Шрам и Заря

Маркус брел по оживленным торговым улицам Белоярова, щедро засыпанным снегом. На столицу Белоярской империи опускались сумерки, но народ и не думал расходиться. Несмотря на траур, в который все еще была погружена огромная страна, в городе уже чувствовалось оживление — всего через несколько дней состоится коронация нового императора. На правительственных зданиях и флагштоках пропали черные флаги. Сын, жаждущий власти, поспешил прервать траур по отцу. Постепенно в Белояров прибывал народ из провинций, занимая все жилье, выделенное для сдачи в наем. Под прикрытием сотен гостей в столицу приехали и те, кто уже месяц томился в неизвестности, ожидая смерти Горислава. С каждым днем Златояр наполнялся злостью все больше. Он напоминал дикого зверя, меряющего шагами пространство тесной клетки. Велизар по большому секрету рассказал Маркусу в одну из их ночей, что Златояр не столько переживает о судьбе будущего восстания, сколько о судьбе той, от кого это самое восстание зависит. Как Великий князь умудрился влюбиться в кочевницу, осталось загадкой, однако это случилось. Златояр верил, что у самоуверенной девицы, мстящей за смерть родителей, получится выбраться из дворца, но все равно изводил себя страхом. Велизар сказал, что убийцу Горислава отправят прочь из Белоярской империи. Скорее всего, в Дианаполис, где она затеряется навсегда. Должно быть, Златояру больно еще и потому, что ему никогда не назвать эту девушку своей женой. Он будущий император, и не может запятнать себя связью с убийцей. Вот уже пятый день Маркус и Арив, замаскировавшись под обычных работяг, расхаживали по рынкам и собирали сплетни. Прослужив в Первой страже три года, они поднаторели в том, чтобы растворяться в толпе и вынюхивать настроение горожан. Ни Златояр, ни Велизар не показывались из небольшого домика на окраине Белоярова, дабы не быть узнанными каким-нибудь особенно глазастым стражником. Им пришлось хорошо замаскироваться, чтобы проникнуть через городские ворота, но даже в тот единственный раз они слишком сильно рисковали. Напрасно подвергать жизни Великих князей опасности не согласился ни один из их соратников. Маркус прислушался к бессмысленному трепу трех торговок, которые обсуждали предстоящую коронацию, и скрипнул зубами. Никаких новостей из дворца, ничего подозрительного. Что, если Горислав разоблачит кочевницу? Она — их единственный шанс подобраться к нему без мятежа и открытого противостояния. Опираясь на описание Златояра, Маркус припоминал девушку, которая появилась во дворце около полутора лет назад. Она даже несколько раз приходила в покои Велизара, принося еду. Красивая, кокетливая веселушка, темноволосая и кареглазая, обладательница тонкой талии и округлых бедер. Никогда бы Маркус не заподозрил, что она росла в общине кочевников, как не заподозрил и служанку Юну в том, что она тоже шпионила для Златояра. Сколько во дворце засланных людей, Маркус так и не выяснил. Златояр ждал весточки хоть от кого-то из них, но шпионы упрямо молчали. Издалека послышался цокот копыт, и горожане засуетились, освобождая проезд для дворцовой стражи. Маркус по обыкновению надвинул на глаза неказистую шапку, поплотнее запахнул объемный тулуп и ссутулился, чтобы не привлекать внимание статной осанкой и высоким ростом. Подбородок под густой щетиной, уже переросшей в небольшую бороду, чесался, но она прекрасно скрывала половину лица, добавляя возраста. Стража следовала по торговой улице, внимательно осматривая продавцов и покупателей. Маркус чувствовал, как пульс бьется в горле. Стражники прожигали взглядами каждого, и его в том числе. Лишь когда они благополучно проехали улицу, Маркус выдохнул. — Уже пятый патруль за сегодня. Что-то разъездились тут. Еще и дворцовые, а не городские. Что им тут нужно? — неприязненно прошипела одна из торговок, на чьем прилавке лежали шерстяные платки да варежки. — Так коронация совсем скоро, в Белояров столько всякой швали пожаловало, что без контроля никак. Не хватало еще, чтоб чужеземцы тут беспорядки устраивали, — снисходительно ответил ей другой торговец, что продавал деревянные игрушки. — Так чужеземцы прибывают уже давно, а патрули усилили только сегодня, — не сдавалась торговка. — Если мы их тут не видели, не значит, что они не патрулировали другую часть города. Маркус не стал прислушиваться к дальнейшему разговору и тихонько направился прочь. Усиление патрулей и вправду могло означать что угодно: от контроля над приезжими до отлова кого-то конкретного. Пора возвращаться домой, чтобы не привлекать к себе внимание на темных улицах. Маркус старался выбирать узкие, безлюдные закоулки, отлично изучив Белояров за три года службы в Первой страже, однако все равно дважды едва не напоролся на патруль. Дворцовые стражники явно нацелились на злачные места и улочки, где могли прятаться те, кто не желал быть замеченным. Уж не мятежников ли они выискивали? Переждав, пока очередной патруль из двух всадников скроется из виду, Маркус продолжил путь. С каждым днем на улицах Белоярова становилось опасней. Сестра перед отъездом, забыв о гордости и обиде, умоляла его держаться подальше от опасностей, но Маркус в очередной раз ее обманул. Разве мог он отсиживаться, когда дело касалось их с Велизаром будущего?

