, Саша проснулась и все еще пыталась максимально быстро прийти в боевое положение, все же они были почти на месте. Нужно было уже отходить ото сна. Оставалась совсем немного, и вот они высадились на территории родной пожарно-спасательной части №7. На улице царил полумрак, уличные фонари тускло освещали территорию, создавая атмосферу ожидания. Все сонные ребята, потягиваясь и зевая, вышли из автобуса, недавно отошедшие из долгого сна. Разминая затёкшие мышцы, ребята принялись за разгрузку. Марк и Иван, слаженно принялись за самую тяжёлую работу. Они выносили громоздкий гидравлический инструмент, с усилием таща его в родной гараж. Тусклый свет, струящийся из нескольких окошек части, оставленный дежурной сменой, лишь слегка освещал пространство. Камила и Евгения, помогали им, подавая инструмент и экипировку из автобуса. Камила, как всегда, фонтанировала энергией, подбадривала ребят шутками и смехом. Евгения, более сдержанная, сосредоточенная явно на другом, все время кидала взгляд в сторону. — Давай, парни, ещё немного! — кричала Камила, подбадривая остальных. — Чем быстрее разберём автобус, тем быстрее окажемся дома, в своих родных и тёплых кроватках! Её слова, как нельзя лучше, отражали общее желание. Усталость давала о себе знать, но стремление к отдыху и уюту придавало сил. Пока команда работала, Капитан Трусова и Аня уединились в стороне, пытаясь скрыть свой разговор от остальных. Они наверняка боялись вынести свои личные ощущения на всеобщее обозрение, будто их чувства были чем-то интимным и сокровенным, не предназначенным для посторонних глаз. Однако интимного в этом ничего не было. Тяжёлое, чёрное небо, усыпанное лишь редкими мерцающими звёздами, нависало над ними. Всё вокруг казалось окутанным полумраком. — Мы же теперь вроде вместе? — тихо спросила Аня, её пальцы нервно скользили по экрану телефона, изучая что-то на нем. — Разве это не очевидно? — Саша, честно говоря, была слегка озадачена этим вопросом. В голове у неё роились другие мысли, совсем не относящиеся к романтике, но сейчас, похоже, от неё ждали именно её. — Мне надо точно услышать это от тебя, — Аня лукаво улыбнулась, наблюдая за реакцией Саши. Она знала, что вытащить что-то из капитана Трусовой — задача не из лёгких, но её это, скорее, забавляло, чем раздражало. — Ну так ты же хирург… Так возьми и разрежь моё сердце, — Саша, пытаясь пошутить, указала рукой на область груди, слегка отклоняясь влево, — только ты его там не найдёшь, потому что оно вот тут, — она ткнула пальцем в грудь Ани. Аня закатила глаза, вздохнув. М-да, Саше явно не помешали бы уроки пикапа. Всё, что у неё получалось хорошо, — это тушить пожары, выбивать двери и крушить стены. И, как ни странно, и в промежутке между этим ей еще как-то удалось зацепить хирурга, совсем не преднамеренно и случайно. — Так к чему вопросы? — прямо спросила Саша, понимая, что шутки не вышло. — Предлагаю поехать ко мне? Переночуем у меня, утром всё равно и мне, и тебе на работу, — Аня перешла к главному, её голос звучал мягко и как Трусовой, казалось, соблазнительно. — Не-а, давай лучше ко мне? У меня дома будет лучше, — Саша, принимая правила игры, тут же ответила. — И чем же? — Аня приподняла бровь, выжидая. — Ну, твой дом меня триггерит, ещё после того случая с якобы смертью Ивана, — пошутила Саша, вспоминая, как рыдала в доме Ани, а та пыталась её успокоить. Её передернуло от этого воспоминания. — То есть мой дом — триггер? — возмутилась Аня, делая вид, что обижена, но в её глазах плясали смешинки. — Ну да, — смущенно протянула Саша, — просто… не хочу лишних воспоминаний. Знаешь… можем просто разъехаться по домам, — лукаво протягивала Александра, ей нравилось так препираться. — Хочешь остаться одной? — в голосе Ани прозвучала обида, — А как же я? Разве я тебе не нужна, — Аня подошла ближе, беря её за руку. Её пальцы переплелись, и в этот момент Саша почувствовала тепло, которое шло от Ани, тепло, которое могло растопить даже лёд. — Нужна, конечно, нужна, — Саша взяла её за руку, нежно сжимая её пальцы. В этот момент Саша поняла, что сопротивляться бесполезно, ровно также как и играть недотрогу. Ей же действительно просто хотелось быть рядом с Аней, чувствовать её. Пора заканчивать спектакль, что она развернула. — Ладно, — с выдохом признала Саша, — сдаюсь. Улыбка озарила лицо Ани, её глаза засияли, но в них сквозила игривая насмешка. Она достала телефон, набрала номер такси. — Отлично. Тогда собирайся, — подмигнула Аня, намекая, что заметила все уловки капитана. — Поедем ко мне. И забудь, пожалуйста, про все свои триггеры, хорошо? Сегодня только мы вдвоём. Саша кивнула, в ней поселилась радость. — Будет сделано, — ответила она, глядя в любящие глаза Ани, и с облегчением что-то почувствовала. Попрощавшись с ребятами, Саша, с трудом сдерживая улыбку, скомандовала: — До завтра! Все молодцы! Идите по домам, завтра только не опоздайте! Аня и Саша сели в