Приручить огонь

Трусова нависла над Аней, как хищница над своей добычей, её огненные локоны спускались вниз, щекоча обнаженное тело кареглазой, вызывая мурашки. Взгляд зеленых глаз говорил лишь об одном: сегодня она отыграется за внезапное посещение части Аней, за дерзкие поцелуи и за то, что заставила её потерять контроль. Но шатенка тоже не планирует отставать, чуть привставая на локтях, протягивается к Саше, снимает с неё футболку через верх, открывая обзор на подтянутую фигуру, сильные плечи и выраженные кубики пресса. Она жадно провела руками вдоль кубиков, перебирая неровности рельефа, как скульптор, перенося все это в память своего сознания. — И что же такого случилось сегодня с тобой, что привело к таким резким переменам? — сквозь сбитое дыхание спрашивает Трусова, хотя это последнее, что её волновало сейчас. Но отчего-то ей захотелось задать этот вопрос, чтобы услышать ответ из первых уст. — Это всё ты виновата, — отвечает шатенка, откидывая свой элемент одежды в сторону и продолжая вздыхать от горячих поцелуев зеленоглазой, как зависимая от наркотика. — Пришла в больницу, перевернула мне всё вверх дном одним своим видом и заставила мокрой от возбуждения стоять на операции, — в её голосе слышалось явное нетерпение. — Вот оно что, — игриво удивилась рыжеволосая, одаривая хитрым взглядом хирурга, — думаю, тогда стоит разобраться с этим, — это было последним словом в тот момент. Зеленоглазая опустилась ниже, оставляя мелкие поцелуи по плоскому животу шатенки, периодически резко возвращаясь вверх, чтобы словить самый сладостный стон губами, коллекционируя каждый из них. Кожа Ани была как фарфоровая, вся чистая, гладкая и невинная, покрывать её поцелуями было одно удовольствие. Трусова продолжала, спускаясь всё ниже, словно исследователь, изучающий неизведанную территорию. Ей же следовало найти причину излишней влаги и как следует её устранить, дабы в следующий раз никакая рыжеволосая Круэлла не смогла помешать работе такого блестящего хирурга.