* * *

Лошади, подготовленные конюхом и его помощником, нетерпеливо переминались с ноги на ногу. Двенадцать человек сегодня выдвигались из Большого Яра навстречу готовящемуся восстанию. Проводить их вышли оставшиеся обитатели имения во главе с воеводой. Маркус с легкой улыбкой заметил на крыльце не только Вика, но и Дору. Если брат принял их с Велизаром довольно легко, то сестра не разговаривала с Маркусом вот уже месяц. Когда он, собравшись с духом, усадил перед собой двойняшек и выложил как на духу все, что их связывало с Велизаром, брат лишь насмешливо хмыкнул и отметил, что у рода Иво вся надежда только на него. Дора же поджала губы, выдавив лишь: «Вы отвратительны», чем причинила Маркусу куда больше боли, чем он ожидал. Когда через пару дней молчаливого игнорирования он вновь попытался поговорить с сестрой, та высказала ему все, что успела надумать в своей хорошенькой головке. И то, что они позорят сами себя и всю свою родню, и то, что в Белоярской империи им никогда не быть вместе открыто, и то, что это противоестественно. Однако обида сестры крылась вовсе не в этом, что Маркус прекрасно понимал. — Весело вам было посмеяться надо мной? Наивная дурочка Дора решила, что на ней женится сам Великий князь, а он тем временем кувыркался в постели с ее братцем. Обхохочешься. Ненавижу вас обоих, — напоследок бросила Маркусу Дора и с тех пор не обмолвилась с ним ни словом. Как и с Велизаром. Вик лишь разводил руками, не понимая, как помирить брата и сестру. Дора отказывалась говорить на эту тему даже с ним. У Маркуса сердце разрывалось, стоило ему представить, как сильно Дора успела влюбиться в Велизара. Он отбил первую любовь у собственной сестры. Мерзко-то как, если не думать о том, что вообще-то это она пыталась отбить первую любовь у него самого. И вот, переступив через обиду, Дора вышла их проводить. Она все еще казалась холодней глыбы льда и смотрела на Маркуса уничижительно, но не осталась в стороне. Сначала его сердечно обнял Вик, приказав вернуться во что бы то ни стало. — Мы никогда не жили в одном доме. Должны же попробовать хотя бы сейчас, — бурчал он на ухо Маркусу и, казалось, даже шмыгнул носом. — Я готов терпеть даже ваши… все эти чувства, только подальше от моих глаз. Просто давай наконец станем семьей, братец? Я буду ждать. Маркус и сам едва не прослезился, обнимая брата. Будущее маячило впереди темной дымкой, от которой тянуло трупной вонью. Он не представлял, чем обернется их путешествие, и оттого ничего не мог обещать Вику. Но больше всего его удивила Дора. Отстранившись от брата, Маркус сделал шаг к лошади, но уже через несколько мгновений на него налетел рыдающий ураган с темными кудряшками. Дора плакала так громко, будто Маркус уже умер. Она сжимала его в объятиях, шепча в отчаянии: «Прости меня, прости, прости». Маркус развернулся и обнял сестру так крепко, как только мог. Она рыдала, не переставая, и цеплялась за его теплый тулуп тонкими пальчиками. — Я люблю тебя, братик. Пожалуйста, не бросай нас с Виком снова. Обязательно возвращайся. Мы не сможем без тебя, — лепетала она сквозь слезы. — И не лезь на рожон, умоляю тебя. Побереги себя ради нас и… Велизара. — Я вернусь, сестренка. Обещаю, — с болью в сердце шепнул Маркус, надеясь, что не обманул Дору. — Прости меня, дуру. Прости, пожалуйста. Ты столько для нас сделал, а я… Я дура… Маркус поцеловал сестру в макушку и тепло улыбнулся. — Я тоже дурак. Похоже, это у нас семейное. Дора кивнула и больше ничего не говорила, просто плача на его груди. Обещание, данное сестре, будоражило Маркуса все дни пути до Белоярова. Он повесил на себя обязательство и должен его выполнить, ведь ему всегда удавалось не разочаровывать Вика и Дору.

