Панк

Сынмин оглядывает дорогу перед собой и снова кидает взгляд на телефон — вкладка с расписанием смотрит на него все также уверенно, а вот Сынмин на неё не очень. Кажется, сегодня репетитор отменял занятие, потому что у него болело горло… Сынмин быстро сворачивает календарь и открывает переписку с репетитором. Вот оно. Простите, Сынмин-щи, не смогу сегодня провести для вас урок. Мысленно Сынмин хвалит себя за память. С таким темпом, как у него, сложно и имя свое помнить. Он сует телефон в карман и возобновляет шаг, как слышит подозрительное шарканье сзади. Чем дальше Сынмин идет, тем громче слышит эти дурацкие звуки, и к ним подключается звон ключей. Навязчивый такой, словно небрежный. Будто за Сынмином кто-то идет, в развалочку и с не очень добрыми намерениями. Ким быстро осматривает, где бы он мог спрятаться, и ныряет за угол ближайшего магазина. Ему стоит простоять там несколько секунд, как из-за угла показывается знакомая макушка. Хенджин. Сынмин со злости пинает парня что есть силы в грудь, и Хенджин вскрикивает, не успевая сориентироваться, и плюхается на землю. Ключи, что он держал в руках, отлетают в сторону, а сам Хван поднимает рассерженный взгляд на Сынмина. — Слышишь! — Сейчас ты меня услышишь, — злится Сынмин. — Ты кого из себя строишь? Ты что о себе возомнил? Сынок мафиозного клана? Что ты за мной ходишь? Хенджин хмурится и садится ровно, и пока Сынмин кидает в него тираду за тирадой, подтягивает к себе ключи. — Сынмин! — надоедает Хенджину. — Ты сам сказал, что я могу провести тебя домой. Ким замолкает, уставившись на Хенджина, как баран на новые ворота. — Чего? — Ты мне разрешил вчера. Я провожал тебя. — Ты плелся сзади, пытаясь напугать меня! — Нет, я просто следил, чтобы к тебе никто не приставал. Брови Сынмина комично дергаются вверх, совершенно не сочетаясь с удивленным лицом. — Ты точно дебил. — Да хватит обзываться, — злится Хван и поднимается на ноги. — Так можно провести? — Иди в очко, — шипит Ким и, поправив сумку, рвет когти прочь от Хенджина. — Ну Сынмин-а! До дома Сынмина Хенджин и правда его провожает, что неимоверно злит первого. Он не разрешал себя провожать до дома, он просто сказал Хенджину «делай что хочешь». Надо было отказать, но кто же знал, что этот придурок попрется следом? Ах да, это же Хенджин. Этого и стоило от него ожидать. По мнению Сынмина, Хенджин выглядит по-дурацки. Цепи на джинсах, куча браслетиков, вечно этот глупый хвостик сзади и накрашенные черным ногти. Хенджин тусуется с Кристофером, он в его группе, поэтому неудивительно, что Хенджин так одет. Но выглядит он все равно по-дурацки. — Я же ударник, — протестует Хенджин на выпады Сынмина, когда они уже стоят у дома Кима. — Я выгляжу круто! — Кроме как на ударные, на большее мозгов не хватило? Хенджин фыркает, злится, а Сынмин только победно усмехается. — Разговор есть, — вдруг мнется Хенджин. — Вот и поговори с кем-то другим, а я домой. Сынмин уже разворачивается ко входной двери, как чужая рука тормозит его за плечо. — Пойдем на выпускной вместе? — Что, прости? Лицо Сынмина вытягивается, и он пялится на Хенджина так, словно тот сморозил очень странную глупость. Как всегда. — У тебя ведь нет пары. — С чего ты взял, что у меня нет пары? — Просто знаю. — Я иду с Ха Рин. — Не идешь, — качает головой Хван. — Иду! — Нет. Кто-то сказал ей, что ты идешь на выпускной со мной. — Кто-то… Ах ты гаденыш! Действительно, и кто бы мог Ха Рин это сказать! Наверное, эта довольная своей выходкой моська напротив. Сынмин делает шаг вперед и собирается хорошенько так толкнуть Хвана в грудь снова, за его вольность, но Хенджин перехватывает его