такси, и уже через короткий промежуток времени оказались на пороге квартиры, которая уже была знакома Александре. Но, несмотря на все произошедшее, Саша неуверенно стояла у порога, словно боясь переступить черту, не предпринимая никаких действий. Ну и скромняжка… — Раздевайся, не стой, как будто в первый раз, — усмехнулась Аня, наблюдая за её нерешительностью. — Ты есть что-нибудь будешь? Может, перекусим? — спросила она, оставляя рыжеволосую в коридоре, а сама прошла на кухню. Трусова, не веря своему счастью, словно опасаясь, что всё это может оказаться лишь сном, скинула с себя берцы, повесила куртку на крючок и, чуть помедлив, прошла вглубь уютной квартиры, прямиком к Ане. — Нет, честно, я бы сейчас вырубилась часов на 12 и всё, — выдала Саша свои истинные желания, чувствуя, как усталость наваливается со всё большей силой. — А, ну, намёк понятен, — прощебетала Аня, — проходи пока в комнату, а я принесу тебе переодеться. Саша, словно в тумане, прошла в комнату, оглядывая знакомые рамки с картинками и плюшевого медведя. Она села на край дивана, где спала в прошлый раз, и принялась ждать возвращения шатенки. Почему всё было так неловко? Они ведь признались друг другу, начали отношения, почему они не могут быть более раскованными, более смелыми? Размышляла Саша, пытаясь понять себя. Но Аню она не дождалась. Усталость наваливалась всё сильнее, голова становилась тяжёлой, веки смыкались сами собой. В сознании мелькали отрывки событий прошедшего дня, перемежаясь с туманными образами. Вот она, в форме, на пожаре, вот Аня, такая красивая, улыбается, вот они… вместе. Мысли путались, словно в густом дыму. Тело ныло от напряжения. И вдруг… тьма. Когда Аня пришла с кучей одежды, она лишь заметила увалившегося на диван Капитана, мирно посапывающую прямо в брюках и форменной футболке. Её рыжие волосы разметались по подушке, а лицо было умиротворённым. Щербакова попыталась разбудить её, чтобы та хотя бы переоделась. Но Трусова, лишь промямлив что-то невнятное, перевернулась на другой бок, продолжая безмятежно спать. — Эх, Саша, Саша, — шатенка, покачав головой, не смогла сдержать улыбку. — Горе ты луковое. Анна махнула рукой, понимая, что разбудить её сейчас было бы преступлением, и принесла мягкое, пушистое одеяло, бережно укрывая спящую Капитана. Укрывая её, она почувствовала тепло, исходившее от Саши. Ей так хотелось быть рядом, с этой маленькой сопящей девочкой в погонах, с её девочкой, и это было то, что грело её душу. Она даже не заметила, как Саша приоткрыла глаза, и, сонно моргнув, прошептала: — Ты пришла? А я тут жду тебя… — Её голос был тихим и хриплым, словно она пыталась, противостоять всепоглощающему сну. В ответ на это Аня лишь усмехнулась, чувствуя, как тепло разливается по её груди. Саша была такой милой, спящей, уставшей — как маленький, беззащитный малыш, которого хотелось целовать от пяточек до самого носа, всего, всего. Рыжеволосая приподнялась, сонно потирая глаза, и, присев на диван, легонько похлопала по месту рядом, приглашая Аню. Аннушка охотно села рядом, взяв руку Саши в свою, чувствуя, переплетая их пальцы. Трусова не стала сопротивляться, лишь тихонько потёрла уставшие глаза свободной рукой, пытаясь окончательно проснуться. — Как ты вообще уснула в форме? — невинно, словно ребёнок, спросила Аня, слегка наклонив голову и пристально глядя на Сашу. — Тебе удобно было? Ты всегда такая, когда уставшая? В её глазах читалось столько нежности и заботы, столько любви и интереса, что у Саши потеплело на душе. Она взяла себя в руки, окончательно прогоняя остатки сна. — Удобно, — хрипло ответила она, — я вообще сплю, где придётся. А устала, потому что… — она замолчала, подбирая слова. Ей не хотелось рассказывать о всех переживаниях, о которых она вспоминала, которые произошли с ней, о всем об этом, — Потому что работа такая. Но сейчас… сейчас мне хорошо. Рядом с тобой. И, взглянув в эти полные любви глаза, Саша поняла, что всё плохое осталось позади. Они были вместе, и все остальное теряло свой смысл. Саша, нежно притянула шатенку к себе, заключая её в мягкие объятия. Она легонько покачивала Аню в своих руках, мягко касаясь волос, плеч, спины, стремясь передать ей всю свою любовь. Взгляд её зелёных очей устремился на Щербакову. Этот взгляд… Такой пристальный, излучающий особое чувство, взгляд, обещающий отдать всё на свете, лишь бы объект под этим взглядом был всегда рядом. Они сидели так, обнимаясь, в полумраке комнаты, и смотрели друг на друга, утопая в мягком взгляде. В каждом движении, в каждом прикосновении чувствовалась нежность, забота и безграничное счастье. В эти мгновения мир вокруг переставал существовать. Были только они, их сердца, бьющиеся в унисон, их дыхание, сливающееся в одно. Счастье струилось по их венам, согревая всё внутри. Рыжеволосая зевнула, прерывая эту идиллию: — А ты-то спать собираешься? Тебе же тоже рано вставать, ладно я-то… — прикрыв рот