Шрам и Заря

Ноги утопали в снегу, но Велизар бежал, не обращая внимания на оклики из-за спины. Маркус застыл, будто его сковало льдом, но Великий князь не смог бы взять себя в руки даже под страхом смерти. Он же почти похоронил Маркуса! Он ждал этой встречи невероятно долгие три дня и теперь просто не мог оставаться на месте! Велизар налетел на Маркуса с объятиями и сжал его в медвежьей хватке. Кажется, у них обоих захрустели кости. Велизар уткнулся в плечо Маркуса, пахнущее морозом и залежалой одеждой, и рвано выдохнул: — Жив. — Пока да, но, боюсь, сейчас задохнусь от твоего аромата, Великая Заря, — ответил тот и улыбнулся. Маркус улыбнулся ему! Так нежно и ласково, как когда-то в прошлом. Велизару на миг показалось, что он впал в предсмертную лихорадку и бредит. Нет же, Маркус и вправду стоял перед ним, а любимые болотно-зеленые глаза вновь искрились. Он не напускал на себя равнодушного и надменного вида, не отталкивал, а обнимал, несмотря на вонь, исходившую от Велизара. Великий князь отстранился и внимательно осмотрел Маркуса. Тот был одет в добротный теплый тулуп и несуразную шапку, но портупея и обувь остались теми же — наследство от Первой стражи. Как и дорогие перчатки. — Посмотрел бы я на тебя после нескольких часов в телеге с отходами, — хмыкнул Велизар, на что Маркус снова лучисто улыбнулся. Владыка, до чего же Велизар соскучился по этим ямочкам на любимых щеках! — Ты остаешься Императорским Высочеством, даже извалявшись в мусоре, — на грани шепота ответил Маркус и вновь прижал Велизара к себе. Великий князь затаил дыхание, не смея поверить в происходящее. Он ускользнул от Горислава! Оставил позади унижения и пляски на поводке у чудовища, звавшегося его старшим братом. Оказался в теплых и родных объятиях Маркуса, а вскоре встретится с мамой. Если и существовало для него счастье, то вот оно — пусть и с запахом помоев. — Как Златояр обращается с тобой? — тихонько спросил Велизар в плечо Маркуса. — Мы… нашли общий язык и оставили обиды в прошлом, — помедлив, ответил Маркус и отстранился как раз в тот миг, когда их настиг голос кочевника: — Хватит обниматься. Сначала вернемся в укрытие, там и устраивайте свои встречи старых друзей. Велизар с Маркусом переглянулись и поняли друг друга без слов. Друзья… Велизар вновь видел перед собой того Маркуса, которого когда-то называл лучшим другом, наваждением и спасением, любовью всей своей жизни. Он смотрел и не мог взять в толк, что изменилось за прошедшие пять дней. Почему Маркус так стремительно оттаял? Неужто всему виной их внезапная близость? Нет, чуяло сердце Велизара, что дело здесь не только в этом. Кочевник торопливо проследовал по протоптанной тропке, и за ним потянулись остальные. Велизар вернулся за своим вещевым мешком и, взвалив его на плечо, направился вслед за ними. Только Маркус отстал от их небольшой колонны, дожидаясь Велизара. Сердце того вновь кольнуло болезненной нежностью. — Далеко идти? — спросил Великий князь. — Около трех часов. Уже рассветет, когда дойдем до убежища. Там довольно… мрачно. Ты к такому не привык, но придется потерпеть. Велизар фыркнул: — Все что угодно, лишь бы подальше от дворца и Горислава. Я готов жить в выгребной яме, только бы никогда больше с ним не встречаться. И столько в его голосе проскользнуло отчаяния, что Велизар и сам устыдился. Ни к чему показывать слабость перед Маркусом. Наверняка он и без того считал его слабаком, бесцельно прожигавшим жизнь и совсем растерявшим всю смелость и волю. Если бы Маркус только знал, что был главной слабостью Велизара, единственным крючком, за который Горислав мог его подцепить. Мог и цеплял. Теперь, когда они далеко от цесаревича, Велизара покинул страх, с