запястья и жмет к своей груди сам. — Пожалуйста? — мягко просит Хенджин. — Давай пойдем вместе. Я обещаю, я отвезу тебя туда на самой крутой машине и вообще, сделаю все, что ты захочешь. Сынмин куксится, и его губа дергается в отвращении. — Станешь моим рабом на этот вечер? — Все, что попросишь. — Ладно! Сынмин выдергивает свои руки из чужой хватки и оттряхивает так, словно Хенджин заразный. — Зайдешь за мной в шесть. И не смей приходить в этих джинсах. И с накрашенными ногтями тоже не смей! И только попробуй меня опозорить, Хенджин, своими дурацкими выходками, ты меня услышал? Хенджин радостно улыбается и кивает несколько раз, как болванчик. — Обещаю, ты не пожалеешь. Сынмин фыркает. Он точно пожалеет. *** Вечер пятницы наступает незаметно, и Сынмин грызет себя до него без остановки. Он согласился пойти на выпускной с кем? С Хенджином? Разве он теперь не такой же идиот, как этот недопанк? Но Сынмин честно собирается, раз пообещал, надевает белоснежную рубаху, черные брюки и игнорирует пиджак, который подсунула ему мама. На улице такая жара, что надевать пиджак было бы сущим издевательством. Хенджин, на удивление, приходит вовремя. Сынмин сначала думает, что стоило встретить Хенджина не дома, а так, чтобы никто из его родных не заметил этого панка. Но миссис Ким была бы не главой семейства, если бы по первому же звонку в дверь не неслась к ней, как самый заправский консьерж. Сынмин закидывает в карман брюк телефон и спускается по ступеням, когда входная дверь открывается, и миссис Ким впервые не знает, что сказать. Сынмин тоже зависает на полпути и не может поверить своим глазам. Это точно Хенджин? — Ты не говорил, что за тобой приедет принц, — вдруг комментирует мистер Ким, появившийся из кухни абсолютно неожиданно, да еще и с полусъеденным яблоком в руках. — Добрый вечер, — мягко улыбается Хенджин. Сынмину кажется, что он спит. Дорогой черный костюм, никакого хвостика, волосы аккуратно уложены, открытое лицо с легким макияжем. Нет дурацкой серьги в брови. Ким бросает взгляд на чужие руки — никаких цепей, браслетов и маникюра. Сдержал слово, засранец. — Добрый вечер, — наконец отмирает миссис Ким и тут же хватает Хенджина под руку, затаскивая в дом. — Вы такой красивый молодой человек. Вы сегодня ведете Сынмина на выпускной бал, какая честь. С таким парнем Сынмин-щи точно затмит всех. — Мама, — шипит Сынмин. — Ты должна говорить, что это я собираюсь затмить всех. — Конечно-конечно, — соглашается миссис Ким, даже не смотря на Сынмина. — Ты выглядишь великолепно, — впрягается вместо неё Хенджин. Сынмин цыкает и направляется на выход. — Стой, — зовет мама. — А фото сделать? — Пожалуйста, давайте без этого, — стонет Сынмин. — Нет-нет, нужно фотографию сделать! На память. — Я собираюсь напиться, чтобы ничего не помнить, какие уж тут фотки, — тихо бубнит себе под нос Сынмин, но, кажется, Хенджин его слышит и только виновато улыбается. Фото готово, Сынмин крайне недоволен, а Хенджин впервые предстает перед ним в нормальной одежде и за рулем дорогой тачки. — Где украл? — хмыкает Сынмин. — Одолжил. — С проката? — У отца, — признается Хенджин. — А кто твой отец? Хенджин только уклончиво улыбается на этот вопрос. Они приезжают на выпускной как раз в самый разгар, и Сынмин спешит исполнить свое единственное желание — напиться до беспамятства. Хенджин составляет ему компанию, но пьет только сок. Он за рулем, и Сынмин с этого гаденько хихикает, потому что Хенджин сам захотел тащиться с Сынмином вместе и быть его рабом на сегодня. Вот пусть и приносит Сынмину дополнительные бокалы, пока Ким старается просто насладиться вечером. — Кстати, а где