рукой, девушка продолжила, — я-то уже привыкла не спать, к тому же в моих руках не лежит скальпель, — произнесла Саша, щекоча бог шатенки, мягко упрекая. — Ну вообще-то от тебя тоже зависят жизни людей, — усмехнулась Аннушка, укутываясь носом в рыжие пряди любимой, вдыхая их сладкий аромат. — И всё же… Давай ложись спать, не хочу, чтобы ты завтра была уставшей, — кареглазая подняла на неё свои глаза, в которых читался немой вопрос. — А можно с тобой?.. — тихо спросила шатенка, и опять уткнулась в волосы рыжеволосой, вдыхая её неповторимый аромат, сочетающий в себе нотки нежности, свежести и стальной уверенности, как и её характер. — Что со мной? Спать? — уточнила пожарная, положив руку на Аню, словно оберегая. — Угу, — тихо ответила Щербакова, чувствуя себя в безопасности, как никогда. — Можно… — Саша, не раздумывая ни секунды, прилегла на диван, не разрывая объятий с Аней. Она аккуратно прижала её к себе, как самое ценное, что у неё есть в жизни. Кареглазая, улыбаясь, положила голову на грудь любимой, наблюдая за её размеренным дыханием. Рука Саши мягко гладила гладкие темные волосы, а Аня, прижавшись к ней, чувствовала себя в безопасности, защищенной от всех невзгод. За окном шелестел ветер, а в комнате царили тишина и покой, нарушаемые лишь тихим сопением. Так они и заснули вместе, в обнимку. Влюбленные люди, засыпающие вместе, — это, пожалуй, одно из самых прекрасных и умиротворяющих зрелищ. Когда два сердца, объединённые любовью, находят убежище в объятиях друг друга, мир вокруг словно замирает, чтобы не нарушить эту хрупкую, но такую мощную связь. Засыпать вместе — значит, доверять другому человеку настолько, что ты позволяешь себе быть уязвимым, открытым, беззащитным. Это значит, верить в то, что тебя примут таким, какой ты есть, со всеми твоими слабостями и недостатками.

***

Когда солнце, утомлённое ночными бдениями, робко постучало в окошко, будильник, заботливо установленный Аней, пронзительно зазвенел, нарушая тишину. Но ни Аня, ни Саша не хотели расставаться друг с другом, продолжая нежиться в тёплой постели, в лучах ласкового солнца и в обществе друг друга. — Так не хочется никуда идти… — протянула кареглазая, крепко обнимая Капитана, не желая отпускать. — Сколько вообще времени? — вяло спросила Александра, сон ещё не совсем покинул её тело. — Всё нормально, собраться успеешь, — уверенно ответила Аня, нежно поглаживая волосы любимой. — Действительно? Ты такая предусмотрительная у меня… — Александра, слегка улыбнувшись, шутливо погладила Аню по голове. Наконец-то они поднялись, вынырнув из глубокого сна. Пока рыжеволосая принимала душ, кареглазая, с удовольствием, готовила завтрак. Капли воды, стекая с тела Саши, казалось, обжигали её нежную кожу. Тело, будто заново рождалось, очищалось и восстанавливалось. Она обратила внимание на небольшой шрам на руке, почти затянувшегося, что почти не оставлял и следа о произошедшем. Именно благодаря Ане она сейчас здесь, живая, вместе с ней. Зеленоглаза провела по ней пальцами, освежая в памяти ту ситуацию, тот самый миг, когда Аня спасла её, а она в ответ лишь повела себя весьма неблагодарно, это заставило невольно улыбнуться. Закончив с душем, она вышла, бережно протирая мокрые волосы. — О, ты уже всё? А я завтрак приготовила, садись, — Аня, отвлеклась от готовки, откладывая лопатку в сторону, переключая всё своё внимание на рыжеволосую. В её глазах светилась любовь, готовность заботиться и дарить тепло. — Да я обычно ничего не завтракаю, только кофе, мы обычно в части едим, — Саша, повесив полотенце, присела за стол, предвкушая вкус кофе, приготовленного Аней. — Теперь будешь не как обычно, — нахмурилась Щербакова, ставя на стол перед Сашей тарелку с глазуньей и пару тостов, скрасив всё это обещанным ей кофе, приготовленным с любовью. — Спасибо, — поблагодарила Саша, нежно проводя рукой по руке кареглазой, передавая благодарность и безграничную любовь. После завтрака, когда они оделись и попрощались друг с другом, каждый из них направился на работу. У них были разные обязанности, но была и общая цель — спасать. И пусть порой они не сходились характерами, пусть Саша бывала чертовски упрямой, а Аня — слишком нежной, это не мешало им любить друг друга. Ибо, что есть любовь, как не принятие всех изъянов, всех странностей, всех недостатков? Все мы не без изъянов. Кто-то бывает вспыльчивым, кто-то — робким. Кто-то любит шумные компании, а кто-то — тишину. Кто-то силён духом, а кто-то раним. Но все мы заслуживаем любить и быть любимыми, несмотря ни на что. Ведь любовь — это не поиск идеала, а умение видеть красоту в несовершенстве, это умение ценить человека таким, какой он есть, со всеми его достоинствами и недостатками. Это умение прощать и быть прощенным, верить и доверять. И они верили, и доверяли друг другу всем сердцем, зная, что вместе они смогут преодолеть любые трудности, спасти любые жизни, построить своё счастье.