***

Утро. Обе нежились в постели друг с другом, только пробуждаясь от глубокого сна. В голове то и дело всплывали картины жаркой ночки, складывающиеся в причудливые узоры. Аня запустила руку под одеяло, нежно поглаживая пресс рыжеволосой и, будто случайно, спускаясь чуть ниже, к более чувствительным зонам женской анатомии. На что же она надеялась? Вероятнее всего, ей казалось, что это будет хорошее и теплое пробуждение человека напротив. От мягких касаний Саша открыла глаза. — Доброе утро, — тихо протянула Аня, прикрываясь одеялом. — Добрым и не назовешь, — Саша остановила её руку на себе, немедленно прекращая это дразнящее действие, внутри уже всё горело. Даже хуже, чем в роковой день взрыва. — Согласна, лучше бы остаться дома на этот день, а не опять идти на работу, — нежно оглядывая с головы до ног рыжеволосую, Аня лишь вздохнула, сожалея о чём-то утраченном. За прошлую ночь она не смогла выразить ей «всю» благодарность. — Ну, люди же ждут, хотя сегодня, наверное, единственный день, когда мне стремно выходить на работу, — Трусова слезла с кровати и прошлась вокруг, выискивая свою одежду, что в порыве страсти улетела в неизведанном направлении. Найдя свои брюки, она начала их надевать, немного путаясь ногами. — Не очень получилось с Женей, да? — потягиваясь на кровати, как сытый кот, сказала шатенка. — Ну, я думаю, она как-нибудь переживёт это, — сообщила Саша, оглядываясь в поисках ремня для брюк ,подмигивая Ане. Она знала, что ей придётся поговорить с Женей, но сейчас это казалось такой далёкой перспективой. Тогда хотелось просто насладиться моментом и не думать о последствиях. — Ты планируешь им говорить о нас? — тихо произнесла Аннушка, нарушая установившуюся тишину. Наконец, встав с кровати, она подобрала по дороге форменную футболку Саши и, с нежностью в глазах, протянула её ей. — Просто мы скрываемся, как маленькие дети, — в её голосе звучало недовольство от этой игры в прятки. — Плохо у тебя скрываться получается, — с усмешкой ответила Трусова, принимая элемент одежды из рук девушки напротив. В её словах слышалась ирония. — Хочется в открытую приходить ко мне в часть? — поддразнивала она, наслаждаясь её смущением. — Я серьёзно, — настаивала Аня, отбрасывая игривый тон. — Нет желания быть чьей-то тайной и бегать, как раньше, — в словах уже звучала твёрдость. Она больше не хотела прятать свои чувства, не хотела жить в тени. Уже нажилась. — А если серьёзно… — присев на диван с футболкой в руках, оставаясь в оголённом торсе в топике, Саша вздохнула, собираясь с мыслями. Рассказать ей было, в принципе, некому. Половина важных ей людей в её жизни уже знали об этом с самого начала, ещё с момента появления назойливого хирурга и не одной выкуренной пачки с появлением этого амбициозного доктора в её жизни. О чём тогда рассказывать? О том, что они бегали друг от друга, о том, что сначала она причинила ей тонну боли и только потом начала давать заслуженное ей отношение? Сейчас было страшно. Страшно зарекаться заранее о них. Трусовой не верилось ни во что, казалось, ещё немного, и она сбежит. И снова всё это оставит лишь глубокий шрам на сердце, который она, заливая горячим алкоголем, пойдёт залечивать, выговариваясь обо всём Медведевой. А после, пару месяцев начнёт жить, как зомби, стараясь не ощущать ничего лишнего. Вообще ничего. Это был уже избитый, негласный порядок правил, на который рыжеволосая пару раз попадалась. Было больно. Поэтому ни о каких чувствах и серьёзных отношениях в её жизни и речи быть не могло. Раньше. Но появилась она — Аня, что заставила поменять все свои убеждения и, наконец-то, спустя тонну дней закапывания чувств, пробудить их. Всё это было сложно. — А ты когда расскажешь своим коллегам? — перевела тут же стрелку Саша, снова нацепив радостный блеск на глаза. Она не хотела говорить о своих страхах, не хотела делиться своими переживаниями. Ей было проще уйти от ответа, чем признаться в своей неуверенности. — Кому мне рассказывать? Я общаюсь только с Алиной, — усмехнулась Аня. — Это у вас там братство, как вторая семья. У нас, у врачей, все по одиночке. — Ну, хотя бы, Загитовой, — смекнула Александра, припоминая, что они так-то подруги. — А с чего ты взяла, что я ей ещё не рассказала? — лукаво улыбнулась шатенка, обошла Сашу и села рядом на диване, аккуратно поглаживая её напряженные плечи, обвивая их своей мягкой рукой, снимая излишнее напряжение Капитана перед не менее напряжённой работой. — Потому что, если бы ты рассказала, ты бы офигела, — рассмеялась Саша, вспоминая о том, что Алина была занята Иваном. Ух, он и сорванец, опередил своего Капитана и ничего не сказал! — Ты о чём? — не понимая ничего, спросила Аня, удивлённо приподнимая брови. — Вот узнаешь, придешь узнаешь, — усмехнулась Трусова и натянула, наконец-то, футболку. — Давай собирайся, завезу тебя на работу. Аня начала собираться, удивлённо осматриваясь в квартире Александры. Ранее она здесь не была. Квартира была небольшой, оформленной в современном стиле, в тёмно-серых тонах. Здесь чувствовался крепкий характер, но и нотки комфорта тоже присутствовали. Лишь в гостиной, среди нейтральных цветов, выделялись яркие, зачастую красные трофеи со службы, рассказывающие об их обладательнице. На стене висела пожарная каска с выгравированной фамилией «Трусова». Несколько кубков и золотых медалей, что в куче висели над стенкой с телевизором, сверкали в лучах утреннего солнца, напоминая о её победах юности. На полках стояли фотографии с командой, друзьями, с её семьей. В квартире царил порядок, слишком идеальный. Можно было с уверенностью сказать, будто тут никто не и жил вовсе. Всё было функционально и практично, без излишеств и украшений. Вот какой она была, квартира Капитана Трусовой. Аня заботливо прошла на кухню, но, увидев отсутствие нормальной еды у Саши, лишь вздохнула и высказала, что лучше было им поехать к ней. Саша в ответ сказала, что поест в части с ребятами. Но Аня лишь пригрозила. Трусова лишь приластилась к ней, как кошка, извиняясь и обещая исправиться. Когда обе были собраны и одеты, они сели в машину к Саше. Трусова направилась в сторону больницы, считая своим первостепенным долгом отвезти ангела в белом халате на его законное место работы. — Завтра у меня выходной, а после него наш отряд выходит на ночные сутки, — рыжеволосая решила прервать молчание, царившее в салоне. Из-за такой большой загруженности у шатенки полезли глаза на лоб. Насколько она знала, это не входило в планы. — И как ты собираешься работать в ночь, вы же недавно только были? — с тревогой в голосе поинтересовалась Аня. — Я к этому как раз и веду, — улыбнулась Саша, примиряя её с неизбежным. — У Ивана скоро день рождения, он пригласил меня с тобой, — договорила до конца Трусова, переводя взгляд в зеркало заднего вида, активно всматриваясь в ситуацию на дороге. — То есть? Как… у меня тоже дежурство, — шатенка, мягко говоря, удивилась. Подсчитав нужные дни в календаре на телефоне. Значит, всё-таки Ваня был в курсе того, что происходит между ними. Может, он и был главным инициатором свершившегося? Эта мысль заставила её улыбнуться. — Ну, пойдём после дежурства вместе, я заеду за тобой, — зеленоглазая повернулась и одарила шатенку мягкой, ободряющей улыбкой.