* * *

Маркус старательно плутал между переулками и путал следы на случай, если кто-то решит за ним проследить. Богатый центр Белоярова, а вместе с ним помпезные особняки и доходные дома, давно остались позади. Они сменились одноэтажными домиками, засыпанными снегом. Тишину изредка нарушал шум простеньких трактиров, а по правую руку безмолвной ледяной змеей раскинулась река, пронзавшая Белояров. Маркус уходил все дальше, к невзрачным отшибам, где жили бедняки. Домик, в котором они обосновались, оказался вполне себе добротным, с хорошей печью, да еще и стоял немного обособленно от остальных. Все же сослуживцы Златояра, коих по Белоярову разбрелось больше сотни, знали, куда стоит поселить опальных Великих князей. До дома Маркус добрался без приключений. Остановившись у калитки, он еще раз огляделся и проскользнул во двор. Он, как и сам дом, казался нежилым. Присутствие людей выдавал лишь дым, вившийся из печной трубы. Неухоженный двор с голыми деревьями укрывало покрывало из снега. Кое-где виднелись припорошенные белые холмы, под которыми наверняка ютились горы хлама. Маркус приложил ладонь к добротной двери и ощутил, как под пальцами разлилось тепло. Все дело в прикопанном у порога талисмане, которыми славилось войско навиров. Дан специально закопал его там, оберегая дом от чужаков. Так же он поступил с домиком, где скрывались остальные шесть человек, что пришли с ними в Белояров. Войдя в темные сени, Маркус вдохнул теплый воздух, насыщенный ароматом выпечки, и невольно улыбнулся. Перед его уходом на разведку Велизар пообещал похвастаться умением, которое приобрел в Дианаполисе. Маркус не то чтобы не поверил в кулинарный талант Великого князя, но постарался не обольщаться. Однако сейчас в доме стоял настолько аппетитный запах, что он едва не подавился слюной. Все же Велизар оказался талантлив во всем. Когда Маркус вошел в большую комнату, Велизар как раз хлопотал у печи. Откинув с потного лба белокурую прядь волос, он вытащил деревянную лопату с румяными булочками и водрузил ее на стол. Златояр и Арат, обжигая пальцы, тут же принялись перекладывать их на дощечку, чтобы Велизар мог убрать лопату. Маркус застыл в дверях, любуясь своим Великим князем и ощущая, как колотится сердце от переполняющих его чувств. Разве мог он еще пару месяцев назад предположить, что совсем скоро сможет вновь почувствовать уют и тепло рядом с Велизаром? Это лучше любой страсти, ведь такие чувства они про «вместе до старости», а не постель. — Кому расскажи, что мне готовил булочки Великий князь, подумают, что привиделось в белой горячке, — с улыбкой похвастался Маркус и подмигнул Велизару. Тот хохотнул, взял с полки глиняную чашку и потянулся к самовару. — Можешь рассказать, что Великий князь еще и чай тебе подал. Тогда уж точно в сказочники запишут, — хмыкнул он и поставил на стол чашку с горячим травяным чаем. Маркус снял с себя опостылевшие тулуп и шапку и уселся к Златояру и Арату. Только сейчас, добравшись до тепла, он понял, как замерз. Все же зимы в Белоярове суровы. Не самое подходящее время для мятежа и государственного переворота. Летом избавиться от цесаревича было бы куда сподручнее. Их посиделки за булочками и чаем растянулись до ночи. Маркус то и дело бросал взгляд на дверь, как и остальные. Дан вернулся через час после Иво, тоже рассказав об усилившихся патрулях, а вот Арива так и не было. Маркуса грызло волнение за друга, но он верил, что тот слишком талантлив, чтобы попасться патрульным олухам. Арив — один из лучших шпионов Первой стражи, и он не мог просто так ввязаться в какую-то заварушку. Однако время утекало, минута за минутой, а дверь так и не отворилась. Никто не вставал из-за стола, чтобы лечь спать. Все ждали Арива. За окном выла