***

Капитан Трусова переступила порог пожарной части. Утренняя рутина, как обычно, встретила её. Утреннее построение, проверка оборудования, подготовка к работе — всё шло своим чередом. Все встретили её как обычно, словно и не было этой командировки. Лишь одна Медведева ходила вокруг, поглядывая на неё с лукавым прищуром. Конечно, Саша поняла, к чему это. Жене не терпелось узнать всех подробностей, ведь она заметила, куда отправилась её подруга после приезда. Что ж, подробности обязательно будут, но немного позже. Саша втянулась в работу, отправившись в свой кабинет разбирать бумажки. За время командировки от других отрядов накопилось немало косяков, которые требовали внимания. В дверь постучали. Это был Иван. — Саш… я тут к тебе с делом, — парень зашёл и, перевернув стул, сел перед ней, как на коня. — Тут такое дело, у меня же скоро день рождения, я бы хотел вас пригласить, ну, с Аней, ты же не против? — Стой, погоди… — Трусова опешила, то ли оттого, что её теперь приглашают не одну, то ли от того, как быстро летит время. — У тебя же летом? 1 июня... — Ну так, а сейчас уже конец мая, ты чего, Саня? Просыпайся давай, — усмехнулся светловолосый. Видимо, эта командировка вывела её из привычного режима на пару недель, да и, судя по всему, к предстоящему летнему сезону ещё ничего не было готово. — Отлично… мы придём, кстати, как там у тебя с Алиной? — капитан смерила друга укоризненным взглядом, ожидая подробностей, но тут же переключила своё внимание на работу дальше. — Ну как у всех, всё потихоньку, вот позвал вас всех, знакомиться буду, — улыбнулся парень, смущённо почёсывая затылок. Но их диалог прервала тревога. Сирена взвыла, заставляя Капитана сорваться со своего места. По дороге она натягивала китель и, торопливо завязывая волосы, спешила на вызов. Всё как всегда: привычный режим, 40 секунд на выезд. Все быстро натянули штаны, схватили куртки-боёвки и устремились к машинам. Вызов оказался не из простых: столкновение двух автомобилей. Один из них — автоцистерна с бензином, что в любой момент могло привести к возгоранию, а в худшем случае — к взрыву. Как только ребята приехали, Капитан Трусова сразу принялась осматривать место происшествия, оценивая обстановку. Водитель автоцистерны подбежал к ним с рассечённым лбом. Саша незамедлительно отправила его к Медведевой, понимая, что времени на оказание ему помощи лично у нее нет. Бензин капал сквозь перевернувшуюся автоцистерну, распространяя удушающий запах. Легковой автомобиль, казалось, был смятой жестянкой, намекая на то, что внутри, скорее всего, уже никого нет в живых. Однако, нельзя было делать поспешных выводов. Саша подошла ближе, внимательно всматриваясь в то что осталось от транспорта, к её удивлению, она услышала тихий стон: — Помогите! У меня тут нога застряла… — кряхтя от боли, парнишка попытался вытащить конечность из искореженного металла. Глаза Саши мгновенно сфокусировались на нём, он был живой и даже в сознании. — Не двигайтесь! Сейчас вам поможем! — ответила парню Александра, стараясь говорить спокойно и уверенно, чтобы поддержать его. Она тут же поднесла рацию ко рту,— Приём, запрашиваю две скорых. У нас два пострадавших! Адреналин, давний приятель, вновь забурлил в её крови. Казалось бы, после всего пережитого, она снова была в строю, продолжая выполнять свою работу. Всё возвращалось в привычный ритм, где каждая секунда решала чью-то судьбу. Все было почти также и даже еще лучше. Рыжеволосая подбежала к ребятам, её голос звучал чётко и уверенно, как и всегда: — Валиева и Белов, растягиваете линию и заливайте пенной подушкой бензин! — Саша всегда видела картину в целом и чётко отдавала приказы, — Не хватало нам ещё всем взлететь тут на воздух! — Кондратюк, бери гидравлику, пойдёшь со мной, — она позвала Марка, доставая аптечку из машины. — Там парня защемило в машине. Медведева, окажи помощь второму пострадавшему и жди скорую, обо всём доложишь. Кондратюк, нахмурившись, взял гидравлический инструмент. Парень даже не представлял, что там кто-то может остаться в живых. Нужно было видеть, в каком ужасном состоянии была легковушка, столкнувшаяся с автоцистерной, перевернувшейся от удара и приземлившейся в паре десятков метров. Ребята быстро подбежали к парню. Марк весьма технично вырезал дверь, открывая больше доступа к пострадавшему. Тут в дело вступила Трусова. Натянув латексные перчатки, она быстро принялась осматривать конечности пострадавшего. К её удивлению, она обнаружила, что в его ноге торчала педаль от его собственной машины. Видимо, во время столкновения она отломилась и пробила ногу бедному водителю. — Марк, посмотри сюда, — позвала коллегу Саша, призывая его приостановить разборку автомобиля. — Что будем делать? Он теряет кровь. Глазам парня предстало зрелище не из приятных. Но Трусова прервала его наблюдения, влезая вперёд, чтобы наложить жгут. Аккуратно сделав пару оборотов, она взглянула на свои часы, делая пометку о времени наложения. — Давай просто срежем его и вытащим вместе с педалью в ноге, — Марк не мог придумать ничего лучше, поэтому озвучил хоть какую-то идею, пожимая плечами. — Хорошо. Мы выиграем этим время, чтобы вытащить отсюда его, пока этот чёртов бензин не вспыхнул, — процедила Трусова, перебирая в голове