***

Аня приехала в больницу, быстро переоделась в ординаторской и с нетерпением стала дожидаться прихода Алины. Предвкушения встречи и желание поделиться своими новостями росло в арифметической прогрессии. Через некоторое время на пороге появилась сияющая Алина. Её глаза светились счастьем, а на губах играла лукавая улыбка. — Анюта! Наконец-то ты вернулась на своё рабочее место! — воскликнула она, бросаясь подруге в объятия. — Ты столько всего пропустила, мне тебе многое надо рассказать! Вот, например, пациент из тридцать шестой… Алина начала рассказывать о своих рабочих буднях, о сложных случаях и забавных ситуациях, но Аня слушала её вполуха. В голове крутились мысли о Саше, сегодня она задумала раскрыть карты, вот только как ей рассказать Алине о своих чувствах к пожарной. Она знала, что подруга поддержит её в любом случае, но всё равно волновалась, как перед важным зачетом. В последний раз такое волнение у нее было во время учебы в медицинском. В какой-то момент, прервав поток Алины, Аня, смущённо улыбаясь, вставила свою пару слов: — Знаешь, Алин, я… я тоже хочу тебе кое-что рассказать. У меня тут такое… — она замялась, не зная, с чего начать. — Что такое? — Алина, заметив её замешательство, тут же насторожилась. — Что-то случилось? — Да нет, всё хорошо… даже отлично! — Аня выдохнула и, набравшись смелости, выпалила: — Ты же помнишь Капитана Трусову? — в ответ шатенка получила лишь небольшой кивок, — в общем, мы вместе. Алина замерла на несколько секунд, уставившись на Аню расширенными глазами. В этот момент лицо Загитовой исказилось в какой-то странной гримасе. Сначала она просто замерла, словно остолбенев, потом густо покраснела, как перезревший помидор, а затем, неловко переминаясь с ноги на ногу, пробормотала: — О… э… ну, это… здорово. Я рада за вас… Очень рада, — выдавила она, и в её голосе чувствовалась какая-то натянутость. Аня, удивлённая такой реакцией, приподняла бровь и с подозрением спросила: — Что-то не так? Ты какая-то… странная. Алина нервно сглотнула и, опустив глаза, выпалила, признаваясь в тяжком преступлении: — Да нет, всё в порядке. Просто… я тоже кое-что не рассказывала. Я… я… — она запнулась, будто слова застревали в горле, — я встречаюсь с Иваном, из её отряда, — пробормотала она почти шёпотом, избегая взгляда Ани. Аня буквально выпала в осадок. Челюсть отвисла, глаза округлились, словно блюдца. Настолько всё было запутано и неожиданно! Значит, теперь у пары хирургов — пара пожарных. И это всё происходило в их тесном мирке, как в каком-то абсурдном сериале! — Серьёзно? Ты и Иван? — выдохнула Аня, всё ещё переваривая полученную информацию. В голове роились вопросы: Как? Когда? Почему она ничего не знала? — Вот это поворот! Просто… у меня нет слов! Алина смущённо улыбнулась, словно оправдываясь: — Да, как-то так получилось. Я сама не ожидала. Обе подруги какое-то время молчали, переваривая услышанное. Наконец, до них дошло всё комичность ситуации, и они разразились смехом. Нервным, немного истеричным, но полным облегчения. Они смеялись до слёз, пока щёки не заболели, а животы не свело от напряжения. Смех помог разрядить обстановку, снять напряжение и осознать, насколько тесен и непредсказуем мир. — Боже, как же это странно, — выдохнула Аня, успокоившись. — Пара хирургов и пара пожарных… Кто бы мог подумать! — Я сама в шоке, — призналась Алина. — Всё как-то очень быстро закрутилось. Он такой… такой… — она замолчала, подбирая слова. — Заботливый, смелый, настоящий. Не знаю, что на меня нашло, но я просто не смогла устоять. — Я тебя понимаю, — улыбнулась Аня, вспоминая свою первую встречу с Сашей. — С ними сложно спорить. — И ты, конечно, не смогла устоять перед таким прекрасным рыцарем, — поддразнила Аня. — Ну, а как тут устоишь? — отмахнулась Алина, но в её голосе слышалась нежность. — А ещё, знаешь что? Их разговор прервала дежурная медсестра, тихо отворив дверь. Стук в дверь был не очень громким, словно она боялась потревожить эту идиллию. — Анна Станиславовна, там мужчину привезли с последствиями драки, жалуется на боль в области живота, подозрение на разрыв селезёнки, посмотрите? — Ну давай, сиди тут, Алинка, — кивнула Аня, переходя на более серьезный тон, — а мне пора поработать, как нормальный врач, у которого личная жизнь на работе стоит на паузе, — она подмигнула Загитовой, но в глазах её уже читалась сосредоточенность. И, развернувшись, шатенка решительно направилась по коридору в сторону смотровых комнат, её шаг стал тверже. Когда Аня дошла до нужной двери, перед её взором предстал молодой парень, что был весь в ссадинах и гематомах, с рассечённой бровью. Юноша принял неудобное положение на боку с поджатыми ногами, рвано дыша и держась рукой за область в районе левого подреберья. Комната, где проходил осмотр, освещалась ярким светом, создавая гнетущую атмосферу. В воздухе витал запах лекарств и тревоги. — Здравствуйте, я