метель, нагнетая и без того напряженную обстановку. Велизар то и дело сжимал ладонь Маркуса под столом, даря тепло всегда горячей кожи. Он благодарно сжимал пальцы Великого князя в ответ, пока сердце колотилось всё скорее. Наконец за дверью послышались шорохи, и та отворилась. Маркус бросился в сени, за ним поспешили остальные. Арив напоминал большой сугроб после путешествия под снегом, но выглядел вполне живым. Правда, припухшая губа и наливающийся синяк под глазом красноречиво доложили, что с кем-то он все же схлестнулся. Ни говоря ни слова, Маркус сжал друга в медвежьих объятиях, совершенно не думая, что таящий снег намочит одежду. Друг растерянно похлопал его по плечу и пролепетал: — Подумаешь, немножко опоздал к ужину. Зачем же так переживать? — Ты знаешь, как я тебя ненавижу? — буркнул Маркус, на что Арив хохотнул. — Ты не даешь мне об этом забыть. Ну все, отлипни, Иво. Дай мне раздеться и рассказать вам, почему я задержался. Маркус отстранился с гордым видом, будто это не он сейчас поддался панике и чуть не раздавил друга в тисках объятий. Арив неторопливо отряхнулся от снега, разделся и лишь тогда окинул всех, кто столпился в сенях, победным взглядом. — Горислав мертв. Воцарившаяся тишина стала столь же мертвой, как и цесаревич. Маркус вытаращился на друга, не в силах поверить в услышанное. Велизар со Златояром смотрели друг на друга, не говоря ни слова. Лишь Дан хмыкнул и задал вопрос, интересовавший всех: — И как ты это выяснил, скажи на милость? Арив невозмутимо прошел мимо них в комнату, уселся за стол и принюхался к трем оставшимся булочкам. Он взглянул на остальных и указал кивком на лавку напротив. Похоже, разговор предстоял непростой. — Сегодня я наткнулся на патруль. Специально, — начал он, взглянув на Маркуса. — Потому что увидел Гая. Сердце Маркуса тоскливо защемило, ведь он скучал по верному другу, но все же оказалось радостно слышать, что тот жив и здоров. — Гай узнал меня, но не подал виду остальным. Он погнался за мной и сделал вид, что поймал. Для правдоподобности прописал по лицу, но я не в обиде. Гай был счастлив меня увидеть, ведь мысленно уже похоронил нас с тобой. — Арив вновь обратился к Маркусу. — Он и сообщил, что во дворце хаос. Горислава убила его любовница, которую он приблизил к себе неожиданно для всех. Она пыталась сбежать, но Первая стража ей этого не позволила. Мне жаль, но девчонку убили после жестоких пыток. Арив перевел сочувствующий взгляд на Златояра, который прерывисто вздохнул. К чести будущего императора, он постарался ничем не выдать отчаяния, кроме сжатых челюстей и неровного дыхания. Велизар потупился, не смея сказать брату ни слова. Как и Арат. Он лишь сокрушенно покачал головой. — Она никого не сдала, отчего императрица особенно лютовала. Старая сука отдала приказ не распространяться о смерти цесаревича. — Через неделю коронация. Они должны рассказать народу, хотят этого или нет. При всем желании и таланте Первая стража не посадил на трон труп, — отрезал Велизар. Все понимали, почему так важно не допустить коронации и убить Горислава до того, как на его голову водрузят корону Белоярской империи. Едва он обретет титул императора, Златояр утратит первоочередное право на наследование престола. Прямым наследником Горислава сию же секунду станет единственный сын. Поскольку он совсем мал, то регентом при нем назначат либо мать, либо бабушку. Ушлые командиры Первой стражи и вездесущий Арон — адъютант Горислава — уж постараются, чтобы взять этих женщин в оборот. — Они планируют распустить слух о нападении на Горислава. Его лицо якобы обезобразили злоумышленники. Эта легенда поможет им посадить на трон фальшивого императора, а спустя несколько дней объявить, что монарх умер от ран. Поэтому и патрулей