Минхо? — вдруг осекается Сынмин. — А ты разве не слышал? — удивляется Хенджин. — Они с Джисоном сняли квартиру, сегодня забирали ключи, поэтому не пошли на выпускной. — С кем? — Сынмин замирает уже со вторым бокалом в руках. — С КЕМ? — Ой, — удивляется Хенджин. — Минхо тебе ничего не сказал? Они ведь уже полгода встречаются. Сынмин морщится и разочарованно кидает взгляд на лед в бокале. Его лучший друг встречается с каким-то придурком, а ему ничего не сказал. Встречаются целых полгода, ничего себе. — Сынмин, — мягко зовет его Хван. — Он от всех скрывал, но пару дней назад Минхо нашли в нашей репетиционной спящим на диване. Сынмин фыркает, что заставляет Хенджина тоже улыбнуться. — Да ладно тебе, — подначивает его Хван. — Ты ведь тоже флиртуешь с панком, как ты выражаешься. Хотя мы даже не панки, с чего ты вообще это взял? — Я? — ошарашенно уточняет Сынмин. — Флиртую с тобой? Ты где головой ударился? — Ты пошел со мной на выпускной бал, — улыбка Хенджина такая довольная, что Сынмин начинает закипать от его самоуверенности. — Я пошел с тобой, потому что мне это было выгодно. — Признайся, ты просто хотел этого. — Я этого не хотел, — злобно выплевывает по слогам Сынмин и, допивая залпом остаток коктейля, рвется прочь из толпы. Правда, неизвестно каким образом находит себя через двадцать минут в одном из коридоров университета, прижатым к стене Хенджином, и целующим его с таким остервенением, что будь он трезвее, сам бы себе позавидовал. Губы Хенджина сладкие, он пахнет каким-то вишневым соком, и Сынмин впивается в них сильнее, выстанывая что-то нечленораздельное. Хенджин его за это не порицает, скорее наоборот, поощрает горячими ладонями, что рвутся под рубаху, чтобы ощупать чужое тело. — Говоришь, ты этого не хотел? — дразнит его в поцелуй Хенджин, и Сынмин сам тянется его целовать снова, чтобы заткнулся. — Ты меня напоил, — мямлит Сынмин в поцелуй. — Что-то подсыпал, я уверен. — Своей сногсшибательности? Сынмин закатывает глаза, хватает Хенджина пальцами за щеки и снова грубо целует, заставляя заткнуться этого самовлюбленного индюка. Они почти успевают испортить прическу Хенджина, как на краю сознания Сынмин слышит, что в зале, где сейчас происходит вся тусовка, объявляют короля выпускного бала. — Хенджин, — шепчет Сынмин, пытаясь оттянуть Хвана от своей шеи, который ту с остервенением кусает. — Хенджин, ты стал королем, тебе нужно пойти взять корону. — В очко корону, я свое уже взял, — мычит Хенджин и сжимает талию Сынмина в руках. — Ты же свободен сегодня вечером? Ким все-таки оттягивает его от себя и смотрит на жутко недовольное лицо Хенджина. — Без короны, — шепчет Сынмин в губы Хвана и жмется ближе, сильно сжимая его пах своей рукой и слушая шипение Хенджина. — Без короны не возвращайся, услышал меня? Хенджин копирует его ухмылку. — Будет сделано, Сынмин-щи. Ким рычит и отпинывает Хенджина от себя. Когда Хван скрывается за дверью, ведущей в зал, Сынмин отталкивается от стены и быстрым шагом несется прочь из университета. К сожалению, Хенджин находит его в квартале оттуда. К сожалению, у Хенджина преимущество — он трезв, на машине, а еще жутко злой. — Это что еще за хрень? — возмущается он, перехватывая Сынмина, который пытается сбежать от него куда-то в сторону. — Снова твои выходки? — Отпусти! Сынмин честно пытается выпутаться из чужой хватки, но Хенджин держит крепко, жмет к себе и тянет за подбородок пальцами. — Да что с тобой? — Я не, — Сынмин запинается. — Я не свободен сегодня вечером! — Что? — хмурится Хенджин, явно не понимая. — Если ты думаешь, что можешь воспользоваться мной, потому что я немного выпил, то знай, что я четко