все возможные варианты развития событий. — Но что мы будем делать дальше? Отвезём в больницу с этой кочергой торчащей? — Ребят, давайте быстрее! У нас заканчивается пена! — крикнул им Белов, всё так же продолжая проливать пеной лужи бензина, предотвращая возгорание. — Так давай пока выиграем время, — быстро сориентировался Марк, схватив резак и принявшись отпиливать деталь. — Ты что делаешь?! — воскликнула Саша, на секунду потеряв самообладание. — Педаль спиливаю, не ногу же ему пилить, — отозвался Кондратюк, стягивая с себя забрало. — Всё готово, неси носилки! В голове Саши проносились тысячи мыслей. Нужно было ли настолько действовать быстро и решительно? Но ведь, главное — спасти парня, и доставить его в больницу живым. Рыжеволосая принесла жёлтый щит, Кондратюк помог уложить на него пострадавшего, аккуратно, стараясь лишний раз не потревожить его. Вместе они понесли его в сторону уже подъехавшей скорой помощи. Спустя довольно долгое время в командировке, они не растеряли сноровки. Как всегда, работали оперативно, быстро и качественно, ставя в приоритет чужие жизни. Этот принцип был высечен навеки, он двигал ими, заставлял каждый раз идти вперед. В момент, когда они поднесли парня и стали заносить его в скорую, на рацию Трусовой поступил вызов от диспетчера: — Приём, 77-52, ДТП неподалёку от вас, возьмёте? — Мы ещё работаем, — отозвалась Саша, глядя на часы, отсчитывая драгоценные минуты. Она знала, что каждая секунда промедления может стоить кому-то жизни. — Остальные заняты, как скоро вы освободитесь? — Голос диспетчера звучал устало, но в нем чувствовалась надежда. Трусова перевела взгляд на Марка, и, отложив рацию подальше, спросила: — Возьмём? — тихо спросила Александра. — Просто нам ещё с этим до конца разобраться надо, не думаю, что стоит рисковать. — Не знаю, аварий сейчас много, — вздохнул темноволосый, укладывая инструмент обратно в машину. Он был готов выполнить любой приказ. — Все на майские едут. Саша понимала, что нужно принимать решение быстро. С одной стороны, они должны остаться на месте происшествия и обеспечить безопасность, с другой — люди нуждались в их помощи. В её голове промелькнуло личико той, кто ждала её дома, но она отбросила эти мысли, сосредоточившись на настоящем. — Тогда есть идея, — произнесла она, твёрдо глядя в глаза Марку. У неё всегда находилось решение, даже в самых сложных ситуациях. Она подошла к врачам скорой, о чём-то бурно договариваясь, активно жестикулируя и пытаясь аргументировать свою точку зрения. В её голосе звучала уверенность и убеждённость. После небольшой перепалки, в которой обе стороны проявили настойчивость, она с довольным выражением лица вернулась к своей команде. — Значит так, расклад такой: парни отправятся на новый вызов и заберут машину, Камила и Женя останутся контролировать цистерну до приезда подмоги пожарных, — Саша взяла переносной резак из отсека машины и продолжила говорить, распределяя задачи. В её голосе не было сомнения, она знала, что делает, не ставя под сомнение никого. — Кстати, парни, вынесите им все огнетушители, все пенные и порошковые, что есть с собой, на всякий. Я поеду со скорой, отрежу эту чёртову педаль. На обратном пути захвачу девчонок. Все всё поняли? План был рискованным и явно не подразумевал соблюдения всех правил, однако, что теперь делать? Кадров было мало, работать и так некому, а спасать нужно всех. В пожарно-спасательной службе редкость — это полный состав. — Так точно! — ответили ребята, разбегаясь по местам. Они доверяли Саше, знали, что она всегда примет верное решение. Женя и Камила заняли пост неподалёку от цистерны, занимая выгодное наблюдательное положение. В их обязанность защитить этот участок от возможного возгорания и взрыва. Парни, прыгнув в машину, с воем сирен помчались на новый вызов. Трусова, вместе с резаком, села в скорую, сопровождая медиков. Она чувствовала ответственность за жизнь своих коллег, несомненно, но она им доверяла. По дороге резать было бессмысленно и опасно, поэтому она лишь фиксировала деталь. Она думала доехать до больницы, и там дежурный врач точно бы сказал, что и как отрезать. Фельдшеры в скорой ехали молча, переглядываясь друг с другом, понимая всю нестандартность ситуации. В их взглядах читались удивление и, наверное, уважение к женщине-капитану, готовой пойти на риск своих людей ради спасения. Ну, а как же? Не каждый день встретишь подобные картины. Каким везением нужно обладать, чтобы в твою стопу воткнулась педаль? Но сейчас разговор шёл не об удаче. Нужно было скорее пересечь порог городской больницы. С таким случаем ехали они явно в центральную, а значит, ждать её там будет профессиональный хирург, что с утра готовила ей завтрак, а ночью тихо сопела на её груди. Сердце Саши забилось чаще. Когда они благополучно добрались до больницы, Саша с медиками, быстро передала каталку персоналу. Вместе с дежурным врачом, что бегло осматривал пострадавшего, Трусова последовала в смотровую комнату. Быстро оценив обстановку, и выслушав рекомендации врача, Саша без лишних слов принялась освобождать ногу этого несчастного от его ужасной участи. Натянув забрало, она завела резак. В этот момент. Только холодный расчёт и концентрация. Искры, словно рой огненных пчёл, полетели