сейчас так много. Они боятся Златояра и его соратников, потому что до коронации их власть, как никогда, уязвима, — закончил Арив. — Хитрó, — процедил Златояр. — Не желают терять власть и совершенно не ждут, что кто-то затребует кровную проверку. И этим кем-то стану я. — На каком основании? — поинтересовался Дан. — На основании подозрений, ведь лицо будущего монарха обезображено. И поможет нам в этом войско навиров. Они подчиняются напрямую императору. Раз я — первый в очереди на наследование престола, значит, и защищать навиры должны именно мои интересы. — Думаешь, нас кто-то подпустит к Белому дворцу? — скривился Маркус. — Мы все будем убиты еще на улицах Белоярова, если осмелимся выступить открыто. Большеярские солдаты не успеют добраться сюда из лесов до коронации. Как и кочевники. — Вот до коронации пусть и добираются. Она очень удобна, чтобы мы смогли проникнуть во дворец, но сделать нам это нужно с защитой в виде целого войска навиров. Остальные станут лишь дополнительной защитой, — после недолгого молчания сообщил Велизар, и Маркус понял, что задумала бедовая головушка его любимого. Понял и поежился. — Мы явимся на коронацию, — поддержал Златояр с опасным блеском в глазах. — И казним всех причастных к обману. И Маркус знал, что Златояр обязательно казнит. Он бы сам казнил каждого, кто хоть отдаленно был бы причастен к смерти Велизара.

* * *

— Никогда мне не забыть сегодняшнего унижения, — ворчал Златояр, послушно топая за Аратом, одетым в форму навира. Велизар хмыкнул. Ему не привыкать к унижениям, поэтому поход в корпус войска навиров под видом пойманного этими же навирами преступника — еще не самое страшное, от чего страдала его гордость. Дан с Аратом вели их по Белоярову, закованными в кандалы, которыми навиры сдерживали преступников-магов. Особый металл, добываемый каторжниками на рудниках, жег кожу каждого, в ком присутствовала хоть капелька магии. Поскольку Велизар и Златояр именно к таким и относились, пешее путешествие приобрело особенное очарование от ощущения поджаривающейся кожи. Времени обдумывать более надежный план у них не было, поэтому пришлось действовать быстро и рисково. Маркус до последнего не хотел отпускать Велизара вместе со Златояром, но смирился, услышав искренние слова: «Я — Великий князь. Позволь мне вернуть себе гордость и помочь брату». Идти с ними ему тоже не позволили — уж слишком примечательной внешностью обладал Иво, в форме навира его могла узнать дворцовая стража. Потому выбор пал на Арата — вряд ли его помнили спустя столько лет. Да и он сам на всякий случай поднял ворот шинели и уткнулся в него носом, при этом натянув на брови фуражку. Благо, сегодня им благоволила даже метель, заметающая Белояров и бросающая в лица прохожих острые пики снежинок. На их четверку никто не глазел. Корпус навиров появился в поле зрения, когда Велизару уже настойчиво казалось, что кожа на запястьях оплавилась до костей. Дан усилил хватку на его плече, стоило им приблизиться к воротам, что охранялись тремя караульными. — Кого поймали? — едва не стуча зубами, поинтересовался один из привратников. По всей видимости, старший смены. — Двух мятежников. Эти сволочи убили патруль дворцовой стражи. Бедняги попросту задохнулись, — с неприязнью процедил Дан, демонстративно встряхнув Велизара за воротник грязного тулупа. Тот лишь сцепил зубы и отвел взгляд. — Неужто хватило ума убить, но не хватило, чтобы сбежать? — хохотнул привратник, с интересом разглядывая Велизара и Златояра сквозь метель. — Пытались, но от нас так просто не сбежишь. Повезло, что мы рядом были. — Идиотами полнится империя. С этими словами привратник открыл створку ворот и пропустил их внутрь. Велизар выдохнул, чувствуя, как внутри ослабевает натянутая струна