общий хирург, вы можете рассказать, что с вами случилось? — Щербакова понимала, что действовать нужно быстро, и поэтому сразу принялась к осмотру, надевая стерильные перчатки. Её голос был спокойным и профессиональным, а в глазах читалась готовность к действиям. — Здравствуйте, — с одышкой произнес он, — упал, — он выдавил подобие кривой улыбки, когда сам был весь бледный, а на лбу блестел липкий холодный пот. Каждая мышца его тела была напряжена. — И где так падают? — с иронией произнесла кареглазая, быстро натягивая манжету на его руку. — Мне придётся вызвать правоохранительные органы для фиксации побоев, — она сняла с шеи свой стетоскоп, прислоняя холодный металл к внутреннему сгибу локтя. — Не надо никого вызывать, я… я сам… сам виноват, — рвано выдыхая, как в бреду, говорил юноша, его голос дрожал от боли и страха. В ответ кареглазая лишь смирила его укоризненным взглядом, нервно выдохнув. Хирург приложила палец к губам, показывая, что ему стоит помолчать. Она активно начала нагнетать давление грушей, фиксируя показания на манометре. Давление падало катастрофически быстро, ниже 70 мм рт. ст., когда как пульс был свыше 120 ударов в минуту. Это были неоспоримые признаки нарастающей острой кровопотери. Его срочно нужно было ввести на стол. Уже не было времени разбираться в причинах этих травм, нужно было бороться с последствиями. Каждая секунда могла стать решающей. Щербакова быстро обернулась к медсестре и тихо, но четко произнесла, стараясь не тревожить лишний раз и без того напуганного пациента: — Готовьте операционную срочно, вероятно, действительно разрыв селезёнки, начинать нужно немедленно, — её голос был ровным и уверенным, как и подобает хирургу в экстренной ситуации. Никаких колебаний, только четкий план действий. — КТ сделать боюсь не успеем, начнём сразу с диагностической лапароскопии, — добавила она, понимая, что времени на дополнительные исследования просто нет. Риск потерять пациента был велик. Девушка передала медсестре карту пациента, понимая, что сейчас каждая секунда на счету, и проследовала в оперблок. Её движения были быстрыми и точными, но без лишней суеты. Она чувствовала, как мобилизуются все её силы и знания. Перед глазами мелькали картины учебников по хирургии, она мысленно прокручивала в голове последовательность действий, чтобы максимально быстро и эффективно устранить угрозу жизни пациента. В голове не было места страху или сомнениям, только холодный расчёт и уверенность в своих силах. Пока она шла по коридору, её мысли были только о пациенте. Кто он? Что с ним случилось? Но сейчас все эти вопросы были не важны. Важно было только спасти ему жизнь. Добравшись до предоперационной, она, не теряя ни секунды, приступила к обработке рук. Под струёй воды она тщательно намыливала их от кончиков пальцев до локтей, скрупулезно вычищая каждый миллиметр кожи. Движения были отточены каждое касание — осознанным и целенаправленным. В голове роились мысли о пациенте, о возможных осложнениях, о том, как быстро и эффективно остановить кровотечение. Но, несмотря на волнение, она чувствовала прилив энергии и готовность к действию. Закончив с обработкой рук, Аня надела одноразовую шапочку, тщательно убирая под неё каждый волосок, а затем — плотно прилегающую маску, закрывающую рот и нос. Теперь, облачённая в зелёную хирургичку, она была готова войти в стерильный мир операционной. Дверь в оперблок распахнулась, и Аня шагнула внутрь. Яркий свет операционных ламп бил в глаза, а в воздухе витал специфический запах антисептиков и стерильности. Всё было готово: инструменты разложены на столике, мониторы отображали жизненные показатели пациента, а команда анестезиологов и ассистентов занимала свои места. Парень уже был под наркозом, его тело безвольно лежало на операционном столе, а аппарат ИВЛ мерно нагнетал воздух в лёгкие. Пока медсестра тщательно завязывала на спине хирургический одноразовый халат, плотно фиксируя его на талии, другая, не менее скрупулёзно, надевала стерильные перчатки, тщательно натягивая их на её обработанные руки. Каждое движение было выверено и отточено до автоматизма, ведь в операционной нет места для ошибок и промедлений. Операционная лампа безжалостно высвечивала напряженные лица бригады. — Готовьте лапароскоп, — скомандовала Анна, ее голос был ровным и спокойным, как и всегда в критических ситуациях. — Нам нужна ревизия брюшной полости. Тонкая трубка лапароскопа, оснащенная камерой, скользнула сквозь небольшой разрез в брюшной стенке. Изображение с камеры мгновенно появилось на мониторе. Анна впилась взглядом в экран. — Крови… очень много крови, — тихо произнес ассистент. На мониторе виднелись сгустки крови, застилающие все поле зрения. Анна осторожно манипулировала лапароскопом, пытаясь найти источник кровотечения. — Все-таки селезенка… — прошептала она, ее лицо помрачнело. — Разрыв… обширный разрыв… повреждение