которым он намертво сросся за последние три года. Вкус свободы оказался притягателен. — Знаешь, все эти годы я был уверен, что тебе живется куда лучше, и пришел в ужас, когда прозрел, — признался Маркус, сжав ладонь Велизара. Они замыкали строй, поэтому их сцепленных рук никто не видел. Велизара как будто обдали кипятком, а горло предательски сжалось. Весь он как будто съежился под понимающим взглядом Маркуса. — Златояр что-то рассказал тебе обо мне? — спросил Велизар так тихо, чтобы не услышали остальные. Маркус кивнул, и на его лице отразилась искренняя мука. Велизар на миг зажмурился. Он смутно помнил, как по пьяной лавочке вывалил на Златояра все свои горести, а потом заехал ему по лицу за неосторожные слова о Маркусе. Брат знал о его горе, знал об ультиматуме Горислава и наверняка куда лучше Велизара запомнил, что тот бормотал в слезах. Что из этого он рассказал Маркусу? — Мы поговорим потом, когда вокруг не будет чужих ушей, — отрезал Велизар и осторожно высвободил руку из хватки Маркуса. Не хватало еще, чтоб кто-то оглянулся и увидел. Его репутацию уже не спасти, но тащить за собой Маркуса Великий князь не желал. — Обязательно поговорим. Мне так много нужно тебе сказать. Велизар вновь ощутил, как предательские слезы подступили к горлу, и поспешил отвернуться. Казалось, будто его выпотрошили и выставили на всеобщее обозрение. Но ведь это Маркус! Его Маркус! Разве плохо, что он узнал правду? Сможет ли простить измены Велизара или уже никогда не позволит даже коснуться себя? Велизар обдумывал грядущий разговор с Маркусом еще час, а после попросту плелся рядом со своим зеленоглазым и красноносым помешательством, молясь Владыке, чтобы сложная заснеженная дорога поскорее закончилась. Он давно продрог, а ноги горели огнем. Велизар отвык от подобных нагрузок, а попросить о передышке не позволяла гордость. Остальные шагали довольно бодро, даже переговаривались и тихонько шутили. Особенно веселились возница и Юна. Они рассказывали о прошедшем побеге в подробностях, и даже кочевник периодически смешливо фыркал. Маркус то и дело бросал на Велизара обеспокоенные взгляды, но тот не позволял себе показывать слабость. Он не разнеженный сын императора! Он прошел четыре года кадетского корпуса, в конце-то концов! Разве могла выработанная выдержка исчезнуть бесследно? Наконец они остановились перед заснеженным холмом, окруженным высокими дубами. Из-за них выступили трое мужчин в армейских шинелях. Собственная армия Златояра, по-другому и не скажешь. — Великий князь? — обратился к Велизару один из них. Судя по всему, никто не знал его в лицо, но, кроме него, оказаться тем самым Великим князем было некому. — Именно. Великий князь Велизар, — ответил Маркус, опередив Велизара. Все трое склонили головы в вежливом поклоне и расступились, пропуская дальше. Маркус остановился у подножия холма и, нашарив что-то в снегу, потянул. Велизар обомлел, увидев дверь, засыпанную ветками и сухими листьями. Их попросту прикрепили сверху и присыпали снегом. — Прошу, Ваше Императорское Высочество. Вас ждет семья, — с нежной улыбкой объявил Маркус, и Велизар в который уже раз подавил слезы, так и норовившие выступить в уголках глаз. Он спустился в открывшийся лаз первым и поспешил отойти, чтобы за ним беспрепятственно последовали остальные. — Пойдем, я провожу тебя к Златояру и госпоже Вере́е, — позвал Маркус, и Велизар дрогнул от имени матери. Она и вправду здесь! Это не сон! Маркус направился в один из длинных коридоров, подсвеченный лишь несколькими факелами. Воздух в подземном убежище ощущался тяжелым и влажным, сдобренным чадом от факелов. Тени плясали вокруг них, и Велизар невольно ежился. Мрачное и холодное местечко. Будто