во все стороны, скатывались по её боёвке, оставляя чёрные отметины, и шипя тушились, падая на пол. Спустя пару секунд железяка, с противным скрежетом, отвалилась, оставляя небольшое пятно крови на полу. — Всё, спасибо вам за помощь, дальше мы в операционную, — поблагодарил её ординатор, быстро оценив ситуацию, и скрылся за дверями в поисках свободного хирурга. В его голосе явно сквозило напряжение и усталость. Ну что, сделала дело — теперь можно и гулять смело? С облегчением сбросив с себя тяжёлую куртку и шлем, Трусова, разминая затекшую шею, направилась по длинным и гулким коридорам больницы в поисках знакомого силуэта. Поворачивая пролёт за пролётом, она всё ближе и ближе подходила к оживлённому народом фойе. Наконец, словно маяк в ночи, среди большого количества мелькавшего персонала и обеспокоенных пациентов, её зелёные глаза заприметили нужный объект. Саша, словно тень, тихо подошла к Ане со спины в то время, как та, склонившись над стойкой регистрации, сосредоточенно расписывалась в очередных карточках. — Привет! — прошептала Саша, почти у самого уха, вызывая у Ани лёгкую дрожь. Аня, вздрогнув от неожиданности, резко обернулась. — Испугалась? — лукаво спросила Трусова, наслаждаясь её реакцией. — Я каждый раз боюсь тебя видеть в больнице, вдруг с тобой опять что-то случилось, — выдохнула Аня, не скрывая своего беспокойства. В её глазах отражалась капля тревога и чрезмерная забота. — Ты же любишь искать приключения на свою красивую задницу, — добавила она, пытаясь скрыть волнение за показной игривостью. — Неправда, ты так говоришь, как будто я специально получаю травмы, я же не мазохист, — прикинувшись обиженной, сказала Трусова, сложив руки на груди и надув губы, как обиженный ребёнок. — И ты даже не знаешь, какая у меня задница, так что всё, что ты сказала — неправда! — закончила она, вынося свой вердикт. — А вот и знаю, — Аня, невозмутимо, повернулась к Саше и окинула её оценивающим взглядом с головы до ног. — Я тебе укол делала, не помнишь уже? — Они, словно дети, передразнивали друг друга, скрашивая всё это мягкими и нежными переглядками, полными любви. — Ой, всё… — смущённо покраснев, рыжеволосая махнула рукой, пытаясь скрыть смущение. — Я, может, к тебе приехала, соскучилась или по делу, а ты сразу… — вздохнула она, поджав губы. — Эх, думаешь на меня тут… что я опять что-то с собой сделала… — Ну, и для чего ты тут тогда? — невозмутимо облокотившись о стойку регистрации и скрестив руки на груди, спросила Аня, делая явный вызов и наслаждаясь тем, как Саша пытается скрыть свою неловкость. — Давай быстрее, меня позвали к пациенту, посмотреть на операцию травматолога, пациента которого, кстати, ты привезла, — она ткнула властно в Сашу пальцем, подчёркивая свои слова. — А вот за этим… — Саша, набравшись смелости, быстро и украдкой чмокнула Аню в губы несмотря на то, что вокруг было полно народу, и тут же устремилась назад, как будто совершила что-то запретное. Аня, застыв в изумлении, лишь провожала взглядом убегающую фигуру. В голове царил хаос. Все мысли перемешались, а к щекам прилила кровь. Она чувствовала себя, пойманной за шалостью. Но, вместе с тем, на душе было тепло и радостно. Фигура Саши, манящая своим телом в штанах от боёвки на лямках, играла в её воображении очень непристойную роль. Отсутствие куртки от боевого костюма, лишь подчёркивало её атлетичную фигуру. Одна футболка и эти штаны на лямках… Боже, как же она её любит! И как теперь, с таким настроением, стоять на операции? Внутри всё кипело и клокотало, а тело требовало продолжения банкета. Что ж, времени на раздумья не было, нужно было идти. Хотя сейчас хотелось зарезать кого-то другого, например, эту рыжую бестию, что всегда приходила, нарушая её покой и оставляя в ошеломлённо подвешенном состоянии. Боже, Аня уже начинала ненавидеть себя. Она ведёт себя, как девочка-подросток, влюбившаяся в хулигана. Ну и пускай. Главное, что она чувствует и живёт этим чувством, ведь не всем дано ощущать его. Эта любовь — как глоток свежего воздуха, как луч солнца в тёмном царстве. Она даёт ей силы. Как и было обещано, собрав всю команду по дороге, Саша вернулась в часть, словно груз с плеч сбросила. Поднимаясь наверх, чтобы уладить все бумажные вопросы, она ощущала тяжесть ответственности, давившую на неё. Ей хотелось поскорее закончить, чтобы освободиться от этого бремени и вернуться в привычный ритм. Но реальность, как всегда, внесла свои коррективы. Она продолжала разбираться с приказами и бесконечными отчетами, которые, казалось, размножались в геометрической прогрессии. Совсем не заметив, как пролетел остаток рабочего времени, как в ускоренной перемотке. Смена подошла к концу, но она не спешила домой. Знала, что, оставив всё на потом, груз будет только расти. Хотелось разобраться с этим бардаком сегодня раз и навсегда, чтобы дальше просто работать, не устремляя всё внимание на эти мелкие детали. Очередная бумага, не выдержав натиска, скомканной кометой летела в мусорную корзину. Она с раздражением повернула взгляд к монитору, отмечая в электронной таблице нужное значение. Голова уже шла кругом при виде этих белых листов с чёрными бегущими надписями. Хотелось закрыть глаза и провалиться в сон, но нужно было держаться. Сквозь деловитую работу