сосудов… Картина была ужасающей. Селезенка была буквально разорвана в клочья. Кровотечение было интенсивным и остановить его лапароскопически было невозможно. — Лапароскопию нужно прекратить. — твердо сказала Анна. — Нужно расширить доступ. Готовьте скальпель! В операционной воцарилось напряженное молчание. Лапароскопия, минимально инвазивная процедура, дала возможность оценить масштаб трагедии, но теперь требовалось немедленное хирургическое вмешательство. Анна взяла в руку скальпель. Лезвие блеснуло в свете операционной лампы. Она сделала глубокий разрез, рассекая ткани брюшной стенки. — Зажимы! — скомандовала она. — Нужно остановить кровотечение… Кровь хлестала фонтаном, затрудняя обзор. Ассистенты быстро накладывали зажимы на кровоточащие сосуды, стараясь перекрыть ток крови. Анна, не теряя ни секунды, расширяла операционное поле, чтобы получить доступ к поврежденной селезенке. — Пульс падает, — снова услышала Анна голос анестезиолога, — Что решили делать? Удаляем все-таки? Она прекрасно понимала, что времени почти не осталось. Нужно действовать быстро и решительно. Перед ней стоял непростой выбор: удалить селезенку — спленэктомия, — или попытаться ее сохранить. Удаление было быстрым и относительно простым решением, но… — Нет, — твердо сказала Анна, опуская скальпель. — Удалить всегда успеем. Попробуем оставить ему селезенку. Удалять — это слишком категорично. Организм лишится важного органа иммунной системы. Будем бороться за ее сохранение. В операционной повисла тишина. Решение Анны было рискованным, но она была уверена в своих силах. Она знала, что спасти селезенку будет непросто, но она не могла позволить себе слишком простого выхода — просто удалить. — Приготовьте аргоновый коагулятор, — скомандовала Анна. — Аккуратно убираем сгустки. Нужно визуализировать место разрыва. Минуты тянулись мучительно медленно. Щербакова, с затаенной тревогой, сантиметр за сантиметром очищала операционное поле. Ее руки работали с филигранной точностью, словно она рисовала тончайший узор. Наконец, она увидела — неровные, кровоточащие края разрыва. — Начинаем коагуляцию, — прошептала хирург. — Максимальная осторожность. Нужно запаять сосуды, не повредив здоровую ткань. Аргоновый луч, словно нить лазера, скользнул по поверхности селезенки, прижигая кровоточащие сосуды. Запах горелой плоти наполнил операционную. Анна, не отрываясь, следила за каждым своим движением. — Зажим, — попросила она. Ассистент передал инструмент. Анна аккуратно сблизила края разрыва. — Шовный материал… ультратонкий пожалуйста… — она не отрывала взгляд от раны. — Аккуратно… не тянуть… Послушная игра, скользила в руках Анны, сшивая разорванные ткани. Узел за узлом, стежок за стежком. Кровь постепенно перестала сочиться. — Кровотечение останавливается, — произнесла Анна с облегчением, вытирая пот со лба. — Проверяем гемостаз. Она тщательно осмотрела место операции, убеждаясь, что больше нет ни малейшего намека на кровотечение. — Кажется, получилось, — выдохнула Анна. — Сохранили. В операционной раздались тихие вздохи облегчения. Анестезиолог доложил о стабилизации пульса и давления пациента. Анна откинулась покрутила затекшую шею. Впереди еще долгий и сложный послеоперационный период, но самый сложный этап был пройден. Вроде бы она победила. И пациент сохранил свою селезенку. После напряжённой операции, измотанная, но довольная собой, Аня покинула оперблок, оставив позади себя всю эту борьбу. Её ноги гудели от усталости, в голове стоял гул от напряжения, но чувство выполненного долга перекрывало всё остальное. Она медленно направилась в ординаторскую, предвкушая глоток покоя и передышку от суеты больничных будней. Зайдя внутрь, она сбросила с себя стерильную одежду, аккуратно сложила её в специальный контейнер и накинула на себя белый халат. Сбросив обувь, она с удовольствием опустилась в кресло, чувствуя, как напряжение понемногу отступает. Подавив зевок, она уселась за стол, достала свои любимые медицинские справочники и раскрыла их. Мысли о предстоящих сложных случаях, о новых методах лечения, о результатах операции — всё это крутилось в её голове, заставляя её перечитывать и анализировать информацию. Она методично вытягивала минуты до конца рабочего дня, погружаясь в мир науки, забывая о времени и усталости. В голове мелькали обрывки воспоминаний о Саше, о её улыбке, о её заботе, о том, как она вдохновляет и поддерживает Аню. И вот, вспоминая о её возлюбленной, Аня вдруг почувствовала тепло в груди. Интересно, чем сейчас занимается Саша? Как у неё дела на работе? Она наверняка тоже сейчас занята важным делом, спасает жизни людей. И от этой мысли Ане стало ещё теплее. Она улыбнулась, представив себе любимую и, не отрывая взгляда от страниц, начала медленно выводить в уме их совместные планы на будущее. Видимо, предчувствуя что-то неладное, на ее телефон поступило уведомление.