страха. — Первый кордон пройден. Осталось попасть к командиру, — буркнул Дан и с твердой уверенностью зашагал к помпезному корпусу из светлого кирпича. Велизар с легкой ухмылкой смотрел на снующих по территории навиров, которые бросали на них совершенно равнодушные взгляды. Никакой заинтересованности. Рутина, знакомая каждому из них. Все же план Дана оказался гениален в своей простоте. Разве кого-то интересуют преступники, что выглядят, как попрошайки, ночующие под мостом? В главном корпусе народу оказалось не так много. Вот здесь на них смотрели уже внимательнее, да только не с интересом, а с высокомерием. Видимо, Дан — чужак из другой провинции — не вызывал у них доверия, как и второй навир, который и вовсе оказался незнаком. Однако их никто не останавливал вплоть до третьего этажа. Поднявшись по мраморной лестнице, устеленной красной ковровой дорожкой, на последний этаж, они наткнулись на караул из двух вышколенных навиров. — Кто такие? Что здесь забыли? — бросил один из них. — Навиры из Нарама — Дан Ан-Янир и Ярат Таян. Привели к Его Превосходительству двух пойманных мятежников, — отрапортовал Дан. — Бросьте их в допросную. Там ими займутся нужные люди. Незачем тревожить командира по пустякам, — отрезал караульный. — У них есть сведения, которыми я могу поделиться только с Его Превосходительством. — Все равно не пропустим. Нечего всякому отродью условия диктовать. Уведите их. — Могу ли я пройти один? Прошу, не откажите мне в маленькой просьбе. Я не так давно в вашем корпусе, еще не успел освоиться и понять здешние порядки. Боюсь, мы потеряем много времени, если сейчас я не сообщу Его Превосходительству об этих мятежниках. Клянусь вам, после моего визита он непременно захочет побеседовать с ними лично. — В голосе Дана слышалось столько меда, что не устоял бы ни один высокомерный солдат. Против подобострастия нет защиты у тех, кто сам вынужден изо дня в день пресмыкаться перед начальством. Караульные переглянулись и благосклонно кивнули. — Остальные ждут здесь. Дожили, всяких оборванцев приводят в командирский корпус, — буркнул все еще надменно, но уже не так сердито умасленный солдат. Дан поклонился, хотя его звание позволяло пройти мимо караульных с гордо поднятой головой, и исчез за белой дверью, расписанной золотыми узорами. Арат показательно небрежно отволок Златояра и Велизара за воротники в сторонку, дабы не попасться на пути какому-нибудь злому местному начальнику. Караульные все так же вспарывали им кожу подозрительными взглядами, отчего оба Великих князя старательно прятали от них лица, отворачиваясь. Прошло совсем немного времени, прежде чем из-за двери послышались быстрые шаги. Кто-то почти бежал. И этим кем-то оказался… статный седовласый мужчина с небольшим животом, затянутым в зеленый мундир с алыми погонами и золотыми аксельбантами. На груди его сверкал значок со званием генерала. — Немедленно пропустить! — рявкнул он. — С каких это пор вы решаете, кто достоин заходить в командирский корпус, а кто — нет? Ваша обязанность — докладывать мне о каждом посетителе! Велизар взглянул на Златояра, в глазах которого плясали смешинки. Как же командира навиров пробрало, раз он явился к ним сам? — Следуйте за мной, — значительно снизив тон, обратился к Великим князьям генерал. Взгляды караульных, которых, казалось, вот-вот схватит удар от изумления, заставили Велизара усмехнуться. Нечасто такое встретишь. За спиной командира навиров маячил Дан и бодро улыбался. Значит, они могли рассчитывать на разговор в благожелательных тонах. Генерал провел их к своему кабинету по широкому коридору, увешанному портретами командиров прошлых лет. На почетном месте висел портрет императора, который заменят лишь после коронации. Им попались несколько