понимаю что делаю, и ничего у тебя не получится! Хенджин молчит, пока Сынмин тянет усталое «айщ» и все еще предпринимает попытки вырваться из его захвата. — Ты подумал, что я хочу воспользоваться тобой? — А что еще можно подумать? — Сынмин, я просто хотел позвать тебя в севен-илевен. Сынмин замирает и вскидывает взгляд, полный недоумения, на Хенджина. — В севен-илевен? — Да, я хотел покушать вместе, но это единственное, что работает у нас круглосуточно, а сейчас уже достаточно поздно. Сынмин фыркает и все-таки отдирает от себя руки Хенджина, отшатнувшись назад. — Там можно заварить рамен, — пожимает плечами Хенджин. Сынмин выгибает бровь. — Я не это имел ввиду, — тут же осекается Хенджин и выглядит так испуганно, что Сынмину приходится ему поверить. — Рамен, — тупо повторяет Сынмин и оглядывается, понимая, что возвращаться на выпускной уже нет смысла, они достаточно далеко, да и там скучно без Минхо и остальной панк-тусовки, которые не появились. — Хорошо, к черту, поехали есть рамен. Сынмину не нравится, что сияющая и довольная улыбка Хенджина начинает его действительно интересовать. В севен-илевен практически нет народу, но Сынмин все равно занимает место для двоих, пока Хенджин выбирает им покушать и оплачивает все это на кассе. Сынмин ждет его с недовольной моськой и короной на голове, которую стащил с машины Хенджина. — Выглядишь очаровательно, — замечает Хенджин, и Сынмин дует губы, пока Хван готовит для них быстрый перекус. Кушают они молча, и Сынмин успевает окончательно протрезветь за это время. Его не интересуют посетители, которые периодически заходят в магазин и кидают смешливые взгляды на его корону (кто сказал, что он отдаст её Хенджину назад?). Но интересует Хван, который неуклюже дует на лапшу и выглядит сейчас совсем не как принц, который заявился к нему несколько часов назад. Правда, выглядит все еще хорошо, зараза. Сынмин заказал себе не рамен, а чаджанмён быстрого приготовления, поэтому следующую его фразу Хенджин не воспринимает всерьез. — Я хочу поесть вместе рамен. — Рамен? — удивляется Хван и облизывает губы после соуса от лапши. — Сейчас куплю тебе. А с каким вкусом ты хочешь? Сынмин внимательно следит за чужим языком. — Ты меня не понял. Хенджин, который уже почти встаёт из-за своего места, садится обратно. — Не понял? — Да, ты меня не понял, — четко произносит Сынмин. Лицо Хенджина, когда он наконец понимает суть, Сынмин запомнит надолго. — Сынмин, если ты говоришь это, потому что еще пьян, то я должен предупредить, что… — Хенджин, я дважды не предлагаю. — А я не хочу, чтобы ты пожалел об этом потом. Сынмин глубоко вдыхает и выдыхает, пытаясь унять злость. — И как мне доказать тебе, что я трезв? Они садятся в машину через пятнадцать минут — Сынмин злой, а Хенджин с синяком на плече. Но свою правоту Ким доказал, рассказав скороговорку, правда со второго раза. Потому что в первый раз он затупил, и Хенджин ржал с него на весь магазин еще несколько минут после. — Ты точно… — Я сейчас тебе руку сломаю. — Понял. Сынмин ожидает какой-то захудалый отель, но точно не дом в богатом районе их города. Он плохо знает этот район. Его семья обычная, среднего достатка, да и он никогда не интересовался богатенькими детьми. Сынмин знал из таких только Кристофера, чей отец предприниматель, но Кристофер не сильно вписывался в ряды богатенькой элиты, что ходила по университету с важным видом. — Ты богат, — говорит Сынмин, когда они выходят из машины. — Моя семья богата. — Все богатые так говорят, — закатывает глаза Сынмин. Хенджин только пожимает плечами и проводит его внутрь шикарного дома. Внутри никого не оказывается, и