***

Сашуля

Сашуля, 18:47 Как дела на работе? У меня есть совместное предложение, заберу тебя с работы?

Вы, 18:48

Все хорошо, вот вернулась с операции.

И что за предложение? Звучит заманчиво, моя смена закончиться через час.

Сашуля, 18:48 Принято! Буду вовремя)

***

Шатенка отложила телефон в сторону, предвкушая интересное времяпровождение с рыжеволосой, её губы тронула мечтательная улыбка. Когда на часах высветилось семь вечера, она отправилась на вечерний обход, блестяще завершая свою смену. По дороге она встретилась с Загитовой, что вернулась с затяжной трепанации. Аня лишь содрогнулась при виде уставшего лица подруги. Всё-таки нейрохирургия была не для неё. Ей всё ещё может предстоять выбор углубленной специальности, она может стать кардиологом или нейрохирургом, как её более старшая и опытная подруга Алина. Но пока она училась на общей хирургии, и, закончив с ней, можно, конечно, сделать другой выбор. Нейрохирургия слишком сложна и скрупулезна, человеческий мозг уникален и не до конца изучен, слишком мелкая работа, для которой порой стоит рождаться с определённым даром. Можно выбрать кардиологию, но ведь заниматься только одним органом слишком скучно? Щербаковой казалось так. Травматология-ортопедия привлекала глаз Ани не раз, она посещала операции в качестве наблюдателя. Интересная специальность, но, в основном, это дело мужской руки, и не очень чистая работа — что-то ломать, чтобы вылечить, не входило в репертуар Ани. Она методично обходила пациента одного за другим и даже того самого из тридцать шестой палаты, размышляя о своём будущем в профессии. На часах было уже без пятнадцати минут восемь, и Аннушка вернулась в ординаторскую, чтобы переодеться — скоро за ней приедет любимая. Однако, видимо, этим планам было не суждено сбыться. К ней со всей возможной скоростью влетела медсестра, отвлекая Аннушку от сборов. — Анна Станиславовна, там привезли ножевое ранение, может, возьмёте? Дежурный хирург ещё не скоро приедет, — выпалила она на одном дыхании, в её глазах читалась мольба. Ситуация давила. Аня поджала губы, кусая их от переживания. Как ей поступить? Её ждала Саша. Её родная Саша. Не могла же она просто так остаться. Но ведь Саша должна понять, она бы тоже, наверное, выбрала помочь людям. Метаться долго из стороны в сторону, от выбора к выбору, она не могла. Надеюсь, Саше будет не обидно. — Ну так что? — медсестра переспросила, видимо, пауза была слишком затяжной. В ординаторской повисла напряженная тишина, время замерло, ожидая её решения. — Давайте я возьму, — решительно произнесла шатенка, отбрасывая колебания. Она скинула с плеча сумку, видимо вместе со всеми планами на вечер на вечер, и снова достала из шкафа хирургический костюм, её движения были порывистыми и резкими. — Спасибо вам! Вот настоящий врач, с большой буквы, — с облегчением выдохнула медсестра, её лицо озарила искренняя улыбка. — Ага, с большой… — вздохнула Аня, её губы тронула печальная улыбка. На глазах тут же повисла грусть. Нехорошо всё-таки так вышло. — Везите его тогда на компьютерную томографию, ну, всё как обычно, в общем. Я сейчас переоденусь и приду. Как только медсестра вышла за порог ординаторской, шатенка тут же потянулась за телефоном. Внутри всё сжалось от чувства вины. Она торопливо открыла переписку с Сашей.

***

Сашуля

Вы, 19:53

Прости меня. Мне привезли ножевое, придётся задержаться на неопределённый срок. Не смогу ответить сейчас, пойду в операционную. Прости…

***

Щербакова со вздохом откинула телефон на стол. Ей хотелось написать что-то ещё, объяснить, оправдаться, но времени не было. Она переоделась в рабочий костюм, её движения были быстрыми и автоматическими. Заново прицепила бейджик и отправилась к привезённому пациенту. Она шла по коридору, чувствуя, как тяжесть ложится на её плечи. Надеюсь, Саша поймёт её… Очень надеялась. POV Саша: Трусова уже выходила из части, её рабочий день тоже подходил к концу. Она села в машину, завела мотор и, выдохнув, поудобнее устроилась в кресле. Достала телефон, обновила переписку с Аней и, увидев новое сообщение, тронулась легкой улыбкой. Не было вовсе ничего страшного. Александра была лишь тихо рада и горда, ведь поступила бы на месте Ани точно так же. Это же прекрасно, что она пойдёт помогать кому-то. От увиденного её тронуло тепло на сердце. Они были похожи — она тоже занималась тем же, чем и Аня. Они обе делали этот мир чуточку лучше. Саша гордилась, не было и намёка на разочарование. Конечно, она могла бы устроить скандал, обидеться, что Аня выбрала не её, а работу. Для кого-то это было бы своего рода предательством, однако Саша же была не глупой. Она понимала, что Аня там, где она нужнее, и полностью доверяла выбору шатенки. Трусова была уверена, что если бы можно было сделать другой выбор, в пользу рыжеволосой, то Аня непременно бы сделала его. Но, видимо, у неё не было выбора, и это было прекрасно. С теплотой и гордостью за то, что у неё такая востребованная вторая половинка, Саша направилась в сторону дома. Если запланированная прогулка отходит на второй план, значит, нужно придумать что-то другое. Александра быстро напечатала ответ:

***

Аня — Хирург

Аня — Хирург, 19:53 Прости меня. Мне привезли ножевое, придётся задержаться на неопределённый срок. Не смогу ответить сейчас, пойду в операционную. Прости…

Вы, 20:02

Ничего страшного, всё нормально)

Ты молодец, не стоит извиняться за такое, это твоя работа.