высокопоставленных навиров, которые пораженно наблюдали за двумя оборванцами, которых сопровождал сам генерал их войска. Командир открыл перед ними дверь и посторонился, позволяя пройти первыми. Лишь оказавшись в огромном светлом кабинете, согретом теплом большого камина, Велизар и Златояр стянули с волос шапки и сбросили тулупы. — Ваши Императорские Высочества, вот уж сюрприз так сюрприз, — с поклоном поздоровался генерал и гостеприимно указал на мягкие кресла у камина. Сам же уселся в третье. Для Дана и Арата ожидаемо мест не нашлось, но они замерли за спинами Великих князей. — Вот уж не думал, что есть необходимость для столь… неординарного представления, чтобы попасть ко мне на аудиенцию. — Дело в том, что открыто появляться в Белоярове мне и брату небезопасно. Цесаревич, ведомый страхом мятежа, давно объявил на нас охоту. Стоит лишь кому-то из дворцовой стражи узнать меня или Великого князя Велизара, как нас незамедлительно схватят. После подобной встречи ни мне, ни брату не остаться в живых, — благожелательно ответил Златояр. — Мы пришли в корпус навиров за законной защитой, но для этого пришлось прибегнуть к глупому маскараду. — Чем же я могу вам помочь? — Дело в том, что цесаревич мертв, но это не помешает проведению коронации. Генерал, казалось бы, много повидавший за прожитые годы, вытаращился на Златояра и открыл рот от изумления. — Прошу прощения, как это возможно? — У меня есть информация от бойца Первой стражи, что цесаревич Горислав убит своей любовницей. Она тоже погибла под пытками, поэтому допросить ее мы уже, увы, не сможем. Велизар бросил на брата один короткий взгляд, вспоминая, как позавчера ночью тот надрался крепкой настойки до такой степени, что даже не смог подняться с лавки. Они с Аратом оттаскивали Златояра в кровать, пока тот что-то неразборчиво бормотал и шмыгал носом. — Однако его смерть не стала для жадных до власти людей достаточной причиной отменить коронацию. Вместо цесаревича народу подсунут самозванца с изуродованным лицом, заявив, что на будущего императора напали. Через несколько дней он якобы умрет от ран, престол унаследует его маленький сын, при котором поставят регента. Разве не отличная стратегия? — Конечно же, вы не можете назвать имени того солдата из Первой стражи, — нахмурился генерал, на что Златояр с сожалением покачал головой. — Думаю, через пару дней объявят о нападении на цесаревича. Это и станет доказательством, что солдат нам не соврал. — Вы желаете затребовать кровную проверку? — догадался командир. — Вы абсолютно правы, — вмиг добавив в голос высокомерия, заявил Златояр. — Я не могу явиться во дворец без поддержки, поскольку не успею даже войти в ворота, как буду убит. После смерти старшего брата я — первый в очереди на наследование престола, поэтому прошу вас и войско навиров защитить законного наследника от дворцового произвола. Генерал не был глупым мужчиной и наверняка понимал, что именно Златояр стоит за всеми мятежами, которые периодически вспыхивали и в Белоярове, и по всей империи. Понимал и то, что его причастность никем не доказана. Потому и не мог противиться требованию Златояра. — Войско навиров создано для служения императору, — поднявшись с кресла и выпрямившись в стойку, отрапортовал он. — Ваше Императорское Высочество, мы приложим все силы, чтобы защитить вас, как законного наследника престола. Златояр поднялся на ноги столь же торжественно, и генерал поклонился ему так глубоко, будто тот уже взошел на трон. В эту минуту Велизар ощутил невероятную гордость за брата, а еще надежду. Ту самую надежду, которую испытывал три года назад, планируя побег в Дианаполис. Сейчас же им с Маркусом не придется даже бежать, достаточно лишь пожелать уехать. Только бы Златояр победил.