это хорошо, потому что Сынмин сгорел бы со стыда сейчас с кем-то знакомиться. — Родители с младшей сестрой улетели на отдых, так что на пару дней здесь можно не беспокоиться о посторонних. Сынмин кивает, молчаливо оглядывая помещение. Хенджин тянет его в свою комнату наверх, и первое, что замечает Сынмин — это дурацкое зеркало, что смотрит прямо на кровать. — Не боишься, что твою душу во сне украдут? — подкалывает его Сынмин. — Я не суеверный, — усмехается Хван. — Тогда это чтобы дрочить на самого себя? — Не проецируй свои фантазии на других, — парирует Хенджин. Ким смеется и честно старается расслабиться, но пока что получается плохо. Поэтому он пробует занять себя чем-то полезным. Например, обхватить Хенджина со спины и повернуть к себе, чтобы впиться поцелуем в чужие пухлые губы. Ему позволяют эту выходку на несколько секунд, после чего Хенджин ненавязчиво подталкивает его к двери в душевую, которая находится рядом с комнатой. — Я принесу тебе полотенце. — Да к черту его, — протестует Сынмин. — Ну уж нет. Кима вталкивают в ванну, и Сынмин неуверенно мнется, осматривая красивый интерьер. Ну черт, он этого точно не планировал. Когда Хенджин приносит ему полотенце, то тут же замечает, что что-то не так. — Если ты передумал, то можешь просто помыться, и я постелю тебе в гостевой, — мягко сообщает он. — Можем фильм посмотреть и пожрать на ночь, настоящий рамен у меня тоже есть. Сынмин хмыкает и складывает руки на груди, уводя взгляд в сторону. — Я хочу, просто… Я не знаю, что делать. Хенджин молчит несколько секунд, за которые Ким успевает себе уже надумать всякого, как Хван отмирает, подходит ближе и тянет к себе за кофту Сынмина. Ким послушно подходит, ловя по отношению к себе мягкую улыбку и теплый взгляд. — Если пустишь к себе, я все сделаю сам. Сынмин сглатывает и неуверенно кивает. Хенджин оставляет быстрый поцелуй на его щеке и тянет его к душевой, попутно стягивая уже и так помявшуюся за вечер рубаху. Ким не знает чего ожидать, но начинает дрожать, когда оказывается полностью голый в душевой, когда Хенджин перед ним полностью одет. Они целуются мягко, еще не успев включить воду, и Хенджин расслабляет его, оглаживая голое тело, задевая соски и вызывая у Сынмина легкие периодические стоны. Техника Хенджина действует, Сынмин практически полностью расслабляется, поэтому когда Хенджин глубоко обмывает его там и начинает расстягивать, долго и мучительно, Ким практически не чувствует стыд. Старается доверять, прижимаясь к холодному кафелю щекой и позволяя Хвану вести, так как сам он в этой теме не обучен. Внизу все тянет, пальцы Хенджина достают так далеко вглубь, что для Сынмина становится открытием, и он каждый раз выдыхает жарко на чёртов кафель. Пару раз, когда Сынмину кажется, что растяжка окончена, Хенджин меняет положение пальцев и находит внутри у него простату. Сынмин каждый раз вскрикивает и не знает, куда себя деть — то ли податься назад, то ли уйти от прикосновения. Когда Сынмин готов, они быстро обмываются и возвращаются в спальню. Ким неуверенно взбирается на чужую огромную кровать и сталкивается с собственным взъерошенным отражением. — Я выгляжу как уже выебанный, — фыркает Ким. — Отчасти, — только и отвечает Хенджин, бросая на кровать бутылек со смазкой из ванны и пару презервативов. Сынмин подтягивает ноги к себе и смотрит на Хенджина с интересом. — Как себя чувствуешь? — интересуется Хван и взбирается к Сынмину на кровать. — Нервно. — Не переживай, оценок ставить не буду, — улыбается Хенджин. Сынмин цыкает, но смущается, потому что он голый, Хенджин тоже, и это фактически его первый опыт. — Только давай без