послышался тихий стук в дверь, вырвавший её из пучины бумажной волокиты. Странно, подумала Александра, она никого не ждала, а её команда обычно заходит как-то поувереннее. — Войдите, — сквозь работу произнесла Саша, даже не оторвавшись от монитора. В кабинет вошла шатенка. Казалось, они виделись совсем недавно, всего несколько часов назад. Но время, проведенное порознь, тянулось, для кого-то как вечность. На секунду Трусова зависла, не понимая, что происходит. Спит она или всё ещё работает? Может, это ошибка её воображения, плод усталости? Она приехала к ней в часть? Просто так? И зачем? В голове пронеслись тысячи вопросов, но ни одного ответа. — Снова привет! — промурлыкала Саша, стараясь сохранять невозмутимый вид, и с удвоенным рвением продолжила перебирать документы. Аня лишь молча прошла в кабинет Капитана Трусовой. Увидев, как та увлечённо занимается документами, совершенно не обращая внимания на шатенку, она поняла, что с этим нужно было срочно что-то делать. — Сашуль, — тихо прошептала она на ушко Капитана, обойдя её со стороны. Внутри рыжеволосой всё сжалось, словно пружина, мурашки пробежали по коже, заставляя всё тело содрогнуться. Но она, собрав всю волю в кулак, продолжила работу, откидывая новую стопку папок. — Я соскучилась, — прошептала Аня, прильнув к её щеке. Её дыхание опаляло Сашину кожу, заставляя сердце биться быстрее. Ноль внимания. Всё, что она получила в ответ, это тихое, с хрипотцой: — Я немного занята, поедем домой, как я разберусь, — она с глубоким выдохом, скидывая с себя непосильный груз возбуждения, положила журнал вызовов на столешницу. На ту самую столешницу, на которой прямо сейчас перед Сашей располагалась хирург, маняще присаживаясь на край, склонившись над самым ухом рыжеволосой. — Ты такая горячая за работой, — прошептала Аня, от её голоса по телу Саши пробежали стаи мурашек. В её глазах плескалось дикое желание, которое невозможно было скрыть. — А эта форма… ууууу… про это я вообще молчу, — замолчала Аня, задыхаясь от нахлынувших чувств. Её молчание было красноречивее любых слов. Да и поведение было непривычным, развязным, дерзким. Но тугой узел внизу живота капитана говорил об обратном. Вероятнее всего, ей это нравилось. Нет, не ей, скорее, её телу, а не её рациональному разуму. Ей хотелось верить, что разум все еще с ней. — Может, работа подождёт? — умоляюще прошептала Аня и, не дожидаясь ответа, провела рукой вдоль напряденного пресса Саши, спускаясь к бедрам под столом. От этого дерзкого действия руки рыжеволосой, словно парализованные, с грохотом опустились на стол. Саша из последних сил пыталась контролировать себя и не обращать внимания на провокации извне. Но когда руки напротив потянулись к её вороту, мягко поглаживая его и расстегивая молнию тактической рубашки, устремившись напротив, практически касаясь носом её носа… В этот момент в голове Трусовой всё перемкнуло. Она сорвалась и притянула Аню в горячий и требовательный поцелуй, которым, казалось, была готова съесть её полностью. Это был вовсе не нежный и трепетный поцелуй, а страстный и голодный. Она жадно впилась в её губы, выпивая всю нежность и сладость, которую так долго сдерживала в себе. Её руки крепко обхватили Аню за талию, прижимая её к себе как можно ближе, боясь, что она ускользнет. Она чувствовала тепло её тела, аромат её волос — все сводило её с ума. Аня ответила на поцелуй с той же страстью и нежностью, на которую была способна. Её руки зарылись в её рыжие волосы, нежно массируя кожу головы. От этого прикосновения по телу Саши пробежали мурашки, и она застонала от удовольствия прямо в губы напротив. И в этот момент, наверное, не менее важный для них, в кабинет вошла Медведева. Она хотела в очередной раз позвать засидевшуюся Капитана домой, но стала свидетелем того, чего видеть не следовало. От слова совсем. — Саш, ну сколько можно тут торчать… – открывая дверь, Евгения замолкла, словно ей перекрыли кислород. Увиденная картина выбила её из колеи: Щербакова, притянув Трусову в поцелуе, мягко подталкивала её к столу, словно желая его снести, облокотившись о него всем телом. Стоп, стоп, стоп… – Я, наверное, пойду, – пробормотала она, краснея, и с грохотом закрыла дверь, оставив за собой шлейф неловкости. Пока пара застуканных глаз замерла на мгновение, осмысливая произошедшее. Трусова тут же отстранилась, словно очнувшись от гипноза. Александра понимала: ещё немного, и она окончательно потеряет контроль над собой, опорочив святую часть и свой же кабинет. Она резко схватила ключи и куртку с крючка, и, сгорая от стыда, выпалила: — Поехали ко мне, пока это плохим здесь не закончилось, – хотя, что же плохого конца тут быть и не могло, скорее, довольны были бы все. Обе возбуждённые и нервные едут в машине, за рулём Саша. В салоне царит напряжённая тишина, нарушаемая лишь тяжелым, сбивчивым дыханием и ревом мотора. Рыжеволосая, пытаясь скрыть волнение, напряжённо постукивает пальцами по рулю. В голове проносились обрывки мыслей, пытаясь понять, что же так подействовало на Аннушку, чтобы привести к таким активным действиям. Она то и дело бросала быстрые взгляды на Аню, пытаясь прочитать ответ в её глазах. Как только они подъезжают к дому Саши, напряжение достигает своего пика, словно натянутая