Как закончишь, если что, я буду у себя. Могу тебя забрать, а то уже поздно будет.

Успехов в работе!

***

Александра проезжала мимо знакомых улиц, наблюдая, как весеннее солнце заходит за горизонт, окрашивая небо в оранжево-розовые оттенки. Совсем скоро настанет летняя пора, жаркое солнце и тёплые деньки. Многие ждут лета, проклиная холодные дни зимы. Но теперь рыжеволосая точно знала: пока Аня рядом, ей будет тепло даже в самые суровые стужи. «За что же ты досталась мне такая? Неужели я заслужила счастья?» — прошептала она, улыбаясь своим мыслям. Она завернула в продуктовый магазин у дома, она же обещала исправиться, и ей не нужен был повод для этого. Спустя несколько минут Капитан вышла оттуда с двумя пакетами, нагруженными разными вкусностями. Теперь она точно сможет скрасить этот вечер. Оказавшись за порогом своей квартиры, она прошла вглубь и выставила пакеты на стол. От неё всё ещё пахло дымом, из-за недавнего пожара на работе, поэтому первоначальной задачей было как следует принять душ. Спустя пару минут она вышла из ванной в шортах и коротком топике, протирая мокрые волосы. Она расческой зачесала их назад и, сославшись на естественную сушку, приступила к готовке позднего ужина. Саша обожала готовить мясные блюда — это было её страстью, её маленьким секретом, которым она не часто делилась с миром. Поэтому её выбором сегодня стали сочные стейки, которые она придирчиво выбирала в магазине, представляя, как они тают во рту у Ани. Достав пакеты из продуктового магазина, она с предвкушением распаковала их, выкладывая на стол свежие овощи, ароматные специи и, конечно же, стейки. Выкинув упаковку, она принялась за дело. Она тщательно натирала аппетитные кусочки мяса оливковым маслом, щедро посыпала их солью, перцем и другими ароматными травами, вкладывая в этот процесс всю свою любовь и заботу. Параллельно она разогревала сковороду, наблюдая, как на её поверхности начинают появляться первые признаки дымка. Что же… готовила она редко, но не менее вкусно, чем профессиональный шеф-повар. Готовить для Ани было для неё особенным удовольствием, способом выразить заботу по-своему. Поэтому сегодня она должна была показать всё своё мастерство её любимой Ане, приготовив самый вкусный стейк в её жизни. Саша вложила в это дело всю свою душу, желая, чтобы Аня, уставшая после тяжёлого дня, почувствовала кого-то рядом.

***

POV Аня: Наконец-то, закончив операцию, она дождалась дежурного хирурга и бережно передала больного в надёжные руки. Это либо злой рок, либо просто невероятное невезение, что за пятнадцать минут до конца её смены именно в этот день ей привезли «ножевое». Ну что же, теперь она была свободна, и это главное. Шатенка вернулась в ординаторскую и, наконец-то, по крайней мере, как она верила, в последний раз за сегодня стала переодеваться. Она вышла на улицу, оглядываясь по сторонам. Уже стемнело, и воздух был прохладным. Не желая испытывать судьбу, хотя дойти по дворам до квартиры было и не так уж далеко, она всё же решила, что безопаснее добраться на такси. Когда она уже села в приехавшую машину, то наконец-то вспомнила про телефон. Точно! Саша же ответила ей что-то? Вглядываясь в переписку, она невольно ухмыльнулась — это было очень мило со стороны Саши, и текст, написанный ей, явно не походил на стиль сурового Капитана. Прочитав всю информацию, Аня тихо обратилась к таксисту, изменяя маршрут. Ведь Саша ждала её, а она уже думала ехать домой, в свою пустую квартиру.

***

Сашуля

Вы, 19:53

Прости меня. Мне привезли ножевое, придётся задержаться на неопределённый срок. Не смогу ответить сейчас, пойду в операционную. Прости…

Сашуля, 20:02 Ничего страшного, всё нормально) Ты молодец, не стоит извиняться за такое, это твоя работа. Как закончишь, если что, я буду у себя. Могу тебя забрать, а то уже поздно будет. Успехов в работе!