миссионерской позы. — И не планировал, — смеется Хенджин. — Сядь на колени, пожалуйста. Сынмин вздыхает, перекатывается в нужную позу и становится к Хенджину спиной. И тут же чувствует чужие пальцы, что ныряют к дырочке, перед этим не оминув возможность сжать его ягодицы. — Посмотри вперед, — просит Хенджин и Сынмин послушно вскидывает голову. — Черт, — шипит он. Его угораздило встать прямо напротив зеркала, и это… смущает. — Если боишься, можем отвернуться от него, — мягко сообщает Хенджин, пока что целуя плечо Сынмина и кусая его мочку. Сынмин чувствует мурашек, что начинают бежать по шее от этого укуса. — Я не боюсь, — куксится Сынмин. Хенджин лишь мягко улыбается, и Ким чувствует, как пальцы Хвана проталкиваются внутрь него. Следующие несколько минут его снова немного растягивают, и Хенджин в какой-то момент наконец-то выходит из него пальцами и тянется к презервативу. Сынмин пока заводит руку назад, чтобы обхватить его член и пройтись несколько раз по нему пальцами вверх вниз, за что получает благодарный стон Хенджина. Когда Сынмин чувствует чужой член возле своей дырочки, он начинает здорово нервничать. Не то, чтобы последний час они занимались собиранием пазлов, но это его первый опыт, и ему правда страшно. Хенджин его словно чувствует. Перехватывает его за локти, тянет, просящим жестом заставляя уложить Сынмина руки себе на грудь, а не сжимать разжимать пальцы в воздухе от стресса. Хенджин толкается в него пока только головкой, давая привыкнуть, а сам держит руки Сынмина, целует его плечи, шею, чтобы немного успокоить. Ким старается лишний раз не шевелиться и отслеживает все происходящее в зеркале напротив. Он хочет потянуться к своему члену, но Хенджин не пускает. Заставляет взять одну свою руку в другую, а сам толкается дальше, вызывая у Сынмина громкий стон. Сынмин чувствует себя по-дурацки. Держит одну свою руку другой, смотрит на себя в зеркало, когда парень, которого он не очень-то и жаловал, вталкивается в него своим членом. Но Хенджин прогоняет это состояние одним своим поцелуем, когда разворачивает его пальцами за подбородок к себе и впивается в губы Сынмина, а после тут же проталкивает язык. Сынмин мычит, но язык губами обхватывает и чувствует, что Хенджин начинает потихоньку двигаться, а его руки неожиданно оказываются на члене Кима. Сынмин пробует сделать пару движений бедрами сам, подаётся назад, когда Хенджин вперёд, и стонет в поцелуй, потому что в этот раз член Хвана заходит глубже. Хенджин нежно гладит чужой член пальцами, второй рукой оглаживает сначала живот Сынмина, а после оставляет руку на его груди, периодически дразня соски. Ким чувствует, как периодически подкашиваются колени, но честно держится. Хенджин позволяет себе немного ускориться, сохраняя по итогу быстрый, но ровный темп. Сынмин сначала чувствует себя странно, но постоянные ласки заставляют его тело немного гореть от количества всего. Правда, его выдержки хватает ненадолго. Хенджин перехватывает его за грудь, второй рукой держит за плечо и делает резкий толчок, выбивая дополнительный стон, и такая поза заставляет Сынмина опереться одной рукой о кровать. Угол проникновения немного меняется, и Сынмин чувствует чуть больше, да и рука Хенджина на его груди находит другой сосок, и пальцы сжимают его несколько раз. — Хенджин, — зовёт Сынмин. — Полегче… — Больно? — Нет, просто… Слишком Сынмина теряется в его же стоне, когда Хенджин легким движением выходит из него и снова вталкивается, теперь входя до самого конца, но медленнее. Его толчки глубокие, плавные, а Сынмин совсем не может держаться на весу. Ему нужна поддержка, и не только о кровать, поэтому