прочитав его мысли, Маркус выхватил из крепления факел, и стало светлее. — Арив жив? Он здесь? — осторожно спросил Велизар, когда остальные остались далеко позади. — Да, в живых оставили только нас двоих из целой группы, — не оборачиваясь, отозвался Маркус. — Впрочем, я не скорблю по этому поводу. — Служанка… Юна… В общем, та девушка, которая вывела меня из дворца, отравила всю ночную смену Первой стражи, — признался Велизар и добавил: — Я не знаю, был ли среди них Гай. Надеюсь, что он цел и невредим. На миг плечи Маркуса напряглись. — Я тоже надеюсь. Он не заслужил плохой участи. — А твои брат и сестра? Мама писала, что они тоже в скором времени прибудут в укрытие, — поспешил сменить тему Велизар. — Благо, Златояр распорядился не отправлять их сюда. Вика и Дору поразило бы это убежище. Они у меня непривыкшие к подобному. Их отправили в Большеярскую провинцию. Ее воевода давно примкнул к Златояру. Ему можно доверять. «А почему ты примкнул к нему?», — вопрос жег язык Велизара, но он так и не решился открыть рот, чтобы задать его. Они обязательно поговорят обо всем, но позже. Сейчас его мысли стремились к маме. Маркус вел его по длинному ходу, в котором иногда попадались грубо сколоченные из дерева двери. Откуда у Златояра это странное убежище? Копать такое пришлось бы десятилетиями. — А ты неплохо изучил это место за несколько дней, — протянул Велизар, когда Маркус уверенно выбрал на развилке ходов тот, что вел правее. — Я бы не выжил в Первой страже, если бы не натренировал память и позволил себе где-то потеряться. За мной никто бы не вернулся. Велизар поджал губы, в очередной раз подумав, как много Маркусу пришлось пережить в Первой страже. Взгляд не меняется сам по себе. Глаза Маркуса глядели остро и зорко, и это — результат ежедневной борьбы за выживание под «заботливым» крылом Горислава. Наконец Маркус остановился в конце хода, у приоткрытой двери. Рядом с ней беспокойно горел факел, и так же беспокойно билось сердце Велизара. Из-за двери проглядывала полоска мягкого света и… слышались торопливые приближающиеся шаги. Маркусу не пришлось даже стучать, чтобы их услышали. Еще миг, и дверь распахнулась. За ней стояла взволнованная женщина средних лет — невысокая, исхудавшая, постаревшая, но такая родная. — Мама! — выдохнул Велизар и стиснул ее в объятиях — такую хрупкую, но живую и настоящую. Тонкие руки матери сжали его спину. Они простояли так с минуту. Велизар старательно заталкивал обратно в горло ком слез, а мама, кажется, пыталась не задохнуться ароматом сына, извалявшегося в помоях. Наконец Велизар отстранился и сморгнул мутную пелену, чтобы рассмотреть маму внимательней. Время и заточение не пощадили ее. Некогда прекрасное лицо испещрили морщины, уголки губ теперь смотрели вниз, отчего мама казалась безутешной. Светлые волосы посеребрила седина, но вот глаза… Голубые глаза, которые унаследовали Велизар со Златояром, сияли по-прежнему ярко. И в них стояли слезы. — Прости, от меня плохо пахнет, — смутился Велизар. — Для меня ты всегда пахнешь идеально, сынок. Я слишком долго ждала нашей встречи, чтобы беспокоиться о таких мелочах, — с нежной улыбкой ответила мама. Ее сухонькие губы растянулись так натужно, что Велизар испугался, как бы кожа не треснула и не закровоточила. Мама вцепилась в его руку и потянула к двери. На пороге как раз показался Златояр — растерянный и даже… пристыженный. Велизар оглянулся на Маркуса, чтобы попросить о встрече позже, но за спиной никого не обнаружил. Маркус исчез неслышно, будто и не было его рядом вовсе. Уж не привиделся ли он Велизару в бреду? Нет, его объятия ощущались слишком реальными и теплыми, чтобы оказаться фальшью. Велизар позволил маме увлечь