Вы, 21:07

Скоро буду <3

***

Когда заветное такси наконец-то доставило её до квартиры рыжеволосой, Аннушка аккуратно вошла в уже знакомый подъезд. Найдя нужную дверь, она тихо постучала, но, не дождавшись ответа, постучала ещё раз — кажется, её никто не услышал. Тогда она решила просто дернуть ручку двери — на удивление, дверь оказалась незапертой. Она тихо зашла, закрывая за собой замок на всякий случай, и, сняв обувь, поспешила вглубь, чтобы найти хозяйку. И она нашлась. Зеленоглазая в широких шортах и топике, пританцовывая и подпевая под музыку, готовила что-то на плите. Её мокрые, длинные рыжие волосы были зачесаны назад, открывая красивую линию шеи. Её руки умело вращали сковороду, а повсюду витал прекрасный аромат, от которого урчало в животе. — «Я люблю твоё имя, оно из любимых букв…» — тихо подпевала строки Александра, полностью поглощенная моментом. Но на последних словах она обернулась, почувствовав приближение кого-то. — «…твои карие глаза никогда мне не соврут…» Аннушка прошла вперёд, мило улыбаясь. Её глаза, немного уставшие после операции, продолжали непрерывно смотреть в глаза зеленоглазой. Эти глаза… Наверное, не зря говорят: если влюбиться в карие глаза, то никогда не сможешь их разлюбить. Что же, Трусова, придётся тебе тонуть в них вечно. И даже зная твою должность и звание, никто не спасёт тебя. Наверное, это и не нужно. Она уже точно выбрала утонуть. — Ммм… как вкусно пахнет, — Аня обошла Сашу сзади, приобнимая её за талию, и заглянула на плиту. — Ты что-то готовишь? Удивительно. — Решила порадовать тебя совместным ужином, — Трусова тут же выключила музыку, словно испугавшись, что её музыкальный вкус может произвести неправильное впечатление. Делиться своим плейлистом ей, мягко говоря, было страшно. Ане необязательно сейчас этого знать, не нужно ломать этот вечер своим музыкальным вкусом, — Подожди здесь немного, — попросила она, слегка краснея. Саша быстро забежала в гостиную, накинула футболку, чтобы не ходить перед любимой с голым торсом, и взяла заранее купленный букет цветов. Она вернулась на кухню, подошла к Ане и, немного стесняясь, вручила ей букет: — Это тебе, — она, пряча глаза в пол, протянула нежные цветы шатенке, — я ещё не знаю, какие цветы тебе нравятся, но эти ассоциировались у меня с тобой. — Спасибо… — Аня ошеломленно взяла подаренные цветы и, забыв о её стеснении, обняла Трусову в ответ, вдыхая аромат свежих, вымытых волос, что отдавали её любимым шампунем. — Мне нравятся любые цветы, главное — от тебя… Немного смутившись, Александра была как полный тормоз, где же все её величие и дерзость? Она наконец-то подняла смущённый взгляд и пригласила шатенку за стол. Быстро расставив две тарелки и приборы, она положила аппетитные стейки на них, посередине была тарелка салата как гарнир к мясу. Что-то ещё не хватало… — Я бы предложила открыть тебе вина к мясу, — Александра поставила свечи на стол и зажгла их, вроде бы выглядело романтично, — но тебе же завтра на работу, а мне нет… Так что обойдёмся соком, — ухмыльнулась Саша, стараясь скрыть смущение. Наконец-то сев напротив Ани, занимая свое место. Аня, глубоко вздохнув, чтобы успокоиться, начала искренний диалог благодарности, признаваясь самой себе и девушке напротив: — Знаешь, Саш, когда я тебя увидела, подумала, что ты как непреступная стена, дерзкая, строгая… но потом я увидела, как ты плачешь, прямо на моём плече, как заботишься о своих ребятах, как защищаешь меня, как рвёшься в бой, а потом шипишь от боли, когда я обрабатываю тебе твои ссадины. Я полюбила тебя за всё это, за что-то, казалось, за что-то… но теперь понимаю, что люблю тебя просто так… не за что-то, а просто так. — Я тоже люблю тебя, — немногословно, но искренне ответила Саша, её глаза наполнились нежностью. — Ты появилась в моей жизни внезапно, когда я меньше всего ожидала. На тот момент я уже, можно сказать, разочаровалась во всём, перестала верить в своё счастье. Но ты всё изменила. Ты как свет в моей жизни. Давай выпьем за то, чтобы мы меняли всё, всё только в лучшую сторону, а главное — вместе. За нас, за наше общее счастье… Они чокнулись стаканами с соком, их взгляды встретились, и в этой тихой комнате, освещенной лишь мерцанием свечей, возникла невидимая связь, словно нить, соединяющая их души. Аня улыбнулась. В этот момент она осознала одну важную вещь: жизнь не всегда идет по плану, и часто самые прекрасные моменты возникают совершенно неожиданно. Главное — уметь видеть красоту в мелочах, ценить то, что имеешь, и быть благодарным за любовь, которая согревает сердце. Саша смотрела на Аню, и в её глазах отражалась целая вселенная. Она поняла, что счастье — это не пункт назначения, а скорее путешествие, которое они совершают вместе. И пусть впереди их ждут трудности и испытания, они справятся со всем, если будут держаться друг за друга, поддерживать и любить. Вечер продолжался, они ели стейки, смеялись, делились своими мыслями и мечтами. В этот момент они были самыми счастливыми людьми на свете, ведь они нашли друг друга в этом огромном и непредсказуемом мире. И кто знает, что ждет их впереди, но они точно знали одно: они будут вместе, несмотря ни на что.