он хватается второй рукой за руку Хенджина, что держит его грудь. Хван оттягивает его за плечо, заставляя прогнуться в спине, и Сынмин чувствует, что скоро подойдёт к краю. Его пальцы сильнее сжимают руку Хенджина, и тот подтягивает его назад, заставляя встать на колени, но теперь держит его тело сам, трахая короткими и ровными толчками. Сынмин чувствует себя слишком открытым, но больше не может сдерживаться. Пальцы на ногах и руках поджимаются, он стонет в поцелуй, который дарит ему Хенджин, и пытается не кончать сейчас, но не выходит. Удовольствие прошивает его тело, заставляя излиться на простынь под собой, даже не прикасаясь к собственному члену. Хенджин только целует его щеку, подбородок, плечо, сбавляя темп и по итогу выходя полностью, чтобы Сынмин мог расслабиться и отдышаться. Сынмину требуется пара минут, чтобы отойти, ещё один поцелуй, чтобы следом пронырнуть рукой назад между их телами и обхватить все ещё стоящий член Хвана и направить его в себя. Хенджин послушно вталкивается, но только головкой. Сынмин обхватывает его член рукой насколько может, надрачивая и усмехаясь, когда слышит несдержанный стон старшего у уха. Он мелко дрочит Хвану, пока тот трахает его только головкой, не входя глубоко. Ким ловит чужие губы своими ровно в тот момент, когда Хенджин не сдерживается и кончает, громко простонав. Сынмин довольно улыбается в поцелуй и подаётся вперёд, съезжая с члена Хвана. Им нужно пару минут, чтобы успокоить быстро бьющееся сердце, и Сынмин устало скатывается на чистую простынь, пока Хенджин уходит выбросить презерватив и поменять одеяло. Возвращается Хван не только с одеялом, но ещё и с водой и ноутбуком подмышкой. — Фильм после секса? — предлагает Хенджин и плюхается рядом на кровать. — Почему ты одет? — морщится Ким, замечая боксеры на старшем. — Мне голым ходить? — удивляется тот. — Да, — отвечает Сынмин и нападает, заставляя Хенджина стащить белье с худых бедер. — Я голый хожу, и ты будешь. — Я кинул твои трусы в стирку, извращенец. — Вот и свои туда же отправь! Они шуточно дерутся ещё с минуту, но Хенджин каким-то образом его побеждает и нависает сверху, пока Сынмин злостно пыхтит. — Не жалеешь, что переспали? — вдруг серьезно уточняет Хенджин. — А ты собираешься меня после этого игнорировать? — Что? Нет! — Будешь продолжать все так же липнуть и задалбывать? — Конечно, — скалится Хенджин. — Отвратительно, — закатывает глаза Сынмин. — Но я согласен. *** — Кактус? — выгибает бровь Минхо. — Это молчаливая обида на то, что ты не рассказал ему про свои отношения с Джисоном. Хан хихикает сзади, а Сынмин кивает, подтверждая слова своего не парня. — Прости, если бы я собирался вообще это кому-то рассказывать, — морщится Минхо и окидывает взглядом Джисона, на что тот разводит руками, мол, «что?». — Я бы тебе рассказал первым. — Прощен, — кивает Сынмин и начинает разуваться. — Так а вы когда начали свои отношения? — уточняет Минхо. — Мы не в отношениях, так, потрахались разок, — отвечает Сынмин и бесцеремонно проходит вглубь квартиры, начиная её осматривать. Минхо с Джисоном поворачиваются к Хенджину. — Это правда? — уточняет Хан. — Ну, если один раз умножить раз на пятьдесят и опустить тот момент, что он практически живёт у меня и уже подружился с моей мамой, — задумывается Хенджин. Минхо с Джисоном переглядываются и прыскают со смеху. — Приручил на свою голову? — фыркает Джисон и проходит мимо Хенджина, чтобы закрыть дверь в квартиру. — Меня все устраивает, — улыбается Хенджин по-доброму. Минхо зеркалит его улыбку. И думает, что добрый и влюбленный Хенджин идеально подходит вредному, но такому же влюблённому Сынмину.