себя в небольшую комнату с низким потолком, больше напоминающую пещеру. В комнатке теснились наспех сколоченная кровать, застеленная лоскутным одеялом, стол, сундук и что-то похожее на топчан, покрытый волчьими шкурами. Златояр нерешительно замер перед Велизаром, так и не проронив ни слова. Мама переводила взгляд с одного на другого, по всей видимости, ожидая, когда же они заговорят друг с другом. Велизар мог бы обижаться на брата за непонимание, но разве и правда мог? Златояр нашел маму, вызволил и ее, и Велизара из унизительного плена, перетянул Маркуса на свою сторону прямо из-под носа Горислава. Он совершил столько добра, что прошлое попросту осыпалось пеплом. Велизар шагнул к брату и порывисто обнял его. — Спасибо за спасение. И спасибо за Маркуса, — прошептал он, чувствуя, как Златояр с силой обнял его в ответ. Через секунду он почувствовал на спине и руку мамы. Она обняла их обоих. Так они и застыли: маленькая семья, которая вновь обрела друг друга. Велизар наконец разрешил слезам катиться по щекам. Этот момент оказался слишком ценен, чтобы сдержаться. — Братец, у меня глаза слезятся от твоего запаха, — сдавленно пробормотал Златояр, на что Велизар только фыркнул. — Если ты так рад меня видеть, то плач и не сдерживайся. Нечего пенять на мой императорский запах помоев. Оба брата рассмеялись сквозь слезы, и даже мама подхватила их веселье. — Давай-ка я сначала провожу тебя к источнику. Вот помоешься, поешь, тогда и поговорим без спешки, — отсмеявшись, предложил Златояр, и Велизар не нашел в себе силы противиться. Живот уже давно издавал устрашающие голодные звуки, а мысль о чистой воде вызывала мечтательную улыбку. Златояр деловито открыл сундук и, покопавшись там, выудил штаны из плотного сукна и желтоватую длинную рубаху. Вручил их Велизару, хмыкнув: — Уж извини, здесь модных нарядов нет. Знаю, в Дианаполисе ты привык к другому. — Я привык только к тому, что дорогой мне человек ежесекундно под прицелом моего старшего брата. Искренне надеюсь от этого отвыкнуть. — Велизар со всей серьезностью взглянул в глаза Златояру, уловив там сожаление. — А чистые вещи давай сюда. Я не привередливый. Прежде чем покинуть комнатку в компании брата, Велизар взглянул на маму. Та правильно истолковала его взгляд и с мягкой улыбкой ответила: — Когда ты вернешься, я буду здесь. Больше никуда не исчезну. Велизар выдохнул и направился вслед за Златояром во тьму длинных коридоров. — Здесь есть источник? — И он даже теплый. Конечно, хотелось бы воду погорячей, но и так неплохо. Всяко лучше, чем мыться под ледяной водой или греть ее на костре. Больше Велизар не засыпал брата вопросами, приберегая их до разговора. Вскоре длинный коридор вывел их в небольшую подземную пещеру, по стене которой бодро бежала вода. Местные умельцы приделали к ней деревянное приспособление, которое заканчивалось длинным широким носиком. Оттуда теплая вода стекала прямо на деревянный поддон. Возле источника никого не оказалось — похоже, обитатели пещеры не спешили мыться рано утром. Велизар спокойно выдохнул. Общих бань ему хватило еще в кадетском корпусе. — Я подожду тебя у входа, — как будто уловив мысли Велизара, Златояр отошел подальше, а вскоре и вовсе скрылся в темноте. Велизар огляделся, с удивлением подмечая, что в холодном подземелье пользовались популярностью изобретенные в Алмазной империи лампы. Они не только излучали свет и дарили тепло, но могли и выйти из-под контроля. Вот тогда пожар было бы не потушить. Здешние обитатели, похоже, пожаров не боялись, а вот тепло ценили. Велизар с удовольствием сбросил с себя испачканные вещи и сложил их в деревянную лохань, пообещав себе позже их постирать. Пора вспомнить кадетские