струна. Заглушив мотор, рыжеволосая торопливо выбегает из машины и, словно галантный кавалер, распахивает дверь перед Аней. Они, не говоря ни слова, быстро поднимаются по лестнице, предвкушая долгожданное воссоединение, как два магнита, притягивающиеся друг к другу с неумолимой силой. Зайдя в квартиру, дрожащими от ожидания пальцами Саша пытается открыть дверь. Ключ предательски выскальзывает из рук, ударяясь о пол. Она, собравшись, с третьей попытки всё же попадает ключом в замочную скважину. Лёгкий щелчок замка кажется громом в наступившей тишине, знаменуя собой начало чего-то нового, волнующего и долгожданного. Как только дверь оказывается закрытой, Саша, не сдержавшись, прижимает Аню к ней, и заносит в требовательный, голодный поцелуй. Руки Капитана начинают жадно блуждать по телу хирурга, словно изучая его заново. Поцелуй наполнен страстью, нежностью, долгожданным облегчением и жаждой друг друга. Они слились в единое целое, отбросив все сомнения и страхи. Отрываясь от губ Саши, Аня, задыхаясь от страсти, с лукавой улыбкой произносит: — Твоя форма мне, конечно, безумно нравится, но я всегда мечтала сделать так… – С этими словами Аня, расстегивает молнию рабочего кителя Саши, медленно стягивая куртку с её плеч и небрежно отбрасывая её в сторону. Она хотела продлить удовольствие, насладиться каждым моментом. Продолжая целовать Сашу, Аня уводит её в глубь квартиры, где царит полумрак, создавая таинственную и интимную обстановку. Их тела соприкасаются, вызывая волну мурашек, пробегающих по коже. Руки кареглазой блуждают по телу Саши, чувствуя напряженные мышцы кора. Они задерживаются на мгновение, наслаждаясь ощущением, а затем начинают медленно, но уверенно, спускаться ниже. Руки остановились на ремне, активно пытаясь расстегнуть пряжку. Дыхание учащается, сердца бешено стучат в груди создавая оглушительный ритм, заглушающий все остальные звуки. Они утыкаются спиной в мягкий диван в гостиной, не в силах больше сдерживать свои порывы. Руки Ани начинают блуждать дальше, лаская тело Саши сквозь тонкую ткань футболки и штанов, словно рисуя карту её тела. Трусова тоже не отстает и, сгорая от нетерпения, следом за кителем, летит и кофточка шатенки, обнажая её плечи и грудь. Забыв обо всем на свете, Саша делает шаг назад, словно приглашая Аню, и роняет их тела на мягкую двухспальную кровать в её квартире. Кровать принимает их с благодарностью, зная чего стоит ожидать. Они, словно два магнита, притягиваются друг к другу, и вот уже одежды нет, остается лишь желание и похоть. Это была не просто страсть, это было что-то большее. Это было соединение двух душ, двух сердец, двух тел. Это было признание в любви без слов. Они отдавались друг другу без остатка, не боясь открыть свои истинные чувства. Они принадлежали друг другу, так как не принадлежали даже себе. Кожа горит огнём, от поцелуев рыжеволосой Аня начинает тихо стонать. Каждое прикосновение, каждое движение, каждая ласка – всё доводит её до безумия. Она чувствует себя такой желанной, такой любимой, такой счастливой. В этот момент она забывает обо всем, забывает о работе, о проблемах, о мире вокруг. Остаётся только она и Саша, и их бесконечность времени. Они отдавались друг другу без остатка, полностью. Эти вздохи, украденные у самой тишины, были слышны в ночи, как шепот звёзд. Ночь, величественная и всеобъемлющая, прекрасное время, хранящее и знающее многое, словно мудрый старец, наблюдающий за миром. Она — свидетельница тайн и откровений, радостей и печалей, надежд и разочарований. Для одних ночь — это время отдыха, священное пространство, где можно укрыться от утомительных будней и предаться сладостному сну, восстанавливая силы для нового дня. Для других же ночь — это время бодрствования, время усердной работы и самосовершенствования. Они используют каждую минуту, чтобы стать лучше, успешнее, реализовать свои амбиции и достичь поставленных целей. А для кого-то ночь — это время вдохновения, когда муза посещает их. Под покровом темноты они позволяют своему воображению разгуляться, создавая произведения искусства, способные тронуть сердца и изменить мир. Но, пожалуй, самое прекрасное, что дарит ночь — это возможность воссоединения с кем-то важным, с тем, кто дорог сердцу и душе. Именно в ночи, когда стихает шум и уходят заботы, люди могут по-настоящему открыться друг другу, поделиться своими чувствами, мечтами и страхами. В объятиях любимого человека ночь становится временем любви, страсти и нежности, когда два сердца бьются в унисон, создавая гармонию и единство. Вот и на этот раз волшебная ночь стала свидетельницей воссоединения двух любящих и пылающих страстью друг к другу людей. Вдали от суеты и проблем, в тишине и уединении, они смогли наконец-то отбросить все маски и предрассудки, отдавшись во власть своих чувств. Их тела, словно две стихии, слились в едином порыве, создавая бурю эмоций и ощущений. Ночь — прекрасная пора. Она дарит нам возможность остановиться, задуматься, почувствовать. Она напоминает нам о том, что в жизни есть нечто большее, чем работа, деньги и слава. Есть любовь, дружба, семья, творчество. И именно ночью мы можем по-настоящему оценить эти простые, но такие важные вещи. Ночь — это время для души, время для сердца, время для любви.