времена и необходимость стирать руками, как все остальные сослуживцы. Перед глазами вдруг всплыло воспоминание, как незадолго до отбоя они с Маркусом решили постирать испачканную во время тренировочного боя форму и так увлеклись, что облились с ног до головы и нацеловались до натертых губ. Как же им повезло, что на смех и громкую возню не сбежались сослуживцы и, уж тем более, дежурные офицеры. Велизар встал под струю теплой воды и невольно поежился. По коже побежали мурашки, но он бы мылся даже в ледяной воде, лишь бы избавиться от запаха помоев. Пока руки блуждали по телу и волосам, отмывая въевшуюся вонь, мысли Велизара ускользнули прочь из пещеры. Он думал о маме и страданиях, которые ей пришлось пережить за последние годы, о Маркусе и нежности, скользящей в его взгляде. Вспоминал страх, от которого загнанно колотилось сердце, пока телега с помоями неспешно выезжала из ворот дворца. Думал о Гориславе, который наверняка уже связал между собой отравление своих псов и исчезновение Велизара. Только бы милая Роза успела ускользнуть из Белоярова и не попала в лапы к взбешенному цесаревичу! Голова разрывалась от мыслей, и вода никак не помогала привести их в порядок. Наконец Велизар вытерся грубой тканью, заменявшей здесь полотенце, кое-как промокнул волосы и поспешно оделся. Как раз вдалеке послышались чьи-то голоса. Он едва успел завязать ворот на рубахе, как в пещеру, смеясь, вошли Маркус и Арив. Оба застыли, завидев Велизара. Если на лице Маркуса расплылась ласковая улыбка, то Арив лишь мельком взглянул ему в глаза и отвел взгляд, будто чувствовал себя… виноватым. Не будь у Велизара более насущных проблем, он бы поразмышлял над этим. Велизар от волнения запустил руку в мокрые волосы и заправил за ухо выбившуюся прядь. Он не видел Маркуса всего ничего, но почему-то вновь терялся, будто не случилось ни прошедшей ночи, ни объятий, ни потепления между ними. — Не замерз? — несмело спросил Маркус. — Вода может показаться холодной с непривычки. — Я бы смыл с себя помои, даже если бы пришлось окунуться в ледяную прорубь, — улыбнувшись уголком губ, так же несмело ответил Велизар. Они с Маркусом не сводили друг с друга глаз, будто не было в этом мире ничего интересней. Арив наверняка чувствовал себя лишним, но виду не подавал. — Братец, ты помылся? — прервал их зрительный контакт Златояр. Он понимающе хмыкнул и продолжил: — Пойдем, тебе нужно поесть. Еще успеете наговориться… и насмотреться тоже. Велизар почувствовал, как у него загорелись уши. Он не представлял, когда сможет привыкнуть к тому, что Златояр поменял мнение насчет их с Маркусом чувств. Пока понимание брата казалось ненастоящим. Как будто он спал и видел лучший в своей жизни сон. Делать нечего, пришлось сдвинуться с места и последовать за Златояром, оставив Маркуса за спиной. Когда пещера с источником осталась далеко позади, Велизар тихонько спросил: — Что ты рассказал Маркусу? Он слишком изменился с нашей последней встречи. Плечи Златояра напряглись, но шага он не сбавил. — Я рассказал всё, потому что ты — дурень — почему-то не сделал этого сам. — Я собирался, — буркнул Велизар. — Долго собирался. Я открыл Маркусу глаза на все, что ты совершил ради него, и обрел в его лице ценного союзника. Он рвался вызволять тебя из дворца, но я позволил только встретить вашу телегу в лесу. Незачем ему пока светить лицом. Пусть Горислав как можно дольше не догадывается, что Маркус жив. Велизар сцепил зубы. С одной стороны, Златояр оказал ему услугу, рассказав Маркусу обо всем, что он пережил, но с другой… С другой стороны Велизар надеялся признаться во всем сам, а заодно поведать и о чувствах, которые не стихали ни на миг, покаяться в изменах, в которых топил свою одержимость Маркусом, повиниться и надеяться на прощение. Уже через пару минут они свернули в ответвление коридора, которое вскоре расширилось. Перед ними предстало большое помещение с довольно высоким потолком, уставленное длинными деревянными столами и лавками. В углу притаились полки с кухонной утварью и посудой. Из помещения вела неприметная дверь, за которой слышались женские голоса и даже дружное пение. — Там кухня. Чтобы чад от печи не попадал в общую столовую, мы закрыли ее дверью, — пояснил Златояр. — Дым от печи выходит наружу? Разве это не опасно? — Кочевники, которым и принадлежит это убежище, — весьма смышленые ребята. Они привыкли выживать скрытно, чтобы не попасться солдатам и другим враждебным общинам. Они построили дымоход так, что дым рассеивается по пути на поверхность и не валит из трубы столбом. Это убежище находится далеко в лесу, вокруг не живет ни души, а издалека дым не увидеть. Велизар удовлетворенно кивнул и сел за стол, повинуясь приглашающему жесту Златояра. Тот исчез за дверью кухни и вскоре вернулся с миловидной женщиной, одетой в свободные выцветшие одеяния до пят. В ее волосах поблескивали монетки и бусины, а на оголенных руках виднелись наколки. Кочевница — одна из хозяев этого убежища. Она несла в руках деревянный поднос, на котором стояла глиняная тарелка и лежали несколько ломтей серого хлеба. При виде еды Велизар едва не захлебнулся слюной. От волнения весь вчерашний день ему кусок в горло не лез, но теперь живот отчаянно требовал еды. В тарелке оказалась похлебка с капустой, показавшаяся Велизару вкуснее всего, что он когда-либо ел. Он вгрызался в хлеб, как дикий зверь, и, отбросив все манеры, проглатывал похлебку, почти не жуя. Златояр беззлобно посмеивался и смотрел на него с братской нежностью, как в далеком детстве. Вот именно сейчас, жуя простую похлебку и сидя напротив Златояра, Велизар почувствовал себя по-настоящему счастливым. Он как будто попал домой — к людям, которых действительно любил. Когда тарелка опустела, Златояр удовлетворенно произнес: — Теперь, когда ты не выглядишь голодным грязным зверьком, давай вернемся к маме и поговорим? Велизар пропустил мимо ушей слова про зверька и кивнул. Уж больно ему хотелось услышать историю, как брат умудрился найти маму и вызволить ее из заточения. На обратном пути он вглядывался в лица встреченных людей в надежде вновь увидеть Маркуса, но так и не встретил его. Что ж, у него еще будет возможность насмотреться и, если повезет, даже прикоснуться. Златояр провел его к уже знакомой комнате, где, как и обещала, ждала мама. Она расположилась на топчане с картами в руках. Велизар несколько раз видел, как гадали в Алмазной империи, но никогда не интересовался, что за картинки там нарисованы и что они могут поведать. Перед мамой лежал расклад, который она не стала убирать, даже завидев сыновей. Златояр опустился на топчан и вгляделся в карты, будто что-то в них понимал. — Что сулит нам будущее? — с интересом спросил он. — Пока я вижу только воссоединение разбитых частиц и затишье, — ответила мама, с нежностью кивнув на сыновей. — Ничего из того, чего я не знал бы сам. Мы все наконец воссоединились, а с выступлением против Горислава предстоит повременить до тепла. Я надеялся на что-то новое. — Карты не говорят по заказу. Чем важней для тебя результат и чем неистовей жаждешь узнать будущее, тем изощренней они будут играть с тобой и водить за нос. — Я не помню, чтобы ты когда-то верила в гадания, — протянул Велизар, присев на кровать, напротив мамы. Она грустно улыбнулась и собрала карты. — У меня было много времени, чтобы прочесть все доступные в цитадели Владыки книги, а потом пристраститься к картам благодаря одной из настоятельниц, с которой я подружилась. — Разве Владыка не запрещает гадания? — Он запрещает и прелюбодеяние, и ссылку на край империи матери своих детей. Не все запреты, изложенные в писаниях, соблюдаются людьми. По правде говоря, я прочла сотни книг, но ни в одной не встретила запрета на гадание. Велизар едва сдержался, чтобы не поежиться. Сколько же его любимой маме пришлось просидеть в одиночестве, где единственным развлечением были книги и настоятельницы цитадели, в которой ее заперли?! — Где тебя держали? — В Северной провинции. Там построены десятки цитаделей, которые принимают паломничества со всей империи. В одной из таких заперли и меня. Благо, у меня была возможность иногда выходить в деревеньку неподалеку вместе с настоятельницами и помогать людям. Боюсь, без этого труда я бы совсем зачахла и тронулась умом. — Как ты нашел маму? Велизар вмиг погрустнел, осознав простую, но болезненную истину: пока он лелеял разбитое сердце, пил и таскал к себе в постель почти незнакомых юношей, Златояр потратил время не зря — нашел маму и умудрился вызволить ее. Осознавать собственную бесполезность и никчемность оказалось больно, но отрезвляюще. — Отыскал слуг и солдат, которые работали в тот год во дворце. Кого-то подкупил, кого-то припугнул, одного престарелого вояку пришлось даже… заставить заговорить. — По зловещей улыбке Златояра Велизар догадался, что этому самому вояке сделали о-о-очень больно, чтобы он заговорил. — Так след мамы привел меня на север. Мои люди долго искали ее по цитаделям, чтоб я сам не светился — я же, вроде как, все это время служил в другой провинции. Спасибо командиру, что поддержал меня и тех, кто встал на мою сторону. Пару месяцев назад мне доложили, что мама нашлась. Я тут же отправился за ней, чтобы забрать и привезти в безопасное место. — Я подумала, что умерла и попала прямо в небесный сад Владыки, когда однажды вечером увидела перед собой Златояра, — вспомнила мама, и в ее глазах мелькнули слезы. — Я думала, что никогда не увижу вас даже краешком глаза, и вот теперь вы оба передо мной. Мне до сих пор кажется, что это — просто прекрасный сон. Златояр прижал к себе маму и блаженно закрыл глаза. — Разве мог я жить спокойно, не отыскав тебя? Сердце Велизара вновь кольнула вина. Пока брат искал маму, он малодушно полагал, что она давно умерла. Поганый сын из него получился. — Моим похищением ты раскрыл себя, — отстранившись, напомнила Златояру мама. — Уверена, Гориславу быстро доложили о том, что я исчезла. Мне кажется, что неспроста он так поспешно убил отца. Вряд ли ему настолько не терпелось стать императором. Наверняка дело в том, что он чувствует угрозу от тебя и стремится как можно скорее занять трон и назваться законным императором. Думает, что ты не посмеешь поднять открытое восстание и выступить против него. — Плохо же он меня знает, раз полагает, что я настолько глуп и самоуверен, — сверкнул коварной ухмылкой Златояр. — Только самоубийца осмелится выступить напрямую и бросить вызов самому императору. Сколько таких восстаний подавлено, не перечесть. Я уничтожу братца тихо, в его собственной постели. Велизар удивленно вскинул голову, поймав заговорщический взгляд Златояра. — Разве ты не собираешься выступить против него? Зачем тогда привлекаешь столько сторонником, если не для переворота? — Я собираюсь занять освободившийся трон. Не только Горислав умеет мыслить на несколько шагов вперед. — Если позволишь помочь тебе, я с удовольствием поучаствую в его свержении. Слишком много счетов у меня с любимым братцем, — под стать Златояру ухмыльнулся Велизар и увидел, как на лице брата мелькнула… гордость. Да, это была она. Златояр впервые гордился им.